Всего лишь задание

Рассказ Агаты не укладывался в голове. Ну вот вообще никак. Это звучало, как страшный сон. Агата продолжала стоять на своем. Она искренне верила, что Сэм ее поймет, поверит ей. Он же ее друг! Он не бросит ее! И то, что увиденное ею, звучало как сказочный бред — девушку вовсе не волновало. Она даже не задумывалась об этом, ни на секунду. Сэм подозрительно переглядывался с Гудманом. Детектив молча слушал, лишь изредка подергивал бровям и шевелил усами. Мысли у него были на счет всего происходящего, но при Агате он решил, что лучше будет промолчать. И поделиться своими доводами наедине с помощником. После лошадиной дозы успокоительного, Агата все же уснула беспокойным сном. Веки дрожали, девушка всхлипывала во сне, подергивая конечностями. Сэм бросил на нее жалостливый взгляд. — Идем. — сухо прошептал Гудман. Сэм молча кивнул, следуя за детективом. На секунду буквально застыл в дверях. Снова посмотрел на Агату. Даже во сне она выглядела замученной. Сердце сжималось. Гудман грузно приземлился в кресле. В кабинете все еще витал едва уловимый аромат духов Аннет. На столе нетронуто стояли ее вещи, которые эксперты не уволокли в качестве улик. Кабинет словно кричал о ее призрачном присутствии в доме. Как будто она вовсе и не умирала. А просто уехала куда-то. И скоро вернется. И особняк вновь заполниться ее строгим голосом. Сэм стоял чуть по отдали, исподлобья поглядывая на детектива. Тишина между ними была слишком напряженной и гнетущей. Поднеся палец к губам, полицейский заговорил: — Так о чем вы хотели поговорить? Гудман не спешил. Он тяжело вздохнул, не зная с чего начать. — Что ж... — протянул он: — Агата совсем плоха. Ее бы следовало показать врачу. Подозреваю, что это смерть тетушки так на ней сказалась... — это прозвучало отстраненно, будто бы Гудман обращался не к помощнику, а говорил куда-то в стену. — Ее рассказ хоть и звучит, как бред сумасшедшего, но все же... — Сэм глянул на часы. Они показывали ровно восемь утра: — Где Александр? — А. — Гудман махнул рукой: — Гуляет, может, где-нибудь? — На телефон не отвечает... Да и по нему не скажешь, что он любит гулять. — Погоди панику пороть. Вернется он. — Ох, я уже ничего не знаю... — просипел Сэм, почесывая затылок. Происходящее не слишком укладывалось в голове. Но слова Агаты не давали покоя. Нет, она не сумасшедшая. В это он никогда не поверит. Вышел во двор. Агата дрожащей рукой четко показала, откуда исчез Александр. Солнце уже поднималось, раскидывая жаркие лучи. По высокому небу лениво проплывали "барашки". Сэм, щурясь от утренних лучей, огляделся. На месте "исчезновения" Алекса не было никаких следов. На первый взгляд. Но, все же, что-то Сэма смутило. Он присмотрелся. На парковке, пылью рисовался еле заметный невооруженному глазу круг из взбаламученной пыли. И правда, как будто тут был вихрь. Александр сидел около статуи Равновесия. Около этого безропотного изваяния было спокойнее. Ее все-таки восстановили после войны. Он отмахнул эти страшные воспоминания. Думать об этом сейчас совсем не хотелось. Снова взглянул на статую. Ей молятся многие бессмертные. В том числе и демоны. Но Александр ни разу не молился за свое бессмертие. А о земной жизни уже ничего не помнил толком. Лишь то, что он умер еще будучи ребенком. К горлу подступил ком. "Может сейчас тот самый момент, когда стоило бы начать?" Ангел, без пяти минут. Создание Шепфа. Молиться он не умел. Никогда не делал этого. Было тревожно, даже немного страшно. А почему, он и сам сказать не мог. Выдохнув, Александр положился на интуицию. Молитва сама собой полилась из его уст. Он просил искренне, честно. Просил