То, что не греет горло

      Совместная жизнь с Вэнь Кэсином была такой же, как и общение с ним: непредсказуемой на флирт, но, несомненно, наполненной заботой. Съехались они совсем недавно, после взаимных признаний. Ну как, взаимных… признавался в основном господин Вэнь, как тот, кто с первого дня встречи преследовал Чжоу Цзышу. И в итоге добился своего.       Их маленькая квартирка пахла уютом, который появился только благодаря господину Вэню — Цзышу таким не заморачивался, ему достаточно чистоты и скупого наполнения интерьера или его отсутствия. И всё же, к хорошему быстро привыкаешь. Так и свежий чай с утра, аромат выпечки на скорую руку, новый магнит на холодильнике со смешной рожицей, декоративные подушки на диване, вазочка для орешков — всё стало привычным. И это казалось донельзя правильным.       Сейчас бурные и насыщенные ароматы с кухни молили о внимании, так манили к себе, что Цзышу потянулся встать с постели…и рухнул на неё обратно. Хотел позвать Лао Вэня, но горло издало какие-то хрипящие звуки вместе с кашлем.       По утру, если Вэнь Кэсину не надо было на работу, тот будил Цзышу поцелуем и какой-нибудь романтичной фразой. Господин Чжоу же признаваться в любви не умел. Выразить свои чувства словами через рот для него какое-то непосильное действие, вызывающее волну жара, неловкости, ощущения неуместности.       Еле поднявшись с кровати, он босиком дошёл до светлой кухни, где уже были поставлены дымящиеся чашки и угощение. Кэсин же мыл посуду, потому как терпеть не мог бардак. Он оглянулся:       — Ты рано проснулся, любовь моя, — он быстро отложил вымытое и обтёр руки полотенцем. Подошёл, обнял, а после присмотрелся. — Что с тобой?       Пришлось жестами показать свою неспособность разговаривать. И вцепиться в плечи напротив, чтобы удержать равновесие.       Взволнованный Вэнь Кэсин, думал раньше Цзышу, это то явление, хуже которого не придумаешь. Но ошибался. Тот усадил его в гостиной на диване, поближе к телевизору, принёс ему туда еду, измерил температуру (повышенная, около 38 градусов). Собрался за лекарствами и быстро ретировался. Всё время, пока тот носился по дому в волнении, Цзышу не переставал удивляться: ну температура у него, ещё горло побаливает дико, говорить невозможно… но это же не конец света? Через пару дней оклемается.       По телевизору не было ничего интересного за те несчастные полчаса, которые Кэсин отсутствовал. Цзышу включил его фоном, чтобы не чувствовать себя неуютно. Потому что привык, что дома всегда кто-нибудь разговаривает и обычно это был не он.       Чай выпит, приготовленные наскоро булочки тоже исчезли. Голод дал о себе снова знать. С дивана было практически невозможно подняться, но он сумел — завернувшись в плед героически дошел до холодильника. Посмотрел на кучу кастрюль внутри, замёрз от его холода и разочарованно закрыл дверцу.       Кэсин ворвался в квартиру запыхавшийся, с готовой едой с пылу с жару из их любимого магазинчика, с имбирным напитком, который тот обожает, кучей таблеток в пакетах. Быстро скинув ботинки, пошёл навстречу к болеющему, подхватил его и снова усадил на диван.       — Ну и зачем ты поднялся? Плохо ведь себя чувствуешь…       В груди Цзышу разлилось неописуемое тепло. Этот человек постоянно заботится о нем, словом и делом показывает свою любовь, а что он? Говорил ли когда-нибудь о том, как к нему относится?       С каким-то щемящим чувством, он позволил себе наблюдать за нахмуренным Вэнь Кэсином, который поправлял ему плед, взбивал мягкие декоративные подушки, подкладывал ему их под голову. Чжоу Цзышу принимал с его рук лекарства под чутким нежным взглядом, выпил свой имбирный напиток после таблеток и его горлу стало легче во всех отношениях. Но почему казалось, что там образовался какой-то новый неясный комок, заставлявший хрипеть ещё больше?       — Тише-тише. Вот, если хочешь что-то сказать, то лучше напиши, — он дал ему свой телефон. И Цзышу набрал пароль, а потом до него дошло, что он вообще его знает, в то время как у того же Лао Вэня нет подобного знания. Не то чтобы он что-то скрывал, просто Кэсин не интересовался, а Цзышу не говорил.       Ему начало казаться, что на его месте был какой-то другой Цзышу, из иной, злобной вселенной, как бывает в фантастических фильмах. Иначе почему такие озарения случаются с ним только сейчас?!       — А-Сюй, всё хорошо? Хочешь, я позвоню на работу и скажу что ты приболел? Думаю, Бэйюань поймёт… — Кэсин сел на краешек дивана, обнял его, — я люблю тебя, А-Сюй, — он явно никогда не устает говорить это. Как и сжимать свои руки сильно на нём, не изменяя своим привычкам. Цзышу же никогда не скажет, что ему подобное не нравится, ведь… это было бы ложью. Но зачастую он не отказывал себе в том, чтобы недовольно пробурчать нечто, похожее на «прилипала». И всё же сейчас, почему-то, когда ему явно плохо и его окружили этой заботой, он тихо и хрипло прошептал, пугая своим голосом:       — Твоя любовь греет моё сердце, но не горло, Лао Вэнь… И ты можешь сломать мне рёбра.       Рёбра он не сломал, но, от обрушившегося на Цзышу количества поцелуев, мысленно им был наречен не просто «прилипалой», а «птицей-прилипалой». Потому что Чжоу Цзышу не знал, что быстрыми поцелуями можно человека заклевать, но, кажется, это только что произошло. Он представил на миг, что было бы, оденься Кэсин в костюм с массивными перьями как у совы… или как у курицы-наседки, что явно ближе к образу его партнёра сейчас.       — Чжоу Цзышу! Это не смешно! — а сам сидел, будто нахохлившись, глупо смотря, пока румянец окрашивал ушную раковину и щёки, что выглядело поистине нездоровым зрелищем. И весёлым.       Смех у Цзышу каркающий, хриплый, от него он кашлял и некоторое время не мог остановиться, но улыбался потом от уха до уха, как только приступ сошёл на нет. А Вэнь Кэсин как-то странно глянул на него, притянул к себе: так осторожно, словно фарфор какой-то или хрусталь. Бережно. Зарылся носом в волосы и глухо, едва слышно, пробормотал:       — Когда ты говоришь подобное, мне кажется это самым сладким сном, А-Сюй.       Накинув на него плед и обняв в ответ, Чжоу Цзышу для себя решил, что, если его Лао Вэнь вдруг заболеет, тоже постарается выложиться на все двести процентов, но будет таким же заботливым. И говорить о чувствах Цзышу когда-нибудь научится. Возможно начнет это делать в ближайшее время. Ведь он действительно его любит.