Агония

      Жанна совершенно забыла о том, что собиралась вернуть Феликсу пиджак, поэтому убежала домой сразу после звонка с последнего урока.       Придя домой, она снова увидела Иру, которой утром здесь не было. Та сидела на кухне, разливая по чашкам ароматный чай. Отец сидел рядом с ней и светил своей довольной улыбкой. Жанне это свечение резало глаз.       — Привет, дочка! Ира приготовила нам пирог, — радостно сообщил отец, словно это было её величайшим достижением в жизни.             — Ясно, — невнятно буркнула Жанна в ответ и бросила сумку на пол.       Отец помрачнел.       — Жанна, сегодня особенный вечер. Пожалуйста, не будь такой угрюмой.       Особенный вечер? Что еще они придумали? Жанна с подозрением посмотрела на Иру. Та улыбалась натянуто, как будто старалась скрыть нервозность.       — Жанночка, — Ира протянула руку к Жанне, но та отшатнулась. — Помой руки и садись за стол, пока пирог не остыл.       Жанна проскользнула мимо Иры и пошла к раковине, чувствуя, как внутри неё нарастает неприязнь. Эта женщина у них в доме!       Сделав несколько резких движений, Жанна быстро промыла руки, стараясь не смотреть в зеркало, чтобы не видеть своё перекошенное от злости лицо. Она села за стол, просверливая Иру взглядом.       — Мы с твоим папой хотели кое-что сказать… — начала она, но остановилась, потому что посмотрела на мужчину. С улыбкой.       Отец взял руку Иры и посмотрел на Жанну с мольбой в глазах, будто просил не устраивать истерику.       — Мы... мы решили пожениться.       Девочка словно перестала дышать. Она почувствовала, как внутри поднимается волна ярости и боли.       — Что?! - выдохнула она, не веря своим ушам. Получается, он всё обдумал и их вчерашний разговор перестал быть бессмысленным…       Ира, стараясь говорить мягко, продолжила:       — Мы хотим, чтобы ты была счастлива. Мы надеемся, что ты нас поймешь...       — Счастлива? Пойму? — тихо спросила Жанна.       Она выбежала из кухни, хлопнув дверью так, что звон застыл в ушах. Сердце бешено колотилось, а в глазах стояли слёзы. На столе остался остывающий пирог и нетронутый чай. Мама... как же ей сейчас не хватает мамы.       Она рванула в свою комнату, захлопнув за собой дверь и бросившись на кровать лицом вниз. Подушка моментально намокла от слез. «Счастлива,», — эхом отдавалось в голове. Как они могли думать, что она будет счастлива? Счастлива, когда её маму пытаются заменить какой-то чужой тётей, у которой даже нет представления о том, что такое настоящая семья. Она была готова жить одна с папой и с воспоминаниями о маме, но никак не с чужой женщиной.       В комнате висела тишина, нарушаемая только её всхлипываниями. Жанна сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она должна что-то сделать. Нельзя просто так позволить им разрушить все, что осталось от её прошлой жизни.       В голове вихрем крутились мысли. Убежать? Поговорить с отцом, попытаться убедить его, что это ошибка? Но она знала, что отец уже все решил. Ира сумела его очаровать, задурманить, как ядовитый плющ, обвивающий ствол дерева.       Она решила переодеться, чтобы не лежать на кровати в уличном, как вдруг раздался телефонный звонок.       — Ну кто ещё?! — шёпотом спросила она.       Посмотрев на экран телефона, она вспомнила, что должна была отдать сегодня пиджак своему новому однокласснику.       — Привет, это Феликс, — прозвучало на том конце провода. Ты дома? Я… э… хочу забрать свой пиджак, поэтому пришёл к тебе.       Жанна выглянула в окно и нервно засмеялась в трубку.       — Феликс, ну ты даешь! За пиджаком аж домой примчался? Я уже подумала, ты его мне подаришь. Сейчас выйду.       Она надела домашнюю футболку, небрежно сделала пучок, взяла пиджак и вышла на улицу.       Феликс стоял, нервно теребя рукав рубашки, но, когда увидел её, слабо улыбнулся.       — Держи, — сказала она, протягивая ему пиджак. — Я, конечно, не против заполучить вещицу из твоего гардероба, но, боюсь, он мне немного великоват, — она пыталась шутить, чтобы он не раскрыл её состояния.       — Спасибо, — пробормотал он, взяв пиджак в руки. — Слушай, может… может, сходим куда-нибудь? Я могу купить нам кофе или чай…       Жанне не хотелось куда-либо идти. Ей просто нужно запереться в комнате, чтобы её никто не трогал. И чтобы один рыжеволосый засранец написал ей сообщение…       — Вообще-то, у меня уже почти готов ужин. Папа скоро закончит работу, и я бы хотела… — начала сочинять она, как вдруг её перебили:       — Ну, тогда ладно. В другой раз.       — Может быть, — сказала Агрест, стараясь не смотреть ему в лицо.       — Тогда я пойду, — неуверенно ответил Феликс.       — Нет… — она сама не поняла, зачем сказала это.       — А? — не понял Фатом.       — Нет… не уходи… — может, если она кому-то откроется, то на душе станет чуточку легче?       — Ты что, плакала? — догадался он.       Жанна быстро отвернулась, прикрывая глаза рукой.       — Нет, что ты! Просто… просто немного устала, — глупо было скрывать очевидное.       Феликс не поверил ни единому слову. Он протянул руку и осторожно коснулся её подбородка, потянув его на себя.       — Жанна, не надо врать. Что случилось? — он будто беспокоился.       Она попыталась увернуться, но он был настойчив. Наконец, она сдалась. Слезы снова потекли из её глаз, и она всхлипнула.       Феликс не стал спрашивать, что случилось, а просто обнял её, пытаясь показать, что рядом и готов помочь ей.       Жанна уткнулась лицом ему в грудь, стараясь подавить несущийся поток слёз, но все было только хуже. Феликс ждал, пока она успокоится, и не задавал ни единого вопроса.       — Давай уйдём отсюда… — попросила она. Плевать ей было на пижаму, на растрёпанные волосы, на, возможно, потёкшую тушь… Если Феликс ей друг, то он поймет и не будет смеяться.       — Куда? — тихо спросил Фатом, не отстраняясь. Ему было неловко, но отпускать её сейчас было бы неправильно.       Жанна отстранилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и пожала плечами.       — Не знаю… Просто подальше отсюда.       Феликс кивнул.       — Пошли.       Он взял её за руку, и они пошли по улице, не зная, куда направляются. Шли молча, но Жанне это молчание казалось комфортным. Феликс не лез с вопросами, не давил, просто был рядом.       Они дошли до небольшого сквера неподалеку от дома и сели на скамейку под старым дубом. На ветру тихо шелестели листья.       — Ну, рассказывай, — сказал Феликс, нарушив молчание. — Что тебя так расстроило? — ему хотелось пошутить, что причина слез в том, что ей пришлось расстаться с его красивым пиджаком, но он не стал этого делать.       Жанна вздохнула и начала рассказывать. Про Иру, про отца, про скорую свадьбу, про маму, про Натаниэля. Рассказывала сбивчиво, путаясь в деталях, но Феликс внимательно слушал, не перебивая.       Когда она закончила, снова повисла тишина. Только ветер шуршал листьями и откуда-то издалека доносились звуки проезжающих машин.       — Я не знаю, что делать, — прошептала Жанна, глядя в землю. — Я чувствую, что меня предали. Как будто моя жизнь больше мне не принадлежит, потому что я не могу ей распоряжаться.       Феликс взял её руку в свою.       — Послушай, Жанна, — сказал он. — Я понимаю, как тебе тяжело. Но ты не должна сдаваться. Это твоя жизнь, и ты имеешь право на счастье.       Подул сильный поток ветра, и Феликс снова накрыл её плечи своим пиджаком.       Жанна слабо улыбнулась в ответ.       — Глупый, — сказала она. — Но спасибо.       — Слушай, а давай что-нибудь придумаем, — предложил Феликс. — Что-нибудь, что заставит твоего отца передумать. Может быть, мы сможем доказать ему, что Ира ему не подходит?       Жанна задумалась. Идея была безумной, но в то же время интересной.       — Я не знаю… Это же может только всё испортить.       — А может, и нет, — возразил Феликс. — Если мы будем действовать умно и осторожно, то всё может получиться. В конце концов, что ты теряешь?       Жанна посмотрела на него. В его глазах горел огонь азарта и решимости.       — Ладно, — сказала она. — Я согласна. Но только если ты будешь рядом и поможешь мне.       Феликс улыбнулся.       — Я буду. Обещаю. А насчёт Натаниэля не волнуйся. Мы попробуем… решить и эту проблему тоже. Я могу с ним подружиться и всё про тебя узнать.       — Спасибо… — Жанна не знала, как его благодарить.       Они сидели на скамейке, плечом к плечу, и строили планы. Планы, как спасти Жанну от нежеланной мачехи и вернуть ее жизнь в прежнее русло, а также наладить отношения с Натом. И хотя будущее казалось туманным и неопределенным, Жанна чувствовала, что у нее появился союзник. И это было именно то, что ей сейчас было нужно больше всего. Вдруг Жанна посмотрела на часы.       — Ой, мне пора домой, — сказала она. — Если папа узнает, что я не дома, наверное, будет волноваться.       Феликс проводил её до самой калитки. На прощание он снова взял её за руку и посмотрел ей в глаза.       — Не переживай, Жанна, — сказал он. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. И все будет хорошо.       Жанна улыбнулась ему в ответ.       — Спасибо, Феликс. За всё.       Она вошла в дом, чувствуя себя немного лучше, чем два часа назад. План был безумным, но у нее появилась надежда. И она была готова бороться за свое счастье. Даже если для этого придется вступить в войну с будущей мачехой.

