Вне камер

— Доброе утро, соня, — Чан будит его уже раз пятый, отрицательно качая головой на очень сонное "да я почти встал". Хёнджин терпеть не может просыпаться по утрам. Кто вообще это утро придумал. Он сильнее кутается в мягкое, как облако одеяло, тянет Чана к себе, заваливая обратно на кровать и обвивая всеми своими конечностями. — Не хочу вставать. — А я? — И ты тоже. Чан прыскает со смеху куда-то ему в шею, начиная щекотать и стаскивать одеяло, на что получает кучу недовольных мычаний и дерганий. Проходит ещё полчаса прежде чем недовольный и заспанный Хёнджин спускается на их кухню. Солнце уже прогрело все поверхности и мягко стекает светом по многочисленным зелёным растениям. У них очень светлый и теплый дом, и ещё больше Хвану нравится то, что они сами всё здесь делали. Чан ставит перед ним чашку с ароматным кофе с миндалем, целует в макушку, улыбаясь с того, какой Хёнджин сейчас растрёпанный и несобранный. — Ты до скольких сегодня? — Не знаю даже. Много пациентов. Не думаю, что быстро управимся. А ты ведь... — Да, но я часа в четыре освобожусь. Ещё в химчистку надо зайти, да? — Да, там моё пальто и твой белый свитер. — Боже, надеюсь, они вывели это пятно, — огромное красное пятно от вина, которое Хёнджин пару вечеров назад налил на свой свитер, а не в бокал. Они говорят об абсолютно обыденных вещах, как то химчистка, неправильный счёт за свет за прошлый месяц, что нужно оплатить медицинскую страховку и на выходных съездить в гипермаркет. Чан потрясающий парень, и Хёнджин до сих пор смотрит на него влюблёнными глазами. И не смотря на то, что они обсуждают работу первого, и абсолютно избегают речи про деятельность второго, Хван чувствует себя абсолютно счастливым рядом с этим парнем. В их доме. В такое вот самое обычное и простое утро.

***

— О, пришёл! — А не ждали? Хёнджин кидает свою сумку на один из стульев в комнатке, которая используется, как гримерная. Из грима несколько видов смазки и различные секс-игрушки. Ладно, если совсем честно, то и косметика тут есть. Для всех частей тела. Буквально. И даже не смотря на то, что он и так довольно привлекательно выглядит для парня, его всё равно слегка штукатурят. Немного тона, подчеркнуть глаза и его "блядские" губы. Он поэтому и дома разве что линзы надевает, ведь всё остальное сделают уже перед съёмкой. — Тут это... Небольшая проблема, — менеджер, что поприветствовал его на входе, заходит, когда Хёнджину уже укладывают волосы. Кто он там сегодня? Студент? Они когда последний раз студентов видели? — Небольшая проблема была у парня на прошлой съёмке, сейчас тоже самое? — и смех, и грех, но там действительно оказался такой маленький, что Хван даже немного растерялся, что с ним делать. — У нас небольшие замены, и, — менеджер начинает активно жестикулировать и тараторить. — Знаю-знаю, ты не любишь, когда всё так меняется. Я сам не знаю, что это за парень, но рекомендации у него потрясающие. Как и портфолио. — Покажи хоть это чудо света, — Хёнджин действительно не любит таких подстав, но, к сожалению, они случаются. Остаётся надеяться, что там что-то адекватное. Хорошо хоть с опытом. — Я и сам покажусь. Хван не успевает взять телефон, чтобы посмотреть на фото, как дверь распахивается и в неё заходит тот самый новый партнёр по съёмке. Он... Сильно отличается от того, что обычно приходится видеть. Не местный что ли? Хёнджин слегка наклоняет голову, заинтересовано смотря на улыбающегося парня. Улыбается тот так, что плывет, кажется, даже менеджер. А ещё он очень сильно похож на парня Хвана. Очень сильно. Хёнджину даже кажется, что ему вместе с лицом, мозги припудрили. Только через пару секунд доходит, что похожи они довольно отдалённо. С определенного ракурса. — Кристофер, — протягивает руку, и рукопожатие