о том, что запрещено. Геральд и Месселина подошли незаметно, разыскивая ученика. Демон уже хотел бы окликнуть Алекса, но увидев его за непривычным делом, замер. А на лице Мисселины заиграла довольная улыбка. Почувствовав их присутствие, парень смолк и открыл глаза. По энергии было не сложно понять, кто стоит за спиной. Он обернулся. — Ну здравствуй, Александр. — протяжно начал Геральд, скрещивая руки на груди. Взгляды учителей не предвещали ничего хорошего. Алекс сразу уловил их страх. Спрашивать, что случилось не требовалось. Глаза говорили за них. Стало понятно, что для Алекса начинаются не лучшие времена. — Тебе нужно пойти с нами. — Мисселина подняла на него влажные глаза. Взглянув в них, Алекс пропустил через себя всю ее боль, весь ее страх. Сердце болезненно сжалось. Вот он, весомый минус ангела. Они все пропускают через себя, постепенно черствея. Он ничего не ответил. Только кротко кивнул, покорно опуская голову. В центре зала стояла серафим Ребекка. За ее спиной — двое незнакомых высших ангела. Она была как всегда. Холодна и прекрасна. Теперь Алексу действительно стало страшно. Дела были плохи. Если раньше он воспринимал происходящее, как мелкую шалость, глупость, то теперь стало ясно — дело труба. Ребекка серьезно решила взяться за него. Поднимать глаз на серафима и ее свиту не хотелось. Да не из-за страха. Видеть эту женщину — не самое приятное. В зале повисло зловещее молчание. Разрывающая тишина. И лишь звонкое постукивание каблучков серафима. Ребекка сделала несколько шагов к Александру. Остановилась прямо перед ним. — Приветствую, серафим Ребекка. — подавляя дрожь в голосе, сказал парень. — И снова здравствуй, Александр. — прозвучало глухо, укоризненно. Он не поднимал глаз, но ясно чувствовал ее прожигающий до костей взгляд. Ее мощная энергия клубилась, как волны в океане. Она махнула рукой. Учителя кивнули и удалились из зала. Атмосфера становилась все тяжелее. — Это советники Цитадели. Они прибыли, чтобы встретиться с тобой. — на ее лице вспыхнула ехидная усмешка. Еще бы! Сами советники пожелали встретиться с каким-то Непризнанным! Александр не выдержал и поднял глаза, встретившись с холодным, высокомерным взглядом директора школы. Советники же, выглядели не такими заносчивыми. Они с неким интересом исследователей наблюдали за Алексом. — Но зачем? — он недоуменно осмотрелся. — Давай они тебе сами все расскажут? — Ребекка отошла чуть в сторону, давая дорогу советникам. Те лишь почтительно улыбнулись, делая шаг к Алексу. — Здравствуй. — спокойно, даже с долей ласки, начал белокурый серафим: — Ты хороший, способный ученик. Однако, ты переступаешь все границы дозволенного. — Мы обычно занимаемся более важными делами, — прочистив горло, поддержал второй советник: — Но тут мы не смогли пройти мимо. Александр нервно сглотнул. Было до дрожи в поджилках страшно находиться рядом с этими могущественными, древними ангелами. — Ты нагло нарушал главный запрет Небес и Ада. Ты молился за того, за кого молиться нельзя. Тебя ждет суровое наказание. — верховный серафим говорил это так легко и просто. Как будто вовсе не решал чью-то судьбу, а мило беседовал о погоде за окном. — И так! — голос второго советника раскатился громом по залу: — Непризнанный Александр, ты нарушал Закон Неприкосновения? — заглянул в его глаза. Тут блокировать сознание было бесполезно. — Да. — сухо и сдержанно. Врать не осмелился. Да и было бесполезно. Серафим ощутимо перебирал его воспоминания, чувства, залезая в самые тайные и далекие уголки. По телу медленно растекался жар. На лбу выступила едва заметная испарина. В зале стало душно и жарко. Серафим