XVII
7 июля 2023 г., 14:04
На этот раз Крейг предоставил Кенни достаточно зарещенных веществ. Даже на некоторое время вперед. Такер предпочел не задавать лишних вопрос Маккормику, до тех пор, пока он сам не расскажет, что творится между ним, Баттерсом, и теперь еще и Карен. Домой вернулся рано, сбросил громоздкую верхнюю одежду, побрел в свою комнату, как делал всегда.
Всё было как в тумане, гнев высосал из Кенни все силы, но это бурлящее чувство все еще ютилось где-то в глубине души парня.
Чавкнул запирающийся замок, и юноша уже сидел на полу оперевшись спиной о кровать и ожидая «прихода». Сегодня был ужасный, отвратительный и тяжёлый день, воспоминания о котором ощущались как липкая и противная грязь. А образы Баттерса и Карен всё всплывали и всплывали в искаженном сознании Маккормика. Он вцепился руками в волосы и так крепко зажмурил глаза, что по внутренней стороне век запрыгали красные круги. Перед глазами выросла фигура младшей сестры: её лицо было заревано, и она обиженно повторяла из раза в раз: «зачем? зачем?». Маккормик потряс головой дабы прогнать видение. Силуэт Карен начал вытягиваться, растягиваться во все стороны, и плач юной девушки превратился в нестерпимый вой, похожий на сирену.
— А-а-а-а! — Кенни повалился на бок, по его щекам через плотно сжатые веки потекли крупные капли слёз.
Наконец-то существо отдаленно напоминавшее сестру исчезло. Парень не сразу понял, что его мучения закончились, и еще несколько секунд лежал скрючившись: тело Кенни пробирало мелкой дрожью. Парень медленно открыл глаза и облегчённо вздохнул.
«Ну нахер» – пронеслось в голове Кенни, когда он стал вдыхать еще больше белой пудры.
Теперь видения не беспокоили Маккормика: он в состоянии божественной эйфории валялся на полу своей обшарпанной комнаты и пялился в потолок. Хотелось настолько усилить этот эффект, чтобы всю жизнь Кенни больше никогда не испытывал боль, разочарование, обиду или гнев.
Поэтому он вдохнул последние граммы рассыпчатой смерти. Вместо ожидаемого чувства свободы и безудержной радости тело атаковали ужасные судороги. Блаженная улыбка треснула и рванула по швам: лицо исказила гримаса нестерпимой боли. Казалось, что каждый сантиметр его тела дырявят дрелью.
Всю комнату озарил яркий свет, и перед глазами вновь вырос силуэт. Но на этот раз он принадлежал Леопольду.
Кенни бы закричал, но ему было настолько больно, что из его уст вырвался лишь страдальческий хрип. Бьющийся в судорогах, он с ужасом смотрел на приближающегося «Баттерса». Трудно было разглядеть лицо призрака из-за слепящего глаза света, но когда оно коснулось щеки Кенни – тот почувствовал умиротворение, облегчение. Веки по-немногу становились тяжелыми.
