X
14 августа 2022 г., 19:22
Лишь приоткрытая дверь проливала немного света в ванную комнату. Баттерс внимательно вглядывался в зеркало, изучая полученные травмы от отца. Вроде не слишком критично, синяки можно замазать маминым тональником. Парень провёл рукой по лицу в очередной раз.
Прошло пару часов с того момента, когда Леопольд прогнал Кенни. В душе словно скребли кошки, впиваясь коготками и оставляя располосанные шрамы. Ладони сжали умывальник, о который опирался Стотч. Впервые за эти пару часов к горлу предательски подступили слёзы, юноша чувствовал будто всё вокруг обретает негативную окраску, словно всё ему хочет причинить вред. Беззащитность. Сейчас Леопольд ощущал беззащитность и одиночество. Сейчас никто ему не поможет. Он один, в этой клетке страха.
Жадный глоток воздуха. Баттерс начал задыхаться от нахлынувших чувств. Светлые глаза панически бегали по ванной комнате, а измученные руки прижаты ко рту, чтобы скрыть безысходный хриплый крик боли.
***
Кенни прикрыл рот ладонью когда смеялся с очередной дурацкой шутки Крейга. Подростки вышли на балкон, чтобы подышать воздухом. Было довольно холодно, снежинки медленно падали, иногда повисая на волосах и ресницах мальчиков. Хоть сейчас Маккормик и смеялся, на задворках затуманенного разума тревожно откликалось имя Леопольда, напоминая, что Кенни тут не место и он не должен оставлять Баттерса одного. Но ведь юноша сам прогнал его, может будет лучше если Стотч побудет в одиночестве? А потом они вместе разберутся во всём, как взрослые люди. Сейчас не хочется об этом думать. Голубые глаза взглянули на одноклассника. Крейг Такер опершись руками о перила, о чём-то рассказывал, из его уст доносился спокойный монотонный голос. Кенни отметил, что ему нравится слушать парня, и голос у него довольно приятный и красивый. Чёрные словно смола волосы немного колыхались на ветру, и иногда казалось, что в них сверкает серебро. Рука Маккормика непроизвольно потрепала макушку Крейга. Никакого серебра, лишь мягкие локоны. Этот жест вызвал у Такера неподдельное удивление. На его лице застыла непонятная эмоция, смешанная со странной злобой и недоумением. — Ты чего? — в итоге сказал Крейг. Кенни хмыкнул и отвёл взгляд в сторону. — Ничего. Пару секунд оба неловко молчали, пока Такер не нарушил тишину. — Твик любил так делать, — голос Крейга словно одеревенел, стал жёстким и отстранённым, — ты мне даже его немного напоминаешь. Маккормик вновь метнул взгляд на одноклассника. А вот Крейг совсем не напоминал ему Баттерса. Ни капельки. Крейг иногда жесток и дерзок, он спокойный, слегка эгоистичный. Даже цвет глаз, волос, рост, телосложение были противоположны Леопольду. — Чем еще я напоминаю тебе Твика? — любопытствовал Маккормик. Крейг изучающе оглядел Кенни. — Ну, сейчас у тебя очень неряшливый вид, — Такер поднимал взгляд снизу вверх, — взъерошенные светлые волосы. Слегка покусанные губы. Конечно не так, как у Твика, но ты чем-то взволнован. Глаза у тебя не такие. Голубые. Но тоже красивые. И взгляд у тебя отстранённый, притупленный, будто о своём чем-то думаешь, — небольшая пауза, — Что-то случилось, не так ли? Когда ты уходил с вечеринки ты выглядел воодушевлённо, но сейчас не очень. Кенни не знал, что и сказать. Неприятный укол в груди. Стало тревожно. Баттерс... — О, а щас и смотришь как Твик, когда ему становится херово. Думаю, с тобой тоже прокатит. В следующий миг Кенни оказался в объятиях Такера. Он тёплый, умиротворённый. Маккормик неловко обнял в ответ Крейга, обхватив одноклассника руками. Что-то особенное было в этом жесте. Такое странно уютное, дающее покой.***
Леопольд лежал на кровати, свернувшись клубочком. Глаза он не мог сомкнуть. Каждый раз когда Баттерса поглощала темнота, перед глазами вставали тревожные картины, недоумевающее нетрезвое лицо Кенни, его дрожащие руки и расширенные зрачки. Если он начал употреблять, то совсем скоро Леопольд лишится друга. Попробовав однажды, самому бросить невозможно. Страшно, страшно, страшно! Стотч представил как тело Кенни бьётся в конвульсиях, как хлещет пена изо рта. Новая волна слёз накатила с удвоенной силой. Немые слёзы просто лились рекой, вместе с страхом и мучениями Стотча. Тот почувствовал вкус крови. Баттерс укусил кулак, чтобы не издавать громких звуков, и видимо перегнул палку с силой укуса. На костяшках красовались капельки крови и четкие следы зубов. Баттерс резко сел, задрал рукав кофты. Пластыри, наклеенные Кенни, раны, которые он так нежно и трепетно покрывал поцелуями, исцеляя своей любовью. Блять! Дрожащие пальцы Леопольда потянулись к пластырю, ухватились за кончик наклейки, и резко, с рвущимся звуком сорвали с кожи. Баттерс протяжно замычал от боли. Но это словно ненадолго заглушило моральную боль. Рвущийся агрессивный звук повторился ещё несколько раз подряд. Ещё, и ещё, пока пластыри не закончились на руках. Тогда Леопольд срывал остатки с ключиц. Глаза застилали слёзы. В голове туман. Взгляд парня случайно зацепился за канцелярский нож, так любезно лежавший на столе.***
Крейг медленно отстранялся, но остановился, когда его лицо было в паре сантиметров от лица Кенни. Маккормик выглядел совсем как ребенок, которого пожалели после очередного падения, в результате чего тот разбил коленку. В глазах парня блестели слёзы, но не скатывались по щеке, словно Кенни запрещал им вылиться наружу. Грубоватая ладонь Такера легла на щеку Маккормика, и тот осознав, что сейчас произойдёт, слегка прикрыл глаза. Он не знал, почему поддался, почему позволил тёплым губам Крейга прикоснуться к его холодным и дрожащим устам, почему позволил тому смело проникнуть в его рот и сплести его язык со своим, когда это всё пренадлежит лишь Баттерсу. Стон утонул в губах Такера, когда тот залез рукой под толстовку Кенни. Теперь мокрые дорожки появились на щеках светловолосого юноши. Поцелуй стал солёным засчёт слёз. Жадный глоток воздуха, и вновь поцелуй, такой же жадный и голодный. Крейг прижал Кенни к перилам, заставляя того слегка перевеситься назад. Теперь и рука Кенни несмело юркнула под футболку Такера, и Маккормик почувствовал подступивший румянец, когда нащупал пресс. Это так неправильно. Грязный, грязный, грязный Кенни.***
Лезвие опасно сверкнуло в ладони Леопольда. Сердце готово было выпрыгнуть наружу, разорвав грудную клетку. Баттерс не моргая следил за тем, как дрожащий нож неизбежно приближается к его запястью. Вот острое лезвие коснулось бледной кожи, почувствовал боль. Леопольд надавил, и провёл поперёк. Заблестели пятна крови, которые в темноте казались и вовсе чёрными. В голове промелькнула ужасная мысль: «Что он сейчас творит?» Канцелярский нож выпал из ладони Стотча, парень прижал к груди раненую руку, и в очередной раз тихо заплакал.