коротко кивнул, покидая его сознание. Жар отступил. Снова повисла гнетущая тишина. — Что скажете, Альгиз? — голос Ребекки звонко раскатился по залу, отрекошетив от пустых стен. — Хм, он действительно нарушал закон... — серафим оборвал незаконченную фразу, почесав нос. — Мы же знаем, что за такое бывает? Все же знают, какое высшее наказание Шепфа? — она повернулась к окну, но ее леденящий взгляд был прикован к Александру. Он ничего не ответил. Да и ответа не требовалось. — Вечером серафим Ребекка сообщит о решении. А пока, непризнанный Александр — свободны. — один из советников растекся в улыбке. Вечер этого злосчастного дня наступил быстро. Как на зло. И так всегда, когда чего-то боишься до ужаса — время ускоряет свой ход, гонимое хлыстом страха. Небо рассыпалось в миллионе мерцающих огоньков. Вышла и Луна, озарив все холодным серебристым светом. Все казалось незыблимым, нерушимым. Но все рушилось. Слова Ребекки отпечатались в памяти. Они мучали Александра, звуча в его голове. Казалось, что серафим до сих пор где-то рядом. Повторяет свои ядовитые слова. Но чего было таить? Он и сам осознавал, что виноват. Что впустил Агату в свое сердце. Виноват. Виноват, что позволил себе слабость поцеловать ее. Но разве сердцу прикажешь? Внутри бурлило противоречие. Боролись две стороны. С началом выполнения задания, Алекс все больше чувствовал в своей душе демонического. А чуть ранее назад он был чистым ангелом. Как его и воспитывала Мисселина. Думать о ней сейчас было невыносимо. Алекс зажмурился, как будто не хотел смотреть в глаза своему страху. Как же Мисселина? Как он будет смотреть ей в глаза? Она столько вложила в него. Столько отдала сил на его воспитание. Взращивала в несмышленом и озлобленном юнце только светлое и доброе. А он все испортил. За несколько дней испахабил то, что строилось годами. В комнату постучали. Александр встрепенулся. За дверью витала незнакомая, но сильная энергия. Чуть промедлив, он бросил короткое: — Войдите. Дверь со скрипом отворилась. На пороге показался один из стражников, которого ранее видел около башни. — Пройдемте, вас ожидают. — совершенно сухо, без эмоций, сказал тот. С каждым шагом сердце учащало свой ход. Ёкало, больно замирая. Страх разрастался, как сорняк в саду. Просачивался повсюду. Алекс отчетливо чувствовал сверлящий взгляд стражника на своем затылке. Только они подошли, резные деревянные двери со скрипом отворились. Ребекка, как всегда вышколена и высокомерна, стояла чуть позади престолов. Алекс чуть замер, смущенно смотря на высших ангелов. — Проходи! — резкий, неприятный толчок в спину. Он едва не упал, влетев в зал. Ребекка опустила на него глаза, ехидно улыбнулась. Она видела, чувствовала его страдания. И как будто ей это нравилось. И серафим этого не скрывала. Ехидно, ядовито усмехалась. Александр молча поклонился престолам. Они переглянулись между собой. Вздохнув, Ребекка подала голос: — Что ж.... мы долго обсуждали и думали, что с тобой делать. — она помедлила, натягивая напряжение. Легкие сжало, сердце дрогнуло. Но серафим продолжила: — Будь честен и благоразумен. И решиться твоя судьба. Алекс, не в силах выдавить из себя ни единого слова, кивнул. В нему вышел один из престолов. Потерев сухие руки, он заглянул в глаза Непризнанному. Рядом с этим древним неземным существом ощущалась невероятная мощь. — Александр, ты способный ученик. — он уже сбился со счета, сколько раз слышал эту фразу за последние дни. И почему все на Небесах начинают его ругать именно так? Престол продолжил: — Но в последнее время совершал ошибки. Непозволительные ошибки. Тебя простили на первый раз. Но... появились