длится чуть дольше, чем должно было бы. — А не зря сегодня по радио сказали, что у меня будет прекрасный день. Странный. Он странный. Он улыбается и у него ямочки на щеках, а глаза блестят светом. Пока их готовят к съёмке, Кристофер болтает без умолку, на что Хёнджин мало как реагирует. Пытается, по крайней мере. Этот парень действительно выбивается из общей действительности. В их сфере, особенно в Азии, мужчины, которые занимаются подобным, либо стараются "побыстрее закончить" и свалить, либо у них абсолютно нейтральная позиция, как у самого Хвана, либо... Чаще всего, те, кто имеет такую внешность, как Кристофер, вдобавок оказываются кончеными кретинами с чсв. Только вот здесь другой случай. Крис уверен в себе, действительно, уверен. У него хорошее настроение просто так, и он не видит поводов над чем-то грузиться. Как бы сказал один из знакомых Хёнджина: "он прекрасен, и он это знает". — Почему ты меня игноришь? — Что? — Хёнджин слишком подвисает на том, как на Крисе смотрятся очки. — Я не игнорю. — Смотришь, будто я тебя обидел. — Нормально смотрю. Я тебя не знаю, что ты хочешь от меня. — Кристофер это не псевдоним. Родом из Австралии, люблю сёрфить, электронную музыку и самгепсаль. Рад познакомиться, Хёнджин. Хотелось бы сказать, что он над ним насмехается, но нет. Смотрит открыто и снова протягивает руку. Хёнджин просто отбивает "пять". — Слишком много информации, Кристофер из Австралии. — Какой ты вредный. Им уже пора начинать, но Хвана тормозят аккуратно за руку прямо у двери. — Если что-то вдруг сделаю не так, дай знать. Эта фраза бьёт по нервам хуже той самой улыбки. Мало кто заботится о таком. Всем обычно плевать. Только если вы не постоянно снимаетесь и знаете друг друга. На таких внезапных съёмках с простым и заезженным сюжетом никто особо не заморачивается. Пассив всегда подготовлен заранее, активу нужно красиво вставить на камеру. Несколько поз, несколько часов и криков режиссера, и вот ролик минут на тридцать готов. Это всё красивая картинка и не более. По факту в глаза долбят софиты, постоянно лезут с камерой, каждое твоё движение контролируется и заканчиваешь ты не от удовольствия, а от фразы "давай кончай", потому что так надо. Вокруг ходит куча людей с камерами, микрофонами, салфетками и прочим. Вот и вся "кухня" индустрии. Хвану ещё сильно повезло, что он не снимается в каком-то треше, а на студии все обдолбанные. Ему повезло, что он не сидит на героине, не должен кучу денег. Он ходит сюда тупо как на работу. Пришел, снялся, ушёл. Ему и сниматься из-за этого проще. Чистая механика и актерская игра. Никакой любви, только качество HD. Всё идёт ровно не туда в тот момент, когда они начинают. Всё идёт совсем не так, когда они флиртуют по сюжету, но Хёнджину это... Нравится. Всё поворачивает, совершенно, не в ту сторону, когда он оказывается на коленях Кристофера. На них обоих слишком много одежды. Его бесят эти пуговицы и пятый дубль только с одной рубашкой. Его бесит, когда Кристофер сжимает его талию, а режиссер орёт "стоп". Хёнджин целуется с ним не так, как с остальными. Обнимает не так, как обычно. Он чувствует это. Он понимает, что что-то не так. Что, когда Крис незаметно шепчет ему "расслабиться", по позвоночнику бегут мурашки. В какой-то момент Хвана уже откровенно бесят все эти люди вокруг. Они прерывают их на поцелуях, на касаниях, на всём. Хочется не закончить побыстрее, а чтобы вся эта толпа свалила в известном направлении и оставила их одних. Целуется Кристофер до нехватки кислорода в лёгких. До покалывания в губах и судорожного вздоха. Стоит у Хёнджина совсем уже "не механически". Поцелуй оказывается единственным моментом на получасом ролике, до которого никто не доебывается. Наверное, поэтому он длится неприлично долго даже