Портрет цвета крови

Бывало ли у вас чувство, что весь мир рухнул? Когда накатывало ощущение, что вас предали и оставили одного, что больше не будет ничего хорошего. Все эмоции пропадают, все кроме отчаяния и всепоглощающей боли. Арсений сделал медленный шаг назад. Глаза расширились, дыхание сделалось прерывистым, ладони вспотели. Ему казалось, что время и пространство исчезли. Он видел только фотографию и сухие слова данных. Попов нервно сглотнул ком в горле. Ему стало понятно всё — все детали дела встали на свои места. Но он не испытал радость или торжества от раскрытия дела. Арсений почувствовал себя потерянным. Он не мог оторвать взгляд от фотографии, откуда на него смотрели родные зелёные глаза. »… — Меня зовут Антон Шастун. По какому вы вопросу?.. — Это Таисия, познакомьтесь. Котёныш, это Арсений — мой хороший друг… — Дела, Арсений Сергеевич, делаются на работе, а звать меня на свидание ещё рановато, вам не кажется?.. — В этом сейфе хранится столько всего важного — документы, даже важнее всего украденного вместе взятого, а вор забрал только эти вещи… — И что это за цирк в исполнении ревнивой истерички, Арсений Сергеевич, м?.. — К чему эти заигрывания, Арсений Сергеевич? — Если ты вдруг забудешь про нас, мы найдём способ напомнить. — Ты уж как-нибудь определись: либо подкатываешь ко мне, либо иди лесом, Попов… — А разве я виноват, что не мог тебе тогда помочь, а потом твои родители меня на пушечный выстрел не пускали?.. — Скажи, ну почему ты такой нереальный?.. — Арс… не переживай у тебя есть я…. Ты мне веришь? — Верю. Тебе я всегда верю…» Одно за другим проносились воспоминания, каждое причиняло нереальную боль. Он ему верил. Верил, чёрт возьми! Тупая боль пронзила сердце. Он видел их первую встречу и ту злополучную дверь, как они гуляли в парке и Арсений вынужденно искупался, как гнали от дома Фроловых, разбив машину Антона, как ездили к родителям Шастуна, их первый раз, приём. Каждое воспоминание резало не хуже ножа. Предательский ком встал в горле, мешая дышать. Но как бы страшно это ни было, все странные эпизоды встали на свои места. Нападения в офисе так или иначе были связаны с Антоном. Арсений мог поклясться, что именно Ира убила того практиканта. Исчезновение улик из базы Антона теперь не вызывали вопросов — парень сам их убрал, иначе бы его секрет узнали значительно раньше. И тот разговор с Крисом больше не казался чем-то странным. Арсений нервно запустил пальцы в волосы, чуть сжимая. Глоток уже остывшего кофе помог немного успокоиться. Он не знал, что теперь делать. И никто не мог ему сейчас помочь. Он дёрнулся к телефону, хотел набрать Добровольскому, но остановился. Дверь тихо скрипнула за его спиной и раздался тихий щелчок. Арсению не требовалось поворачиваться, он точно знал кого увидит. — Что хочешь позвонить Паше? Арсений неспешно развернулся, облокачиваясь поясницей на край стола. Антон, скрестив руки, привалился к двери и внимательно следил за Поповым. Мужчина грустно усмехнулся: — Тебе идёт без очков. — Спасибо, но ты не думаешь, что сейчас время не для комплиментов? Ты себя хорошо чувствуешь? — Что? — Арсений никак не ожидал подобного вопроса. Антон чуть приподнял уголок губ и шагнул в сторону Арсения, приблизившись вплотную и опустив руки по бокам от Попова. — Маленький совет. Не оставляй напитки без присмотра. — Ах ты мелкий… — Арсений не успел договорить, в глазах потемнело и он полетел бы на пол, если бы не Антон, который подхватил его и аккуратно перенёс на диван. После чего подошёл к двери, отпирая её. В комнату заглянула обеспокоенная Ира: — Ну что? — Заведи машину, после отправляйся за Эдом. — холодно отдал приказ Рембрандт, он не знал, что видит девушку живой в последний раз.

