Опасно жить на белом свете

По классике жанра, кофе в местном автомате оказался отвратным, но зато дешёвым и бодрящим, сейчас это куда важнее. Немного подзаправишись и более-менее проснувшись, Антон дожидался Сергея всё в том же коридоре и долго ждать не пришлось. Не прошло и обещанного получаса, как быстрым шагом из-за поворота выскользнул невысокий парень с редкой щетиной и коротко стриженными тёмными волосами, в светлых джинсах, чёрной футболке и с дико серьёзным взглядом, ясно говорящим о том, что за своё кого угодно разорвёт на части и повезёт, если ограничится только этим. Быстро догадываясь, что беседовать надо именно с этим затасканным светленьким пареньком, напряжённо сверлящим взглядом дверь палаты, Матвиенко присел рядом с ним и пока внимательно изучал, пытался понять, что у него на уме, но было бы это так просто, как кажется на первый взгляд. — Антон, верно? — дожидаясь лёгкого неуверенного кивка, он протянул руку для стандартного знакомства и медлить не стал, пока не время для лишних формальностей. — Сергей, приятно. Вижу тоже молоденький совсем, поэтому давай на ты, без заморочек. К Арсу не заходил ещё, не знаешь, как он? — Хорошо, давай. И пока не заходил, команды не было. Последнее, что слышал минут двадцать назад, что тяжело очень ему сейчас. — тоже ненавязчиво зрительно изучая собеседника, Шастун видел, как тот переживает за омегу, и не сомневался, что оснований на это имеет более чем достаточно, равно как и соответствующего опыта. Что ж, хоть кто-то здесь более-менее в курсе дел, уже неплохо. — Ну да, ну да... Всё повторяется, всё циклично. — на миг отдаляясь в явно не самые светлые воспоминания, Серёжа тут же вернулся обратно и теперь желал досконально разобраться в ситуации, спросить о ней, видимо, можно только одного человека. — Ну что, рассказывай давай. Как давно знакомы, когда он обо мне рассказал, что такого произошло, что до выкидыша дошло опять? — Мы и суток не знакомы. Я по долгу службы часто общаюсь с клиентами... Вот так и познакомились. Ночью, под утро даже притащился, напился... — максимально кратко, но содержательно, пересказав новому знакомому события прошлой ночи и этого утра, альфа не мог не заметить, как в процессе повествования глаза слушателя наполняются тьмой и праведным гневом пополам с убийственной горечью и полностью разделял его эмоции, оканчивая непростой рассказ и всеми возможными способами сигнализируя, что зла Арсению никак не желает, как раз даже наоборот. — Ну вот и как бы я его тут бросил одного... Больше ничего не знаю, честно. Из Арса ведь по части информации хрен что вытянешь, я пытался, как видишь, результат нулевой. И что теперь будет... — Что, суп с котом. Не боись, хорошо всё будет. Да, по части скрытности Арсу равных нет, проверено многолетним опытом. Но, может, со мной он будет чуть разговорчивей... — не успел Антон рот открыть, чтоб ответить на это предположение, как подошла та самая медсестра, совсем юная рыжеволосая кареглазая особа с именем Анна на бейдже, и прервала эту занимательную беседу всего одним безумно важным сообщением, которого эти двое уже давно заждались. — Вы можете зайти, но, желательно, не все сразу и ненадолго. Не нужно слишком утомлять его, максимум пять минут. — Спасибо, мы всё понимаем. — дожидаясь, пока девушка вновь скроется из поля зрения, Антон перевёл на нового знакомого уже немного растерянный взгляд, ситуация и правда не из простых, и сейчас мог только спросить его совета, как более опытного человека. — И... И кто пойдёт? — Давай я наверно... Меня он явно воспримет спокойнее, знакомы ж дольше. Да и легче будет его расспросить, может хоть что-то вытянуть удастся. — получив