Агония

      Всё было не так плохо, как они боялись, и не так хорошо, как надеялись. А если быть точнее, то им просто назначили недельную уборку первого этажа. Они быстро написали небольшую проверочную по химии (вернее, Жанна писала, а Нат — списывал) и отправились убираться, зная, что им придётся вернуться сюда ещё и после всех уроков.       Жанне это не понравилось. Не только потому, что она будет убираться с Натаниэлем, а ведь разговора ей не избежать, просто загипсованной рукой не так-то просто держать швабру.       — Слушай, а давай устроим временное перемирие? — предложил рыжий.       — ..что? – вышла из своих мыслей Агрест. Несмотря на родство с Адрианом, о котором он узнал от Али Сезар, они были совсем непохожими. Разные цвет и форма глаз, волосы, форма лица... Они не были похожи на брата и сестру, хотя являлись ими.       — То, — неопределенно, смотря вдаль, ответил тот, — временное перемирие, чтобы побыстрее разобраться с наказанием. Хотя я считаю, что это весьма жёстко — ведь мы с тобой практически ничего плохого не сделали — и наказывать за это, я считаю, не стоит.       Жанна закусила губу и принялась подметать.       — Просто у директора нашёлся ещё один повод испортить мне дни.       Время тянулось очень медленно, словно оно не хотело перерыва, а подростки считали иначе.       — Так что насчёт перемирия?       — Ладно. Я согласна, — они пожали мизинцы, — ну что ж, мой старый новый друг, хочу сообщить тебе, что завтра меня не будет, — и на вопросительный взгляд пояснила, — дела.       — А их нельзя отложить, или всё настолько срочно?       — Если бы можно было отложить, я бы вообще отменила всё это. Но надо быть реалистами, потому что такой расклад действий невозможен, — она вытерла рукавом лоб и спросила, — Может, так оставим, а?       — Ага, чтобы нам ещё неделю уборки прибавили. Давай поиграем в "Правду или действие", чтобы хоть как-то скоротать время?       — Ладно, давай.       — Тогда я начну. Правда или действие?       — Правда.       = Почему тебе так не нравится Лайла? — Я думала, ты спросишь, что у нас с ней случилось... Она не нравится мне по одной причине: она врёт как дышит, лишь бы быть на шаг впереди остальных. Я не знаю, с какого перепугу она выставила нарисованное пятно на руке за синяк, который я ей оставила, учитывая, что я вообще не умею драться... Она странная. Правда или действие?       — Правда.       — Почему тебе так нравится Лайла?       — Потому что она просто хороший человек.       — А я, получается, нет?       — Нет, ты всем помогаешь, а особенно мне на самостоятельных. Благодаря тебе моя оценка за проверочную работу по химии — четверка, а я ведь её не понимаю. Если бы не ты, я бы точно завалил... А ещё ты пытаешься со всеми подружиться, и даже с Хлоей, хотя мы оба знаем, какой она человек, и, несмотря на отношение других людей к тебе, ты всегда отвечаешь честно и без лести, никогда не огрызаясь.       Жанна была растрогана его словами, но виду не подала, поэтому продолжила подметать.       —Правда или действие? — спросил парень.       — Правда.       — Почему тебя не будет завтра?       — Надо к юристу. Правда или действие?       — Действие.       — Поцелуй меня.       Швабра упала из крепких мужских рук. Нэйт приблизился к однокласснице, насколько это возможно, и тихо спросил: — Ты.. ты действительно этого хочешь?       Прозвенел звонок, Агрест взяла швабру и со словами «Пошли скорее, а то на историю опоздаем, перемена-то короткая», пошла относить швабру. Её силуэт значительно отдалялся, а Куртцберг всё стоял на одном месте.       — Кажется, я влюбляюсь.

