Больница БВГ

- И в чем же ваша проблема? – молодая медсестра в светло-синем халатике сидела и улыбалась, скромно поджав ноги в черных туфельках. Небольшая русая косичка свисала с правого плеча, а в руках обретались блокнот и ручка. Волк мысленно облизнулся, представляя, как сомкнет зубы на этом трогательном веснушчатом запястье…Распушился, зарычал… И сдулся под тяжелым, как гранитная плита, взглядом. Казалось бы, ничего такого – смотрит и смотрит. Но ее светло-серые глаза пригибали к полу, заставляя жалобно поскуливать от древнего, первобытного ужаса. Казалось, перед ним сидит монстр, чудовище – Волк почти видел его ужасающие клыки, смрадную пасть, готовую заглотить целиком, даже не разжевывая, невероятные размеры… - Мистер, с вами все в порядке? – девушка, сидящая напротив, была все такой же милой и симпатичной. Улыбчивой, как крокодил, ухвативший добычу. Блокнотик все также лежал на симпатичных коленках, вот только теперь вызывал желание немедленно выйти вон. Но Волку не позволили: пол будто бы украдкой подставил ему подножку и он, не удержавшись, плюхнулся в кресло, затравленно глядя на девушку, чиркавшую что-то на новой странице. Предыдущая была заполнена значками, похожими на загогулины. - Людоедство, проблемы с поведением в обществе, нападения на детей, - перечислила негромким голосом. Казалось, что улыбку к ее лицу приклеили навечно, и Волку это теперь вовсе не казалось милым. – Ваш образ сейчас используется во многих сказках и постановках – это не дело быть таким кровожадным! Зритель не поймет! Волк сглотнул. Почему-то он не сомневался, что не поймет не только зритель.

***

- Вы знаете, я и сам своего рода историк, - на сей раз мужчина, сидевший в кресле, вовсе не выглядел испуганным, хотя и был немолод, о чем свидетельствовала почти полностью седая шевелюра. На нем был надет дорогой костюм, черный плащ с алой подкладкой, а изо рта выглядывали клыки. – И если вас интересует этот раздел… - О, оставьте, это я между делом спросила, - отмахнулась девушка. Пальцы ее так и порхали по страницам, выписывая только ей понятные закорючки. – Стало ли вам проще сейчас, после применения нового метода? - Он весьма недурен, дорогая, - вампир откинулся в кресле. – Никогда не думал, что люди придумают такие качественные заменители крови…Как там пишут это новые писатели, - насмешливо прищурился. – Вампир – суть не тот, кто пьет кровь, но кто жизненную силу из других выпивает, оставляя их внешне полными, но внутренне – пустыми? * - Как соседи у людей, например, - согласилась девушка, поправляя локон. – Писатели-то в вампиров не верят, но зато о тех, кто и жизнь, и душу воплями высосут, прекрасно знают. Вот, - развела руками, - какой парадокс. Кто опаснее и страшнее – только вам и гадать. - - Я могу выпить кровь, но я никогда не подавлю личность, - вздохнул вампир, будто бы невзначай проводя пальцами по стене. Та зарябила, как от щекотки. – А большинство людей только этим и занимаются. О времена, о нравы! - А вы думаете, что во времена древние было лучше, monsieur? – прищурилась девушка. – Все те же склоки, только за земли побольше и за место почище. Ну и за положение повыше. - Было иначе, милая, - грустно сказал кровопийца. – Ты ведь не можешь выйти наружу сейчас, верно? - И еще почти четыреста лет не смогу, - согласилась кивком. Казалось, ее это ни капли не расстраивает. - На Земле почти не осталось тех, с кем можно было бы говорить, - признался мужчина. – Века назад люди объединялись вместе, когда приходила опасность. Вспомни великие битвы раньше – даже противники, веками насаждающие друг друга на копья, становились плечом к плечу против врага. Сейчас же все о себе и за себя. Никто не думает о литературе, музыке, искусстве, - всплеснул руками. – Право слово, я даже думал снова податься в Америку бродягой, но понял, что даже там все уже не так, как раньше! - Приходите сюда, - предложила девушка. – Развлечем уж как сумеем. - Да к вам очереди на месяцы вперед, mon chéri, - махнул рукой. – А и приедет кто-то неожиданный – так и на больше… Они говорили еще около часа, перескакивая то во времена великих войн, то вспоминая Атлантиду, после чего вампир покинул кабинет слегка просветленным: медсестричка пообещала придерживать для него талоны, если получится. Он оставил за собой алую розу на длинном стебле, запах тяжелого мужского одеколона и «контрабанду» из внешнего мира – красивый цветной батончик с яркой надписью «Гематоген». Девушка усмехнулась, но батончик быстро припрятала: в этом месте единственной сладостью были давно засохшие конфеты и горьковатый кофе, так что батончик был на вес золота. Талончик она ему точно придержит, ну, так, на всякий случай. Вдруг еще принесет?

