Агония

      Сердце Жанны бешено заколотилось. Натаниэль? Написал ей? Неужели это сон? Она несколько раз перечитала имя отправителя, словно боясь, что ей померещилось. Сообщение было коротким: Привет. Как ты?       Щеки Жанны покраснели. Натаниэль подумал о ней? Она быстро набрала ответ, но тут же стёрла его. Что написать? Просто «привет»? Или что-то более остроумное?       Ира, заметив её замешательство, тихо спросила:       — Все в порядке? Ты какая-то красная.       Жанна судорожно вздохнула и быстро спрятала телефон в карман штанов.       — Да, все хорошо, — пробормотала она, стараясь не смотреть в глаза Ире. – Просто… одно сообщение.       Папа, услышав их разговор, выглянул из-за плеча Иры.       — От кого? Что-то важное?       Жанна почувствовала, как к горлу подступает ком. Она не была готова рассказывать им о Натаниэле. По крайней мере, пока.       — Нет, просто… одноклассница спрашивает про домашнее задание, а я сама забыла записать его, — соврала она, чувствуя себя ужасно.       Папа кивнул, ничего не заподозрив. Или делая вид…       — Хорошо. Пицца почти готова. Может, пока накроешь на стол?       Жанна с облегчением выдохнула и согласно кивнула. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями и решить, как ответить Натаниэлю. Это неожиданное сообщение зажгло в ней искорку надежды, которую она давно похоронила под грузом печали…       А вдруг… Вдруг ему просто что-то нужно, и он поинтересовался, как у неё дела, лишь для галочки?       Пока она расставляла тарелки и стаканы, в голове крутились тысячи вариантов ответа. «Привет. У меня все хорошо. А у тебя?» — слишком просто. «Спасибо, что спросил о моей жизни без твоего присутствия», — как-то грубо. «Натаниэль, это правда ты? Или меня разыгрывают?» — слишком отчаянно. Нат не должен знать, что она ждала этого сообщения…       Наконец, когда аромат готовой пиццы наполнил всю кухню, она решила, что простота – лучший вариант. Она достала телефон из кармана и, глубоко вздохнув, набрала сообщение:

Привет. У меня все хорошо.

У тебя?

      Отправив сообщение, она почувствовала, как сердце отбивает тяжёлый ритм, отдаваясь гулким эхом в висках; пальцы слегка подрагивали.       — Готово! — бодро произнесла Ира, доставая пиццу из духовки. Аромат горячего сыра и томатного соуса заполнил комнату, но Жанна почти его не чувствовала.       Они сели за стол. Папа налил сок в стаканы и, восхитившись приятным запахом, предложил скорее всем попробовать. Жанна взяла кусок, но есть теперь не хотелось. Каждый звук уведомления заставлял её вздрагивать. Она почти не слышала разговор папы и Иры, все её внимание было сосредоточено на телефоне, лежащем рядом с тарелкой.       Доев пиццу, она поднялась к себе наверх.       В своей комнате она закрыла дверь и, наконец, смогла сосредоточиться. Достав телефон, она увидела новое сообщение от Натаниэля. Тоже все хорошо. Чем занимаешься?       Жанна замерла. Он действительно интересуется ею? Или просто ведёт все к какому-то серьёзному разговору?

Сейчас ничего. А что?

Ничего, просто интересуюсь

Ясно

      «И это всё? Тогда какой был смысл писать мне?» — устало думала Жанна. Слушай, ты не занята сегодня вечером?       Сердце Жанны замерло на пару секунд, а потом резко заколотилось. Не занята? Сегодня? Жанна?! Ей не померещилось, или он что-то от неё хочет?       Она набрала ответ, долго подбирая слова.

Не знаю… А что такое?

      Ответ не заставил себя долго ждать. Я принял участие в конкурсе, и мне нужна модель для картины       Жанна хотела запрыгать от радости, но оборвала эту мысль: с Натаниэлем творилось что-то странное. Он же с Росси встречается — так пусть её и рисует! Но что-то подсказывало ей, что Нату нужна именно Жанна, и эта мысль грела ей сердце.

Хорошо. Куда и во

сколько подходить?