⊰ 𖤍 ⊱

Сознание возвращалось очень неохотно. Арсений с трудом открыл глаза, натыкаясь взглядом на низкий белый потолок, свет приносил нестерпимую боль. Попов осторожно сел, отмечая, что не связан, но тело онемело от долгого лежания на твёрдой поверхности. Арсений осмотрелся. Небольшая светлая комната, в которой не было ничего, кроме жёсткого матраца и стакана с водой, который не внушал Попову доверия. Впрочем, доверие для него сейчас было непозволительной роскошью. От осознания этого он скривился, сердце больно кольнуло. — Сука. — Арсений сжал кулаки, всё ещё не поднимаясь. — А я же тебе верил. Картинка перед глазами Арсения плыла, а во рту чувствовалась горечь, только было не понятно от чего: от препарата или от предательства любимого человека. Он зажмурил глаза, стараясь выровнять дыхание и собрать мысли в кучу. Сухость во рту мешала сосредоточиться, но Арсений упрямо игнорировал стакан. Дверь за спиной бесшумно открылась, но под ногой вошедшего скрипнула половица. Арсений тут же подскочил, напряжённо глядя на Антона. Шастун небрежным движением прикрыл за собой дверь и чуть одёрнул чёрную футболку. Попов смотрел на него и не узнавал, только зелёные глаза были одновременно родными и чужими. Антон скрестил руки, облокачиваясь на стену и глядя на Арсения непонятным взглядом: — Попей, после той штуки, которую Дима тебе подмешал может быть обезвоживание. — Воздержусь. — хмуро обронил Попов. — Не доверяешь. — хмыкнул Антон. — А ты удивлён? — ехидно усмехнулся Арсений. — Ты неисправим… — покачал головой парень. — Арсений, пожалуйста выпей воды, тебе же легче будет, если хочешь я сделаю глоток. Не дожидаясь ответа, Антон подошёл к стакану и, сделав глоток, протянул его Арсению. Попов не спешил забирать воду, но всё-таки жажда взяла своё. Шастун не спешил говорить, наблюдая, как Арсений жадно пил. — Арс… — всё же начал Антон, когда Попов опустил стакан и отошёл от него. — Выслушай меня пожалуйста. — Почему я должен слушать убийцу? — Потому что любишь меня.? — Антон поднял глаза, и Арсений вздрогнул. В этом взгляде было слишком много для одного человека и что-то заставило Арсения замолчать, глядя на Антона. — Я понимаю, что сейчас ты считаешь меня психом, который на «раз-два» убивает людей, но я делаю это не ради славы и денег. Я чувствую долг перед родным мне человеком, которого сейчас уже нет. Да и вспомни себя в конце концов несколько лет назад. Когда Крис мне любезно поведал о ваших похождениях я пребывал в таком же, как ты сейчас, состоянии. — И почему же ты в таком случае не ушёл от меня? — вскинул бровь Попов. — По той же причине, из-за которой ты сейчас со мной разговариваешь. — Антон вплотную подошёл к Арсению, склоняясь над ним, только сейчас Попов ощутил разницу в их росте. — Ты же любишь меня. А я тебя. И поэтому не отпущу, пока ты сам не решишь уйти. — А ты думаешь я хочу уходить? — усмехнулся Попов, глядя в растерянные глаза Антона. — Знаешь до последнего не хотел верить, что Рембрандт — это ты, но… — Когда ты заподозрил меня? — нахмурился Антон. — Тогда у моего офиса ты слишком хорошо дрался для обычного судмедэксперта, но это даже не так важно, потом встреча в парке фраза про то, что «найдёте способ напомнить», но это я вспомнил потом, а вот главный прокол — это нападения в участке. — Почему ты не сдал меня тогда? Я был уверен, что ты даже не догадываешься. — Ты прав, я действительно не мог долго срастить, но после вашего разговора с Крисом в саду… Антон неожиданно улыбнулся: — Ты невозможный знаешь? — Антон склонился ниже, касаясь губами Арсения. — Пойдём в гостиную, я всё же расскажу: почему убивал и в чём моя цель. Арсений кивнул. В гостиной был чуть приглушённый свет, а в кресле сидел Дима, читая что-то в телефоне. Он даже не поднял глаз, когда парни вошли в комнату. — Ну что ж… — Антон опустился на диван, Арсений устроился напротив. — Эта история началась довольно давно…