некоторые, кхм, интересные обстоятельства... — голос престола изменился. Ему было как-то неловко об этом говорить. И Ребекка с радостью переняла на себя эту роль: — Непризнанный Александр сумел полюбить... — она замялась. В ее глазах сверкнула злоба. Ребекка продолжила, сглатывая комок в горле: — девушку на Земле. За такое Шепфа оторвал бы крылья! — серафим едва не срывалась на крик. — Но в том, что он испытал любовь — не виноват. — престол усмехнулся: — Сердцу не прикажешь. Алекс чуть облегченно вздохнул. Это было облегчение? Или ему показалось? — Александр, ты уже знаешь, что больше не можешь связываться с этой земной девушкой... если ты сейчас отречешься от этих чувств, то будешь прощен. По поводу экзамена не переживай, тебе будет дан шанс сдать его еще раз. — Но как это сделать? — он впервые подал голос. По телу растекалась боль. — Держи. Что это, ты уже знаешь. — престол ловко вынул пузырек с синим порошком. Порошком Забвения. Сглотнув, Алекс взял его дрожащей рукой. Если он примет его, то все забудет. В душе засвербило сомнение. Перед глазами стояло светлое лицо Агаты. И как он может забыть его? Он не успел ничего сказать, как верховный ангел перебил: — Я чувствую твое сомнение, юный Непризнанный. — он добродушно улыбнулся: — И чтобы избавиться от них, сравни, что стоит на весах. Твоя карьера на Небесах, или девчонка с Земли? Александр опустил глаза. "Какая-то девчонка... с Земли..." — как же больно обжигала эта мысль! Какую боль причиняли броские слова престола. Хотелось взвыть волком. — Подумай. Подумай о своем будущем. Что тебе дороже? — ангел нежно погладил его по плечу. Без давления, без приказов. Как-то по-отечески. В спокойный разговор тайфуном встряла Ребекка: — А чтобы убедительней звучали слова престола Микаэля, то добавлю! — она взглянула Алексу в глаза: — Если ты еще раз свяжешься с этой девчонкой, то лишишься крыльев и отправишься прямиком в Небытие! Ты не кот, Александр, у тебя всего две жизни, а не девять. Одной ты уже лишился. Имей мужество и разум сохранить хотя бы вторую. Ты меня услышал? — она развернулась спиной, смотря в витражное окно. — Подумай, Александр. — кивнул престол Микаэль. Второй ангел молча испытывал его взглядом. — Можно мне попрощаться с ней? — собрав смелось в кулак, дрожащим голосом спросил Алекс. — Нет! — резко отрезала Ребекка. Александр смотрел безучастно. Под ноги. Настроение ниже плинтуса. Мрачное и склизкое. Брёл куда-то. Куда вели. Далеко ли школа? Наверное. Пролетали острова и острова. Серафим Ребекка не желала видеть его поблизости. Безмолвие. Внезапно остановились. Тяжёлая рука на плече. Грустный и отрешённый вздох. На Алекса напала грусть. Такое ведь несоответствие — шикарная погода, хороший день, а ситуация. В душу уже залезли черви уныния с ярким привкусом горечи. Такой контраст! С такими же днями, когда они вот так вот втроём совершали вылазки. Походы. Если Геральд охотился, то Мисселина собирала всевозможные ягоды-грибы. И его научили. Всё как будто сейчас. Вот улыбающийся демон тащит тушку каких-то зверушек, иногда для редчайших зелий. Мисселине жаль живность, но она также понимает, что нужен баланс, а без некоторых ингредиентов их медицина не протянет и недели. Также помнилось хорошо как они ели ягоды. Шутили. Смеялись. Пили чай. Как демон учил его ловить рыбу . Как... Всё. Он предал их. Предал всё это. И из-за кого? Из-за чего? Любви. Льдистые глаза напротив моргнули с пониманием, их обладатель лишь мимолётным взглядом мазнул по спутнице. — Ну, — не удержавшись от дерзости, с вызовом, сказал парень, — Ну-ну! Вырвите мне крылья! — его голос больше походил на