***

      У Феликса на душе скребли кошки.       Нет, не кошки.       Там словно поселился целый прайд львов, разрывающих его сердце на маленькие кусочки.       Ну конечно! Вот почему она такая нервная в последнее время: это всё Натаниэль… Когда Жанна жила у Габриэля Агреста, она будто была более весёлой и жизнерадостной.       Он сжал кулаки. Какой же Натаниэль дурак! Знал, что у Жанны трудный период, но бросил её. Они же были друзьями, в конце концов! Он был первым, с кем Жанна подружилась в этой школе! Разве друзья не чувствуют, когда другому плохо?       Феликс остановился посреди улицы и достал телефон. Нужно позвонить Натаниэлю. Высказать всё, что накипело. Объяснить, что он ведёт себя, как эгоист, и заставляет Жанну страдать.       Но потом Феликс передумал. Кричать и ругаться — это не выход. Нужно действовать хитрее.       Он убрал телефон и задумался. Что любит Натаниэль больше всего? Правильно, рисовать. А что Феликс умеет делать лучше всего? Правильно, притворяться…       Феликс прищурился, словно перед ним была шахматная доска, а Натаниэль — всего лишь пешка, которую нужно передвинуть в нужное место. Он должен заставить Натаниэля понять, что Жанна нуждается в нем, что их дружба важна для неё как никогда. И он должен сделать это так, чтобы Натаниэль сам захотел вернуться в её жизнь. В голове Феликса созрел план, коварный и циничный, но, как он надеялся, эффективный. Он должен заставить Натаниэля почувствовать ревность. Показать ему, что Жанна не одна и что есть другие люди, готовые поддержать её в трудную минуту. И кто лучше всего подойдет на роль этого "другого", чем он сам?       Феликс усмехнулся. Да, это будет игра, полная лжи и притворства. Но это стоит того.       Он включил телефон, нашёл аккаунт Натаниэля и быстро напечатал сообщение:

Натаниэль, спасибо за твою дружбу. Жанна очень переживает, что ты отдалился от неё. Но ты не волнуйся, я позабочусь о ней. Ей сейчас как никогда нужна поддержка. И я рад, что могу быть рядом.

      Феликс стёр текст сообщения, ударив себя по лбу. Жанна бы не одобрила это.       Нужно другое решение, более… изящное. Что-то, что заставит Натаниэля действовать, но при этом не выставит Феликса в роли навязчивого соперника.       Феликс снова задумался, уставившись на асфальт. Натаниэль — художник, человек искусства. Значит, нужно надавить на его творческую жилку, задеть его самолюбие, вызвать в нем желание проявить себя.       И тут его осенило.       Феликс снова открыл телефон и начал писать сообщение:

Натаниэль, привет! Не мог бы ты сказать, что задали по физике? Я забыл записать

      Конечно, это была ложь, ведь он знал, что по физике сегодня ничего не задали, но нужно было начать общение с этим рыжеволосым дураком, чтобы прощупать почву, так сказать.       Феликс отправил сообщение и заблокировал телефон, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Он ждал ответа, словно от этого зависела судьба мира. Каждое уведомление на телефоне заставляло его вздрагивать. Он понимал, что это глупо, что нельзя так сильно вовлекаться в чужие дела, но он ничего не мог с собой поделать. Жанна стала ему дорога, и он не мог просто так стоять в стороне, когда ей было плохо.       Наконец, телефон завибрировал. Феликс снова остановился, быстро разблокировал его и увидел сообщение от Натаниэля: Привет. По физике ничего не задавали

Ясно, спасибо!

Немного подумав, он добавил:

Ещё хотел кое-что спросить: ты же рисуешь, не так ли?

Рисую. А что?

Я давно хотел научиться рисовать, но не знаю, с чего начать и как мне улучшить свой стиль. Не мог бы ты завтра посмотреть мой рисунок и оценить его? И критика приветствуется

Хорошо. Тогда до завтра

Пока

      Есть! Завтра они поговорят, и тогда у него будет больше шансов выяснить, что у него с Лайлой и как так вышло, что их отношения начались с пустого места.       Он был уверен, что у него все получится. Потому что он — Феликс Фатом, и он всегда добивался того, чего хотел.