***

      — Маринетт, ты хотела поговорить?       — Да. Аля, я сейчас, — девушка подошла к Жанне и, взяв её за руку, повела в безлюдный конец коридора.       Только что закончился урок истории, и Агрест едва не получила плохую оценку, сильно углубившись в свои мысли. Но тема, которую они проходили, была ей знакома, поэтому, поставив слабую четверку со словами «Надеюсь, на следующем уроке ты будешь готова», её оставили в покое.       — А всё-таки, что у тебя с рукой? — спросила Маринетт, весьма обеспокоившаяся судьбой новенькой, — это Лайла?       — Нет, я упала. Ты не веришь мне?       — Тебе верю. Лайле — нет.       — Я не понимаю, зачем она устроила весь этот цирк: мы с ней особо-то и не общались!       — Знакомая ситуация... Один раз она наврала, что я украла ответы к тесту, которые она подбросила мне в рюкзак. Потом она сказала, что я столкнула её с лестницы, ну а далее директор нашёл у меня в шкафчике её подвеску, которую я типа украла, — она показала пальцами кавычки, — меня даже исключили, но потом всё пришло в норму.       — Мы обязательно разоблачим её, чего бы это ни стоило, — задумчиво произнесла Жанна.       Маринетт улыбнулась и уже собралась уходить, как вдруг услышала:       — Скажи, причиной всему ведь её только её ложь, верно? Она ведь клеится к Адриану, который тебе нравится.       Маринетт на миг остановилась, а потом молча пошла дальше.       Жанна зашла в класс, пробежала по нему глазами, но Натаниэля нигде не было. Закрыв дверь, она наконец заметила рыжую голову.       — А я тебя потеряла, — Нэйт лишь усмехнулся, — слушай, ты хочешь снова идти на уборку?       — Конечно нет, — апатично отозвался он, — ты что, предлагаешь сбежать?       — Нет, просто у меня к тебе предложение: мы можем поделить территорию пополам и прибираться по отдельности; мы не сможем болтать, поэтому успеем сделать всё быстрее, ведь разговоры не займут нашего времени. Что скажешь?       Для него это предложение казалось заманчивым, но парень не хотел подметать один. А сегодня у него встреча с Марком насчёт нового комикса, так что времени не так много, но...       — Ты чего завис? — она помахала здоровой рукой перед его лицом.       — Ладно, я согласен, — пробормотал он.

***

      До конца дня оставался всего один урок — физкультура, не считая уборки.       Жанна, у которой было освобождение от физкультуры, с недовольным видом села на скамейку. Причиной этого недовольства была Лайла, навравшая с три короба о больном запястье. Конечно, сидеть рядом со своим главным врагом было не столько неприятно, сколько противно, но выбора не оставалось. Чтобы занять свои мысли, она открыла одну весьма интересную книгу, переставая замечать всё вокруг.       «— Ты не поймёшь меня, — отчаянно произнесла Хоуп, — меня никто не поймёт.       Голосовые связки, от сильного напряжения, отказывались работать, отчего голос казался хриплым.       — Так объясни же. И я пойму, — он любил её. Любил всем сердцем. Но она не понимала. И сейчас, он так отчаянно желал ей помочь, но она как всегда не слушала! Он приближался к ней, сделав маленький шаг, чего не смог скрыть от её полных слёз глаз.       — В этом нет нужды, — сказала она, и, побоявшись его приближения, шагнула назад. Сердце больно сжалось, когда ноги не почувствовали опоры, а в животе стянулся тугой узел. Джон подбежал к краю крыши, крича имя девушки, но было уже поздно. Ведь... »       Книга, с грохотом упав на пол, захлопнулась, в глазах резко потемнело, ушибленный висок ныл. Придя в себя, она посмотрела на ухмыляющегося Кима, а потом перевела взгляд на сидящую с довольным видом Лайлу.       — Тебе это с рук не сойдёт», — сквозь зубы процедила Агрест.       Книгу она решила пока не открывать.

***

      Уборка прошла быстрее, чем они представляли, но оказалась более скучной, чем в прошлый раз.       Время поджимало, Натаниэля, должно быть, уже ждал Марк, а он всё не идёт и не идёт...       — До среды, — попрощалась Жанна и повесила сумку через плечо.       — Пока, — с неимоверной грустью произнёс парень, глядя на уходящую девушку.       Он постеснялся догнать её. Он стеснялся предложить погулять в выходные. Он стеснялся смотреть в эти голубые с крапинками глаза, ведь тогда он точно не устоит и будет мямлить как Маринетт. Он боялся её презрения, узнай она о его неожиданно вспыхнувших чувствах. Ведь это было глупо, да? Они знакомы две недели, и понравилась она ему всего за каких-то несколько минут совместной уборки... Вот что, что с ним не так?       Нат тоже поплелся к выходу, решив, что подождёт Марка на улице.       Солнышко светило прямо в лицо, заставляя блаженно щуриться, а лёгкий ветерок развевал волосы. На улице было тихо, а на душе — спокойно и легко. «Неужели сегодняшнее отсутствие Хлои Буржуа так повлияло на меня? Или это всё Жанна...» — подумал он.       Но тишину прервал женский крик. Подбежав к дороге, его зрачки расширились, а сердце забилось быстрее.