***
Все самые ценные вещи Леопольд сложил в среднего размера чемоданчик коричневого цвета. Мелькнули воспоминания о поездке на Гавайи, это улыбнуло Баттерса. Парень был спокоен, как удав, даже когда крал деньги из родительских заначек. Сумма получилась неплохая: спокойно хватит на недельку-две. С этими мыслями Лео сел на кровать в своей комнате, оглядел её, вспоминая всё, что происходило в этих стенах. И всё-таки неприятные события превосходили хорошие в своем количестве. Леопольд чувствовал умиротворение, когда прощался со своим гнездом. Пора начать новую жизнь, и Баттерс чувствовал, что если не сейчас — то в ближайшее время ему точно не вырваться из родительских пут. Парень больше не мог этого терпеть. Глубоко вздохнув, он в последний раз окинул взглядом свою комнату и взял чемодан. Перед отъездом нужно кое-кого навестить. Парень вышел на улицу, в лицо Лео ударил морозный воздух. Он запер дом, оставил ключи под ковриком, развернулся и заметил приближающуюся миниатюрную фигурку. Через пару мгновений запыхавшаяся Карен уже стояла перед Баттерсом, умоляюще глядя на него. По спине и затылку Стотча пробежали холодные мурашки: забыть бы семейство Маккормиков раз и навсегда, как страшный сон. Но сейчас этот страшный сон стоял прямо перед ним. Бр-р. — Баттерс! — требовательно выплюнула Маккормик, смахивая капли пота со лба, — он... он прочёл мой дневник. Я ничего не рассказывала. Лео измотанно вздохнул и сжал чемодан в руке покрепче. — Хорошо, Карен. Я верю тебе, — на самом деле он уже никому не верил. Девушка заметила чемодан в руке Леопольда и вопросительно заглянула в глаза последнего. И всё-таки глаза у нее были красивые, вся в брата. — Ах да, — Стотч в нетерпении переминался с ноги на ногу, — я уезжаю. Карен поджала губы и нахмурилась: лицо ее стало выглядеть немного старше. Она пару секунд что-то обдумывала и через мгновение подлетела к Лео, чмокнула в щеку и также быстро упорхнула, бросив на прощание «Пока». Ну и ну. Парень вздохнул и направился к дому Твиков. Леопольд немного отпил из чашки свежеприготовленный кофе, который любезно приготовила мама Твика. Юноши сидели за столом в комнате одноклассника, и когда Лео поведал такую важную новость, как переезд, Твик подавился своим напитком. — Ч-чего? Один, непонятно куда? — глаза парня по величине стали прямо как кружка в его трясущихся руках. — Так надо. Я больше не могу здесь находиться, — Баттерс слабо улыбнулся и поставил свою чашку на стол. Губы Твика задрожали, он со стуком отложил напиток и заключил Лео в объятия. Тот неловко обнял парня в ответ, но его губы растянулись в улыбке. Через пару мгновений Твик отстранился от Стотча. — Если тебе станет лучше, тогда хорошо. Ты заслуживаешь лучшего,— немного погодя, он добавил,— но не забывай мне звонить, ладно? Баттерс ухмыльнулся и кивнул.***
По щекам Карен катились крупные горячие слёзы, она не вслихипывала и не взвывала, она лишь бежала со всех сил куда подальше от этого чёртового Стотча. Для девушки он был тем самым приятным лучиком света, который греет тебя и нежит, и теперь они не то что перестанут контактировать — не будут видеться и вовсе. Карен бежала со всех ног, глаза застилали слёзы и она сама не заметила, как добралась до дома. Девушка стремительно ворвалась внутрь и заметила, что Кенни дома. Захотелось надрать зад этому идиоту, который лезет не в свое дело! Паршивый наркоман, сволочь... С этими мыслями Карен твердой походкой направилась в комнату брата. Заперто. Раздраженно цыкнув, она выудила из кармана завалявшуюся заколочку-невидимку. Ну уж нет, сейчас ты не отвертишься, старший Маккормик! Бурча себе под нос ругательства, она таки отперла дверь и замерла в ужасе, а по спине юной девушки выступили капельки холодного пота. Перед ее глазами предстал самый страшный сон, самая страшная фантазия перед сном, от которой бегут мурашки и ты стараешься изо всех сил прогнать её: Тело Кенни билось на полу в конвульсиях, слипшиеся от пота волосы на лбу падали на закатившиеся глаза, а рот наполнялся белой пеной. Парень был очень бледный, но не бледнее Карен, которая поспешила перевернуть брата на бок, чтобы тот не захлебнулся. Всё-таки не даром прошли уроки первой помощи... Она заметила рядом с Кенни опустошённые пакетики. — Идиот! — выкрикнула Карен, которая сама чуть не захлебывалась от страха и слёз, затем вскочила и метнулась к телефону, чтобы вызвать скорую.