***

      Оставшийся вечер Феликс провёл в отчаянных попытках освоить азы рисования. Вернее, в отчаянных попытках обмануть самого себя и создать видимость художественных навыков. Он решил рисовать Жанну. Не потому, что она ему нравилась, конечно же, а потому, что реакция Натаниэля на её портрет могла стать ключом к пониманию его отношений с Лайлой. Разумеется, это было чистейшим совпадением, что его подсознание выбрало именно её лицо.       Феликс хмурился, чувствуя раздражение. Он привык к совершенству, к быстрому достижению цели, а тут — сплошные линии, которые отказывались слушаться его твердой руки. В конце концов, он признал поражение. Но только временно!       Феликс решил сжульничать. Он открыл на компьютере фотографию Жанны и приложил к экрану чистый лист бумаги. Аккуратно, стараясь не повредить монитор, он начал обводить контуры лица, волос, губ. Это было нечестно, он знал это, но цель оправдывала средства. В конце концов, ему нужно было лишь впечатление, маска, чтобы выманить информацию из Натаниэля.       К полуночи, утомленный и чувствующий себя слегка виноватым, Феликс отложил «шедевр». Портрет, конечно, был далёк от совершенства, но в целом напоминал Жанну. Он добавил несколько штрихов от себя, чуть смягчив взгляд и придав губам более выразительную форму. Он даже почувствовал легкое удовлетворение от проделанной работы.       Наступило утро, и Феликсу не терпелось встретиться с Натом. Он встал раньше обычного, тщательно уложил волосы и надел свою любимую рубашку. Он хотел произвести хорошее впечатление, показаться заинтересованным и искренним. Маска идеального парня была ему хорошо знакома.       Феликс пришёл немного раньше и встретил Натаниэля у школьного крыльца. Тот, как обычно, выглядел немного потерянным и смущенным.       — Привет, Нат! — Феликс нарочито небрежно похлопал его по плечу. — Как спалось?       Натаниэль пожал плечами.       — Нормально. Ты что-то хотел показать?       — А, да! Вот, — Феликс достал из сумки рисунок и протянул его Куртцбергу. — Это… просто проба пера. Я хотел попробовать рисовать портреты, но что-то не очень получается. Ты же художник, можешь дать совет?       Натаниэль развернул рисунок и несколько секунд молча смотрел на него.Феликс внимательно следил за его реакцией. На лице Натаниэля промелькнула тень удивления, а затем… что-то похожее на печаль.       — Это… Жанна? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от портрета.       Вот оно! Феликс внутренне ликовал. План начал работать.       — Ну да, — небрежно ответил Феликс. — Она симпатичная, вот и решил её нарисовать. Что скажешь?       Натаниэль молчал. Он продолжал смотреть на портрет, словно пытаясь прочитать в нем что-то, что было скрыто от глаз Феликса.       — Ну… что скажешь? — повторил Феликс, на этот раз более настойчиво.       Натаниэль вздохнул и поднял глаза на Феликса. В его взгляде была растерянность и… какое-то странное понимание.       — Ты… ты зачем это сделал? — спросил он, и в его голосе прозвучало обвинение.       Феликс на мгновение растерялся. Он ожидал удивления, может быть, даже ревности, но никак не прямого обвинения.       — В смысле? — прикинулся он непонимающим. — Я просто попросил оценить рисунок и указать на ошибки. В чём проблема?       Натаниэль покачал головой, не веря его словам.       — Не притворяйся, Феликс. Ты знаешь, что я имею в виду. Зачем тебе рисовать Жанну и показывать это мне?       Феликс почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Ему нужно было что-то придумать, и быстро.       — Слушай, Нат, я не понимаю, о чём ты говоришь. Я просто хотел научиться рисовать, а Жанна… ну, она просто красивая девушка. Неужели нельзя просто восхищаться её красотой и сохранять эту красоту на бумаге?       Натаниэль смотрел на него с таким разочарованием, что Феликс почувствовал укол вины, но он тут же отогнал это чувство. Он не собирался позволять эмоциям брать верх над собой. Только не сейчас.       — Она тебе нравится? — резко спросил Натаниэль.       «Ага! Вот и ревность появилась», — Феликс был вне себя от радости.       — С чего ты взял? — Фатом мог бы быть прекрасным актёром, ведь он просто идеально показывал изумление. Если бы он сейчас смотрел в зеркало, то и сам бы не поверил, что все его слова — ложь.       — Ну… Ты сел к ней за парту. Ты нарисовал её… — начал перечислять Куртцберг.       — Ты ревнуешь? — надо брать быка за рога. — Я думал, ты в отношениях… С… Лайла, кажется, да?       Феликс переигрывал. Сейчас он старался улыбаться, но Натаниэль не забыл о том ужасном поступке Феликса, когда он украл телефон Адриана и записал ужасное признание на видео, после которого несколько девочек акуматизировались.       — А тебя это не касается, — резко ответил Нат и, не возвращая рисунок, зашёл в школу.       Феликс сделал глубокий вдох. Попытка номер один дала осечку, но это не значит, что вся миссия потерпела крах.