синтетический, что он слышал в компьютере Агаты. — Чего уж ждать... Я готов. — Дурак, — внезапно, к удивлению, тихо прошептал Геральд, печально вздохнув, — Ой, дурак... Алекс тупо уставился на преподавателя, моргая глазами. Никогда! Никогда в небесной жизни, он ещё его не видел таким. Каким "таким"? Александр и сам не мог понять: бесконечно подавленным и расстроенным. В сердце парня вонзилась игла, неужели тут остался кто-то, кто будет переживать, окромя Мими? Какое-то глобальное чувство вины накрыло. Цунами! Что? Геральд приблизился, Алекс хотел было отпрянуть, но... У этого, такого странного и благородного демона, были сильные руки и объятия. Мощными ладонями он приподнял его лицо, заглядывая. Что-то непонятное мешало Алексу разглядеть всё. И так горячо. — Не плачь, мальчик мой, — неожиданный нежный голосок Мисселины. Теперь они обнимали его вдвоём, изредка и будто случайно касаясь друг друга. Алексу стало так стыдно за свои выходки. Какое он имел право? Почему так больно. — Так мне... — вопрос потерялся где-то на подступах. Обнимая его, Геральд и Мисселина, украдкой поцеловались. О, эти глаза! Эти горящие души! Пользуясь тем, что пока ещё бессмертный — он их прочитал. О, Шепфа, это было так мило и так печально одновременно... Почему сей дурацкий закон так и не отменили?.. — Простите, — только и вымолвил Алекс, разом и вмиг, лишившись своего сарказма. И вообще всех мыслей и идей. Мисселина всё ещё придерживала Геральда за руку, по касательной гладя его пальцы. Демон не отдёргивал. Наоборот поддавался. Смотрел на любимую с неугасающей нежностью. — Ой, дурак, — повторил Геральд, кажется с ещё большей горечью. Голос его сел. Сорвался. Самую малость правда, но для того, кто его хорошо знал. "А обо мне ты подумал... О нас...", — так и читалось на почерневшем от горя лице. — Я не подумал, — честно сказал парень, — Я... — Вот, и я о том, — констатировал преподаватель, не давая ему отвернуться. Алекс быстро заморгал. Воспоминания буквально затопили его. Завалили. "Ой, а что будет? — впервые эта мысль возникла. — А, если... А, если...", его прервал едкий демонческий смешок и язвительный комментарий. — Ты впервые подумал: "Если она откажется от тебя?", — с внезапной злостью, нахлынувшей так как и отхлынувшей, сказал Геральд, — Поздравляю! Ещё никогда Алекс не видел блеснувшего холода в глазах Мисселины. Такого яркого, что она даже отступила от них, а Геральд едва не прокусил себе язык. Алекс передёрнул плечами. Молча обнял демона. И разрыдался. — Ой, дурак! — Может, выучить какое-то другое слово? Геральд усмехнулся и шепнул: — Я вот выучу, а... — А мне вырвут крылья! — почти истерически ответил Алекс. — Хоть, какой-то прогресс... — они двинулись дальше. К месту назначения. Шли долго. Где-то посередине дороги Мисселина произнесла: — Ты очень плохо на него влияешь. — Это я-то? — Геральд пытался радоваться, хотя субантры скребли на душе. Где гарантия, что они не следующие? Вечер наступил в один миг. Солнце исчезло, уступая законное место ночи. Луна озарила просторы холодным равнодушным светом. В нем не было жизни, в нем нет тепла. Алекс и не думал отступать. Смерть и вырванные крылья не пугали. Пугало лишь то, что он больше не сможет увидеть Агату. И что... Нет! Он не мог думать о том, что она может отвергнуть его. Нужно было срочно что-то придумать! Он должен был увидеть ее! Хоть разочек! Хоть на секунду! Должен посмотреть ей в глаза. Должен признаться. Ади молча испытывал его взглядом. Хоть и демон, сочувствие ему было не чуждо. Но как поддержать, какие слова подобрать — он не знал. Хотел бы он что-то посоветовать, да не знал, что именно. — Я