⊰ 𖤍 ⊱

Антон был взведён на максимум. Вот только недавно он держал сестру на руках, укачивая, чтобы девочка не плакала, потому что её родители уезжают в ту самую злополучную поездку. А ведь в этом была и вина Шастунов. Дело в том, что Кузнецовы в тот день взяли машину Андрея, чтобы выехать в город, а на Шастуна-старшего в то время охотились конкуренты. Безлюдная трасса, джип на «хвосте» и стрельба. Убийцы пробили бензобак и мотор — вот истинная причина гибели ничего не подозревающих Кузнецовых. Искра, возгорание и взрыв. Антон с детства решил для себе — он отомстит, если отец делать это отказался. Андрей нанял охрану, подкупил полицию, чтобы замять дело. В итоге смерть родителей бедной, тогда ещё малышки, Ириши признали несчастным случаем, закрывая глаза на множественные сквозные дыры от пуль в погоревшем металле. Антон не мог смотреть в эти наивные детские глазки, обладательница которых лепетала что-то про мамочку с папочкой, которые почему-то не хотят приезжать к ней. — Антош, а где моя мама? Она бросила меня? Почему они с папой про меня забыли? — плакала ночами девчушка. — Они не забыли, солнце. — шептал ей ответ Шастун, давясь собственными слезами. Такой же ребёнок успокаивал сестру. Ведь больше некому. — Они смотрят на тебя, видят тебя каждую секунду. Любят сильнее всего на свете. — нос предательски шмыгает и Ира жмется ближе, стирая слезинку со щёки брата. — Просто так получилось, что они больше никогда не смогут приехать. — А к-как я без них? — отчаянно спрашивает она. — Я так хочу обнять их. Мама всегда читала мне на ночь сказки, которые они с папой придумывали. Я плохо себя вела, что они ушли от меня? — наивно и слишком потеряно для маленького ребёнка говорит она. С тех пор Антон никогда не забывал по вечерам выдумывать малышке сказки, которые та слушала очень внимательно. — Ни в коем случае! — поспешил заверить Антон. — Они не хотели бы, чтобы ты плакала. Они любили тебя сильно-сильно и тоже расстроятся, если ты будешь плакать. — Я никогда-никогда больше не буду. — вдруг клянётся Ира, смотря в глаза Антону. — Обещаю. Правда-правда! С губ срывается лишь убитое жизнью «конечно я тебе верю» и дети засыпают, обнимая друг друга так, как сами хотели бы, чтобы их обнимали родители. Лишь няня зашла поправить одеялко, стараясь не шуметь. На её плечах было не много забот — Антон с малышкой помогали ей по дому, выполняя некоторые поручения. Родители уже хотели уволить женщину, в которой по их мнению дети не нуждаются, но те разыграли спектакль и уговорили оставить няню. Ведь ей ещё заботиться о собственной дочке, а Антон хорошо знает каково это, да и с женщиной ему порой было даже проще, чем с матерью. Не надо соответствовать элитным родителям, заучивая как должны лежать столовые приборы во время обеда, вытирать рот салфеткой, а не наклонять тарелку, чтобы вылить последние капельки вкуснейшего супа в рот, и не мазать йогуртом сестре по носу, отчего та смеялась. Мама за это ругала. Ещё буквально несколько дней назад Шастун отдал ей память о матери — серьги, которые он бережно хранил всё это время. И вот только недавно он держал на руках девушку в последний раз. Как бы провожая в последний путь. В маминых серьгах. Запутавшись в окровавленных волосах блестели чёрные камни. Антон не посмеет снять их с девушки — Ира будет похоронена в них. Она была со сложным характером, порой вредная, наглая, но добрая душой. Её втянули в криминал. Вероятно и тут виноват Антон, который сам однажды сболтнул лишнего, а девичье любопытство возымело верх над чувством страха. Знакомство с Оксаной и на этом всё завертелось. На лицах товарищей немая усталость и тяжесть. Хочется поскорее покончить с этим. — Так какой план? — подаёт голос Арсений. — Мы уничтожим их. Всех. — опасный блеск в темно-зелёных глаз не сулил ничего хорошего. — Подорвем дом Фролова. Это база, там тусуется вся грязь. — Антон. Вопрос личный. — предостерёг Попов. — Ты хотел всё это время хотел отомстить тем, кто исполнил заказ и подорвал машину? — Позов зыркнул на него, но промолчал. Пусть брюнет разбирается сам за свой длинный язык. Но Шастун отреагировал на удивление спокойно. — А ты настолько плохо читал дело, верно? Или на моей фамилии потерял дар речи? — фыркнул он. — Тех троих мразей я ещё давно лично притащил в участок в полночь совсем чуть-чуть побитых и с простреленными головами. Я не отпирался, но завести уголовное дело им так и не позволил. Следователь был вынужден пойти на уступки и спрятать моё дело от ненужных глаз. Ведь я умею хорошо уговаривать. — Шастун отпил кофе. — Первые три жертвы — это их дети. Так получилось, что их имена складывались в имя Оксана. Они конечно же ни в чём не виноваты, но если бы полиция копнула в родословную этих жертв, то уже давно вышла бы на меня. Никто не скрыл бы в таком случае моё дело. Арсений замолчал. Где тот мальчик, с которым они бежали из университета и ели мороженое. Вероятно у него в жизни скопилось настолько много дерьма, что пришлось пойти на отчаянные шаги, а теперь нет смысла прятать в шкафу скелеты, которые туда даже не помещаются. — План. — процедил Шастун. — Мы с Арсением смогли однажды проникнуть в дом Фролова, значит получится и сейчас. — у Попова взлетают вверх брови. Он думал, что это постанова и Александр знал обо всем, поэтому и позволил уйти, лишь покромсав свои машины. Будь его воля он бы достал воришек из-под земли. — Нанять кого-то левого, чтобы установить взрывчатку, я не планирую — слишком много предательств. Нас трое, должны справиться. — Антон. Есть одна просьба. — перебил Дима. И продолжил, когда его готовы были слушать. — Есть одна девушка. Катя. Я не переживу, если с ней что-то случится. Шастун прекрасно понимал это чувство. Но в душе знал — помешает эта Катя выполнить ему дело, придётся убрать и её. — Как пойдёт, но намеренно я её не трону. Перед лицами развернулась карта особняка и Антон принялся тыкать на неё, отмечая нужные места. Оцепив территорию дома мысленной цепью из мин, парни принялись собираться. У них ещё целая бессонная ночь, которая изменит жизнь этого города.