молчаливое согласие невольной временной помощи, Матвиенко собрался с духом и быстро вошёл в палату, прикрывая за собой дверь, с искренним сочувствием оглядывая старого друга, присаживаясь рядом и ласково поглаживая его по длинным темным волосам, этот нежный интимный жест только их, всегда способен успокоить, особенно, когда это необходимо им обоим. — Здравствуй, Арсюш... Ну как ты, как чувствуешь себя? — Ой, Серёж... А ты что... Что делаешь здесь? — моментальная попытка присесть не прошла, не позволили, и глубокий выразительный взгляд ясно давал понять, что ответ должен прозвучать обязательно, от этого человека легко не отделаться. — Ну я... Я по сути так же, как и в прошлые два раза. Овощ короче... Дурно и больновато ещё... Всё пройдёт, я знаю. Не скоро, но пройдёт... — Я хотел сюрприз тебе сделать, порадовать. Вот, порадовались... Ну ничего, ничего. Два раза я тебя выхаживал после такого, значит и третий раз смогу. — зная, что можно, Серёжа взял Арса за тонкую прохладную кисть, бережно чуть сжимая и поглаживая её, и плавно переходил к главным вопросам, знал, как верно общаться с этим упрямцем, хоть в такой непростой момент и не было никакой гарантии, что сработает хоть один метод, но ведь, кто не рискует, тот не пьёт шампанского, если идти, то до конца. — Ну поведай мне, когда это ты умудрился снова залететь и почему съехал с квартиры? И напоминаю: я не тот наивный пацан, что сидит сейчас в коридоре, ничерта фактически о тебе не знает и трусится как осиновый листик, потому что боится за тебя дурака до чёртиков. Меня обмануть или отвертеться у тебя никак не выйдет, поэтому даже не пытайся, не прокатит. Так что, ответа жду безумно, и ждать готов хоть до очередного апокалипсиса, ты меня прекрасно знаешь. — В том и дело, что знаю... Ты же не отстанешь от меня, да? — видя короткий уверенный кивок и понимая, что друг совсем не шутит, и до греха лучше не доводить, Арс прикрыл глаза с тяжким вздохом и, подсознательно, цепляясь за чужую крепкую тёплую руку, начал не самый простой рассказ, и то только потому, что был уверен в том, что Серёже можно доверить абсолютно всё, так у них было и будет всегда. — Залетел я, как понимаешь, с месяц назад... И даже не представляю, от кого. И нет, по рукам я ещё не пошёл, а то я не знаю, о чём ты подумал первым делом... Дело совсем в другом. Нет, всё... Всё проще гораздо. Вчерашнее изнасилование не было первым... И даже десятым не было. После очередного я стал хуже себя чувствовать, долго забивал, как умею, но когда меня стошнило любимым чаем, до меня дошло, что надо бы провериться... Вчера покупал тест на последние деньги. Он оказался положительным, меня выгнали с квартиры, потому что платить нечем... Я загулялся, психанул... Пошёл чтоб напиться... А получилось... Получилось чуть-чуть другое. Вчера же послали к чёрту в очередном издательстве, но к этому я привык... Серёж... Серёж, ну что со мной не так? Что это за проклятие такое, я не понимаю... Три залёта и ни одних серьёзных отношений! А вдруг я больше не смогу? Три выкидыша... Вдруг я не смогу больше родить? — Ох блять... Да если бы я знал только, за что тебе всё это. Ну Арсюша, милый, ну не надо... Не надо, тебе же нельзя сейчас. О господи, ну иди сюда, иди, горе моё... — не в силах видеть этот водопад слёз, слышать эти горькие судорожные всхлипы, Серёжа сам аккуратно посадил омегу и тут же обнял его, крепко прижимая к себе, позволяя уткнуться в своё плечо и нежно поглаживая его по спине, помнил, что такая близость иногда помогает лучше любых лекарств. — Вот, вот и всё... Всё хорошо, я тут, я с тобой... Я с тобой, хороший мой, тшшш... Не говори глупостей, чего выдумал, родить