Его безумное влечение.

- Макс, смотри, что нам тётя Таня принесла. Женя зашёл в квартиру, неся букетик серо-белой вербы. Максим вышел к нему в майке и шортах. В середине апреля дома было жарко, отопительный сезон еще не закончился, а на улице уже теплело. Он со скучающим видом посмотрел на букет и пошел набрать в банку воды, чтобы было, куда поставить его. Затем включил чайник и приготовил две кружки. Пока Женя разувался и раздевался, он залил кипятком кофе и сел на диван, залипнув в телефон. «Ты захватил печеньки?» - спросил он. - Йа-йа, печеньки захвачены, мой генерал, сейчас доставлю их для допроса. – Молодой человек залетел на кухню, всё еще держа букетик в руках, и сразу завалился головой на колени Максу. – Ну, оторвись уже от телефона. Смотри, какие пушистики. Как крохотные котятки на веточках. Максим отложил телефон в сторону, взял в руки одну ветку и стал внимательно её разглядывать, провел пальцами по серым мягким комочкам. Парень всегда старательно выполнял любые просьбы, как настоящий добросовестный ученик выполняет задания учителя. Он рассматривал веточку, так, словно видел её впервые, а в это же время его лицо так же изучал другой человек, наслаждаясь мимолетной мимикой, что можно заметить, лишь находясь вблизи. Внимательные темные глаза и бледные губы, они так и манили дотронуться. Евгений уже знал, что от поцелуев губы этого человека становятся розовыми и соблазнительными, а глаза начинают ярко блестеть. - Нравиться? - Ну, да. - Тебе нравиться жить со мной? Максим продолжал нежно перебирать пальцами вербу. - С тобой весело, хоть ты и надоеда. - Тогда целуй меня. Пришло время платить по счетам. – Евгений широко улыбался, лежа на коленях парня. Савин оторвался от ветки и наклонился, чмокнув в лоб этого наглеца. - Еще. Максим вновь наклонился, чтобы чмокнуть в щеку. - Еще. – И чмок прилетел во вторую щеку. - Мне мало. Целуй, как следует. Пожалуйста, хотя бы притворись, что я тебе нравлюсь. – Женя уловил растерянность на лице парня. - Разве не ты говоришь мне постоянно, что всё, что ни делается должно быть сделано качественно? Максим подумал, что, наверное, нет смысла выделываться. Это далеко не первый его поцелуй. И, в сущности, совсем пустяк в сравнении с тем, что его приютили и дарят спокойные дни. Ему и правда было хорошо тут жить, и пусть он не испытывал тех же сексуальных желаний, что и Евгений, но близость между ними не была чем-то отталкивающим. «Что, если бы я действительно полюбил тебя, как бы я захотел прикоснуться, как бы я поцеловал тебя?». Парень повел пальцами по щеке, опустился к шее. Он чувствовал биение пульса под теплой тонкой кожей, перебирал волосы другой рукой, и медленно приник к губам с коротким поцелуем. «Из всех людей, что встречались мне, ты самый подходящий вариант, чтобы влюбиться. Даже жаль, что этого не произошло», - подумал он. Жене внезапно показалось, будто весь мир развернулся на 180 градусов. Эти внимательные глаза и большие руки с тонкими пальцами, так нежно трогавшие его, короткий осторожный поцелуй, они произвели с его сердцем какую-то магию, заставляя задыхаться и желать большего. Он медленно поднялся с колен парня, слизнул вкус поцелуя с губ и, молча, ушел в ванную. Он закрыл за собой дверь и осел на пол, прислонившись к ней. Сознание отказывалось понимать происходящее с ним, только что всё было так хорошо, так почему же вдруг стало так плохо. С того дня Женя стал частенько волочь домой всякую ерунду: веточки туи и можжевельника, молодую зеленую шишку, цветы сливы и яблони, необычный камень с белыми, почти прозрачными прожилками, разные ягоды. Однажды притащил целую охапку ромашек, которые обрезала тётя Таня в своём миниатюрном саду. Парни словно заново знакомились с окружающим миром, разглядывали травяные узоры, пробовали этот мир на ощупь, запах и вкус. Летними вечерами иногда они прогуливались около крепостной стены или в скверах, обращали внимание на растения, людей, птиц, и разговаривали обо всем на свете. Из этого времени ткалась их новая совместная реальности, которую они оба берегли. Один боялся потерять объект своих желаний, другой просто наслаждался тихими спокойными днями. Максим не рассказывал про телефонные звонки с требованиями вернуться домой, Женя не говорил о встрече с матерью Савина с её угрозами и криками. Он просто отмахнулся от этой истеричной женщины как от назойливой мухи, он давно понял, что ему не о чем с ней говорить. В один августовский вечер Евгений вернулся домой выпивший, чего раньше не случалось. Он принес в руке ветку полыни и шоколадку. В этот день исполнилось 5 лет, как умер его отец. Они с матерью ездили на могилу, потом выпивали дома, вспоминая прошедшие годы. Максим, как всегда, вышел в коридор, чтобы встретить. Это было одно из немногих требований Жени к их совместному проживанию. Приняв из рук вошедшего «дары», он стал внимательно разглядывать ветку. - Что это? - Не узнаешь что ли? Полынь. Максим поднес к лицу, чтобы понюхать её. - Ничем не пахнет. - Нет, смотри как надо. - Женя подошел вплотную и оторвал кусочек и начал мять пальцами. - От тебя алкашкой несет. - Знаю, прости. Пойду рот сполосну. Максим оторвал верхушку ветки и старательно растёр между пальцами. Затем понюхал их, и, действительно, почувствовал тот яркий аромат пряной полыни, как в детстве. Из ванной слышался плеск воды. - Представляешь, я думал, она горькая на