***

      Комната Натаниэля, несмотря на заваленный бумагами стол и скрытые обои за множеством картин, выглядела уютно.       Мягкий свет настольной лампы падал на мольберт с пустым холстом. Жанна осторожно прошла в комнату, чувствуя себя немного неловко. Она никогда раньше не бывала у него дома, и всё здесь казалось ей необычным и интересным: от хаотично раскиданных кистей до странных маленьких скульптур из полимерной глины, стоящих на полке. Натаниэль, действительно, был талантливым человеком.       Куртцберг предложил ей встать у стены, а сам сел на заранее подготовленный на стул за мольбертом, улыбаясь. Он был заметно нервным, его руки немного подрагивали.       — Извини, что так поспешно тебя позвал. Просто я уже давно работаю над этой картиной, и мне показалось, что не хватает правильной модели.       Он указал на холст и тихо произнёс:       — Я представлял себе именно тебя… Жанна покраснела. Её сердце билось как бешеное. Она понимала, что это не просто работа. Это что-то большее. Что-то, что выходило за рамки простого портрета. Ведь он выбрал её. Именно её. Не Лайлу.       Она попыталась расслабиться, попыталась забыть о том, как они перестали общаться, и подавить свою неуверенность. Она сосредоточилась на его словах, на его взгляде и плавно двигающейся по холсту кисти.       — Разве тебе удобно рисовать, не используя основной свет? — негромко спросила она.       — Да.       Натаниэль предпочитал работать молча, время от времени поправляя её позу. Когда её тело уже устало стоять в одном положении, Нат, словно услышав её мысли, предложил сделать перерыв и спросил, не против ли Жанна выпить чай.       Спустя пару минут они сидели на кровати, наслаждаясь горячим жасминовым чаем с конфетами.       — Если честно, я очень удивилась, когда ты мне написал, — призналась она.       — Почему? — спросил друг он.       — Ты так резко перестал со мной общаться, поэтому я не думала, что ты захочешь со мной связаться.       — Я не переставал с тобой общаться, — невозмутимо солгал парень.       — Ну конечно, — горько усмехнулась Жанна. — Это же я нашла себе кого-то и без каких-либо объяснений так просто выбросила в мусорку всё, что нас с тобой связывало, — она невольно вспомнила тот неловкий поцелуй в парке, и тотчас зажмурилась, стараясь избавиться от этой картины перед глазами.

***

      Натаниэль совершал много ошибок в этой жизни: не готовился к контрольным по химии, из-за чего получал от мадам Менделеевой, поздно ложился спать, потому что мотивация творить шедевры просыпалась именно после захода солнца, из-за чего засыпал на уроках, слишком много внимания обращал на реплики Хлои, а потому попадал под влияние акумы, перестал общаться с Жанной, когда поверил Лайле... Ошибки, из-за которых он себя сильно корил, можно было пересчитать по пальцам, но последняя ошибка оказалась ужасней всех.       Он соврал Жанне.       Жанне, которая в первую же встречу так привлекла его и надолго застряла в его мыслях.       Жанне, от которой он сам отказался, потому что хотел защитить от Лайлы, но навлёк на неё ещё большую беду.       Жанне, которая всегда старалась быть рядом с ним.       Жанне, которая ответила на его поцелуй.       Жанне, которой ему чертовски не хватало все эти дни...       Жанне, которую он безумно ревновал к этому Фатому.       Фатом.       Одно имя, а сколько от него проблем. Но, признаться, Натаниэль был благодарен Феликсу, попросившему оценить рисунок Жанны. Это снова разбудило чувства Натаниэля, которые не желали оставлять девушку этому лгуну и лицемеру, а потому Нат решил исправить свою ошибку, не осознавая, что создаст новую проблему.       Как объяснить ей, что, перестав общаться с ней, он сделал самому себе только хуже и искренне жалел о своём тупом поступки?       — Прости, меня Жанна... — тихо произнёс он, глядя на свои ладони.       — Ты ещё встречаешься с ней? — шёпотом спросила подруга Жанна.       Натаниэль не хотел снова врать. Только не снова, только не ей. Кивок заставил Жанну закрыть глаза, вытереть рукавом образовавшиеся слёзы и уйти.       Уйти от того, кто не смог всё исправить.