Истина скрывается в тени

— Всё будет хорошо. Почему? Потому что я здесь! — в который раз раздаётся басистый голос из записи компьютера, вторя несменяемой пластинке.       Кумир миллионов людей, «символ мира» — Всемогущий. Идеальный герой, идеальный напарник и спаситель, как твердит о нем мир. Толпы фанатов день и ночь слагают ему слова благодарности, не забывая выразить свое восхищение. Пример для детей, мечтающих в будущем обрести хоть каплю того, что есть у Всемогущего: сила, храбрость, самоотверженность. Таким был и Мидория Изуку - ярый фанат «символа мира», как и тысячи других детей гадающий о своём будущем, где в грезах мелькают видения о том, что они стали напарниками. Как и тысячи других, Изуку с замиранием сердца ждал новое появление Всемогущего на экранах телевизора. Как и тысячи остальных детей считал дни, часы, минуты до получения заветной причуды, словно ища падающую звезду, чтобы отнести её в руки своему кумиру, высказать собственными устами «спасибо». Но один из тысячи, Мидория не сбрасывает счётчик дней до появления способностей, надеется, молится. — Мне жаль, но у вашего сына нет предрасположенности к причуде.       Заключение врача, как смертный приговор, обвил плечи юного мальчика, разбивая все планы на будущие геройства.       Одним из многих, Изуку оказывается особенным. Но почему эта особенность клеймом осела на юные плечи, расщепляя кожу. Нескончаемый плач угасает на фоне привычной записи, и тут же усиливается в громкости, сопровождая горькость всхлипами. Отчаяние постигает юное тело, оседая в голове разными мыслями, не несущими в себе и капли позитива. Такова суть человека: опускать себя на большее дно, запутываться в более толстые кнуты, чем кажется очередная мелкая лужа и старая нить. — Мам, я же… Смогу стать героем?       А она молчит, не моргая, смотрит и не смеет произнести и слова. Но Мидория ждёт, верит до последнего. И вера разбивается об острые камни, когда мать срывается с места, подлетая с объятиями, обвивая детскую шею и утыкаясь в ткань футболки, моча ту слезами. Мальчик щипает себя за предплечье, не желая встречаться с жестокостью судьбы. Но боль даёт обратный ответ, усиливая рану разбитых детских мечт. Материнское рваное дыхание останавливается, шепчет тихое «прости» и вновь продолжает смешиваться с плачем.       Слепленный из куска веры и уверенности, Изуку вновь оказывается втоптан в землю, размазывая выступившую кровь по её поверхности. Ощущение, что органы связаны тугим узлом, к горлу поступает тошнота. Не такой «поддержки» он ожидал от матери. И следующие дни напоминали похождения тени вдоль уличных коридоров, проникая сквозь прохожих, не замечая преград, блуждая по знакомым дорогам. И вот уже конец средней школы, а облик тени все ещё занимает ведущее место в душе. Изо дня в день нутро терзают мысли о будущем, и с каждым разом они больнее. Что делать, куда дальше идти? Голова вскипает от этих мыслей, но слезы матери все ещё стоят чёткой картиной перед глазами, не давая решиться на шаг. Мидория задумывался о многом: о причуде, становлении героем, другом призвании. Но все тщетно. Всё возвращалось к истоку - он слабак. И хотелось забыть прошлое, как страшный сон, но тут же окружающий мир напоминал о жалости существования. Желание стать похожим на свой идеал не исчезло, даже ни на миг не убавилось, но причуда также не смела появляться. «Жалкий червь!»

«Бесполезный кусок дерьма!»

