Больница БВГ

— Командировка, да еще и в такое место? И кого мы там лечить станем? — искренне удивилась темноволосая девушка, заполняющая бумаги. Знакомый всем местным обитателям синий халатик, аккуратная прическа, ручка, прикрепленная к карману и его же испачкавшая, придавали ей вид совершенно мирный, даже домашний. — Чудеса… Столько лет работаем, а ни разу такого не бывало. Может, ошиблись? — Да куда там, — вздохнула вторая, сидящая на соседнем столе. Бумаги на нем лежали тоже, и, судя по их укоряющему виду, довольно давно. Но девушка, не обращая на них внимания, старательно полировала ногти: те ровные, блестящие и острые ее куда как больше работы интересовали. — Едем, в таком они не ошибаются. К тому же неблизко, — вздрогнула, вспомнив некоторые моменты собственного прошлого. — На Остров, куда, как ты понимаешь, никто не рвется. Дней пять будет, а то и неделя… С той, кто нас терпеть не может, — повисло в воздухе. — А ты была уже когда-то, что все знаешь? В смысле, ну…после всего? — слегка натянуто удивилась ее собеседница. Глаза ее бегали по строчкам так быстро, что уследить, если бы кто попробовал, было не в человеческих силах. — Была, Эва, была, — снова вздохнула, откладывая таки пилочку. Вместо этого она взяла со стола небольшой камушек, принесенный одним из поклонников, и несколько раз перекатила в ладонях: он был красивым, с фиолетовым отливом, но, что более важно, он успокаивал. Нервы девушка предпочитала лечить превентивно, а то мало ли. — Меня же к экспедиторам сначала направили, думаю, я там пользу принесу, так меня и на тот остров заносило… Вообще, столько дряни повидала, не передать! — поморщилась, из-за чего хорошенькое личико с большими глазами исказилось совершенно неузнаваемо. И клыки полезли. Впрочем, облик она быстро вернула, сделав вид, что все в совершеннейшем порядке. — Ты и не представляешь, сколько дряни придумывают люди, которым делать нечего! Вот травоядные вампиры, например. Видела таких? — Травоядные? — не поняла вторая девушка, не став заострять внимание на резкой смене темы: об Острове у них будет время поговорить. Да и от работы она глаз так и не оторвала. — Только зелень потребляют? Какая экономия… — Да нет, — первая напомнила себе, что сестра попросту не понимает ни сарказма, ни преувеличения, — кровь не пьют. Ну или пьют, но от животных каких-нибудь мелких. Кто оленей додумался ловить или что покрупнее, тем еще ничего, а вот у кого автор на размеры ограничения ввел, тем просто бежать некуда. Анемия жуткая, к тому же состояние персонажей напрямую связано с состоянием автора, а хорошо ли, если бедняга от недоедания с ума сходит? Пришлось тогда спасать, команду посылать с просьбами — переубеждать, другие идеи вкладывать. Были у нас и лысые русалки, жрущие все живое, и мутировавшие ежи размером с собаку, прорвавшиеся к нам из какого-то мира на грани, и зарыдавшая все пространство девица с горшком каши… И черепахи странные мутанты, четыре штуки. Выглядели как старый комикс, совсем черно-белые. Их хозяина найти не удалось, и они растаяли постепенно. Так нашему миру и солнцу радовались, половина отдела плакала, когда они исчезали. — Я так и не понимаю, как это так, были они, и вдруг раз — и нету, — пробормотала, наконец от документов оторвавшись, и взглянув в сторону, где сидела ее сестра. Глаза ее были ярко-ярко голубыми, без зрачка и радужки. Незнающему могло бы показаться, что она слепа, но груда бумаг эту теорию опровергала. — А, Фена? — Да просто, — девушка, стараясь не задеть чужую щеку ногтями, осторожно провела по ней пальцем, стирая пыльный след. — Когда-то кто-то комикс написал или нарисовал, забыл о нем надолго. А потом внезапно вспомнил излишне эмоционально, вот и привет, прорыв. Пока он о них думал, они тут оставались, а как забыл — ушли совсем… — Грустно-то как, — шмыгнула носом девушка. — А они теперь совсем-совсем нигде? — Некоторые верят, что у таких забытых где-то там, — махнула ладонью в сторону стены, — свой мир. Или миры. Сколько люди творят, если бы это все в ничто уходило, вселенную бы разорвало. Ты представь, сколько энергии нужно для создания? Поэтому я думаю, теоретики правы: они где-то там, где нам места нет, — почесала щеку, стараясь не попасть по ней ногтями. — Некоторые еще говорят, что из сильных человеческих творений потом новая душа получается… Но в это я не очень верю. Стена слегка пошевелилась, а потом мягкой волной прошлась совсем рядом, обдав странным, но приятным ароматом. Пришло внезапное чувство, будто теплой рукой по голове провели. — Спасибо, — девушки коснулись стены почти одновременно, но в разных местах. Погладили, отчего та пошла волнами. — За утешение, — добавила старшая, почесывая вырост в стене как ухо норовистого кота. — Вот как бы узнать, что там с командировкой? Но стена не поддалась: производственные секреты больница не разглашала. Разве что в совсем уж исключительных случаях.

