Опасно жить на белом свете

Арса действительно оставили в больнице именно на три дня и, два из них почти полностью проведя дома, наедине с собой, Антон смог хоть примерно осознать, что думает о происходящем и почему так волнуется о невезучем омеге, почему так хочет помочь ему и так неохотно уходит всякий раз из палаты, когда кончается положенное время посещения. С точными своевременными выводами проблем у него никогда не было, в нейтральной спокойной обстановке несложный пазл сложился быстро и точно, оставалось лишь поделиться хоть с кем-то этими выводами и, кажется, идеально для этого подойдёт только один человек. Добро на выписку дали на четвёртый день и ради такого дела Шастуну пришлось отпрашиваться с работы, конечно, сделал он это безо всяких колебаний, они оба уже были в печально знакомом больничном коридоре и могли бы всё закончить сейчас, но Арсений всё ещё спокойно спал и будить его казалось настоящим варварством, чего им стоит подождать лишний час. Обоим парням было, что сказать друг другу, и начало беседы альфа решительно взял на себя, к счастью, мешать ему никто не пытался, смысла в этом не было никакого, они уже не вполне чужие люди, а значит, должны сотрудничать, чем и пытаются заниматься всё это время. — Все эти дни я очень много, очень долго думал. И у меня есть одно предположение, объясняющее буквально всю эту историю, в частности, моё желание беспрерывно находиться рядом с Арсом и мой страх за него, волнение и дикую тягу с первых секунд рядом, несмотря на отсутствие формального знакомства и близости. И этот вывод убивает одновременно своей банальностью и невозможностью, но других версий нет и у меня, и, кажется, у самого мироздания. — глядя в стену, но ментально ощущая пристальный выжидающий взгляд на себе, Антон задумчиво усмехнулся и справедливо решил отложить столь любимые заумные формулировки, не всегда им место и время, не всякому моменту нужна такая пафосность, даже если так совсем не кажется. — Вполне возможно, что мы с ним истинные. Да, таких случаев один на миллион, но подумай сам... — Хера у тебя гипотезы... Хотя, я тоже успел об этом призадуматься. И сдуру, чего б нет. Но есть маленькая загвоздка. Вероятно ты слышал, что вернее всего найти истинную пару помогает запах. Истинному будет приятен твой запах, из альф только твой, а тебе только его из омег. И проблема как раз в этом. Вряд-ли мы сможем вытянуть из Арса, понравился ли ты ему в этом плане, может он и внимания обратить на такие детали как-то не успел. А его запах ты вообще не узнаешь, пока он не слезет с этих дурацких блокаторов, если вообще хоть когда-нибудь слезет. И как же ты намерен разобраться с этим маленьким нюансом? — Вот тут не знаю... Да, никакой информации мы от него не добьёмся на этот счёт, это понятно. Но вот касательно него самого... Да, ощутить его запах я если и смогу, то очень нескоро. А узнать... Серёж, ну вы же давно знакомы. Явно дольше, чем он сидит на этой дряни. Может ты помнишь, чем он пах тогда, хоть примерно? Пойми, я же не для себя прошу, это в первую очередь для него. Если мы правда истинные, если мы связаны судьбой, вдруг я помочь ему смогу, ну вдруг ему легче станет, ну пожалуйста... — Ох прибьёт он меня, если вдруг узнает... Но что делать-то с тобой, не отвяжешься же теперь. Конечно я хорошо помню его запах, такое забудешь. Он пах спелой черешней и свежескошенной травой, вот как обычно пахнет летом, в деревне, на участке, где столько зелени вокруг, что аж в глазах рябит и природным великолепием захлебнуться можно... — Охренеть... Ну всё, теперь всё точно. Как приезжал к родне в деревню, мне всегда от таких запахов наухнарь башню срывало... Вот именно от черешни и травы, на меня всё как на дурачка смотрели, когда я в этой траве по полдня валялся и черешню вёдрами ел, только она поспевала, а я сделать с собой ничего не мог и не могу