он не сможет. Ты всё сможешь, главное найти альфу, человека, а не одно безмозглое название с одним лишь неусыпным инстинктом размножения... Арсюш, хочешь, я к себе тебя заберу, в Москву? И скучно не будет тебе, и под моим присмотром будешь, и никакая блядь тебя больше тронуть не посмеет... Я бы и тех, кто успели, передушил голыми руками, да где ж их найдёшь теперь... — Нет... Нет, я... Я никогда... Никогда не уеду... Из этого города. Здесь мой дом, Серёж... Я не могу... Не могу уехать... И к тебе, что ты... Ты забыл... Что у тебя партнёр есть? Глубоко сомневаюсь, что он за мой к вам переезд будет... — Наша песня хороша, начинай сначала... Арсюш, ну чего ты? Ты забыл, что Димка знаком с тобой и, между прочим, прекрасно к тебе относится? Я могу поговорить с ним, объяснить ситуацию, вкинуть идейку, уверен на все сто, что он тоже очень захочет тебе помочь. — прекрасно зная, что иногда это прекрасное создание с выбранной точки зрения танком не сдвинешь, Матвиенко припомнил, что сейчас не рекомендуется сильно утомлять и волновать его, да и положенное время пролетело незаметно, поэтому решил отложить этот непростой разговор, для общего блага. — Ладно, ты подумай хоть об этом. Продолжим позже, тебе отдыхать надо. — Ладно... Я подумаю... Постараюсь. — уже не очень ясно понимая, что его бережно уложили обратно и ласково погладили по тонкой хрупкой кисти, будто и не желая никуда уходить, Арс, всё-таки, понял, что слишком хотел спросить ещё пять минут назад, и чудом решился сделать это, иногда слишком сложным морально становится даже самое банальное. — Серёж, погоди... Ты ведь про Антона говорил? Он что... Он здесь ещё торчит? — Ну да, сидит под дверью, меня ждёт. Хотел к тебе зайти, но побоялся хуже тебе сделать, тип дня не знакомы, отреагировать не так можешь. — просто и ясно всё обрисовав, Серёжа мог бы задать пару вопросов и на эту тему, но омеге действительно нужно отдыхать, да и не мешало бы дать ему самому до конца осмыслить происходящее, а в некоторых деталях пока смогут разобраться и без него. — Пойду я, пора уже. Ты приходи в себя, набирайся сил и голову ерундой не забивай. Мы завтра придём, может даже вдвоём. И не волнуйся, всё ещё будет хорошо у тебя, обязательно. Дождавшись плавного слабого кивка и слишком красиво прикрывшихся ослепительных голубых глаз — сил и правда ушло немало, организм пользуется каждой мимолётной возможностью восстановления ресурсов и мешать ему не следует — парень только теперь решился выйти из палаты, тихонько прикрывая за собой дверь, и, как ожидал, сразу услышал далеко не один вопрос от явно обеспокоенного происходящим Антона. Кажется, он снова понемногу просыпается и сейчас это исключительно на пользу. — Ну что там, как он? Он рассказал тебе что-нибудь? Ты мне объяснишь хоть что-то или нет? Расскажешь что-нибудь о нём? Сколько ему лежать здесь, куда потом, если у него нет дома? И куда ты в таком случае сегодня приехал, под какой дверью его ждал? — в каждом этом вопросе слышалась необыкновенная заинтересованность, действительно, более-менее оживившийся, юноша едва не подпрыгивал на месте, раздираемый желанием узнать все ответы поскорее, но так быстро идти у него на поводу никто не собирался, Сергей пока серьёзно раздумывал, а стоит ли говорить ему хоть что-нибудь. Чтобы прояснить эту деталь, хватит всего пары несложных вопросов, а вот по результатам и будет видно, что говорить и делать дальше. — Осади, не всё сразу. Сначала, друг мой, ты мне кое-что скажи. Зачем ты тут кукуешь до сих пор? Ты ведь мог со спокойной совестью отчалить домой сразу после моего приезда и десятый сон уже досматривать. — вновь присаживаясь рядом, он