***

— Как думаешь, она будет рада нас видеть? — спросила Эва, кутаясь в плотную шаль. Корабль покачивался на волнах, в лицо постоянно летели мелкие злые брызги, так что хотелось скрыться в каюте и не выходить совсем. Но тревожные мысли уснуть не давали: проще было постоять здесь и немного поговорить, чем вертеться, пытаясь хотя бы на минуту задремать. — Не думаю, что она будет…рада в какой-то мере, — осторожно отметила ее собеседница, морщась от мелких капель, оседающих на хитоне и на волосах. Хотела предложить вернуться внутрь, но младшую было уже не остановить. — Как это все вообще? — Эва оглянулась назад, зная, что разглядит только плотный серый туман и мелкие волны: остальное исчезало с глаз долой, даже мелкие островки мгновенно пропадали, стоило их разглядеть. — Где мы? Это ведь уже не больница, да? — В каком-то роде, — не согласилась Фена. Ветер трепал длинные распущенные волосы: чем ближе сестры приближались к месту, которое когда-то называли домом, тем сильнее те волновались, иногда вставая на дыбы и мелко-мелко подрагивая. И думать не стоило о том, чтобы связать их в хвост или не дай боги заколоть в узел, оскорбились бы смертельно. — Мы сейчас просто ближе к миру живых. Наша…организация, она ведь везде здесь. И мы принадлежим ей, а не острову, ведь люди больше помнят Медузу, иногда даже пишут о ней. Поэтому она здесь, а мы там. — Ну, нас тоже помнят, — вздохнула ее сестра. Мелкие змейки на ее голове постепенно оживали все больше, чуя что-то родное и близкое неподалеку. Странный корабль без команды и капитана их не волновал, а вот чувства нервничающей хозяйки еще как. — Правда, больше как монстров… — Так мы и есть, — растерянно сказала Фена, теребя пальцами ближайшую змейку: та мягко подлезла под ее пальцы, ласкаясь. — Где еще жить бессмертным после того, как в нас почти перестали верить? Медди хотя бы может, если захочет, человеком родиться, а нам всю вечность так быть: вечно юные, бессмертные… — И проклятые, — мрачно согласилась ее сестра. Маскировка, которой одаривала их больница, постепенно спадала, открывая настоящие лица: длинные клыки, золотистые глаза, змеи вместо волос. Когда показались когти на руках, Сфена только длинно вздохнула: свой маникюр она любила, а вот этот кошмар, созданный людской фантазией, терпеть не могла. Но вздох этот раскатился печалью только внутри. Снаружи слов жалобы от нее бы никто никогда не услышал: сами согласились, теперь только терпеть. Корабль мягко стукнулся обо что-то раз, второй — и замер. Земля, как водится, появилась впереди неожиданно. Казалось, корабль окружен лишь сплошным морем серого тумана, сплетающегося в странные, даже мистические фигуры за бортом. Но через минуту оказалось, что туман все же рассеивается, и сквозь него проглядывает что-то иное. Остров. Крупный, хотя и не бесконечно огромный, как помнилось. А вот зеленые деревья и трава, старый храм на вершине одного из холмов и виноградники выглядели почти так же, будто они никуда и не бежали целую вечность назад. Туман рассеивался, собираясь теперь за их спинами, и они обе знали, что никуда не сумеют уйти отсюда, пока не выполнят то, о чем их так настойчиво просят: больница, не имея возможности говорить, просьбы тем не менее демонстрировала кристально ясно, не понять их было невозможно. Они едва успели накинуть плащи и захватить сумки с лекарственными травами, осторожно шагнуть на пирс, опасаясь, что он может провалиться от старости, когда поняли, что больше не одни. — Я ждала вашего прибытия еще несколько дней назад, — весьма холодно сказала высокая светловолосая женщина, подходя к ним ближе. Ни змей, ни когтей: на своей земле Медуза была полноправной владычицей и могла выглядеть, как ей нравилось. Раньше, правда, истинный облик она никогда не скрывала, однако люди меняются. — Но вы задержались… Недовольна. Сфена ощутила, как Эва рядом вздрогнула: Меда после случившегося с ней была недовольна всегда, но бывали дни, когда она особенно выходила за рамки. И тогда Эве приходилось расплачиваться за эту злость. Впрочем, как и ей самой. Внутри плеснуло злостью: снова хочешь играть в те же игры, сестричка? Как бы не так! — При всем уважении: как смогли, так и прибыли, — сказала сквозь стиснутые зубы. Да, не особенно вежливо, но и с ними миндальничать вряд ли собираются. Судя по всему, сестра не рада их видеть: что ж, взаимно. — Покажите нам больного. Мы сделаем все, что в наших силах, и отбудем. При первых же звуках ее голоса женщина прищурилась, силясь разглядеть лица под капюшонами плащей, а потом будто онемела, не понимая, кто именно перед ней. — Вы… — Не своим желанием, — тихо-тихо сказала Эва, все еще боящаяся даже дышать рядом со старшей сестрой. Сфена держала ее за руку и тихо молилась всем