Идеальный возлюбленный

Не знаю почему, но я боюсь невольно, Что слишком тонко уж кокетлива она, Что утонченность ей, изысканность нужна, Что для нее умен я не довольно. Эдмон Ростан «Сирано де Бержерак».

Очередные съемки затянулись. Время давно перевалило за полночь. Петр не спал вторые сутки из-за телефонного разговора с Маратом, после которого он проворочался всю ночь. *** — Мой мальчик сегодня признался, что влюблен в меня! Он так мило краснеет, ты бы видел это! — … — Петя? — Интуиция не подвела тебя. Рад за вас. — Что с голосом? Ты болеешь? — Нет. С голосом все в порядке. Марат, а что, если, кроме внешности, в Леонове не окажется ничего примечательного, что если он тебе не ровня по уму?  — Этого не может быть! В его прекрасных глазах прячется вселенская мудрость, от того они так печальны и пронзительны. — Прекрасные глаза? Вселенская мудрость? Ты, наверное, шутишь? Сними розовые очки. У коровы тоже печальные и мудрые глаза, но ты не будешь вести с ней бесед. — Не спорь со мной, не порть мне радость! Я чувствую, что Арсений также умен, как и хорош. — Но все же, если… — Нет, не надо «если». Я не хочу… Устал искать и быть один. Мне кажется, что еще одно разочарование превратит меня в глыбу льда, что я вообще потеряю способность любить. Эта пустота внутри, хуже яда, она убивает надежду, притупляет чувство жизни. — Вот как? Прости, что был резок. Я просто волнуюсь за тебя.  — Я знаю и не сержусь. Петя, у меня к тебе будет просьба: возьми Сеню под свое крыло. Он молодой, многого еще не знает и не понимает. В его возрасте так просто наделать глупостей. А ты человек опытный, разумный, у тебя есть чему поучиться. Где нужно направь его, а где нужно удержи. Будь с ним добр и ласков так же, как со мной. Пожалуйста? -Хор… кхм-кхм… Хорошо. — Ты все-таки заболел! Выпей меда с молоком и пораньше ложись спать. *** «Тук-тук-тук» — трудолюбивые маленькие дятлы отсчитывали в висках дробный ритм, пробивая коридоры боли и тоннели усталости. Петр прижался разгоряченным лбом к холодной поверхности стены, с обреченностью размышляя о предстоящей долгой дороге домой. Сегодня он без машины, а значит придется заказывать такси. Денег жалко, но деваться некуда. Накануне его друг и коллега попал в неприятную ситуацию, и Петр, не раздумывая, отдал ему все накопления, оставив себе только небольшую сумму на жизнь. Непредусмотрительно, нелепо, несовременно, но журналист Лебедев иначе поступить не мог. — Петр Витальевич, — тихий голос вырвал мужчину из состояния полусонного транса, робкая рука коснулась плеча. — Я слышал, что у вас машина в ремонте. Хотите — я вас подвезу? — Разве нам по пути? — Петр смерил мнущегося перед ним Арсения удивленным взглядом.  — Нет… То есть не совсем.  — В таком случае не стоит.  — Подождите, не уходите! — парень вцепился в рукав Петра, удерживая, но тут же отпустил, щеки его горели алым румянцем, волнение пробивалось в голосе легкой дрожью. — Мне очень нужно с вами поговорить.  — О чем? — Лонов дернулся, как будто не ожидал подобного вопроса, затравленно осмотрелся по сторонам, зачем-то почесал нос и поднял на Петра жалостливый взгляд.  — О Марате. Петру захотелось тут же развернуться и уйти. Пусть огромная каменная стена вырастет между ним и этим демоном. Пусть все ослепнут и больше не обманываются — только души должны говорить. Пригвожденный к полу обещанием, страхом, жалостью и еще чем-то непонятным, он изнывал от отчаянья.  — Ладно, поехали. Паренек заулыбался, расслабился, встряхнул темными кудрями и счастливой горной козочкой поскакал к лифту, все время оглядываясь и проверяя, следует ли Петр Витальевич за ним. Старенькая девятка сияла чистотой внутри и снаружи, никаких наклеек и игрушек, лишь освежитель воздуха на приборной панели. Как только они сели в машину, Сеня сразу же включил музыку, но звук приглушил. Некоторое время ехали молча. Петр не был мазохистом, и не собирался начинать тяжелый для себя разговор. Он с легким злорадством наблюдал за нервничающим мальчишкой, который делал вид, что увлечен дорогой и не замечает напряженной обстановки в салоне.  — Я знаю, что Марат вам все рассказал о нас, — наконец, подал голос Арсений. — Мне больше не с кем посоветоваться. Я безмерно уважаю вас, как журналиста, как человека, и доверяю вам, к тому же, вы лучший друг Марата и… и гей. — Петр хмыкнул, отвернулся к окну, пряча усмешку, заметил в стекле свое носатое отражение и тут же перестал улыбаться. — Я люблю Марата. Знаю, что нравлюсь ему только своим лицом. Он же невероятно умный — столько всего знает, всем интересуется, книги читает, а я даже беседу с ним поддержать не могу. Я дурак, и понимаю это. — Ты не дурак, — неожиданно для самого себя смягчился Петр. — Возможно, тебе не хватает тонкости, одухотворенности и начитанности, но с головой твоей все в порядке.  — Как думаете, у меня есть шанс?  — Может быть.  — Что мне сделать, чтобы быть таким, как вы?  — Как я?  — Конечно, мне бы ваш ум и красноречие! Мужчина задумался, в голову закралась опасная для его сердца идея, но благополучие Марата ведь важнее? Милый друг должен быть счастлив, а сам Петр будет счастлив способствуя этому. Не стоит быть собакой на сене.  — Скажи, ты готов меняться ради Марата?  — Да! — Глаза юного помощника оператора загорелись.  — В таком случае я тебе помогу. К сожалению, обучение займет немало времени. Нельзя сразу научиться чувствовать мир через призму литературы и искусства. Для начала дашь мне свой электронный адрес, и я вышлю тебе список любимых книг Марата, ты должен их прочитать.  — Боюсь, он не будет столько ждать.  — Да, ты прав. Что ж, заменим реальные беседы виртуальными?  — Это как?  — Соцсети, ICQ. Я буду общаться с Маратом от твоего имени, твоя же задача — внимательно изучать нашу переписку. Если мы упоминаем фильм — ты смотришь его, если художника — знакомишься с его творчеством, обсуждаем политику — исследуешь вопрос в интернете. Ты согласен?  — Да. Я рад, что вы решили мне помочь, — на лице Сени нарисовалась голливудская улыбка, на щеках заиграли ямочки. — Не за просто так, — все же Петр не всегда был альтруистическим добряком, и решил оставить для себя маленькую лазейку.  — У меня мало денег, но…  — Вопрос не в деньгах, — резко засмеялся Петр, нагоняя на юнца испуг. — Всего лишь одно желание.  — Какое? — с готовностью отреагировал Арсений.  — Не сейчас. Ты узнаешь его позже.  — Хорошо.  — Сеня, — Петр наклонился к молодому человеку очень близко, приблизился губами к его уху и зашептал, обдавая горячим дыханием, — вздумаешь меня прокатить, и Марат узнает об этом разговоре, к тому же, у меня найдется еще много способов испортить тебе жизнь. Ты понял?  — Я понял, — испуганно закивал Сеня, крепче сжимая руль. В машине снова воцарилось молчание и только радио не давало тишине окончательно сгуститься. Петр невольно прислушался — тонкий голос певички верещал что-то об идеальном мужчине. Губы брезгливо скривились.  — Начнем урок прямо сейчас. Никогда-никогда не слушай этого при Марате, — Петр по-хозяйски выключил радио. — Хуже может быть только шансон. Сеня дернулся, и машина невольно вильнула, хорошо, что ночь и дорога практически пустая. Мужчина же понял, что попал в точку. Вздохнул — придется основательно потрудиться. Осенний вечер был теплым и томным. Фонари желтыми пятнами пробивали сгустившуюся темноту. Добрыми призраками шелестели листвой деревья. Высокие резные двери театра открылись, выпуская нарядную немного взбудораженную толпу на гостеприимную улицу. Кто-то отчаянно спорил по поводу режиссерского видения пьесы и игры актеров, кто-то восхищался всем подряд — и пьесой, и актерами, и режиссером. Равнодушных не было. — Пройдемся немного? — мягко спросил Марат, заботливо застегивая все пуговицы у Сени на ветровке.  — Угу.  — Что скажешь, как тебе спектакль?  — Нормально.  — Эээ… И это все? — Нет, — резко ответил Сеня, испуганный, проскользнувшим в голосе Марата, недовольством, но он даже представить не мог, чего же от него ждут. — Аааа… Мммм… Мне понравилось.  — Ты серьезно? — Марат эффектно выгнул бровь, его узкие очки яростно свекнули. — Д… да? — пойманный врасплох Сеня невольно выдал вопросительную интонацию.  — Я пол-Москвы оббегал, что бы достать билеты на этот спектакль, только потому, что ты пел дифирамбы режиссеру не более недели тому назад в нашей переписке, а теперь ты можешь только выдать «нормально» и «мне понравилось»? Что тебе понравилось?  — Все, — тихо сказал Сеня, боясь поднять на Марата глаза. Тот фыркнул. Разочарованно хлопнул себя ладонями по бокам и, развернувшись, быстрым нервным шагом пошел к машине.  — Марат, подожди! Я не могу ничего сказать, потому что в голове пока сумбур, но вечером я все хорошенько обдумаю и напишу тебе. Так у меня лучше получается излагать мысли. Ты согласен? Вглядевшись в большие растроенные глаза любимого, Марат смягчился, отругал себя за вспышку раздражения на пустом месте, чмокнул Сеню в кончик носа, как щеночка потрепал по голове.  — Твои письма для меня отдушина. Угнетенный ежедневной посредственностью, я отдыхаю, обсуждая с тобой нуар, Мандельштама, Ремарка, Врубеля и все на свете, до чего нам есть дело. Мне мало твоей внешности, чтобы любить тебя, как было б мало только одного ума.