до сих пор. Ты хоть понимаешь, что это всё значит? — Понимаю конечно. Судьба часто та ещё сволочь, так столкнёт, что сами не поймёте, почему именно сейчас и благодарить её за такую встречу или ругать. Особенно в вашем случае. Как знать, может ты и вытащишь его наконец из этого болота повседневности. И да, по поводу истинности я с тобой согласен. Я чувствую, от тебя несёт мокрым асфальтом и мятой, и крепкими сигаретами, но сигареты так, добавочное. Мяту Арс пихает везде, куда только может, в первую очередь в чай, а после дождя легко может вылететь на улицу и валяться на асфальте, пропитываясь этим запахом и умудряясь промочить и перепачкать одежду, но на это всегда было глубоко плевать, как и на то, что на него тоже вечно пялились, как на психа последнего. Вот уж нашли друг друга, иначе, чем судьбой, не назовёшь... — Да, и судьбу не угадаешь, не предскажешь, сколько б ни было шарлатанов, регулярно пытающихся сделать это… И если бы… — не успевая закончить мысль, Антон резко умолк, подрываясь с места, подлетая к приоткрывшейся двери палаты и на чистых инстинктах подхватывая под руки уже понемногу начавшего сползать на пол омегу, сил всё ещё было мало, зато природного упорства с избытком и не всегда это хорошо. — Арс, господи, ты чего? Зачем ты вышел, зачем сам поднялся? Мог бы позвать, знал же, что мы тут, помогли бы… Ты как? Голова кружится, тяжело? — Нет, всё… Всё нормально… Ты можешь отпустить… Резко поплыло просто… Но нормально… Нормально… Ох, чёрт… — всё-таки, подниматься самостоятельно было рановато, тщетно пытаясь ухватиться и за дверь, и за чужие плечи, Арс даже не ощутил, как слабые пока ноги вдруг окончательно подогнулись и правда был благодарен альфе за то, что его сразу подхватили на руки, только выразить это пока никак не мог, но это и не было нужно, иногда самое важное понятно без лишних слов. — Да, я вижу… Глупенький, ну побереги же себя хоть немного. И так столько всякой дряни перенёс, ещё и издеваешься так над собой, ну как можно… — печально тяжело вздыхая, парень неосознанно обнял и прижал к себе это прекрасное многострадальное недоразумение, явного отпора не получил и, как было запланировано, потихоньку направился к выходу из больницы, едва-ли замечая уже бессменное сопровождение и собственную глуповатую влюблённую улыбку, пока совсем не до того. — Ну ничего, ничего, всё будет хорошо, сейчас домой поедем, все втроём... Да, Серёжа поедет с нами и будет с тобой рядом столько, сколько понадобится, ну не уедет же в такой момент, он же твой друг... — Конечно не уеду, куда деться-то уже от тебя... Арсюш, я рядом и так будет, пока ты до конца не оправишься, как и в прошлые разы. Диму я предупредил уже, он не против, готов помочь всем, что от него потребуется, приехать даже рвался, но я осадил, понимаю, что пока ты испугаться только больше можешь, а этого нам не надо. — зная, что лучше всего сейчас сработает мягкий спокойный голос и отсутствие какого-либо давления, только тепло и нежность, Серёжа очень старался не отставать от быстрого шага высокого длинногого альфы и, когда они добрались до машины, привычно оставленной у входа, сел на заднее сидение, кивнул Антону, чтобы опускал Арса рядом с ним, и бережно обнял старого друга, укладывая его как можно уютнее на своей груди, отпускать пока никак не стоит, а в руках близкого человека всегда спокойнее и пренебрегать этим не стоит. — Всё, сейчас поедем в гости, отдыхай, можешь ещё поспать, если хочешь, никто тебя не побеспокоит... Антон, это у тебя телефон звонит? — Ох, да, да, мой... Извините, я сейчас вернусь. И кому я сдался в выходной... — еле сдерживаясь, чтобы не сматериться от всей широкой души, Шастун, только занявший положенное водителю место, буквально выскочил из автомобиля, ненароком слишком громко захлопнул дверь, чуть вздрагивая от неприятного резкого звука, и, всё же, ответил