богам, чтобы ничего, кроме этой дрожи, не произошло: только безумия им недоставало. — Где пациент? — Наверху, в храме, — прекрасная женщина скривила губы, показывая, как относится ко всему этому: запах страха она наверняка чувствовала прекрасно. И не любила их за него еще больше, забыв, что всесильна она только на этом острове. — Идите за мной. — Почему в храме? — шепнула Эва тихо, беря ее за руку. — Это нелогично… Туда опасно подниматься, там и здоровый ноги сломает. — Тут все нелогично, — ответила одними губами Фена. Что-то было не так. Они шли следом за прекрасной женщиной, их сестрой, но с каждым шагом становилось все тяжелее: казалось, к ногам подвесили два огромных камня, что постепенно тянули вниз. Чем больше они удалялись от воды и входили во владения Медузы, тем сильнее становилось желание не просто развернуться и снова спуститься, а буквально бежать, перепрыгивая с камня на камень, назад в лодку. Да хоть кубарем со склона катиться, лишь бы оказаться отсюда подальше! — Фена, — сестра дернула за рукав. — Вижу, — ответила, пытаясь вглядеться в окружающий пейзаж. Все плыло, будто ненастоящее, перед глазами то и дело пробегала рябь. Стоило отвернуться от дерева или куста, и окружающее тут же размывалось, боковое зрение не могло схватить детали, словно мир резко исчезал следом за ними. Очертания идущей впереди сестры постоянно менялись, но, странное дело, спросить, что происходит, просто не получалось: язык прирос к небу, а ноги двигались без участия разума. И это продолжалось так долго, что она просто потеряла счет времени. Стоило же начать всерьез сопротивляться, и камни, привязанные к ногам, мгновенно стали стократ тяжелее, хотя минуту назад казалось, что это невозможно. — Эва… Иди назад, — Фена поняла, что просто не может идти дальше. Подламывались ноги, дыхание со свистом вырывалось из груди, и даже змеи поникли: им от усталости хозяйки немало доставалось. И, только собрав все оставшиеся силы, Фена сумела выдавить из себя пару слов. — Беги назад! — Да сейчас, только косы расчешу, — неуклюже пошутила она. И развернулась к той, что изображала из себя их сестру, расправляя плечи. Фена не успела предупредить, попросить придумать другой выход, лишь почувствовала, как тело сестры на секунду качнулось, а потом голова поднялась снова — только уже совсем иным движением. Неуверенная девочка, смущающаяся всего на свете, добровольно отошла назад. Вместо нее в бой безо всякого сопротивления вышла та, что в прошлый раз помогла им сбежать. — Вы снова вляпались в ерунду, — констатировала факт, хватая первый попавшийся на дороге камень. Крупный, серый, слегка шероховатый: теперь Фена не могла оторвать от него взгляда, так же, как не могла минутой ранее взглянуть куда-то, кроме спины идущего впереди существа. И Эва, будучи в сознании, наверняка двигалась с таким же трудом, но этот странный гипноз совершенно не действовал на ту, что сейчас была хозяйкой в ее теле. — И вляпались там же, откуда с таким трудом бежали, — повторила, задумчиво взвешивая на ладони оружие. — Эх, хоть кинжалы бы взяли…что ж вы такие бестолковые? Создание, шедшее впереди, обернулось — и та, что сейчас владела телом Эвы, резко и почти без замаха швырнула камень прямо ей в лицо. С такого расстояния попал бы любой, но сила этого удара была такова, что поддельную Медузу вмяло в каменную осыпь. Послышался вопль и хрип: совершенно точно не ее сестры. — О, мать Афина, — прошептала Фена, едва не падая от открывшейся перед глазами картины: гипноз отпустил так внезапно, что она с трудом устояла на ногах. Мало того, что существо, называвшееся их сестрой, ревело, пытаясь отскрести себя от камней, так еще и оказалось, что шли они вовсе не к храму. Впереди был обрыв, а забирались они почти вертикально вверх: вот отчего ей было так невероятно сложно идти. Еще пара минут — и они бы упали на острые пики камней, а потом монстр сожрал бы их заживо… — Эй, очнись, — создание, Эву напоминавшее только внешностью, не миндальничало, ухватив ее за воротник хитона. Поставило на землю, слегка встряхнув, и осведомилось: — У тебя с каменным взглядом как? — Н-неплохо, — клацнула зубами Фена, вспоминая все ругательства на свете. — Так действуй, — улыбнулось всеми клыками. — А то оружия у меня нет… А вон та тварь все еще жива и даже бодра. Фена обернулась так быстро, что хитон поднялся над спиной пузырем — и, увидев, как к ним в прыжке несется жуткая клыкастая морда, закричала во всю мощь легких… После чего одна из скальных насыпей все-таки не выдержала и осыпалась, погребая всех троих. Последним, что Сфена помнила, была оглушительная после ее крика секундная тишина, а еще то, как беззвучно вопила Эва, закрывая руками кровоточащие от жуткого вопля уши. А после стало темно.