для жанра «порно». Кристофер будто находит в этом спасение – маленький рычаг давления. То ли от того, что когда симпатичный рот партнёра занят он не может возмущаться, то ли от того, как тело плавится в тёплых ладонях. Он физически чувствует это, поэтому ещё долго не выпускает чужие губы, давая лишь изредка размашисто вдыхать. Поцелуй – маленькая петля. Крис тянет за неё, как тянул слово «расслабься» из выдоха и звуков. Сажает Хёнджина ближе, сгребая его как полоумный бы сгребал угли из костра в охапку. Член ощущается чёткой линией в несколько изгибов, руки медленно забираются под белую рубашку, раздвигая ткань, подушечки нежно скользят по коже, ногти оставляют красные тонкие следы — он сжимает язык Хёнджина, играет с ним, выпуская, а потом легко кусает за кончик и тянет к себе резко, прерывая чужой вдох. Кажется, с первым оголённым участком кожи расслабляются все на площадке. Во всяком случае – больше никаких лишних рук в кадре, а с первым стоном Хёнджина и звуков. Ему нравится тело в руках, которое реагирует так правильно, так как хочется. Не мешающие раньше указания и звуки, от которых он легко абстрагировался, сейчас бьют по нервам, хуже молотка. Он тянет минуты, пока ему не дают знак менять позу. Прежде, чем подняться, он оставляет губы Хёнджина в покое, прихватывает нижнюю, «стекая» к подбородку: лёгкий поцелуй, чтобы ниже прихватить зубами, но не давить. Когда он пытается сжать в очередном укусе другой участок кожи, Хван сжимает свои пальцы на его плечах. Нельзя? Хочется ещё сильнее. Но нарушать это он п о к а не будет. Аккуратно, но требовательно ссаживает с коленей «студента». Его колени теперь свободны, но колени Хёнджина оказываются на полу. Кристофер поднимается медленно, будто заморозились все кости, даёт партнёру переставить колени рядом с его ногами. Есть во взгляде Хёнджина что-то, что ему не нравится и одновременно нравится до холодного ужаса на коже. Ладонью касается чужой щеки, заправляет волосы за ухо, тянет ближе к себе. Большим пальцем касается покрасневших губ и улыбается, второй рукой медленно расправляясь с ремнём. Его палец легко скользит в чужой рот. От кончика тёплого языка прошибает немыслимым разрядом. Когда эти губы сжимаются вокруг члена, хочется умереть от фантастичной картины до того, накрывает ощущениями. Ему от чего-то хочется, чтобы Хёнджин смотрел только на него, реагировал только на него. Поэтому и держит его спиной к съёмочной площадке, пытаясь контролировать все самостоятельно. И у него даже выходит что-то. Увлечь за собой в процесс, заставить отключиться от остальных. Вопреки сюжета он обращается с телом Хёнджина так, будто оно священное. Ебёт он это тело, правда, в обратной последовательности, будто пытаясь толчками вышибить всю дурь. Хёнджин действительно безумно красивый. Весь. Через несколько смен поз, локаций и надоедливых советов, поправлений «макияжа» и далее по списку им удаётся прийти к финалу. Только свой оргазм он совсем не ощущает, наваливаясь на всхлипывающего Хёнджина, с покрасневшими ягодицами, Крис прячет лицо в изгибе от плеча до шеи. Рукой, которую сжимает на талии давит, не позволяя отстранится, пока не выжмет все. Рукой, пальцы которой запутались в волосах Хёнджина, еле заметно массирует кожу, успокаивая. После финальной «хлопушки», все ещё стоит очень близко, пока Хёнджин лежит животом на столе. Кристофер неаккуратно убирает упавшие на лицо волосы Хвана. Они оба хватают воздух лихорадочно. На лбу партнёра капли пота, макияж смазался к чёрту, губы алые-покусанные. В какой-то момент его колит изнутри, он замечает тёмный след на щеке Хёнджина. Хмурится, проводит по нему пальцами и выдыхает, когда понимает, что это отпечаток размазанных теней. — Что ты делаешь? — голос у Хёнджина такой, будто они