Идеальный возлюбленный

Нет, я не буду скромен И нос мой не «велик», мой нос «огромен»! Эдмон Ростан «Сирано де Бержерак».

Мужчина сидел у окна и сосредоточенно грыз кончик шариковой ручки. Он не слышал звуков брызжущего радостью погожего летнего денька, долетающих с улицы, его взгляд был устремлен в никуда, а на лбу между бровей залегла глубокая складка. Все вокруг него было подчиненно порядку и сдержанности, ни одной лишней детали в интерьере комнаты в виде красивой статуэтки или фотографии в рамке, на рабочем столе деловые документы в папках и распределены по секторам, ручки и карандаши в специальной подставке, кроме одной с блестящим от слюны влажным колпачком, вынутой изо рта. Петр быстро стучал по клавишам клавиатуры, стремясь не упустить нужную мысль, несколько минут спустя, неожиданно замер, вздохнул, и шариковая ручка снова перекочевала в рот. Он встал, прошелся по комнате, мимолетно глянул на себя в зеркальную поверхность шкафа, горько хмыкнул и отвернулся. Он считал себя уродом, несчастным обладателем большущего кривого носа, сломанного в давней драке. Объективно же Петр был наделен нестандартной ускользающей красотой. Его образ запоминался раз и навсегда: высокая, немного худощавая, фигура, темные густые волосы в творческом беспорядке, продолговатое лицо, всегда чуть напряженный взгляд темно-серых глаз под широкими бровями, сведенными жалостливым домиком, узкие, но от того не менее чувственные губы и, конечно же, нос — внушительный, французской формы, придающий всему лицу выразительность, даже яркость. Мелодия мобильника оторвала Петра от раздумий, он бросил рассерженный взгляд на экран телефона — кто посмел его прервать? Раздражение испарилось, улыбка зажгла в уголках глаз счастливые лучики. — Привет, Марат. — Привет, Петруха. Чем занят? — Над сценарием работаю. Пришла новая информация по Краскову, приходится все срочно переписывать. Послезавтра съемки, а у меня затор в мозгах.  — И что, серьезная информация? — Более чем, — Петя тихо засмеялся, и, если бы господин Красков имел возможность подслушать разговор двух друзей, на этом месте его прошиб бы холодный пот. — Не хотел бы я быть твоим врагом, Петруша.  — Красков мне не враг. Он преступник, наглый и жестокий, и должен сидеть в тюрьме, а не покупать дачу в Ницце. — Ты как всегда прав. Ну так что?  — Что «что»? — Идешь сегодня на банкет? — Разве я могу отказаться? Будь оно все неладно. — Не бухти. У меня к тебе разговор, кое-что случилось, — и без того красивый поставленный голос собеседника потеплел, обретая особенную глубину. Изменение интонации заставило Петра напрячься, в душе его шевельнулись опасения, которые, он знал, сбудутся. Лучики погасли, улыбка спряталась в прямой жесткой линии губ. — И ты можешь мне помочь.  — Я? — Да, ты. В общем не опаздывай. Очень тебя жду. Петр заметил Марата сразу, как только вошел в банкетный зал, но подходить не стал, стараясь оттянуть неизбежное и наблюдая за другом со стороны. Марат сидел на диванчике в дальней ложе. Он лениво рассматривал публику, длинными пальцами поглаживая ножку бокала с вином, но к алкоголю не притрагивался, иногда кивал, отвечая на приветствия знакомых и незнакомых. Как всегда идеален, будто только со съемок. Костюм с иголочки, чуть волнистые светлые волосы тщательно уложенны, на губах то и дело расцветает мимолетная белозубая улыбка — профессиональная привычка. Марат неожиданно поймал взгляд Петра, выгнул бровь, дернул уголками губ, приподнялся на стуле и призывно махнул рукой. Один, два, три, четыре… Журналист считал шаги и мгновения, оставшиеся до той минуты, когда, в очередной раз, разобьется его черствое, потертое, склеенное, застывшее, застуженное, выжатое сердце.  — Давно пришел? — на лице маска абсолютного спокойствия и скуки. — Минут десять как. Думал, что ты в последний момент сбежишь.  — Не дождешься, — легкая улыбка и спрятанные под столом сжавшиеся кулаки, — Мне не терпится услышать твою новость. — Ах, да, — Петр удивился увидев на лице друга смущение, разлившееся румянцем по щекам, — я, кажется, покорен. Смешно это говорить в моем возрасте, но я поверил в любовь с первого взгляда, как только увидел его голубые глаза. — Правда? — И вечно этот твой скептицизм. Ты закатал свою романтику в бетон, потом зарыл и забыл где? — Ты с ним знаком? — Нет. Ты нас и представишь друг другу. Вы работаете вместе. Брови Петра поползли вверх, ноздри раздулись, рот открылся, но звуки отказывались слетать с губ. Он уже понял о ком пойдет речь, нужно было взять себя в руки и уточнить еле слышным голосом, тонущем в грохоте музыки.  — Кто он?  — Арсений Леонов, — Петр поразился переменам в лице Марата, утратившего все свое высокомерие и наносную скуку. Друг произнес это имя самым мягким и глубоким из своих голосов, завершив фразу легким невольным вздохом. Глаза застенчиво опущены, пальцы теребят салфетку. — Думаешь, он по нашей части? Парень может оказаться натуралом. — Ты же знаешь, интуиция меня никогда не подводит в этом вопросе. Сеня родился под голубой луной, без сомнений. Больше меня страшит, что душа его не столь же прекрасна, насколько тело. Я устал искать и разочаровываться, устал быть один. Хочу найти человека, рядом с которым я почувствовал бы себя дома, с кем бы я мог оставаться самим собой, а не превращаться в бесчувственную скотину, как бывает обычно. — А как же я? — задавив горечь шутливой интонацией, Петр все же искал лазейку для надежды. — Ты? Я люблю тебя больше всех, мой друг, — Марат притянул Петра к себе за шею и легонько чмокнул в губы, никого не стесняясь. — А вот и мой принц пожаловал, — его восхищенный взгляд был устремлен в беспокойную, шумящую и пеструю толпу. Петр обернулся. В людской массе невозможно было не заметить Леонова, молодого паренька со внешностью врубелевского демона, с такими же будоражащими тревожными глазами, полными вселенской грусти. Оставалось удивляться, как с подобной внешностью он работал всего лишь помощником оператора, а не был известной моделью или актером. Арсений заметил их, отчего-то смутился, кивнул неуверенно Петру и отвел взгляд. Молодой помощник оператора, совсем недавно приехавший покорять Москву, растерянно топтался среди разношерстной богемной публики, не зная, куда себя приткнуть. Публика же эта умела быть слепой и глухой к провинциальным задротам, пресыщенная деньгами и собственной красотой, она игнорировала новую кровь с вежливой улыбкой на ухоженных лицах. — Бедный мальчик совсем растерялся, — мягко расмеялся Марат, провожая поникшую фигуру Сени горящим взором. — Петя, пригласи его к нам, мне не терпится официально познакомиться. Натянутая струна лопнула, ее предсмертный визг оглушил Петра. Он закашлялся, давая себе время привыкнуть к новой боли. Познакомить своего любимого с… А собственно с кем? Что представляет из себя Арсений Леонов? Да, в общем, ничего особенного. Ведь он сам поначалу был им заинтригован. А потом? А потом понял, что парень слишком прост и скучен — ничем не интересуется, беседу поддержать не может, даже к своей профессии относится без азарта и амбиций. Человек, плывущий по течению, никогда не удержит надолго внимание столь требовательного к себе и другим великолепного ведущего аналитической программы Марата Громова, который верил, что «в человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли…» [А.П. Чехов «Дядя Ваня"] Петр успокоился, облегчение коснулось его тонких губ, дернув их в усмешке. Немного потерпеть и все будет, как прежде, Марат разочаруется, а он будет тешить себя призрачной надеждой, что когда-нибудь за исполинским носом ведущий разглядит в нем истинную красоту души. Немедля Петр встал, упругой походкой направился к притулившемуся у стенки пареньку, навис над ним, одарил приветливой улыбкой, протянул руку для рукопожатия. — Здравствуй, Сеня. — Здравствуйте, Петр Витальевич. — Что ты здесь стоишь в одиночестве? Пойдем к нам за столик, представлю тебя своему другу. — А я не помешаю? — Если бы мешал, то и звать тебя резона не было бы, — журналист с трудом не позволил невольному раздражению проявиться в голосе. — Идем же. В глазах Марата Громова горело нетерпение. Он привстал, протягивая Арсению для приветствия широкую ладонь, на которую тот уставился, как на невиданную диковинку.  — Марат, это Арсений Леонов, коллега. Сеня, это Марат Громов… — Я знаю! — Неожиданно прервал представление по всем правилам парень и, тут же, поняв свою оплошность, засмущался. Румянец украсил его лицо, томные глаза загорелись еще ярче. Марат глубоко вздохнул, с обожанием посмотрел в голубые бездны, мазнул взглядом по пухлым розовым губам и мягко проговорил: «Приятно познакомиться». Даже опытный ведущий не смог разговорить в этот вечер окончательно стушевавшегося в компании знаменитостей юного помощника оператора. Он отвечал односложно, все время краснел и опускал глаза, а когда в конце вечера Марат предложил ему обменяться номерами телефонов «для дальнейшего приятного общения», потерялся и, заикаясь, минут пять пытался выговорить девять заветных цифр, все время сбиваясь и путаясь.