***

— Сестра? Сестра, ты жива? — Эва, судя по голосу, снова Эва, поливала ее сверху водичкой, стремясь попасть в рот. Большая часть проливалась, но сестра старалась искренне. — Жива, — Фена отклонила очередной поток воды в сторону, но потом все же отобрала у нее посудину, оказавшуюся каким-то ржавым чайником, и вдоволь напилась: даже ржавчина не помешала. — А где…? — спросила, намекая на воительницу, так здорово бросающуюся подручными предметами. — Ушла, — пожала плечами Эва: змейки на ее голове все еще воинственно шипели, и она поглаживала их, пытаясь успокоить. — Мне ведь ее только для защиты подарили… Ну после Посейдона и всего. Когда Афина за нас заступилась, я думала ничего хорошего нас не ждет. — Но призыв воительницы действительно оказался полезной вещью, — Фена огляделась, пытаясь понять, где они вообще. Говорить о том, что в тот момент они просто оказались между Афиной и Посейдоном, и были разменной монетой в игре богов, она сестре не собиралась. К тому же, бог, изнасиловавший их сестру, еще и обвинил Афину во всех грехах… Да, она действительно подарила им нынешний облик и волосы в виде змей, но в обмен на возможность себя защитить. А это дорогого стоило. — Тебе она вот крик подарила, мне воительницу, Меди — яд, — Эва отставила чайник вбок, наверняка собираясь тащить его с собой. Хозяйственная! И испуганная, но об этом тоже стоило бы молчать. — И единственная среди всех нас поддержала. Наверное, поэтому она и мудрая? — Философия — это, конечно, хорошо, — пробормотала Фена, оглядываясь. Вокруг не было ни души, даже птицы с животными куда-то исчезли. С краю, на осыпи, росла пара чахлых деревьев, острые пики скал доверия не внушали. — Но как нам отсюда выбираться? Скалы почти отвесные, я не знаю, как мы по ним прошли… — Там есть тропинка, — неуверенно сказала Эва, сжимая в руке чайник так крепко, что стало ясно: не отдаст. — Только узкая очень, и почти отвесная, но попробовать можно. Ну они и попробовали… Хорошо, что были покрепче людей. Очнувшись второй раз, Фена пообещала себе, что в следующий раз она будет очень, очень внимательно следить за обстановкой и никогда не позволит какой-то дряни собой управлять. На сей раз они живы, хотя прыгать с той осыпи пришлось с высоты в два человеческих роста — но кто знает, что им в следующий раз достанется? Циклопы? Ликаны? — Мне кажется, это ликан и был, — обрадовала мыслями младшая сестра, снова наполняя чайник из ближайшего ручья. Их хитоны после падения и борьбы со странным созданием немало пострадали, чайник же как сверкал одним подбитым ржавым боком, так и продолжал: ни царапины после падения. — Только странный какой-то. С ума, может, сошел? Фена была бы и счастлива не думать о том, что эти создания чаще всего живут кланами, и если один рехнулся, то и остальные вряд ли нормальные. С того момента, как Зевс их проклял, оборотни стали той еще занозой: перевоплощались при любом припадке ярости, не контролировали себя, бросались на живых. Их истребляли Охотницы, и истребляли долго, несколько сотен лет, из-за чего ликаны стали вдвойне осторожны. Люди романтизировали их со страшной силой, но на деле оборотней, имеющих человеческий, а не звериный разум, было очень нелегко найти. На них все истории о «добрых» перевертышах и базировались… При том, что разумных там был один на сотню. — Идем, сестра, — Фена встала, морщась от боли в коленях и локтях: заживет быстро, да, но не мгновенно. Больно! — Найдем Меду. Если она еще жива, — читалось в глазах младшей, но она ничего не сказала. Сумки с травами они нашли рядом с пирсом, там же лежали и плащи, притом ни одна, ни вторая, упорно не помнили, чтобы их снимали. — Точно не ликаны, — пробормотала Фена, глядя на это все дело. Теперь ей вспомнился и странный подвид гипноза, и страшная тяжесть в ногах, и головная боль: их явно вели на смерть. Только вот зачем? Что в них такого ценного, чтобы рисковать, вести куда-то, а не просто приказать шагнуть в воду — тут и конец? — Ликаны разные бывают, может, эти способности к гипнозу развивали. И я думаю, нас просто очень хотели именно съесть, а не утопить, — вздохнула Эва, подбирая сумку. — Идем, попробуем найти ее… Очень хотелось бы знать, что произошло. По пути им пришлось вызывать воительницу еще дважды: оба раза для того, чтобы уничтожить монстров, похожих на того, первого, видимо, его стаю. Ни одного разумного среди них не было, и воительница, обнаружив, что удары когтей и клыков не способны повредить чайнику, отбивалась им и камнями, подобранными на дороге, с бодрым гыканьем. После второго раза Эва еще была более-менее бодра, а вот после третьего почти легла на дорогу: ее невероятно выматывал призыв, а трижды за сутки это было просто как прийти к вратам ада и позвать Цербера. Однако другого варианта спасти сестру у них в принципе не было: могли