выли в караоке всю ночь. — Показалось, — невозмутимо улыбается Кристофер. На что его партнёр просто закатывает глаза. — Может уже отойдёшь от меня? — А ты куда-то спешишь? Он ещё раз проводит руками по чужой талии, отходит все-таки на шаг, медленно выскальзывая, когда мышцы Хёнджина перестают сжиматься вокруг его члена. Впервые за какое-то долгое время он чувствует теплоту своего оргазма под кожей. Хёнджин кажется какой-то искрой эйфории там же. — Я мог бы отвезти тебя домой, — спокойно улыбается, будто они сейчас не трахались несколько часов перед камерой. Будто предлагает по ромашковому полю прогуляться. — Не мог бы, — Хёнджин улыбается в ответ. Мило, слегка похоже на оскал. Аккуратно привстает на руках, на пробу вытягиваясь в пояснице, пока к нему не подходит помощник из съёмочной группы, накидывая сверху халат и спрашивая, нужна ли помощь. Даже у таких мест есть своя градация и статус. Хвану досталось что-то адекватное. С постоянными проверками у врача, анализами, нормальным персоналом и, как ни странно, для его классических видео, хорошими суммами на счету. Но чёрт возьми, как же он ненавидит все эти позы у столов и прочих поверхностей, после которых разогнуться страшно. Идёт в душ, прихватывая свою сумку, в которой куча баночек, фен и сменная одежда на всякий случай. Его сейчас никто не трогает и не лезет. Так что минут двадцать на себя у него в запасе точно есть. Уже в гримёрке складывает всё обратно, переодеваясь и собирая слегка влажные волосы в хвост. Досушивать до конца сил не было. Здесь всё ещё сидит Крис, зависая в телефоне, перекидываясь с ним рандомными фразочками. — И номер не оставишь? — Зачем? — Для коллекции, блин. Ну, зачем номер спрашивают, — Кристофер смотрит на него взглядом "ты издеваешься или да?". — Я не встречаюсь ни с кем вне работы, — нет, есть парочка исключений за столько-то лет, но там уже реально коллеги и никаких лишних телодвижений. — Пока! Хёнджин машет на прощание, улыбаясь, совершенно ничего плохого в виду не имея. Он действительно ни с кем вне камер не встречается. Тем более не встречается с вполне понятным продолжением. Все, кто давно работает с Хваном, прекрасно знают, что он не изменяет своему парню. Как бы странно это не звучало, учитывая его род деятельности. Тем не менее, за пределами студии Хёнджин даже не смотрит в другую сторону. Это не чтобы какая-то установка или он ограничивает себя, потому что итак его работа мало отвечает нормальным отношениям. Нет. Ему просто неинтересно. Хёнджину, откровенно говоря, это и не надо. Иногда и вовсе хочется сказать "вы моего парня вообще видели? Какие могут быть вопросы". Только вот сегодня всё идёт не так, как должно. Он слишком много думает не о том. Пока едет в такси, пока заказывает продукты на ужин, прибирается чуть дома и отмокает в ванной. Он слишком много думает о... Кристофере. После съёмок Хёнджин никогда не прокручивал в голове то, что было. "Работу над ошибками" тоже не делал. Отснялся и забыл. Его партнёры по съемкам, если они не были его друзьями, коих всего три, вне камер его не интересовали вовсе. Здесь же он никак не может отделаться от мыслей об этом парне. Накрывает лёгкой паникой, когда в ванной, он вспоминает все прикосновения и чёртовы поцелуи. У него встаёт. Возбуждение мягкой волной бьёт от солнечного сплетения вниз. Колечко мышц интуитивно сжимается, а мозг совсем не успокаивающе подкидывает флешбеки. Хёнджин стонет, слегка соскальзывая в воду по плечи, пока одной ладонью обхватывает свой член, а ребро второй закусывает, чтобы не так громко. Он дома один, но всё равно затыкает себя сам, прикусывая кожу. Он сорвал голос на съёмке... Такого уже пару лет не было. Он чуть не кончил раньше положенного, чего не было вообще никогда, не считая самых