***

      Жанна не спала полночи, ведь её снова начали мучать кошмары. Та же странная фигура, возникшая в доме Габриэля Агреста, снова посетила её. Жанна старалась воспроизвести в памяти счастливые моменты из жизни, чтобы отогнать страх на второй план, но ничего не выходило, поэтому она встала и пошла на кухню. Может, перекус поможет ей встряхнуться?       В холодильнике лежала половина вишневого пирога, приготовленного Ирой, но ей совершенно не хотелось его пробовать.       Мысли возвращались к кошмару. К фигуре. К страху, который ледяной хваткой сковывал ее сердце.       Она захлопнула дверцу холодильника, словно отрезая себя от искушения.       — Нужно что-то другое, — прошептала она, бродя по кухне. — Тогда просто чай.       Пока вода закипала, Жанна достала из шкафчика фарфоровую чашку, подарок мамы. Она всегда пила чай только из неё, считая, что он становится вкуснее. Положила в чашку ложку мёда и лимон.       Когда чай был готов, она медленно сделала глоток. Тепло растеклось по телу, успокаивая нервы. Аромат лимона щекотал нос, заставляя улыбнуться.       — Может, все не так уж и плохо? — подумала Жанна, глядя в окно на начинающий розоветь горизонт.       Выпив горячий чай, она поднялась на второй этаж, в свою комнату. Ей остался спать всего час, поэтому она легла, разочарованная тем, что скоро снова вставать.