вкус, но она скорее как обычная трава и немного мятная, что ли. – Женя вышел из ванной с еще влажным лицом и краем волос, держа в руках полотенце. Максим лишь мимолетно взглянул на него, продолжая изучать растение. Парень попытался выдавить немного сока из размятой полыни и облизал пальцы. Он был увлечен и не сразу заметил неладное. Лишь, оказавшись придавленным к стене сильным телом, он осознал, что допустил серьезный промах, он потерял бдительность рядом с одичавшей собакой, и сейчас его съедят заживо. Что ж, он продержался гораздо дольше, чем рассчитывал изначально, переезжая сюда. Для Евгения, который всегда пристально наблюдал за ним, движение языка и губ по розовым подушечкам пальцев оказалось той самой каплей, что переполнила стакан. Обостренное алкоголем желание выплеснулось и обрушилось на Максима потоком жадных поцелуев. Он попытался отстраниться: «Женя… Жень… погоди…». Рот его тотчас заткнули, а запястье оказалось зажато чужой рукой. Эта сильная дикая псина, казалось, совсем ничего не слышала, она стащила с Маскима футболку, покрывала его грудь и шею поцелуями и укусами, прижималась своим возбуждением к его телу. Рука Жени скользнула под пояс шорт, нагло лапая, сжимая и поглаживая ягодицы. Когда Макса разворачивали лицом к стене, он стал сопротивляться, как мог, но сила была не на его стороне. Казалось, что сопротивление лишь подкинуло масло в огонь, Евгений становился лишь грубее. И куда только исчез терпеливый и нежный друг? Человека словно подменили. Всё это более походило на борьбу, нежели на соблазнение. Тогда Макс снова попытался заговорить: «Жеень… тише, пожалуйста… ах… ты делаешь мне больно. Я не сбегу, просто отпусти. Ты оставишь на мне синяки». Возня прекратилась. Женя, прижимавший почти раздетого парня к стене, наконец, застыл. Тяжело дыша, он уткнулся лицом ему в шею. Остановился и всё же не мог отпустить. Сознание так и не пришло в норму, в голове всё искрило неудовлетворенными желаниями, тело жаждало дать им выход и не понимало, почему нельзя. Максим продолжил шепотом его уговаривать: - Вот так, тише, тише… ты чего озверел то так? Напился – веди себя прилично… - Я так хочу…так сильно хочу тебя… - прошептали ему в самое ухо. - Ммм… знаю… знаю… но не здесь же. После этих слов, весь мир закружился. Савин вдруг оказался на диване в спальне, сверху его придавливало крепкое спортивное тело. И хотя страх перед неизвестным не отпускал ни на мгновение, отступать было поздно. Максим перевернулся на живот и изо всех сил вцепился в скомканное под ним одеяло. Не смотреть, не видеть, того что произойдет дальше. Он закрыл глаза и постарался обуздать сбившееся дыхание. Евгений выцеловывал и покусывал его шею, гладил и мял спину и плечи. Молодой человек краем сознания пожалел о не купленной смазке, достал из-под кровати бутылёк массажного масла, не глядя, плеснул себе в руку. Благодаря маслу проникновение было безболезненный, хотя тугое тело с трудом поддавалось давлению. Максим постарался расслабится, он медленно выдохнул принимая всё дикое желание партнёра, уступая его настойчивости и жажде. А дальше во всем целом свете для них остались лишь ритмичные движения, тихие, подавляемые стоны, дикий восторг от обладания и напряженно сжатые пальцы. Когда безумие выплеснулось на его спину, Максим встал и, не оборачиваясь, пошёл в ванную. Женя вскочил, было за ним, но увидев, что парень лишь меланхолично переступил через смятую шоколадку и брошенное на пол полотенце, остановился. Это не было в характере Савина, если что-то лежало на полу, он всегда поднимал, всегда всё клал на место. Евгений тихо позвал: «Маакс», - ему не ответили. В ванной включили воду. Женя почувствовал раскаяние, он планировал всё сделать медленно и романтично. И если бы Максиму не понравился такой секс, он мог бы помочь получить удовольствие рукой или даже ртом, но вместо этого поступил именно так, как всегда действовал в своих школьных фантазиях. «Видимо, от себя не убежишь, - подумал парень с горечью, - Разве это был нормальный секс? Это скорее какое-то странное принуждение.» У Евгения было достаточно времени на самобичевание и тревогу. Хотя Макс вроде бы согласился, но ощущение жуткого диссонанса никак не проходило. На душе было паршиво. Савин всегда подчинялся его капризам, он не отказывал ни в чем, словно действительно оплачивал этим свою жизнь. Однако теперь стало ясно, что сам он не получал от их близости удовольствия. Это больно било по самолюбию. Женя с внезапно обнаружил, что ему уже недостаточно просто держать это тело в своих рука, ему уже отчаянно хотелось чего-то большего от этих отношений. Как же так могло получится, что всего за пол года он незаметно для себя превратился из сталкера в жаждущего любви? Прошел почти час к тому времени, как Максим вышел, наконец, из ванной. Он, молча, завернулся в одеяло и отвернулся к стене. - Макс, давай поговорим. - Нет. Я не хочу об этом говорить. – Тон парня был категоричен. - Маакс. Я понял, это было слишком для тебя, прости, что не смог сделать тебе приятно… - Нет-нет, замолчи. Пожалуйста, помолчи. Не хочу обсуждать это. Обсудить произошедшее так и не получилось. Между ними повисла неловкость и недосказанность. Дни шли своим чередом, равновесие в съемной квартире казалось хрупким. Не прошло и пары недель, как к Евгению на улице обратился мужчина. Он представился Савиным Олегом Григорьевичем.