Последствия ревности и случайно брошенных слов

Драко Малфой

День обещал быть прекрасным. Малфой проснулся с прекрасным настроением, которое у него далеко не каждый день. Быстро одевшись, с улыбкой на лице он спустился вниз, где его встретила компания слизеринцев: — Неужели скоро конец света, что наш слизеринский принц в хорошем расположение духа? – подколол Блейз, на что Драко только закатил глаза, а парочка слизеринцев захихикали. — Скоро моё хорошее расположение духа изменится на плохое, поэтому иди и задалбывай Тео, а не меня, – раздражённо ответил Малфой. — Эй, эй, эй. Полегче. Видимо, даже, когда у тебя хорошее настроение, язвить ты не перестаёшь. Эх, жаль это не лечится, – театрально вздохнул Забини и потом добавил: Ладно, идём. Может, когда поешь, станешь добрее. — Идём, – было желание бросить в Блейза далеко не самое приятное заклинание, но настроение было всё ещё хорошим, поэтому идея ушла также быстро, как и появилась. Вместо этого Драко вместе с Блейзом, Тео и Пэнси направился прямиком на завтрак. Всё же дружеская перепалка с Блейзом была типичной и настроение не испортила. Было такое ощущение, что сегодня его вообще будет трудно испортить. Может это из-за вчерашней встречи с Гермионой? Почему бы и сегодня с ней не встретиться. Гермиона. Ещё год назад это имя наводило только негативные эмоции, а сейчас является одним из самых любимых. Удивительно, как быстро можно перейти от заклятых врагов к очень близким людям. Оказывается, нужно было всего то узнать друг друга получше, а может мы просто прекрасно друг другу подходим и это судьба? Поток мыслей прервало то, что они уже стояли перед входом в Большой зал. Привычно заходя, Малфой, по недавнему обычаю, стал искать непослушные кудри, которые теперь стали опознавательным знаком его всезнайки. Когда взгляд нашел, кого искал, то заметно помрачнел. Всё-таки настроение всегда можно испортить. В компании Грейнджер сидел не кто иной, как Кормак Маклагген, известный не лучшей репутацией даже в кругу слизеринцев. Хорошее настроение Малфоя, как ветром сдуло. Ему очень уж не нравился такой расклад событий. Особенно то, что, как Драко считал, они сидели непозволительно близко, а Гермиона мило смущалась, пока Кормак обворожительно улыбался. Малфой хотел бы сказать отвратительно, но многие девушки в Хогвартсе с ним не согласятся. — Мы вроде уже столько знакомы. Но ты каждый раз можешь меня удивить. Ты только недавно светился, как летнее солнышко, а сейчас угрюмее грозовой тучи, – это слегка отвлекло от мыслей. — Тео, тебе кто-то говорил, что сравнение это не твоё, – типично съязвил Драко и добавил: Моё хорошее настроение недолговечно, поэтому я снова злой слизеринец, которого сейчас лучше не трогать. Тео подозрительно прищурился, ещё несколько секунд внимательно посмотрел на Малфоя и, пока тот снова не съязвил, отвернулся, продолжая какой-то задушевный спор с Забини. Взгляд Малфоя, как магнитом, снова притянулся к сидящим за столом Гриффиндора. Эта картина совсем не обрадовала. Теперь было ощущение, что Маклагген сидит ещё ближе к Грейнджер. Так теперь практически полубоком, облокотившись головой о руку и опять эта улыбка. Ещё немного её лицезрения и Малфоя стошнит от слащавости. Грейнджер лучше совсем не делала. На то, что говорил Кормак она либо смеялась, либо улыбалась. От того, чтобы встать и забрать от него свою зазнайку останавливало лишь то, что они свои отношения держали в тайне. Малфой уже не один раз пожалел, что на это подписался. Это просто, какое-то непосильное испытание для его выдержки и собственнической натуры. Это он ещё привык к тем дружкам, которые всё время вьются вокруг