***

      Жанна спустилась на кухню. Глаза слипались, спать хотелось просто невыносимо.       — Доброе утро, — осторожно произнёс папа.       — Привет, — слабо ответила Жанна. — А где Ира?       — В ванной.       — Ясно. — Жанна открыла холодильник, чтобы достать молоко, яйцо и клубнику. В шкафчике, который висел над плитой, она нашла овсяные хлопья.       Молча смешав хлопья с яйцом и молоком, она отправила лепешку на разогретую сковородку и, пожарив полученный блин с двух сторон, выложила его на тарелку. Добавив нарезанные кусочки клубники, она сложила блин пополам и начала заваривать чай.       — Почему ты решил пожениться на ней? — холодно спросила она.       Папа вздрогнул и уронил вилку, которой ел свою яичницу.       — Жанна, пожалуйста… — начал было он, но запнулся, встретив её взгляд. В нем не было отвращения или неприязни, лишь тихая, но твердая решимость.       Он, вздохнув, посмотрел на дочь.       — Это сложно объяснить, Жанна. Твоя мама… Она была моей жизнью. Её нет, и этого не изменить. Но жизнь продолжается, понимаешь? Я одинок. Ира… Она заботится обо мне. Она хорошая. Она… она пытается.       — Пытается заменить маму? — Жанна резко поставила кружку на стол. Чай плеснулся, обжигая ей руку. Но она даже не заметила этого.       — Нет! Никто не сможет заменить твою маму, Жанна. Никогда. Но Ира… Она дарит мне тепло. Она рядом. Я не хочу доживать свою жизнь в одиночестве.       Жанна молчала, переваривая его слова. Ей было больно. Больно от мысли, что кто-то, кроме мамы, может занимать место рядом с отцом. Больно от осознания, что она, Жанна, не может заполнить эту пустоту. Она думала, что они будут жить дальше вдвоём и что никаких женщин не будет в их доме…       — Ты любишь её? – спросила она, опустив глаза на свой блин.       Папа долго молчал. В комнате повисла тишина, которую нарушало лишь шипение кипящего чайника.       — Я… Я благодарен ей, Жанна. Я чувствую себя с ней спокойно. Это… мне этого достаточно. «Достаточно?», — пронеслось в голове Жанны. Но что она могла сказать? Разве она что-то знала о взрослой жизни и о чувствах?       В этот момент из ванной вышла Ира. Она была в махровом халате, с влажными волосами, собранными в пучок. Увидев Жанну и папу, она натянуто улыбнулась.       — Доброе утро, — сказала она нарочито бодрым голосом. — Ой, какой аппетитный блинчик! Это Жанна приготовила?       Жанна молча кивнула, не поднимая глаз. Ира, не дождавшись приглашения, взяла чистую вилку и откусила кусочек от ее блина.       — Ммм, вкусно! — произнесла она с приторной сладостью. — У Жанны золотые ручки, правда, дорогой?       Папа виновато посмотрел на Жанну, потом перевел взгляд на Иру и слабо улыбнулся.       Жанна потеряла аппетит. Она встала из-за стола, оставив несъеденную половину своего блина.       — Ладно, — бросила она и вышла с кухни, оставив папу и Иру наедине. «Достаточно...», — это слово эхом отдавалось у неё в голове.       Она не знала, сможет ли принять Иру в свою жизнь. Но если папа будет с ней счастлив, она не станет ему мешать.       Когда Жанна стояла перед зеркалом в своей комнате, в дверь постучали. Жанна открыла её и увидела Иру.       Ира стояла в дверном проёме. На лице её играла мягкая улыбка, но Жанна чувствовала, что за ней скрывается что-то ещё.       — Можно войти? — спросила Ира, и Жанна молча посторонилась.       Ира вошла и оглядела комнату. Простая, но уютная обстановка: кровать, письменный стол, шкаф, заполненный книгами, и шкаф-купе для одежды.       — Уютно у тебя, — сказала Ира, присаживаясь на край кровати. — Слушай, Жанна, я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Я понимаю, что ты меня недолюбливаешь.       Жанна молчала, стоя у зеркала.       — Но я хочу, чтобы ты знала, что я не собираюсь заменять твою маму. Это невозможно, да я и не претендую. Она навсегда останется главной женщиной в жизни твоего отца.       — Тогда зачем ты здесь? — спросила Жанна, смотря на неё через зеркало.       — Я… хочу быть рядом с твоим отцом. Я хочу заботиться о нем. Он хороший человек, Жанна. Ему сейчас очень тяжело. И мне больно видеть, как он пытается справиться с этим в одиночку.       — А ты уверена, что сможешь сделать его счастливым?       Ира вздохнула.       — Не знаю. Но я хочу попробовать. Я хочу, чтобы он улыбался. Чтобы он не чувствовал себя таким одиноким. И я надеюсь, что ты… что ты хотя бы попытаешься меня понять.       Жанна повернулась к ней. В её глазах все ещё читалась настороженность, но лёд, казалось, начал таять.       — Я… я не знаю, что сказать, — пробормотала Жанна.       — Твоя мама… она всегда будет с нами в наших сердцах. Я знала её, она была хорошим человеком. Но жизнь продолжается. И мы должны найти способ жить дальше. Вместе.       — Я не могу обещать, что полюблю тебя, как маму, — сказала Жанна, глядя Ире в глаза. — Но я… я постараюсь. Постараюсь дать тебе шанс.       Ира улыбнулась.       — Этого достаточно, — сказала она. — Этого достаточно, чтобы начать. — У тебя есть любимая книга? — неожиданно спросила она, подходя к книжному шкафу.       — «Гарри Поттер», — ответила Жанна. — А у тебя?       — «Мастер и Маргарита», — сказала Ира, рассматривая книги. — Можно взять почитать? — она достала книгу «Гарри Поттер и философский камень».       Жанна кивнула.       — С удовольствием прочитаю, — продолжила Ира. — Может быть, потом обсудим?       Жанна снова кивнула, и в комнате повисла тишина.       — Ладно, я пойду… — сказала Ира. — На работу скоро.       — Давай. А мне на учёбу, — Жанна улыбнулась. Но эта улыбка теперь была не натянутой, а искренней.       