на звонок, по ходу беседы меняя выражение лица на всё более изумлённое и одним чудом отвечая в рамках субординации, хоть и хотелось сказать кое-что совсем другое, как бы ни была нужна эта работа. — Да, Стас, что такое? А ничего, что я отпросился буквально несколько часов назад и на весь день? А у нас бывают какие-то другие ситуации? Ладно, хватит трахать мне мозги, понял я всё... Точно понял, через полчаса максимум буду. Прогоняя мысль долбануть по машине, чтоб хоть как-то выпустить пар — вещь не из дешёвых, да и банальное вредительство собственному имуществу выглядит чистой воды детсадовским поведением — Антон лишь глубоко вдохнул, плавно выдохнул и вернулся на своё законное место, нервно заводя мотор, резко трогаясь и тщательно взвешивая каждое слово для ответа, при разговоре с этим человеком требуется особая осторожность, тем более, в этот момент, и ведь дело не только в этом. — Антон, что такое? Какие-то проблемы? — слабый приглушённый голос прозвучал необыкновенно твёрдо и спокойно, Арс, всё же, абсолютно несгибаемый, что бы с ним ни творилось, и уже одно это достойно уважения. — Нет... Нет, ничего страшного. Меня просто вызвали на работу. Какой-то жуткий наплыв народа, не справляются. Я завезу вас к себе и уеду, вернусь наверно вечером, точно пока не знаю. Серёж, ты же сможешь сам поднять его в квартиру? Я дам тебе ключи и поеду, начальство бушует, нужно как можно скорее быть на месте, иначе потом мозг будут выносить с месяц минимум. — на миг оборачиваясь к заднему сидению, Шаст заметил спокойный кивок с пониманием наблюдающего за ним Матвиенко и вернулся к созерцанию проезжей части, как же хорошо, что ехать совсем недалеко, и дело не только в экономии времени, которого теперь осталось совсем немного. За пять минут добираясь до дома и паркуясь прямо у входа в подъезд, Антон быстро нашарил ключи в кармане джинс, протянул их Серёже и, конечно, не обошёлся без минимальной информации, искренне стараясь тарахтеть не слишком быстро, чтобы можно было хоть что-то понять, далеко не все привычны к его манере речи. — Вот, держи, второй этаж, двадцатая квартира, дверь можешь не закрывать, если что звони. Лекарств обиходовый минимум в аптечке на кухне, верхняя полка, над посудой, стулья крепкие, становиться можно, аптека за углом, две минуты, ну вдруг сдуру, всё может быть. Могу помочь из машины выйти, очень быстро, но могу, если надо. — Спокойно, осади. Справимся мы, в порядке всё. Езжай спокойно, дождёмся, никуда не денемся. — легко останавливая этот словесный поток, омега открыл дверь пошире, вместе с практически задремавшим Арсом подполз к ней и сперва выбрался сам, а потом аккуратно ловко поднял старого друга на руки, умудрившись его не потревожить — опыт иногда значит безумно много, как позитивный, так и негативный — и не мог не попытаться окончательно успокоить и так немного дёрганного из-за сложившейся ситуации альфу. — Всё, видишь, вышли, нормально всё. Езжай спокойно, вкалывай на благо отдыхающих, мы ждём. Если вдруг что-то как-то — сразу наберу, мобильник рядом держи. Но думаю причин отвлекать тебя не будет, в первые дни всегда тихий очень, пиздец обычно начинается гораздо позже. Но опыта вагон, так что не кипишуй, прорвёмся. И правда как-то нервно энергично кивая, Шастун, всё же, проследил, чтобы невольные гости хорошо добрались до подъезда, лишь когда за ними закрылась тяжёлая дверь, вновь завёл мотор и спешно направился на рабочее место, чтоб оно провалилось уже куда-нибудь подальше. Хоть бы не до ночи там проторчать, теперь не хочется возвращаться туда таким же, как три дня назад, быстрое здравое мышление может ой как понадобиться. Едва-ли возможно представить, насколько более насыщенной станет его жизнь, и всё благодаря этой работе, подумать даже страшно, как всё иногда причудливо складывается... А гости тем временем удобно расположились