неё и то только после очень долгих пояснений лично от Гермионы, что они просто друзья. Единственное, Уизел до сих пор вызывал подозрения, но вроде тот стал встречаться с Браун или как её там. От мыслей его отвлекло то, что на лицо гриффиндорки спала прядь, а Макклаген, конечно же, протянул свои грязные руки, чтобы её убрать. От этого жеста Гермиона покраснела. Драко кажется тоже, правда, от гнева. — Драко, может к мадам Помфри. С тобой всё в порядке? – с тревогой в голосе спросил Тео, на что получил недоумённый взгляд, – ты покраснел и вообще ты сегодня странный. Страннее чем обычно. — Со мной всё в порядке, – на что получил недоверчивый взгляд Тео и Блейза, – правда, здесь просто душно. — Ладно, ты, а стакан тут причём, – сказал Забини и указал в сторону руки Драко. – Он сейчас треснет. Малфой проследил по направлению и заметил в своей руке непроизвольно сильно сжатый стакан, который и вправду скоро треснет. В ту же секунду он расслабляет руку и судорожно пытается придумать оправдание. А в голову как назло ничего не лезет. Тут слизеринец замечает знакомую копну волос, направляющуюся к выходу из Большого зала. И Малфоем завладело желание узнать, что хотел от неё этот недогрифендорец. — Пожалуй, и правда стоит сходить к мадам Помфри, – оба слизеринца посмотрели на него ещё более подозрительно, но в тоже время обеспокоенно. — Тогда мы тебя проводим. — Нет, – может сильно резко и пока те не успели возразить быстро пошёл к выходу из Большого зала. Тео и Блейз только переглянулись и тяжело вздохнули, не особо понимая, что происходит с их другом. Малфой тем временем мчался по коридору, надеясь настигнуть Грейнджер, иначе он не выдержит ещё время без объяснений. Как повезло, что уже через несколько поворотов Драко её заметил. И дождавшись удачного момента, пока никто не видит, схватил её и затащил в нишу за гобеленом. — Малфой! Какого чёрта, ты творишь! – как можно тише старалась возмущаться Грейнджер, чтобы их не заметили. — Это я что творю!? Это ты что творишь! – Горячо возмутился Малфой, возвышаясь над девушкой. — Что? Ты про что? – звучало искреннее недоумение. — Про твоё заигрывание с тем недогрифендорцем, – яростно и уже громче проговорил Малфой. — Тише, – шикнула Гермиона, – ты про Кормака? Он просто просил помочь с темой, которую не понял. — Надеюсь, ты отказала. — Почему? Он попросил меня о помощи. Если ты не заметил, друзья помогают друг другу, – сказала Гермиона, начиная выходить из себя. Драко тоже был не лучше. Он чуть ли не кипел от гнева из-за того, что Грейнджер пойдёт на встречу с Маклаггеном. И что-то ему подсказывало, что недогрифендорец воспринимает Гермиону далеко не как друга. Бесило, что Гермиона умная, но иногда такая недогадливая. — Ты не пойдёшь с ним, – бескомпромиссным тоном заявил Малфой. — Почему это я должна перед тобой оправдываться? Ты не смеешь мне говорить, с кем общаться, а с кем нет, – негодовала гриффиндорка. – Ты просто не можешь меня ревновать и говорить что-то такое, ведь…. ведь мы даже не женаты! Эта фраза была брошена довольно громко для их положения, но благо их никто не услышал. Потом воцарилось молчание, прерываемое тяжёлым дыханием. Оба были в гневе. И тут Гермиона, осознавая, что сказала, покраснела и стремительно выбежала из их укрытия. На это никто не обратил внимания, хотя именно в тот момент Гермиона забыла о конспирации. Тем временем Малфой стоял в недоумении этим внезапным побегом, пока до него не дошёл смысл последней брошенной фразы. Ещё несколько минут он просто стоял, находясь в ступоре, думая об её словах. Но потом решил взвесить все за и против, ведь, а не такая уж и плохая идея.