Она не могла подумать, что всего один разговор может все изменить.       Мама навсегда останется у неё в сердце, но, может, Жанна сможет найти там место и для Иры?       Идти в школу было легко, потому что у Жанны пропал тот груз с души, который давил на нее каждое утро после смерти мамы. Ей не хотелось больше сопротивляться и бороться, ей хотелось попробовать принять Иру, попробовать дать шанс их новой семье.       Зайдя в школу, она увидела Маринетт и Алю.       — Как дела? – спросила Маринетт, глядя на Жанну. — Ты выглядишь лучше, чем обычно.       — Да, я как-то… нормально. Да, — ответила Жанна. — Папа хочет жениться.       Аля и Маринетт переглянулись. Они совершенно не знали о смерти её мамы, поэтому удивились этой новости.       — И что ты думаешь об этом? — осторожно спросила Маринетт.       — Знаете, я раньше злилась, — призналась Жанна. — Думала, что он предает маму. Но потом поговорила с… с его будущей женой. — Она не могла назвать Иру мачехой. Мачеха в её представлении — злая старая женщина, а Ира выглядела очень молодо и, судя по её попыткам подружиться с Жанной, её никак нельзя было сравнить с этим странным словом “мачеха “. — И поняла, что он просто хочет быть счастливым. И она, кажется, неплохая.       — Мы рады за тебя, Жанна. — улыбнулась Аля. — И за твоего папу.       — Спасибо, — ответила Агрест. — Правда, я всё ещё не знаю, что из этого получится.       За пару минут до урока Жанна встретила Феликса, что был мрачнее тучи.       — Привет, — сказала она. — Ты снова забыл забрать свой пиджак, а я снова забыла принести его, — она усмехнулась. — А ещё у меня новость: проблема с Ирой решена.       — Они расстаются? — оживился Фатом.       — Нет. Просто я решила: пусть делают, что хотят. Это их жизнь, и я не вправе вмешиваться.       — Круто, — сказал он. — А у меня пока не особо выходит, — он вздохнул.       — Ты о чем? — не поняла Агрест.       — О твоей рыжей проблеме, — шепнул парень.       Жанна, услышав эти слова, аккуратно повернула голову в сторону Натаниэля, который сидел за своей партой (на удивление, Лайлы не было рядом) и что-то рисовал, скрывая лист рукой.       Прозвенел звонок, и начался урок французского. На телефон Жанны пришло уведомление о нападении акумы.       Маринетт, которую эти акумы уже серьёзно достали, вздохнула. Французский, конечно, важен, но спасение Парижа важнее.       — Мадам Бюстье, можно выйти? — спросила Дюпен-Чен, стараясь говорить как можно небрежнее.       — Что-то случилось, Маринетт? — учительница поднял бровь, оглядывая её.       — Просто нехорошо себя чувствую, — сказала, прикрывая рот рукой, будто собиралась закашляться либо сдержать рвотный позыв.       — Конечно, идите. Но если не станет лучше, обратитесь к медсестре.       — Спасибо, — Маринетт быстро выскользнула из класса, направляясь к ближайшему туалету.       Спустя несколько секунд Леди Баг уже вылетала из школы, направляясь в сторону Эйфелевой башни. Она надеялась, что Кот уже там.       Жанна посмотрела на Адриана. «Чего же ты сидишь?», — думала она.       — Мадам Бюстье, можно и мне выйти? — спросил Адриан и, не дожидаясь разрешения, вылетел из класса.       — Что это с ним? — спросил Айвон.       Чтобы никто ничего не заподозрил, Жанна, на всякий случай, сказала:       — А я говорила им: не ешьте шаурму у торгового центра! Вот и расплата за необдуманные поступки…       Мадам Бюстье сочувственно посмотрела на пустующие места и продолжила вести урок.       Добравшись до башни, Кот Нуар увидел, что Леди Баг уже сражается с акуматизированным. Тот выглядел довольно устрашающе: огромный, с щупальцами, и изрыгающий потоки черной энергии.       — Привет, Букашка! — крикнул Кот, спрыгивая на землю рядом с ней. — Что тут у нас?       — Очередной недовольный турист, которому не понравился вид на Париж, — вздохнула Леди Баг, уклоняясь от щупальца. — И он не очень-то гостеприимен.       — Тогда придется его перевоспитать, — пошутил Нуар и увеличил свой шест, поднимаясь вверх, чтобы быть на одном уровне с головой акуматизированного.       Битва началась. Акуманизированный был силен, но Леди Баг и Кот Нуар работали слаженно, прикрывая друг друга. Вскоре Леди Баг поняла, где находится акума.       — Котик, нужно отвлечь его! — крикнула Леди Баг. — Супер-шанс!       Йо-йо Леди Баг выпустило... расческу?       — Расческа? И что мне с ней делать? — пробормотала она, оглядываясь вокруг.       Тем временем Жанна, наплевав на урок, достала телефон, включила прямую трансляцию и начала наблюдать за работой героев Парижа, но они так быстро справились, что Агрест успела увидеть только то, как Леди Баг вырвала предмет, в котором находилась акума.       Белоснежная бабочка вылетела из йо-йо, «Чудесная Леди Баг» была произнесена, а герои, ударившись кулачками, разбежались по своими делам.       В класс тихонько зашёл сначала Адриан, а через минуту — Маринетт.       Феликсу, сидевшему ближе к проходу, на учебник опустился лист бумаги, сложенный пополам. Он осторожно открыл его, стараясь не показывать Жанне.       Феликс бросил беглый взгляд на Натаниэля, который, казалось, был полностью погружен в лекцию. Парень едва заметно улыбался, а его взгляд был прикован к доске. Феликс снова перевел взгляд на листок в своих руках. Развернув его, он увидел свой же портрет Жанны, но переработанный.       Натаниэль добавил деталей, которые сделали рисунок более живым и выразительным. Глаза Жанны теперь лучились теплом и светом, а легкая улыбка казалась более естественной. Даже волосы, которые Феликс так небрежно обвел, теперь выглядели объёмными и шелковистыми.       