в хозяйской спальне и от периодической смены положений в пространстве Арс, всё-таки, понемногу просыпался, чуть приподнимаясь на уже знакомой кровати и заспанно щурясь, пока мало что понимал, но близкое родное лицо рядом вселяло тень покоя и даже некоторого оптимизма, насколько сейчас всё это возможно, и от этого всё уже не так плохо, как могло бы быть. — Серёж... Серёж, а мы где вообще? Знакомое место, не соображу только... — тут же опускаясь обратно на подушку и неосознанно прикладывая тонкую прохладную ладошку ко лбу, ещё слишком болела голова и было как-то дурно, как и всегда, после такого стресса для организма, Арсений всё пытался сфокусировать мутноватый взгляд глубоких голубых глаз на лучшем друге, но задача эта была непростой, вернее оставить её до лучших времён. — Мы у Антона дома, ты провёл здесь на днях ночь и утро, и теперь он разрешил нам перекантоваться у него, чтоб тебе в более-менее домашней обстановке полегче, поспокойнее было. Волнуется за тебя очень и я понимаю его прекрасно. За тебя нельзя не волноваться, дитё дитём, и по той же причине не любить невозможно. — немного печально тепло улыбаясь, Матвиенко прекрасно видел, что происходит, и игнорировать это не мог, но только собирался на кухню, за лекарствами, как его вдруг слабо ухватили за руку и раздался всё тот же мягкий слабый голосок, легко с этим человеком не было никогда, но на это никто и не рассчитывал. — Подожди... Антон... Ну да. Он же на работе... Ладно, чёрт с ним... Потом. Пожалуйста, принеси... Я знаю, у тебя всегда с собой блокаторы. Пожалуйста, я... Я три дня не пил... Я никогда столько... — Да когда ж ты бросишь эту гадость уже... Ладно, тебя всё равно не переспоришь, сколько лет уже пытаюсь. Хорошо, сейчас принесу. Но выпьешь ты их только вместе с Анальгином. И не надо так глаза закатывать, не надо, не сработает. Ну вот зачем страдать, если так легко от этого избавиться? Погоди две минуты, сейчас вернусь. — понимая, что дискуссии на эту тему могут продолжаться бесконечно и лучше не давать возможности лишний раз в них вступать, Серёжа отпустил это ходячее несчастье, прежде ласково погладив его по запястью, чтоб хоть немного успокоить и расслабить, и быстро добрался до кухни, оглядываясь по сторонам и обречённо вздыхая. С такой планировкой, конечно, всяким шпалам более чем удобно, но что нормальным-то людям делать... Вспоминая о рекомендациях на этот случай и присмотрев более-менее удобный стул, с мягкой чёрной обивкой и высокой металлической спинкой, он поставил оборудование поближе к столешнице, над которой и находилась нужная полка, с тихим матом забрался повыше и единым чудом смог ухватить не такую уж внушительную аккуратную пластиковую белую коробочку, вместе с ней возвращаясь на пол и внимательно изучая содержимое. Йод, бинты, пластыри, зелёнка, таблетки от кашля, перекись, марганцовка, всё свалено вперемешку, в этом "обиходовом минимуме" чёрт ногу сломит... Только минут через пять находя то, что было нужно, Матвиенко еле сдержался, чтобы не описать всю эту ситуацию парой простых красочных слов, скинул содержимое аптечки обратно в прежнем виде, набрал воды, вернулся в коридор, где пока кинул дорожную сумку, нашёл во внешнем кармане на молнии упаковку подавителей, и с двумя таблетками и стаканом в руках скоро был в спальне, оставляя всё это на тумбочке, присаживаясь рядом с омегой и усаживая его, осторожно придерживая за талию и глядя на него с горькой нежностью, ничего другого и не могло прийти на такую картину, тем более, у них. — Вот и всё, вот и сели... Пей всё спокойно, я тебя придержу, не впервой. О рациональном подходе к лекарствам побеседуем позже, сейчас бесполезно. Но не думай даже, что я так легко отстану от тебя с этим, не на того напал. — чуть усмехаясь от чужой слабой грустной улыбки, парень дождался, пока всё принесённое будет выпито, вернул