уйти сейчас, просто попросив, но Меда до их возвращения совершенно точно отправится к Аиду. — Может…оставишь меня? — Эва сидела на голой земле, силясь встать, но ноги ее подводили. Под глазами отчетливо проступали черные круги: у нее вытянули всю энергию, что была, и даже больше. Фена бы не удивилась, узнав, что теперь ее младшая сестра будет выглядеть старше их с Медой: даже бессмертного можно измотать. — Я сейчас совсем слабая… А вдруг опять твари? Даже убежать не смогу. — Прочь отчаяние, — мрачно сказала Фена. Вот уж чего она не собиралась делать, так это бросать ее: надавать бы подзатыльников даже за такие мысли, но воспитывать младшенькую было уже давно поздно. — Фатализм, конечно, хорош, но не в нашем случае. Давай, — присела, подставляя спину, — забирайся. Если что, буду кричать до тех пор, пока весь этот чертов остров не развалится. До храма сестры доковыляли к тому моменту, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, злые, грязные и страшно уставшие. Они успели забыть, насколько этот остров на самом деле велик, и теперь ломали головы, пытаясь придумать, как здесь искать Медузу. Перебрали все варианты, переругались три или четыре раза, но к общему мнению так и не пришли… Что не помешало им застыть, ощутив странный запах рядом с вершиной холма. Эва слезла с чужой спины и нагнулась над цепочками следов, оставшихся на земле. Это простое действие спасло ей жизнь — что-то просвистело прямо над тем местом, где только что была ее голова, и вписалось в ствол ближайшего дерева, едва не пробив его насквозь. — Не подходите, — закричал вполне человеческий голос. — Всех перебью! — Мы рады, — ответила так же громко Фена, сообразив, что хотя бы один живой на острове остался. Ну вот, а они волновались, что ликаны перебили всех. — Кто ты? — Люди? — искренне удивились из-за камня. Через несколько секунд что-то зашуршало — и к ним прямо по осыпи съехало нечто лет десяти-одиннадцати в странной рваной одежде псиво-серого цвета. Понять, девочка это или мальчик, с первого раза не удалось, дитя ринулось к ним, орошая все вокруг водопадом слез. Сколько Фена не пыталась успокоить его (или ее?), опасаясь, что эти вопли приманят оставшихся монстров, дитя не слушало, по дороге наверх вываливая все новые и новые подробности произошедшего. Оказалось, что островов в округе было несколько, и на них жили в большинстве своем старые герои мифов из тех, о ком еще вспоминали. Тесей, например, чьим очередным отпрыском оказалось это громкое дитя, и Ясон, его лучший друг, с которым они несколько месяцев назад и уплыли на поиски приключений в очередной раз, оставив страдать жен и многочисленное потомство. — Вот уж не знала, что кто-то из писателей до сих пор помнит их, да еще и додумается написать о совместных приключениях, — хмыкнула Эва. — Они ж в разное время жили и в разных странах. Как? — Мало ли, морей много, фантазия у людей богатая, — растерянно ответила Фена, которую этот вопрос вообще не интересовал. — Так что там дальше? Они уплыли, и…? А через какое-то время начали пропадать люди. Один, два, пять, потом не только взрослые, но и дети стали исчезать. Дружины свои мужчины почти полностью забрали с собой, будучи уверенными, что родственникам ничего не грозит, так что и сопротивление организовать получалось скверно, если вообще получалось. Дитя, оказавшееся все же девочкой, было похищено дней пять назад. Монстров было не так уж и много, но они владели гипнозом, из-за чего никто не мог им сопротивляться. То ли твари расслабились, то ли боги решили на это дело повлиять, но у ребенка получилось по дороге стащить ключи, и она открыла несколько клеток, в которых содержались люди. И, пока те пытались освободить остальных, она решила покараулить дорогу, чтоб никто на них сзади не напал. — Веселая история, — сказала Фена, спустя несколько часов принимая чьих-то рук похлебку: бывшие пленники на удивление быстро осваивались, а услышав, что принесенный сестрами чайник волшебный, ринулись варить в нем еду, чтобы и себе добыть благословения. Они с сестрой перевязали людям раны, оставленные монстрами, и теперь могли немного отдохнуть, наблюдая за тем, как оголодавшие пленники сметают похлебку из трав и кореньев в несколько минут. — А вы тут женщину не видели, высокую, светловолосую, с волосами вот такими, как у нас? — спросила Эва. — Это она нас вызвала сюда. Где она? — Я видел, — ответил один из парнишек: его похитили больше недели назад, поэтому он совсем ослаб. Его кормила одна из женщин, может быть, мать, недовольно покосившаяся в их сторону. Непонятно, отчего парня раньше не съели, но, на его счастье, оборотни были заняты чем-то другим, вот и выжил. — Они увели ее в дальние пещеры, заколдованную. Только что там дальше было… — Спасибо, — Фена ему улыбнулась, гадая, жива Меда или все же нет. — Мы посмотрим.