первых видео. С Хваном поэтому и любили работать: он всё делал чётко и слышал команды, при этом умудряясь не фальшивить совсем уж явно. Сегодня он лично испортил несколько дублей, когда не слышал режиссера. В ушах будто вода была, и всё, что он чувствовал это руки Криса и то, как он выбивает из него весь воздух. Как это случилось... Кончает, сжимая зубы сильнее, и тут же переключает на душ, спуская воду. Это просто... Он не знает. Правда, не знает. Возможно, обычная реакция организма. Всё хорошо. Всё нормально. Чистит зубы во второй раз, как приехал домой, хотя прекрасно понимает, что никакого вкуса и ощущения чужого члена во рту давно нет. Он никогда так не парился, но даже понимая, что ментолом от него несёт круче, чем от самого тюбика с пастой, не может отделаться от того, как отсасывал сегодня. Прикрывает глаза, и рука Криса, которая мягко гладила его по щеке, ощущается как пощёчина. — Да какого ж... — Я дома! Замирает перед зеркалом в ванной, оглядываясь на приоткрытую дверь. Отчего-то сглатывает нервный ком. — Хёнджин? Чан зовёт снизу, раздеваясь и через пару минут поднимаясь наверх. — О, вот ты где, — он замирает на секунду, смотря пристально, а после медленно подходит, боясь будто спугнуть. — Всё хорошо? У Хёнджина внутренняя паника и отчего-то трясутся руки. Он без слов обнимает своего парня, прижимаясь ближе, пока не чувствует, как Чан его будто собой накрывает, закрывая ото всех. — Что случилось? Что-то на... Работе? Отрицательно качает головой, считая про себя до пяти и обратно. Поднимает глаза и наконец-то выдыхает. Всё хорошо. — Прости... Не знаю, что нашло, — все ненужные и странные мысли из головы вылетают, когда он понимает, что Чан стоит в рубашке от рабочей формы. Та синяя и с цветными динозаврами. — Ты так домой летел? — Не успел зайти в клинику, как ребенок вылил на меня колу. — Ну, он надеялся, что это спасет его от визита к врачу, — улыбается, чуть смеясь, хлопая Чана по плечам. — Ужинать будешь? Давай тогда переодевайся, жду на кухне. Вот этот странный какой-то. Тыкает в одного из динозавров на рукаве, который реально странно нарисован. Такое ощущение, что это тот самый, который пережил первое падение метеорита. Целует Чана в висок и выходит из ванной, тут же цокая, что кое-кто снова кинул свой рюкзак у лестницы. За ужином Чан рассказывает, как прошел его день, Хёнджин примерно про тоже самое, но исключая из диалога рабочие часы. Моментами он падает полностью в свои мысли и после переспрашивает, чтобы не потерять нить разговора. — Хёнджин, точно ничего не случилось? Ты очень... Уставший. Хван чуть ли не давится соком, переводя в своей голове "уставший" на более подходящее слово. Ему стыдно перед Чаном. Очень. И не за работу, а за то, что позволяет себе думать о другом, сидя здесь. Возможно, он действительно "устал". — Устал, — хмыкает, даже слегка раздражённо, но быстро берет себя в руки. — Пока домой ехал, встал в пробку, и что-то никак не приду в себя после неё. Чан кивает, говорит, что сам уберет посуду и отправляет Хёнджина отдыхать. Идея неплохая. Не смотря на ранний час, Хёнджин заваливается в постель, находя серию сериала, что они смотрят, и ждёт Чана. Через час, когда он лежит на его груди, глаза сами начинают закрываться. Чан обнимает крепче, гладит по спине, шепотом желая спокойной ночи. Хван сонно протестует, что он не спит, но глаза даже не пытается открыть. Ему даже телевизор не мешает. Он мостится удобнее, натягивая одеяло по самые уши, и через пару минут спокойно засыпает. Никакие больше флешбеки и дурацкие мысли в голову не лезут. Даже ничего не снится. Очередная съёмка, вот и всё. Очередная съёмка, очередной партнёр, которого он, возможно, больше и не встретит. Он просто устал сегодня. Incoming messages: >>> "Привет"