друга в постель и с важными вопросами медлить не собирался, это было не в его характере, но элементарную тактичность и осторожность, конечно, никто не отменял. — Ну и как ты, не считая головы? О чём думаешь? Да, не спорь, я столько тебя знаю, уж могу заметить, когда ты слишком много задумываться начинаешь. — Ну ты же сам знаешь... Это ведь третий раз у нас. Всё как тогда... Только эта боль... Серёж, она ведь должна была уже пройти. Вот здесь... Я не понимаю... — опуская руки на то же место, за которое так судорожно отчаянно держался во время последнего выкидыша, Арсений не мог не заметить, как резко помрачнел Серёжа, и сам понемногу начинал напрягаться, душу грызло не самое доброе предчувствие и это порядочно действовало на нервы, не самое лучшее на данный момент сочетание. — Я тебя вижу... Ты думаешь... Только говори честно и сразу, нечего прятки начинать. — Я ничего пока не думаю, но это явно не просто так. Ты врачам говорил об этом сегодня? — и так примерно зная ответ на этот вопрос, он пытался сообразить, что с этим делать и был один вариант, не самый приятный, но, к сожалению, единственный. — Нет... Мне казалось это нормально... Я только сейчас вспомнил. Серёж... Это же не значит, что... — в этом неоконченном вопросе было столько страха и тихой отчаянной мольбы, что никто не выдержал бы такого. Не выдержал и Сергей, быстро пылко обнимая омегу и пытаясь хоть как-то успокоить, для новых срывов точно не время, разобраться бы до конца с тем, что есть. — Тихо, ничего это не значит, тоже мне выдумал... Всё с тобой нормально и будет нормально, не смей себя накручивать. Значит так. Я сейчас вызываю такси и мы снова едем в больницу. Пусть тебя там по этой части обследуют, ничего не бывает просто так. Но я уверен, что ничего серьёзного там нет и быть не может, просто убедиться лишний раз, чтоб тебе спокойно было. Сейчас, сейчас... — вмиг отыскав телефон на тумбочке, максимально быстро он вызвал машину и пользовался имеющимися минутами, чтобы хоть как-то привести в себя это вечное недоразумение, это уже вроде его работы, и завалить её нет никакого права. — Вот, всё, через три минуты будет машина, и поедем, и разберёмся... Не волнуйся только, тебе отдыхать пока надо, а ты изматываешь себя только. Пошли, полчасика каких-то и всё выяснится, и вернёмся сюда, и будешь дальше восстанавливаться спокойно. Я тебя отнесу, ты держись только за меня покрепче и будет всё чудесно... Не желая сопротивляться и искренне пытаясь хотя бы не расплакаться от боли, усталости и какой-то детской обиды на жизнь, Арс послушно обнял старого друга за плечи и позволил вынести себя из квартиры, не желая видеть ничего вокруг и утыкаясь в его плечо, устало прикрыв глаза. Когда же кончится эта идиотская карусель приключений, где искать покой, да и можно ли хоть где-то его найти... И правда уложившись с обследованием в полчаса — очередь была совсем маленькой и это безумно помогло — Попов сидел на холодной неудобной кушетке, придерживаясь и за неё, и за крепкое надёжное плечо Матвиенко, и ждал вердикта, не зная, куда себя деть. От напряжённого взгляда доктора тревога только нарастала, минуты казались вечностью, а тишина уже противно звенящей... И когда был озвучен результат, очень не хотелось верить собственным ушам. Жаль, но со слухом у него всегда был полный порядок. — Арсений, вы правильно сделали, что вовремя обратились к нам. Мне очень жаль, но вследствии актов насилия и нескольких выкидышей ваша матка серьёзно повреждена. Курсом препаратов можно будет привести всё в относительную норму и убрать боль. Но иметь детей вы больше не сможете никогда. — спокойный ровный голос медика эхом отдавался в ушах, разум не желал осознавать этот приговор, перед глазами всё вдруг резко сильно поплыло и через миг муть сменилась противной вязкой темнотой. Как же так, ну почему всё так именно с ним...