A, B, C, Death Note: Продолжение

      Проснувшись поутру, Эл принял душ и оделся. К восьми тридцати утра он был уже всецело готов постигать тонкое, загадочное искусство ведения домашнего хозяйства.              Деликатно подцепив использованное полотенце за уголок двумя пальцами, Эл уронил его в корзину для белья, после чего потащил корзину вниз. Грязного белья сегодня было особенно много — на этот раз, для разнообразия, виновата была Хоуп — и сегодня была очередь Эла стирать и прибираться в доме. Сегодня Эл Ягами-Лоулайт, мужчина двадцати четырёх лет, продемонстрирует всё, чему он научился, и докажет, что он способен тянуть лямку семейного быта. Предупреждение Ватари он принял очень близко к сердцу. Потратив некоторое время на размышления, он осознал, как много Лайт для него делает, и как несправедливо Эл к нему относится. Конечно, у Лайта было терпение святого, но всему рано или поздно приходит конец, и Эл любой ценой хотел избежать того момента, когда это терпение лопнет.              Лайт на целый день уехал вместе с Саю в город, но Эл, к счастью, не остался без присмотра. Ни в коем случае. Ватари решил провести очередной урок по домоводству для всех четверых своих подопечных, и занятия должны были начаться ровно в девять утра.              Эл едва успел выпить кофе и запихнуть в рот кекс, как в дверь постучали Ватари, Ниа, Мелло и Мэтт. Последние, получив из рук Ватари средства для уборки, не выказали особого энтузиазма, и Эл не мог их винить. Укрывшись у Ватари за спиной, он скорчил рожу, пока ничего не подозревающий старик распределял обязанности и читал им нотации относительно того, какие они все избалованные сопляки.              — Ну, нас же ты воспитывал, — логично указал Ниа. Однако красноречивый взгляд Ватари заставил его мудро прикусить язык.              — Ватари, у этой машинки… шестнадцать режимов. Какой правильный? — спросил Эл, в замешательстве разглядывая загадочный агрегат. Лайт всегда выставлял нужный режим эдак походя, вообще не глядя на панель, так что вряд ли всё это так уж сложно!              Ниа, с тех пор как начал встречаться с Саю, стал в таких делах весьма искусен, поэтому отправился пылесосить дом. Эл пылесосить умел, просто ленился это делать, и Ватари решил сосредоточить его внимание на тех вещах, которые ему ещё предстояло постичь. До того времени, как вернутся Лайт и Саю, им предстояло пройти долгий путь. Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что после того памятного разговора Эл старался изо всех сил. Например, начал днём выводить Хоуп на прогулку. А ещё сделал Лайту бутерброд на обед. Правда, позабыл, что Лайт не любит масло, и с чего-то решил, что тунец и джем — отличное сочетание, чем привёл Лайта в ужас.              «Шаг за шагом, Квилш, — напомнил себе Ватари, пока Эл ломал голову над кучей настроек для стирки, а Мэтт и Мелло затеяли сражение на резиновых перчатках. — Рем, подруга, как бы я хотел, чтобы ты сейчас была рядом». Он уже спрашивал её, не хочет ли она остаться жить в доме Вамми, как Рюк, но Рем была свободной натурой и предпочитала проводить время, курсируя между Англией и Японией, где присматривала за Мисой. Её трудно было винить. Ватари сейчас тоже предпочёл бы уехать отсюда куда-нибудь подальше…              — Эл, нет! — успел перехватить Ватари бутылку моющего средства, пока Эл не вылил в стиралку её всю. Мимо пронёсся Мелло, гоняющийся за Мэттом с надутой резиновой перчаткой и маниакальным хохотом. Градус хаоса и анархии быстро повышался, и Ватари, наблюдая, как его гении не могут справиться с простейшими задачами, чувствовал себя на все свои шестьдесят четыре года.              — Что? — искренне озадачился Эл. Ватари пришлось утешать себя тем, что он, по крайней мере, не пытается это средство выпить.              — Вот смотри, видишь мерку? Используй её, чтобы не налить слишком много средства, иначе есть большая вероятность того, что машинка выйдет из строя и затопит кухню.              Эл прижал палец к губам и кивнул. Всё это казалось логичным, однако не отвечало на вопрос, какую программу выбрать на этой чёртовой панели. Ватари начал лекцию о режимах стирки и о том, для каких тканей каждый из них подходит. Пока он говорил, в окно влетел Рюк и уселся на стол. Эл очень старался не отвлекаться на него, но это было не так-то просто — у Рюка на голове неизвестно почему красовался венок из цветов. Усмехаясь, Рюк поднял когтистую руку и принялся пальцами имитировать говорящий рот, намекая на то, что Ватари чересчур много болтает. А потом и вовсе скользнул старику за спину и начал его передразнивать. Вся сосредоточенность Эла тут же сошла на нет. Мэтт и Мелло, глядя на дурашливые ужимки Рюка, смогли сохранить невозмутимые лица только благодаря многолетним упорным тренировкам.              — Поэтому с шёлком и деликатными тканями ты должен быть особенно осторожен. Всё ясно, Эл?              Эл, который как раз беззвучно спросил у Рюка: «Что это у тебя на голове?», вернул своё внимание к Ватари и уставился на него пустым взглядом.              Что ясно?              Ватари со вздохом крутанулся на пятках и лицом к лицу встретился со всё ещё кривляющимся шинигами. Под его ледяным взглядом, ясно дающим понять, что Ватари думает о таких детских выходках, Рюк побледнел и тут же успокоился.              — Думаю, достаточно, Рюк. Раз уж ты здесь, тебе тоже не повредит урок домоводства. Я уже слышал, что ты едва не сгубил свою яблоню, вылив на неё отбеливатель.              — Ха! Лузер! — злорадно воскликнул Мелло. Рюк нервно сглотнул. Взгляд Квилша Вамми заставлял его чувствовать себя очень неуютно, иногда ему даже начинало казаться, что этот старик куда страшнее, чем старик из королевства шинигами!              Поникнув, Рюк снова уселся на стол и буркнул:       — Ладно.              Квилш сделал ещё один глубокий вдох и строго посмотрел в глаза каждому своему подопечному.              — Хватит резвиться. Мэтт, Мелло, прекращайте лупить друг друга резиновыми перчатками и приступайте к мытью посуды. Эл, я сейчас ещё раз объясню тебе о настройках машинки, слушай внимательно, пожалуйста. Каждый из вас феноменально умён, так что пора начинать вести себя соответственно. Всё ясно?              — Да, сэр, — буркнули все трое «предположительно умных» парней. Ватари расправил плечи, поправил очки и удовлетворённо кивнул. По крайней мере, они всё ещё его слушают. Вернувшись взглядом к своему планшету, он снова повторил инструкции по эксплуатации стиральной машины. Эл сосредоточенно жевал большой палец и старался запомнить каждое его слово.              Настенные часы показывали половину десятого. У Мелло из рук выскользнула тарелка, и он издал такой тоненький, испуганный писк, что Мэтт и Рюк едва не описались от смеха. Эл таращился на стиралку таким взглядом, словно это была часть инопланетных технологий, недоступная пониманию простого смертного.              Плечи Ватари чуть поникли, и он прикрыл глаза рукой. День предстоял долгий…              