***

- Она наделила меня всеми способностями, которые вообще возможны, - парень, сидевший в кресле, постоянно втягивал голову в плечи, словно боялся посмотреть на мир. Глаз он не поднимал. – И теперь я могу…все? Все, понимаете? Я летаю, варю зелья, общаюсь с мертвецами, борюсь с врагами, читаю мысли, - сглотнул, - а еще она заставляет меня постоянно менять девушек, чтобы выглядеть крутым. Я устал им быть! - - Ваш образ используется в таком количестве фанатских произведений, что я даже не знаю, - протянула девушка, вертя в тонких пальцах ручку. – Вы – «крутой» и образованный, с десятком способностей, набором девушек, которые меняются в каждой части...распространенный штапм – делать персонажа таким крутым, чтобы злодеи на его фоне казались неважными. И вам что-то не нравится? - Все остальные смотрят на меня…как на второй сорт, - взглянул неожиданно отчаянно. – Потому что я не развиваюсь! Они стали круты по ходу сюжета, а я…сразу! Какой был – такой и остался. Никто не любит меня. Даже она, - кивнул головой куда-то вниз, - считает, что главный герой – главное украшение произведения, но не живой человек! - Хм-м, - медсестричка призадумалась, - давайте попробуем вот как…

***

Следующий гость буквально ввалился в кабинет, принеся за собой запах мертвечины и страха. Он трясся, как больной лихорадкой, и постоянно оглядывался, словно опасался, что за ним кто-то побежит. Черные всколоченные волосы стояли дыбом, одежда была в страшном беспорядке, а с оружия в руке на пол капала жидкость, прожигающая дыры прямо в новеньком ковре. Пол шел недовольными волнами, из-за чего мужчина качался, как на волнах, но калаш свой убрать не додумывался, судорожно осматриваясь. Медсестра вздохнула, вставая: этого пациента требовалось лечить иначе. Едва заметив ее, он тут же оскалился, показывая совсем не человеческие зубы в два ряда, но напасть не успел. Девушка шагнула вперед - и внезапно оказалась так близко, как не смогло бы ни одно другое существо. В лицо ему клацнули чужие острые, как шилья, клыки, а страшенные девичьи ручки с огромными когтями сомкнулись на запястье, выдирая из нее калаш. Существо рявкнуло, заставив его судорожно дернуться о ожидании смерти, но вместо ожидаемой боли он ощутил, как что-то спеленало его, будто щупальца неведомого монстра. Попытался дернуться, но не преуспел - в уши полилась странная завораживающая мелодия. Даже о смерти подумать не успел: глаза закрылись сами собой и он всей тяжестью рухнул на неведомое создание, так подло отобравшее у него возможность умереть дома. В это же время создание судорожно заскулило - и из-под здоровенного мужика в два метра ростом выползла уже худощавая медсестра. Ее халатик совсем не запачкался, но глаза горели ярко-желтым светом, что было сигналом для каждого встречного: берегись, Сирена в ярости. Ей пришлось нести этого человека до отделения интенсивной терапии, потому что загрузка была максимальная, санитаров в тот день было просто невозможно отыскать. И не то, чтобы это было в нынешней форме для нее тяжело, но раздражало до кровавой пелены перед глазами. Она здесь медсестра или грузчик?! По дороге она столкнулась с каким-то молодым дурачком, попытавшемся сходу выдать что-то вроде «Вау, откуда такая красота...» и, не глядя, вытерла им ближайшую стену: срочно нужно было сбросить напряжение, иначе больница пострадает и ей увеличат срок. Она понимала, что за драку тоже не погладят по голове, но, во-первых, в этих стенах было очень сложно кого-то убить, во-вторых, прибывший был все-таки не самым приятно пахнущим субъектом, и с каждой минутой нахождение рядом с ним становилось все большим испытанием. Бесило все: и пациент этот, и эти белые стены, и то, что никто не попадался на пути, будто больница вымерла... Она все-таки доволокла его, мечтая о душе и новом чистом халатике, а еще, желательно, о новых волосах, которые не воняли бы им, но по приходу пришлось срочно включиться в работу, забросив даже прием: в тот день было просто невозможно много раненых больных, и все, в основном, из того же мира, из которого сбежал ее собственный пациент. То ли «Стакер», то ли «Сталвер» - она так и не услышала, откуда они такие побитые и все из себя мутировавшие пришли. - У автора кризис, статисты дохнут, как мухи, - печально объяснила медсестра, пытаясь отмыть руки от крови. Ее пошатывало от усталости, и возможность вымыть руки она, похоже, рассматривала, как кратковременный отдых. - Тут даже один из главных героев затесался. Но его сам автор того, долечит и воскресит, я думаю, этого он зря зашиб, без него книжка продаваться не будет... А к вечеру больницу огласили дикие вопли разъяренной женщины: доводить Сирену не стоило, но еще не все знали об этом. Особенно страдали новички. От этого противного почти-писка, иногда слишком резко прыгающего в рык, только прибывшие пациенты шарахались к стенам, а врачи недовольно морщили уши, пытаясь отыскать хоть какие-то затычки. Более продвинутые уже знали, что это бесполезно, и, ковыряясь пальцами в ноющих ушах, пытались представить, что этого гадкого звука на самом деле не существует. Тройка юных недоврачей валялась в обмороке. - Фу, салаги, - чуть не сплюнула через плечо старая морячка, но вовремя вспомнила, что она теперь не на палубе, и самой же придется все отмывать. - Совсем слабенькие пошли. Вот я в их возрасте...

***

Крики прекратились только несколько часов спустя, когда вся больница уже молилась Вселенной, расползаясь по самым дальним и темным углам. Прием завис, потому что ни врачи, ни пациенты не могли на нем сосредоточиться, не остановились разве что хирурги: им каждая успешная операция существенно укорачивала срок нахождения на посту. Когда крик прекратился, больница, кажется, взорвалась от радостных криков, но о том, что за этим стоит, никто не подумал. А стоило бы...