могу тебе как-то помочь? — ради приличия спросил демон. Алекс даже не взглянул в его сторону. Лишь отрицательно качнул головой. Где-то за порогом ярким маяком "светилась" энергия Мими. Она почти бесшумно переминалась с ноги на ногу, не решаясь постучать. Алекс чуть встрепенулся: — Заходи, Мими! Этот маленький веселый ураган мигом поднял дух всем. Она и правда была волшебницей. Лишь своим присутствием она смогла затмить навалившуюся тьму. Развалившись между парней, Мими весело, по-девичьи щебетала о всем, чем угодно. Они и сами не заметили, как принялись вспоминать самые радостные моменты. Ее смех заволакивал. Ади тоже старался не отставать от нее. Невольно его воспоминания вернулись к Сэмми. А потом Мими вспомнила свою подругу Вики. И они с Ади принялись "перемывать" ей косточки. Алекс не был лично знаком с Вики, но много раз слышал, как эта простая Непризнанная смогла за короткое время достичь могущества. — .... представляешь, мы тогда выкрали у Фенцио амулет скрывающий энергию, и она спустилась на Землю! Хотела наказать своего убийцу! — воодушевленно рассказывала Мими. — Вообще! — поддакивал Ади: — Она была такая оторва! Все правила нарушала, и как только со школы не вылетела! — демон рассмеялся. Алекс замер. Сердце пропустило удар: — Что? Что ты сейчас сказал? — Оторва она была! — Нет! Перед этим. — он нервно поджал губы. — Она выкрала у Фенцио амулет... — робко произнесла Мими. До нее начало доходить, к чему клонил Александр. Она поменялась в лице. Улыбка сползла, а глаза потухли: — Не-е-ет... — жалобно протянула девушка. — Ты же знаешь, Дино стал еще суровее, чем отец... — Ади поник. — Никогда бы не подумала, что продолжит дело отца... он же ненавидел его. — Мими понуро опустила голову. — Да, Дино всех удивил. — протянул Алекс, погружаясь в воспоминания. Он помнил Дино еще с детства, когда тот учился на несколько уровней выше, под пристальным контролем отца. Он тогда давал уроки для недавно прибывших Непризнанных. Алекс помнил Дино, как светлого, доброго и справедливого ангела. Он с таким трепетом и любовью относился к своим ученикам. Старался дать им все самое лучшее. Привить все самое ангельское и светлое. Но та война... предательство отца, новая должность, власть. Это все круто изменило нрав молодого ангела. Дино стал суровее, жестче. Тот свет и доброта теперь прятались где-то далеко на задворках души. Алекс мог честно признаться: он скучал по старому Дино. Откинув щекотящие душу воспоминания, Александр вернулся в настоящее. Да, он все же скучал по старому Дино. Его было жаль. Как судьба могла так поступить с этим воплощением света? Хотя эта злодейка с ним поступала не лучше. Алекс мучительно застонал от собственных мыслей, закрывая глаза ладонями. Легкая рука Мими легла ему на спину: — Ну не надо... прошу. — из ее глаз капнули первые слезы. Демон вобрала часть его боли. Александр молчал какое-то время. Тщательно обдумывал свои дальнейшие действия. На его лице жестко отпечаталось отчаяние. Ади и Мими не решались нарушить эту невесомую тишину. Наконец-то Алекс шевельнулся, повернувшись к друзьям: — Вы поможете мне? Мне нужен амулет... Мими застыла в ужасе, как статуэтка, прикрывая рот ладонью. — Что ты собрался делать? — Ади нахмурился, подаваясь вперед. — Мне плевать, что будет дальше! — он подорвался с кровати и распахнул окно. В следующую секунду пузырек с порошком Забвения улетел в темноту: — Я не позволю им отнимать у меня любовь! — Но тебя же отправят в Небытие за это! — Мими разрыдалась горькими слезами, пряча лицо в ладонях. — Если найдут. — на лице парня заиграла едкая усмешка. Тяга к демонам стала сильнее.