***

      Лайту, конечно, было приятно проводить время с сестрой, но он не мог удержать себя от того, чтобы каждые пару минут не смотреть с тревогой на мобильник, представляя себе всякие ужасы. Например, как Эл пытается вскипятить воду, в итоге взрывает весь дом, по территории Вамми с воем носятся пожарные машины, кругом кошмар и хаос.              «Нет, я к нему несправедлив. Эл прекрасно справляется с чайником. У него с тостером проблемы».              — Лайт, — Саю выхватила у него из рук телефон и убрала в свою сумочку. — Всё с ним будет в порядке. Ватари так его настропалит, что скоро он начнёт вытирать пыль и стирать так, словно завтра конец света. Кончай пялиться в телефон и начинай наслаждаться общением со своей замечательной младшей сестрёнкой, ладно?              Лайт представил себе описанную Саю картинку и фыркнул. Очень сомнительно, что так всё и будет!              Саю со смешком покачала головой:       — Ладно, может Рю и не будет настолько сильно увлечён домашними хлопотами, но я уверена, что он старается.              «Ага, старается вывести Ватари из себя», — подумал Лайт с усмешкой. Вскоре им принесли кофе, и брат с сестрой принялись болтать. Лайт расспрашивал Саю о её отношениях с Ниа и о том, как идут дела с учёбой на медсестру, слушая её эмоциональные ответы со снисходительной улыбкой. Может, Саю и повзрослела, но до сих пор осталась такой же болтушкой, как и в детстве.              Наконец, Саю выдохлась, допила свой кофе и наклонилась ближе к Лайту, любопытно блестя глазами.              — Итак, как твоя семейная жизнь? Только честно. Я хочу знать все сочные подробности.              Лайт поморщился. Она же не хочет всерьёз услышать абсолютно все подробности? Однако на лице сестры появилась дьявольская ухмылка, она наклонилась ещё ближе и прикрыла рот ладошкой. Лайту пришлось напрячь слух, чтобы расслышать её шёпот:       — Я тут подумала… э-э, я понимаю, для тебя это может быть немного неловко, но мне жутко интересно. Кто из вас семе, а кто уке?              Лайт поперхнулся кофе и уставился на сестру круглыми, шокированными глазами. Он, конечно, всегда знал о её увлечении яоем и даже дразнил её на этот счёт, но вот так вдруг услышать от неё такое?              — Саю! — резко сказал он, наконец. — Ты не можешь спрашивать меня о таком!              — Только что спросила, — пожала плечами Саю, устремляя на брата невинный взгляд карих глаз. — Так что рассказывай. Мне очень хочется знать, уке — мой большой братец? Или мой милый маленький Рю-тян? Мы с Ниа поспорили, знаешь ли, и мне очень не хочется проиграть…              При упоминании пари Лайт прищурился, и Саю торжествующе сверкнула глазами. Она знала, что брат непременно захочет узнать, на что поставил Ниа, а значит, ответ на вопрос она получит без проблем. Как она и ожидала, Лайт сделал небольшой глоток кофе и с вызовом уставился на неё:       — Скажи мне, на что поставил Ниа, и я отвечу, прав ли он.              Саю фыркнула и покачала головой. Может, она и не так умна, как Лайт, но это не значит, что она дура.              — Нет уж, Лайт. Сперва ты ответь мне, а потом уж я тебе.              «Чёрт, она меня насквозь видит. Ладно, думаю, не будет дурного, если я расскажу».              — Видишь ли, Саю, на самом деле стереотипы о семе и уке несколько утрированны и не полностью отображают роль человека в отношениях…              — Ля-ля, тополя, — Саю выхватила у него из рук мятную конфетку и сунула себе в рот. — Ближе к делу, Лайт!              Лайт вздохнул. Если сейчас он ей не скажет, Саю будет безостановочно капать ему на мозги, пока не добьётся своего.              — Я семе, а Рю уке, — еле слышно признался он. Саю издала победный вопль и вскинула в воздух кулак. У Лайта дёрнулся глаз. Неужели Ниа считал его уке? В этом, конечно, не было ничего плохого, но Лайт был очень удивлён. Он был уверен, что Ниа знает его гораздо лучше.              — Ха! Двадцать фунтов мои! — воскликнула Саю и застрочила своему парню злорадное сообщение, спеша уведомить его о своей победе. Лайт же воспользовался минуткой, чтобы подумать, и понял, что Ниа просто разыграл Саю. Эл упоминал, что в день свадьбы рассказал об их «ролях» Мелло, а тот ни за что не стал бы держать такую информацию при себе. Он наверняка поделился бы с Мэттом, а Мэтт проболтался бы Ниа. Эти трое были друзьями — не разлей вода.              