внимательно смотрел во всё ещё немного сонные зелёные глаза и пытался считать по ним правду, нечасто, но такой фокус удаётся. — Как это "зачем"? Что за вопросы странные такие? — первым делом врубая защитную реакцию, только сейчас Шастун удосужился задуматься над этим любопытным вопросом и, убирая лишние эмоции, постарался максимально сосредоточиться и дать честный ответ, видел, что ему дают на это время и это может что-то решить, что-то очень важное. — Я... Я, признаться, сам ещё точно не понял. Но просто как орёт внутри что-то, что я должен быть здесь, что мне правда важно, что с ним будет дальше... Что я должен помочь ему ещё хоть чем-то. Я достаточно коммуникабельный человек и тянулся по-своему всегда и ко всем... Но такого у меня ещё никогда не было. — Хорошо, засчитано. И ещё кое-что. Что бы ты делал, если бы я не приехал сегодня и в принципе в ближайший месяц? Собственно, и не собирался так рано, но тоже потянуло что-то ужасно, вот и решил сорваться внезапно так. — Ну наверно остался бы здесь всё равно. Да, конечно остался бы, как его даже в таком месте одного бросить. А когда выписали бы, забрал бы к себе на время, всё равно один живу. А там решали бы по ситуации. Но на произвол судьбы не бросил бы точно, особенно в такой непростой момент. — искренность едва не просвечивала в каждом слове и жесте — все эти неловкие попытки одёрнуть одежду и поправить волосы, указывающие на немалое смущение, и при этом пристальный взгляд прямо в глаза, а в них ни единого намёка на возможность лжи — и пока этого было достаточно, хотя бы для минимальных ответов на поставленные вопросы. — Хорошо. Вижу, что не врёшь, поэтому всё по-честному, откровенность за откровенность. Да, он рассказал мне всё, что я пропустил за последний месяц. Как оказалось, насилуют его едва не через день, видят, что сдачи дать не может, твари, если только попадутся... Естественно не предохраняясь, вот случайно и залетел. И это уже третий раз. Так что да, ему паршиво до крайности, морально в первую очередь. А лежать тут наверно как в прошлые два раза — несколько дней, если вдруг хуже не станет. И в домашних условиях за ним надо будет ухаживать примерно около месяца, чтоб до конца восстановился. — переводя мрачноватый взгляд на всё ту же дверь, Матвиенко и сам не очень хотел верить, что этот чудесный эпизод придётся пережить заново ещё раз, но жизнь иногда действительно слишком жестока. — И да, дом... Арс снимал квартиру несколько месяцев, но вчера его выставили оттуда. Он не работает и платить было нечем. Не берут никуда, притом ровно по той же причине, по которой посылают в издательствах и трахают без спроса. А мне сказать не удосужился, вот я и притащился на старую его хату, и удивлялся, чего это не открывает никто. — Охуеть... Значит, всё упирается опять в исходную проблему. Он парень, омега. Очень утончённый, изящный, очень привлекательный. А для всех посмешище. Животные, животные... — не уставая удивляться столь дурацким жизненным обстоятельствам, именно в этот момент Антон внимательно прислушался к собственным ощущениям, понял, что его беспокоит с самого прихода Серёжи, и решил задать новый вопрос, пока есть время и возможность это сделать. — Погоди минутку... Серёж, ты омега, да? — Ну да, а что такое? — не сразу понимая, к чему ведёт Шаст, от таких вопросов Серёжа не смог сдержать не такого уж лёгкого удивления, вот такого пока точно не ожидал, а парнишка-то не так прост, как кажется на первый взгляд. — Да, я чувствую твой запах, корица и мёд, и вплетается крепкий табачный дым с какой-то пряностью, кажется, шафраном... Еле уловимо, но всё же. Значит, есть партнёр и на тебе его метка, насколько