***

И на следующий день, выспавшись немного, сестры отправились в дальние пещеры. Вместе с ними вызвался пойти едва ли не единственный мужчина в лагере: повязку на его голове, которую Фена вчера лично накладывала, в лагере меняли уже дважды, из-за серьезности ранения, но отговаривать его, судя по решительному виду, было совершенно бесполезно. Впрочем, сестры решили не обращать на спутника большого внимания, поэтому, когда он внезапно решил покомандовать, это стало неприятным сюрпризом. — Слабым женщинам, к тому же лекаркам, разве стоит идти в столь опасное место? — бубнел и бубнел сзади, когда его поставили на место. — Я бы сам сходил, все разузнал, а вы бы посидели… — Да хватит уже, — откровенно поморщилась Фена. Она молчала долго, выслушивая поток почти бесполезных жалоб на их неразумное поведение, но и у ее терпения были границы. — У меня от тебя уже уши болят, — поддержала ее Эва. — Мы магией владеем. А ты? — Мечом! — вскинулся он. — И много ты с монстрами навоевал? Парень зашипел, но отвечать не стал: вперед его все равно никто бы не пустил. Они медленно продвигались все выше и выше, и теперь помощь еще одного спутника становилась совсем не лишней. Третья пара глаз, вглядывающихся в нагромождения камней, позволила избежать нападения стаи крупных птиц. Только вот просто заметить их было мало: следовало придумать, как избавиться. — Это те оборотни на них летали? — удивилась Эва, прикрывая от солнца глаза, чтобы рассмотреть созданий, преграждающих путь. На спинах у них были странные сооружения: было предположение, что это седла. — Еще один выкидыш чужой фантазии? — Может быть, — отозвалась Фена, думая, как обойти неожиданное препятствие: тропа была достаточно широка, чтобы идти по ней, не боясь свалиться вниз, но недостаточно широка, чтобы просто обойти этих птичек. Высотой метра под два, с длинными шеями и мощной грудной клеткой, острым клювом, птицы выискивали что-то в каменистой почве, громко клокоча и иногда шипя друг на друга. Перья отливали на солнце ярким блеском: показалось, будто бы металлическим. А вот ноги и крылья у них были странные. Создавалось ощущение, будто их создали из двух разных птиц, лебедя и еще кого-то, просто присоединив одно к другому. Гусь, утка? Фена как раз заметила, что на осыпи неподалеку есть подходящие для ее задумки камни, когда ее внезапно накрыло потоком чужого энтузиазма. — Я их прогоню, — воссиял неожиданной радостью парень, имени которого сестры так и не узнали: ругались постоянно, времени не было. — Смотрите! И, не дожидаясь чужого согласия или возмущения, попер на птиц, выставив вперед меч. Сопровождалось его выступление громкими воплями, которые напугали созданий намного больше, чем железо. Он так активно размахивал мечом, что попал-таки нескольким птицам по лапам, а крики то ли раздражали, то ли пугали их в такой степени, что те начали пятиться назад. В этот момент Фена все-таки добралась до осыпи — и резким движением толкнула вниз большой камень. Как она и предполагала, на пути его было еще много мелких, скатившихся следом — и вся эта масса, пыльная и грязная, рухнула птицам на головы. Вовремя — еще пара минут, и те сообразили бы, что железка, пусть даже остро заточенная, не причинит им вреда, а парень — вполне себе живое мясо, которым они, судя по остаткам на земле, не брезговали. Он так радостно помчал дальше, размахивая мечом, что у Фены просто не хватило сил ничего сказать. Только закрыть ладонью лицо: глупость побеждала. Попробуй она сама такое сотворить, ее бы сожрали за минуту. А этот ничего, доволен, и даже не понимает, в какой опасности они были пару минут назад. — Надо же, сработало, — Эва, вооруженная пресловутым чайником, который у пленников пришлось отбирать чуть ли не силой, тоже не дремала, оглядываясь по сторонам. — Он геройский сын, наверное, у них удача врожденная. И когти с клыками чужие его не взяли! — Вспомни Персея, — мрачно напомнила Фена. — Он же почти справился с убийством Меды, ни одна ловушка не взяла. Он их чуял, как собака хозяина. — Ну, сначала он ее все-таки убил, — виновато покосилась на нее Эва. Что-то в окружающем пейзаже было странным, воздух будто бы начал снова дрожать, но пока понять, что именно происходит, не получалось. — Просто о нас потом много писали… Ее вспомнили, она снова появилась. — Если умерла, значит, умерла, — отрезала ее сестра, подавая младшей руку: холм был довольно крутым. — Тут везде есть второе дно. Это мы бессмертны, а ее бы быстро забыли. Кому интересно наблюдать за озлобленной и несчастной смертной? С чего ее вообще опять вспомнили? — Давай после, — поморщилась Эва, зная, чем в итоге закончится