Ниа, умный маленький засранец, специально решил проиграть, чтобы поразвлечься и порадовать Саю.              «Неплохо, Ниа»,  — подумал Лайт, глядя, как Саю радостно подпрыгивает на сиденье. Победа определённо сделала её счастливой.              — В любом случае… — начал было Лайт, желая направить разговор в другое русло, но тут у него зазвонил телефон. Саю достала его из сумочки и протянула ему.              — Это твой уке, — пропела она сладким голоском, и Лайт поблагодарил небеса за то, что говорила она по-японски, потому что мимо них как раз проходила толпа школьников.              — О боже, надеюсь, он ничего не взорвал, — пробормотал Лайт, нажимая «ответить».              — Милый! Угадай, что?              Лайт облегчённо улыбнулся — голос Эла звучал счастливо. Это же хороший знак, правда?              — Что, котик?              — Я теперь умею пользоваться стиральной машиной! Правда, понадобилось несколько попыток, но я всё-таки научился. Ещё я пробовал гладить, но… в общем…              — Какую из моих рубашек ты испортил? — с нарастающим отчаянием спросил Лайт. Если Эл сжёг его новую рубашку от Армани, которую подарила мама…              — Все, но ты не волнуйся, я куплю тебе другие! Ватари сказал, что будет лучше, если я оставлю глажку тебе. Я просто забыл, что утюг включён и хотел его проверить…              — Обжёгся? — побледнел Лайт, приходя в ужас.              — Нет, Рюк сбил его прежде, чем я успел дотронуться. Но ты мной гордишься? Я хорошо справляюсь?              У Лайта не хватило духу сказать «нет», даже при том, что Эл спалил все его рубашки. Вместо этого он сосредоточился на том, что Эл по-настоящему старается и делает всё, что может.              — Я очень тобой горжусь, котёнок, — заверил Лайт, чуть улыбаясь. — Мы с Саю скоро вернёмся, только сначала зайдём в пару магазинов.              — Зачем?              Лайт поймал взгляд сестры и ухмыльнулся:       — За рубашками.              

***

      Ватари вскоре откланялся. Ему срочно нужно было пригладить нервы глотком виски и чтением газеты. Со своей стороны он сделал всё, что мог. Теперь Эл умел стирать и даже попробовал — выделим это слово — воспользоваться утюгом. Коттедж Эла и Лайта был убран, грязного белья не осталось. Теперь Ватари не оставалось ничего иного, кроме как молиться, чтобы терпение Лайта, которое казалось воистину бесконечным, никогда не иссякло.              Мэтт и Мелло были безнадёжны с самого начала, и переколотили посуды больше, чем вымыли. Да и Рюк был не лучше. Всё-таки хорошо, что в доме Вамми целая армия уборщиков, прачек и поваров.              Эл уже собрался было сходить в рабочий кабинет, чтобы проверить запросы на дела, но тут в замке заскрежетал ключ. Вернулся Лайт. Эл тут же отказался от своих планов и поставил чайник.              — Привет, котик, — с некоторой опаской вошёл в дом Лайт, и тут же удивлённо расширил глаза. Всё вокруг сверкало чистотой и порядком. Пройдя на кухню, он вдруг обнаружил, что стоит, держа мужа в объятиях, и отвечает на его страстные поцелуи.              — Извини за рубашки, Лайт, — пробормотал Эл, заметив на полу кучу пакетов с покупками.              — Ничего страшного, — Лайт украл у него ещё один поцелуй и заметил идеально сложенную стопку чистого, пахнущего свежестью белья. — Ты отлично постирал, котик.              Эл просиял и за руку потянул Лайта к холодильнику. Там, прижатый двумя магнитами в форме капкейков, висел составленный Ватари график уборки. В те дни, когда Лайт должен будет рано идти на работу, Эл возьмёт на себя стирку, прогулку с Хоуп и уборку в доме.               