Феликс почувствовал укол зависти. Как Натаниэлю удалось так преобразить его работу? Но, ещё сильнее зависти, его поразило другое. Рисунок, который теперь лежал перед ним, был не просто портретом. Это как будто признание. Признание в том, что Натаниэль видит в Жанне то, чего не видит никто другой. Он увидел её красоту, ее душу. И эта новость заставила сердце Феликса болезненно сжаться.       Он сложил рисунок обратно и, не поднимая глаз, спрятал его в сумку. План провалился. Натаниэль ничего не рассказал ему про себя с Лайлой, поэтому… Он решил узнать это другим способом. Не от Куртцберга.       А от самой Лайлы.       Оставшуюся часть урока Феликс провел в смятении. Он больше не слушал лекцию, не думал о взаимоотношениях Натаниэля и Лайлы. В его голове был только один вопрос: что он сам чувствует к Жанне? Раньше он считал её просто знакомой, которая жила с ним под одной крышей, потому что её папа — брат Габриэля Агреста. Но теперь, после этого рисунка и мыслей по поводу отношения Ната к Жанне, он чувствовал лёгкую ревность и разочарование: Натаниэль умеет рисовать и может любоваться нарисованными портретами, дарить их людям, тем самым завоевывая их очарование. Но что же умел он, Феликс? «Манипулировать и врать», — сказал однажды Адриан, не подумав. Эта фраза никогда не выходила из головы Феликса.       Прозвенел звонок, и ученики начали собираться на алгебру. Феликс поднялся со своего места и, не сказав ни слова, направился к выходу. Он не хотел ни с кем разговаривать: ему нужно было побыть одному, чтобы разобраться в своих чувствах.       Но уйти с уроков незамеченным ему не удалось. Жанна догнала его у дверей.       — Эй, куда ты? — удивлённо спросила она.       Феликс не стал её обманывать: он просто не мог этого сделать.       — Мне надо домой. Объясню позже. Пиджак оставь пока у себя, заберу когда-нибудь потом, — произнёс он и пошёл к выходу.       Прогуливаясь по улице, он старался успокоиться, но всё равно чувствовал, как закипает.       Но почему он злится? Из-за того, что Нат умеет рисовать? Да у Феликса столько денег, что он может нанять себе художника, который будет рисовать столько портретов Жанны, сколько сам Феликс пожелает!       Из-за того, что он не смог выяснить о Лайле? Да без проблем, сейчас позвоним ей и назначим встречу.       Из-за того, что Жанне нравится этот придурок, который даже своего собственного мнения не имеет? Жанна рассказывала, как мило Натаниэль с ней общался и внезапно начал отношения с Росси. Да плевать на это! Ему, Феликсу, Жанна совершенно не нравится в любовном плане. Она просто интересная и… полезная. Да, именно так. Жанна — это инструмент, который поможет ему добиться своих целей. Она умна, находчива и, что самое важное, доверяет ему. Если он потеряет её доверие, то потеряет и доступ к информации, которая может оказаться бесценной.       Феликс остановился, как вкопанный. Эта мысль заставила его содрогнуться. Он правда думает о Жанне как об инструменте? Неужели он настолько бесчувственный?       Внезапно он вспомнил эпизод из детства. Он и Адриан играли в шахматы. Адриан был слабым игроком, и Феликс всегда выигрывал. Но однажды Адриан расплакался из-за очередного поражения. Феликс чтобы успокоить кузена, поддался и позволил ему выиграть. Адриан был счастлив, а Феликс… впервые за несколько лет перестал чувствовать отвращение к себе. Да, он обманул Адриана, но Адриан был так счастлив, что Феликсу было все равно на собственный проигрыш.       Нет, Жанна не инструмент. Хватит уже думать о людях, как о вещах.       Жанна — это друг, с которым можно хорошо проводить время. И всё.       — Ало, Лайла? Это Феликс. Нам нужно поговорить… Да, минут через 15 подъеду. — Феликс вызвал такси и вскоре оказался в небольшом кафе.       Лайла уже ждала его за столиком у окна. Она улыбнулась, увидев Феликса, и помахала ему рукой.       — Рада тебя видеть, Феликс, — сказала она, когда он подошёл к столику. — Что-то случилось? Ты выглядишь взволнованным.       Феликс сел напротив неё. Он был настолько напряжен, что это было заметно по его лицу.       — Я знаю, кто ты и знаю, что ты делаешь. Ты любишь врать. Обманывать. Обвинять других людей. И, признаться, мне это нравится, — ухмылка появилась на его лице.       Лайла самодовольно хмыкнула.       — Поэтому у меня к тебе есть одно предложение…       — Слушаю. —       Я тут с Жанной подружился… Видел, как ты на неё смотришь. Она тебе не нравится, и это факт, который заметит любой умный человек. Поэтому у меня есть одна идейка…

***

      Учебный день пролетел незаметно. Жанна даже улыбалась на уроках, что в последнее время случалось редко.       Вечером, вернувшись домой, она услышала голоса, доносящиеся с кухни. Войдя туда, она увидела папу, Иру и… они вместе готовили ужин: Ира нарезала овощи, а папа замешивал тесто.       Ира улыбнулась, увидев Жанну.       — Привет! Мы тут решили приготовить пиццу. Присоединяйся!       Жанна удивленно посмотрела на них. Никогда раньше папа не готовил ужин сам. Обычно это делала мама, а после её смерти они заказывали еду или ели что-нибудь простое.       — Эмм… хорошо, — ответила Жанна, чувствуя себя немного неловко. Она помыла руки и подошла к ней.       Ира протянула нож и разделочную доску.       — Тогда нарежь колбасу, пожалуйста.       Жанна взялась за дело. В воздухе витал аромат колбасы и сыра. Они молча работали, но в этой тишине совсем не было напряжения.       Спустя полчаса, когда пицца уже находилась в духовке, ей на телефон пришло уведомление. Открыв мессенджер, Агрест потеряла дар речи.       Ей написал не кто иной, как Натаниэль.