этот спор. Совершенно ничем, так же, как и тысячу раз до этого. — О, он, кажется, что-то нашел! Или кого-то. — Да не знаю я никаких загадок, я воин, — говорил парень растерянно. Стоило им выйти из-за поворота, как радостно бросился с вопросами… Но испугало застывшую Фену вовсе не это. Да он и сам замер, не в силах понять, отчего они так шарахнулись. — Вот ее точно-точно убили, — пробормотала Эва за плечом, крепко цепляясь пальцами за ладонь: рука у нее была, несмотря на яркое солнце, совершенно ледяная. — Сфинкс! А попроще они ничего придумать не могли? Откуда он вообще здесь взялся? — Интересный вопрос, — слух у полукошки оказался прекрасным. — Меня призвали сюда, пообещав интересные загадки. При этом юноша даже не знает, кто я…это вовсе не интересно. А вот вы знаете, — женское лицо на секунду исказилось гримасой радости, но такой быстрой, что человек даже не увидел бы ее. — Что ж, время загадок! — Условия? — быстро спросила Эва. — Ответа не знаешь, молча уйди, ответ знаешь, ко мне подойди, но коль неверен будет ответ, вмиг умрешь, и спасения нет, — светясь от радости, как огонь на Олимпийских Играх, выдала Сфинкс. — Загадка? — тихо-тихо спросила Фена: когда-то на ее глазах эта тварь уничтожила множество людей, и теперь она видела вовсе не Сфинкса с женским телом, но огромными птичьими крыльями, а оскаленную морду в крови. И лужи алого вокруг. Сестра изо всех сил ткнула ей в бок локтем, пытаясь вернуть в реальность: разговаривать она опасалась, не зная, что может произойти. И парню жестом показала, что нужно замолкнуть, хотя он и смотрел с искренней обидой, мол, я что, глупее всех, с первого-то раза не понять. — Вас трое, — Сфинкс хищно огляделась, — значит у каждого из вас есть слово… Но помните, неверный ответ — и жизни нет! Моя загадка такова: от этого создания нельзя сбежать ни в жизни, ни в смерти. Ваш лучший враг и друг, судья, от которого тщетно пытаетесь скрыться. Всякий поступок снаружи влияет на него. Что это? Повисло молчание: каждый размышлял. Торопить их никто не собирался: время Сфинкс не обозначила, значит, думать можно было сколько угодно. — Совесть? — неожиданно серьезно сказал парень, о котором они успели забыть, напряженно размышляя. — Сбежать от нее невозможно, как бы не пытался. И даже если ты отчаянно хочешь забыть, ты не можешь… И даже умирая помнишь, что совершил. Сфинкс ухмыльнулась — и вдруг одним прыжком оказалась совсем рядом, обдав их странной смесью ароматов пыли, старого склепа и магии. — Как же я люблю, когда люди испытывают такого рода эмоции! Наслаждаюсь ими и твоей виной, — подвинулась так, что он с ужасом ощутил ее дыхание на своей щеке. — Но ты прав! И, прежде чем кто-то успел хотя бы вскрикнуть, Сфинкс шагнула назад, рассыпавшись в воздухе тысячами маленьких песчинок. А за спиной ее обнаружилась пещера, где они почти сразу различили шевеление. И звук…железо? Бежать не стали, да и парня придержали в четыре руки. После произошедшего дать ему убиться было как-то не по-людски, к тому же воспоминания о Сфинксе, что мог их всех легко сожрать, все еще туманили разум. Поэтому в пещеру они входили очень осторожно — и застыли на пороге, разглядывая серые замшелые камни со странными рунами. Несколько вырубленных прямо в камне ступеней вели вниз. Странные вытянутые камни вырастали из пола и потолка пещеры, иногда соединяясь между собой. А на противоположной стороне, окруженная этими самыми камнями и прикованная к ним кандалами, была Меда: явно живая, хотя и не в лучшем состоянии. Вокруг нее был нарисован круг из символов, не позволявший приблизиться. Рукой эти знаки вытереть не получалось, меч их тоже не брал. Фена с парнем переглянулись в растерянности: не физическое ведь препятствие. И что с ним делать? Однако стоило Эве вылить на них водичку, предварительно взболтанную в чайнике, как символы в камне начали шипеть. Она поливала и поливала руны, как диковинные цветы, и, наконец, круг распался, позволяя им пройти. — Я у тебя еще спрошу, как ты до этого додумалась, — предупредила Фена, помогая парню, которого, оказывается, звали Талос, избавить сестру от цепей. Он рубил их мечом, а Фена отбрасывала в сторону. — Ты сказала, что исследовательский корпус тебе не интересен, но не все тоже так думают, — совершенно спокойно ответила сестра, наблюдая за их работой. Сфена онемела на пару секунд. — Ты мне лгала? — Ты не спрашивала, — поморщилась Эва, начиная поливать раны освобожденной сестры водой из того самого чайника. — А нет вопроса — нет и ответа. Все, не мешай. И они не говорили еще долго, пока не спустились с горы назад к людям. Там их радушно приняли оставшиеся: часть пленников