Лайт от этого пришёл в восторг и обхватил Эла за талию.              — Спасибо, сладкий! Мне это очень поможет!              Эл теснее к нему прижался и посмотрел на часы. У них было по меньшей мере полчаса до того, как Ватари вернётся с лекарствами. Времени, конечно, в обрез, но однажды они ухитрились сделать это за пятнадцать минут в чулане для мётел, так что Эл высоко оценивал их шансы на один раунд быстрого секса.              — Лайт, мне очень нужно, чтобы ты прямо сейчас пошёл со мной в гостиную.              — Ладно… — Лайт проследовал за мужем и вскрикнул от неожиданности, когда тот толкнул его на диван, забрался на колени и страстно приник к губам. Хоуп, уже привыкшая к подобным выходкам хозяев, не повела и ухом, спокойно продолжая грызть тапочку Лайта.              Лайт понял, чего муж добивается и ухмыльнулся ему в губы.              — Ммм, Эл… — он скользнул руками вниз, сжав мужу задницу. Эл продолжал жадно его целовать, и в штанах у Лайта горячо запульсировало.              — Любимый, я сегодня сделал ещё кое-что, — весело шепнул Эл ему в шею. Лайт уловил в его голосе лёгкое смущение, которое мгновенно его заинтриговало.              — Что ты сделал, котик? — спросил он, затаив дыхание.              — Я… воспользовался одной из наших игрушек и… я готов для тебя, — прошептал Эл ему на ухо. Лайт представил, как муж готовит себя к его возвращению домой, и от этой безумно горячей картинки по его телу пронеслась волна дрожи. Сердце бешено заколотилось, и он крепче прижал Эла к себе.              — Господи, Эл, — выдохнул он, чувствуя, как ловкие пальцы расстёгивают ремень его брюк. — Ты меня с ума сводишь.              Эл стянул с него брюки. Его тлеющий взгляд сквозь чёлку вынес из мозга Лайта последние мысли о самоконтроле, и он заёрзал, чтобы поскорее избавиться от мешающего белья.              — Как ты хочешь? — простонал Лайт, когда прохладные пальцы Эла забрались ему в трусы, вытаскивая член на свободу. Одно только ощущение этих прекрасных, тонких пальцев заставляло его задыхаться от вожделения. Ему нужно было как можно скорее войти в мужа.              — Я хочу оседлать тебя.              Иногда Эл вёл себя довольно властно. Вот и сейчас он отбил от своей задницы руку Лайта, снял с себя штаны и бельё. Это было не так-то просто сделать, учитывая, что он всё ещё сидел на Лайте верхом, но всё получилось. Едва он обнажился, пальцы Лайта впились ему в плоть.              — Да, седлай меня! — проскулил Лайт. Эл был таким влажным, таким готовым для него!              — Сейчас, не волнуйся, — хихикнул Эл, пристроился над напряжённо вздымающейся эрекцией и принялся медленно опускаться. Лайт зашипел, сжал его руками за бёдра и вскоре оказался полностью поглощен тугим, влажным теплом.              — О, чёрт, — прерывисто вздохнул Эл, привыкая к ощущению внутри себя чего-то настолько большого. Ткнувшись Лайту в шею, он принялся покрывать его загорелую кожу мелкими поцелуями и неожиданно для себя обнаружил, что из глаз текут слёзы. Лайт, должно быть, почувствовал на себе влагу, поскольку вскинул голову и заглянул Элу в лицо.              — Тебе больно, котик? О, боже мой, ты плачешь?! — перепугался Лайт и хотел было отстраниться, но Эл поспешно замотал головой.              — Это от счастья. Я просто… немного беспокоился, — тихо признался он. — Боялся, что ты устанешь от меня и бросишь…              — Никогда, — твёрдо поклялся Лайт. — Такого никогда не случится, Эл. Я, конечно, иногда могу раздражаться, но это нормально. Я тебя обожаю, ты — весь мой мир. Проклятье, должно быть, Ватари нагнал на тебя страху, бедный мой, — Лайт привычно принялся рисовать на гладкой спине Эла маленькие круги, пока тот не успокоился. — Хочешь продолжить или просто посидим в обнимку?              