знаю, так работает эта система. Дело в том, что за этот день я ни разу не уловил запаха Арса, хотя и на руках его носил, и обнимал, и что только не делал. И что же это может значить... — по долгу службы мало-мальски знакомый с делами кухни, Антон прекрасно разбирался во всех тонкостях кулинарных ароматов, и, когда не спал на ходу и был действительно заинтересован, выводы делал поразительно быстро, притом, почти всегда верно. В очередной такой вывод верить не очень хотелось, но всё вело лишь к одному ответу и уже совсем иначе он заглянул в глаза собеседника, будто упрашивая возразить, как только возможно, но озвучить предположение, всё же, решился, хоть и с большим трудом. — Он сидит на блокаторах, да? — А ты умнее, чем кажешься... Да, сидит. Притом на жёстких. Притом год пятый, если не больше. Они могут не только окончательно подавить его запах, но и навредить здоровью, в первую очередь, репродуктивной функции. Возможно, это тоже одна из причин выкидышей, он их пил без остановки даже во время беременности, страшными дозами, все три раза. Я всё пытался вправить ему мозги, но он не слушает... Уверен, что если лишится своей индивидуальности, больше его не тронут. Что альф притягивает запах, а без него они не опасны... Наивный как дитя, и не сделать ведь ничего. Только следить неусыпно и одного на улицу не пускать, но было б это так легко. — понимая, что сказал чуть-чуть больше, чем собирался, Матвиенко справедливо решил дать парню время всё осмыслить, как-то упорядочить информацию, да и элементарно отдохнуть, чего торчать тут зазря, если смысла в этом нет. — Извиняй, чего-то я в размышления углубился. Надеюсь, основную картину ты понял. А теперь пора разбегаться, пустят нас к нему только завтра, а тебе выспаться надо. Топай к себе, и я поеду, гостиницу подберу подходящую, надо ж остановиться где-то. Завтра встретимся тут, часа в три, не опаздывай. Телефон его пусть пока остаётся у тебя, надеюсь, в личную инфу не полезешь и, если что, созвониться с тобой можно будет. Бывай, не прощаюсь. — Пиздец... Не, это как раз можно понять. Он пытается хоть как-то защититься, в ущерб себе, но пытается. Представляю, как он устал от такого отношения... Насколько же всё-таки отвратителен этот мир, кто бы мог подумать. — пока и правда находясь на стадии глубокого осмысления происходящего, Антон уже забыл, что они оба сидят на всё той же лавке, и с такими доводами был полностью согласен, тоже спокойно поднимаясь и на прощание пожимая руку, кажется, новому другу, сколько же всего иногда может произойти меньше, чем за день. — Да, конечно... Тогда до завтра, не волнуйся, буду вовремя обязательно и не в своё дело нос совать не собираюсь, надо оно мне. Удачи в поисках. Если не найдёшь ничего подходящего — звони смело, у меня остановишься, не помешаешь совершенно. Усмехаясь и слегка кивая на такие предложения, Серёжа пожал новому знакомому руку и, неспеша, скрылся в коридоре, за пределами отделения, а Антон припомнил, что собирался заехать на мойку, и неохотно побрёл до оставленной у входа машины. Уезжать отсюда почему-то не хотелось ужасно, но он был далеко не дураком и прекрасно понимал, что просто так торчать под дверью никакого удовольствия, а внутрь ведь всё равно не пустят, Арсу нужен покой, зачем ему мешать. Понять бы, что так тянет к этому необыкновенному парню, почему так мучительно хочется ему помочь, почему настолько страшно, что таким образом жизни и избытком лекарств он успеет серьёзно навредить себе, почему это вообще настолько вдруг его заинтересовало... Слишком много вопросов и ни одного ответа. Все ответы придётся искать самому, со временем, как бы это ни было трудно...