уже успела отчалить на свои острова. — Это же опасно, — удивилась Фена. — Большинство тварей вы перебили, — улыбнулась ей высокая смуглая женщина с длинной косой. — А если кто-то и остался, мы уже отыскали на этом острове оружие. И знаем теперь, от чего нужно поберечься. «Ну, дело ваше», — подумала Фена, и на этом они расстались. — Я не понимаю только одного, — бормотала Эва, осторожно укладывая Медузу в лодку: лечить ее на этом острове было бессмысленно, да и убраться стоило как можно скорее. А потом попросить особую группу все проверить, как домой доберутся: вдруг еще кто остался. — Зачем они держали там Меду? Почему они вообще пришли на этот остров? И как похищали людей? — На самом деле, часть и я могу объяснить, — смущенно сказал голос, и на пирс шагнул Тал, которого они не видели с того момента, как вернулись: он куда-то очень быстро ушел, а искать его не было времени. — Приветствую. А броня у него была теперь золотой, прямо как… — Вы против меня сговорились, да? — Фена прищурилась на сестру, стоящую на пирсе. Та демонстративно сложила на груди руки и отвернулась. — Что? Сказать нечего? Почему он в броне, по цвету так напоминающей твой чайник, который ты нашла вроде бы случайно? Только не говори, что специально позволила этой твари нас увлечь, чтоб его найти. Ты вообще знаешь, что могли навсегда исчезнуть? — Знаю, — мрачно сказал Тал, опередив Эву. — Но я ничего не мог сделать с этим. Я — защитник острова. Когда Крит стало незачем беречь, ушел сюда. Жили себе и жили, — бросил задумчивый и грустный взгляд в сторону бледной Медузы, — а потом твари похитили артефакт, что защищал остров. Да, прямо с меня. По сей день не знаю, как я мог их не увидеть, но единственное, что я мог сделать — подать сигнал бедствия и залечь на дно. Ну и дурака изображать…не смотрите так, эта стратегия хорошо работает. Сейчас же сработала? На секунду все замолкли. — А люди им были нужны…не для мяса, — послышался совсем тихий голос: Меда открыла глаза и теперь внимательно наблюдала за всеми ними. Оставалось только догадываться, сколько всего она успела услышать. — Они забирали энергию творения. Этим питались. — Наши души жрали? — дернулась Эва. — Как те, на заре времен? Дела-а… — Нужно рассказать как можно быстрее, — хмуро сказала Сфена. — Если саму суть выпить из творения, оно же навеки исчезнет. Никто не вспомнит… — Расскажите, — мрачно согласился Талас, который эту ситуацию воспринял, похоже, как личное оскорбление. — И пришлите кого: не просто же так эти твари здесь объявились. Наверняка не только здесь. — Пришлем, — радостно улыбнулась ему Эва, из-за чего Медуза странно покосилась на нее. — Обязательно. Еще увидимся! Стоило оттолкнуть лодку от пирса, она поплыла сама, все быстрее и быстрее, унося Меду в место, где ей помогут: возможно, на сей раз она не станет сопротивляться. По крайней мере, они обе на это надеялись.

***

— Их отчет достоин романа, — хмыкнула высокая темноволосая женщина несколько дней спустя. Прошлась по кабинету, выглянула в окно. Там, во дворе на лавочке, сидели три сестры, и крайне напряженно спорили: во взглядах на что именно они не сошлись, она примерно знала, но не лезла. Пусть сначала сами попробуют разобраться. А младшенькая молодец: придумала план, не спасовала перед трудностями, нашла-таки артефакт… Женщина знала, насколько сильно Эвриала хотела попасть к экспедиторам, и теперь решительно поставила штамп в одной из папок: пусть ее сестра Сфена эту контору бросила, но Эва подавала немалые надежды. — И все-таки, кто придумал это все, — пробормотала, вглядываясь в чужие лица: вот Медуза хмурится, а ее сестры радуются, вот ровно наоборот. Женщина совершенно не верила, что ликаны, чей разум все же был больше животным, чем человеческим, могли сами додуматься до такого плана. А наличие на острове созданий из совершенно других миров и сказок намекало: пора браться за дело всерьез. — Подождем отчета посланной группы, — вздохнула, упершись лбом в стекло. — Да, подождем… А потом найдем крысу. Ты у меня попляшешь, человек, подрывающий доверие. В пыль сотру! Мелкие ураганчики песка, духи пустыни, закрутившиеся вокруг нее, исчезли так же резко, как и появились: даже им было страшно видеть ее в гневе. Кто-то мог быть и сильнее, и хитрее, но с умом Песчаного Джина на территории больницы мало кто мог соревноваться. Врагов она уничтожала быстро и с гарантией: еще ни один не сбежал. И исправлять ситуацию с островом она собиралась лично. И со стражем пообщаться. Это будет интересно… Она вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь: женщину ждало много, много работы, которую она искренне любила.