Эл в ответ мягко качнул бёдрами. Лайт издал сдавленный стон и крепче прижался к нему.              — Я люблю тебя, Лайт, — жарко выдохнул Эл, поднимаясь и опускаясь на нём в медленном, устойчивом ритме.              — Я тоже тебя люблю. Я так чертовски сильно тебя люблю!..              Лайт начал входить в тело мужа, и их движения становились всё отчаяннее с каждой секундой. В тишине гостиной были слышны развратные звуки их совокупления, диван поскрипывал от резких движений. Хоуп продолжала упоённо уничтожать тапочку. Часы на стене неумолимо тикали, и Эл, не желая, чтобы Ватари помешал им, сжался вокруг Лайта, толкая его к кульминации. Лайт в ответ издал ряд ругательств, направил член на простату.              — Котик, я скоро кончу!.. — тяжело дышал Лайт мужу в шею, яростно выгибаясь под ним. — Сожмись крепче, мне нужно чувствовать тебя!              Эл обвил его шею руками, напряг внутренние мышцы. Его собственный член тёрся о кожу Лайта, заставляя его поскуливать. Он знал, что тоже не продержится долго. Лайт вдруг напрягся и хрипло вскрикнул, наполняя его теплом, и Эл до упора насадился на него, запрокинул голову, выплёскиваясь мужу на грудь. Ещё одна рубашка Лайта была испорчена, но, по мнению Эла, оно того стоило.              Прижавшись друг к другу, они тяжело дышали, ожидая, пока немного успокоится бешеный стук сердец. И не услышали, как открывается входная дверь, пока не стало слишком поздно.              — Эл, я принёс твои лекарства и… о, боже милостивый!              Ватари поспешно попятился, закрыв глаза рукой. Лайт принялся лихорадочно оглядываться, ища, чем бы их обоих прикрыть, а Эл, спрятав лицо мужу в шею, желал просто провалиться сквозь землю. Лайт не запер чёртову дверь!              — Простите, Ватари! — крикнул Лайт, снимая Эла с себя и натягивая брюки. Эл тут же завернулся в плед, всерьёз задумавшись о том, не эмигрировать ли в Японию на несколько месяцев. Хлопнула входная дверь, и они с облегчением выдохнули. Завтрашняя встреча с Ватари будет не очень весёлой, но старик, по крайней мере, оставит этот инцидент при себе. Если бы к ним сейчас ввалился Мелло, можно было не сомневаться, что весь дом Вамми узнал бы о случившемся, не успели бы парни и глазом моргнуть.              — Ладно, впредь запомню, что надо запирать дверь, — проворчал Лайт, чувствуя, как брюки липнут к ногам при ходьбе. — Может, примем душ? Я сегодня готовлю, чего бы ты хотел?              — Тебя. В душе, — мурлыкнул Эл, засовывая в рот палец и глядя на Лайта похотливым взглядом.              — И ты ещё меня называешь ненасытным, — насмешливо сказал Лайт, однако улыбка пропала с его губ, когда его взгляд упал на доказательства последнего проступка их собаки. — Чёрт возьми, Хоуп! Это же моя любимая пара!              Он наклонился и, морщась, подобрал с пола обслюнявленные ошмётки, бывшие когда-то его тапочками.              — Была, — уточнил Эл.              — Честное слово, один портит мои рубашки, вторая — тапочки! И что мне с вами делать? — поинтересовался Лайт, уперев руки в бока и окидывая Эла и Хоуп «суровым» взглядом. На самом деле он, конечно, не сердился, а даже забавлялся. Эл, уловив в его голосе шутливый тон, осторожно улыбнулся.              — Любить нас? — тихо предположил он.              Хоуп запрыгнула на диван и в знак солидарности лизнула Лайту руку.              — Да, думаю, это единственное решение, — согласился Лайт и уселся на диван, заключая Эла в объятия. Хоуп восторженно запрыгала и завиляла хвостом, тоже желая поучаствовать в обнимашках, и супруги принялись ласково наглаживать её мягкую золотистую шёрстку.              По семейному пообщавшись с собакой, Эл и Лайт поднялись наверх, чтобы принять душ и минут сорок поддавали там жару, совершенно забыв о том, что хотели помыться. В конце концов, недовольная и уставшая ждать Хоуп ударила лапами по двери и сердито залаяла. Уже давно пришло время кормёжки!              Эл, сидя на корточках на полу, поднял голову, и Лайт протянул ему руку, помогая подняться:       — Пошли, госпожа желает ужинать.              Они скоренько друг дружку помыли, и в процессе едва снова не забыли, зачем находятся в душе.              Когда и миска, и пузико Хоуп были наполнены, супруги устроились на диване, чтобы посмотреть телевизор. Эл с довольным видом положил голову Лайту на грудь и слушал успокаивающее биение его сердца и тихий шелест дождя за окном. Он почти погрузился в сон, когда Лайт легонько потряс его за плечо.              — Хм?              — Котик, пришло срочное сообщение от Ниа, — сказал Лайт, с прищуром глядя себе в телефон. — Какое-то срочное дело.              Эл вздохнул и сел, сонно потёр глаза. Потом прочёл сообщение, и когда текст дошёл до его сознания, Эл ощутил, как внутри всё обрывается. Убито двадцать девочек, подозревается педофильская группировка…              — Это дело станет приоритетным, — решительно сказал он, сел прямее и быстро напечатал Ниа, чтобы тот немедленно прислал ему все подробности. Даже находясь дома, сидя рядом с Лайтом в тепле и уюте, он не переставал быть детективом L. Это дело имело для него личный характер, и Эл почувствовал укол вины за то, что он до сих пор не открыл Лайту свой секрет.              Нужно будет это сделать в самое ближайшее время. Они уже почти год женаты и обещали друг другу, что между ними больше не будет тайн.              Ниа прислал файл, и Эл, читая его, сглотнул подступившую к горлу желчь. Это станет их следующим делом, нравится ему это или нет. Эл обязан вмешаться и спасти этих несчастных детей…              — Твою мать… — выругался Лайт, читая файл через плечо мужа. Потом заметил бегущие по его лицу беззвучные слёзы и напрягся. — Котик… ты мне чего-то недоговариваешь? Ты срываешься всякий раз, когда речь заходит о жестоком обращении с детьми. Я это и раньше замечал, но ты ещё ни разу не плакал, читая дело.              Эл проглотил ком в горле и обернулся к нему. Заглянув в карамельного цвета глаза, он не увидел в них ничего, кроме сострадания, и вспомнил свой давний разговор с Сатико. Нехотя он открыл рот и поведал мужу свой последний секрет. Лайт сидел, в ужасе слушая, как Эл шёпотом рассказывает ему все подробности того, что с ним делали в детстве, и с каждым словом в его животе рос ледяной ком. Лайта уязвляло, что Эл не рассказал ему раньше, сейчас он отчаянно хотел стать Кирой и вписать в тетрадь смерти имя того ублюдка.              — Почему ты мне не сказал? — спросил он сквозь слёзы. Эл молча покачал головой, не в силах ответить, и тогда Лайт просто поцеловал его в макушку, обнял, даря и получая в ответ всё возможное утешение. Вместе они переживут это, как и все бури, что были прежде.              Прижавшись подбородком к черноволосой макушке, Лайт вдохнул сладкий запах вишнёвого шампуня.              — Между нами больше нет секретов, Лайт, — после продолжительного молчания тихо сказал Эл. — Ты меня всё ещё любишь?              Лайт, который когда-то мечтал стать богом, крепко прижал мужа к себе.              — Ничто в мире не заставит меня разлюбить тебя, Эл. Но тот, кто причинил тебе боль, заплатит, клянусь!              Эл услышал в его голосе лёд, отстранился и заглянул в глаза. И содрогнулся. Они больше не были мягкими озёрами янтаря. Может, всё дело было в освещении или в гневе Лайта, но его глаза приобрели красный оттенок.              У Эла перехватило дыхание, когда он узнал этот взгляд.              Это были глаза Киры…