«Беспричудный выродок!»       Какая мерзость слышать подобное. Ужасная боль - выслушивать это в свою сторону. Отвратное осознание, что это лишь «детский» лепет. Неправильно было назвать это слухами, ведь единственного на тысячу «отброса» легко заметить издалека. С юных лет веснушчатый мальчишка, просто мечтавший стать героем, как и миллионы других, обращается помойной ямой этого мира. Но чем старше годы, тем жёстче «уже не детский» лепет. Помечать мальчишескую никчемность было уже привычкой сверстников. И Мидория принимал их слова и удары. Ведь он с ними согласен. Слабый, беспричудный Деку. Как жаль, что твоя роль в обществе зависит от способности.       Дети не менялись, подростки оставались теми же, одноклассники неизменно маячили перед глазами, не брезгуя лишний раз обронить гадость в лицо Мидории. А он в ответ молчал. Безмолвно глотал любую пакость, соглашаясь. Да, он слаб. Да, у него нет причуды. Да, он не смеет и не может им противостоять. И особенность Изуку не в разговоре или причуде, а в сером веществе, которым, в отличие от других, он умело пользовался.       Солнце сменялось светом луны, времена года плыли через время, а Мидория нашёл свою сильную сторону — мозг. Зачем ему сила, когда он может увернуться, а не давать отпор? Зачем отвечать на брань, молча пройдя мимо? Зачем иметь причуду, если можно совершенствовать дареное природой? И в этом совершенстве парень копался сутки напролет, изолируясь от гнусного мира в свой собственный, в привычку шепча любые мысли. Выход находится сам собой, стоит в один момент пролистнуть новостную ленту и прочесть: «С этого года студентом UA может стать любой желающий! Министерство приняло постановление об отмене обязательного условия в виде наличия причуды…»       Изуку скользит вдоль статьи двадцатый раз, не веря собственным глазам. Его вера взяла верх над несправедливостью, а двери в будущее сломали ржавую щеколду. Он взглянет в глаза матери, наполненных гордостью, посмеется над обидчиками, что свесили носы к полу, исполнит давнюю мечту — станет частью геройского мира, с улыбкой смотря любой проблеме в глаза и даря её всему людскому народу.       Но мысли вновь отрывают от мира фантазий, криком разрезая пути, возвращая в нынешнюю реальность. Всё тяжкое ещё предстоит пережить, но сейчас главное - стерпеть очередную головную боль блондинистой выскочки. Тяжёлая рука с грохотом опускается на парту, выхватывая сотовый. — Эй, Деку, — алые радужки проносятся вдоль строк, не успевшего отключиться экрана, и поганый рот искривляется в усмешке, сотрясая практически пустой класс хохотом, — Неужто отброс вроде тебя ещё надеется стать героем? Ты осознаешь свою никчемность?! — Н-нельзя упускать такой шанс, — Мидория хочет ответить без заиканий, не отводя взгляд. Но обрывки фраз смешиваются с вопиющими инстинктами, и он просто не в силах перебороть слабость.       Вновь эхом отражается смех, оседая режущими вибрациями в разуме. Ладонь Бакуго снова ударяет школьный стол, цепляя потрепанную тетрадь и тут же охватывая её взрывом, кидая ненужный мусор в открытое окно. Внутри что-то щёлкает, будто оторвали часть твоей жизни. С корнем выдрали старания. Лишили душу страсти. Мозг требует отправить Кацуки вслед за этой тетрадью, а сердце отбивает ритмом приказ собственной кровью заставить того выписывать каждую запись, каждую заметку по новой. Но тело противится дрожью, и его сил хватает лишь схватить рюкзак и унести ноги подальше от ублюдков, бросающих в его сторону противный смех.       Мгновение. Мидория суженными зрачками уставился на картину поедающих его записи карпов. Мышцы не перестают подрагивать, жар не может остудиться - ненависть не угасает. Изуку понимает, что вечность не сможет сдерживать его эмоции подобно себе, и он срывается. Разрывает глубокий замок внутри, не сдерживая текучие слезы и крик. Проходит около часа, прежде чем силы покидают тело, и мальчишка падает на колени, сжимая в ладонях мокрую тетрадь. Достало.

***

      Опустошенное нутро и тело ловят дуновения ветра, который сушит немигающие яблоки. Грязный, усталый вид пугает прохожих, а Мидория с отрезвевшим мозгом следует привычному маршруту. Ему страшно. Не от вечных издевательств, не от осозанной никчемности. Он боится себя. Изуку всегда мог гордо следовать цели, не вникая в поступаемые трудности, ведь их возможно перешагнуть. Но… Сможет ли он перешагнуть свой разум - оружие, коим он считал, владеет безупречно, умеет настраивать на нужный путь. Но почему стыд гложит щеки, что не смог постоять за собственную честь? Кому он обещает стать героем, если не в силах спасти самого себя? Почему будущий герой мыслит на уровне последней твари? Зачем его оружие, внутренний голос хотел опустить своего хозяина в низы, на уровень мести и жестокости - качеств, не, принятых считать геройскими. И Мидория жмурит веки, шепча себе: — Исправлюсь. Стану лучше. Я дал себе слово.       Крупицы здравых мыслей разрастаются, ослабливая головную боль. И звук разливающейся слизи охладевает пыл… Стоп, слизи?       Резкий оборот назад чуть кружит голову, с неверием и ужасом глядя на огромный шмоток черно-зелёной жижи. Хватает только пустить в ход мысли, как тело обвивает склизкая дрянь, со скрежетом втирая что-то про новый облик. Злодейские путы захватывают конечности, отрезая возможность бежать или бороться. Заткнутый рот не даёт вырваться крику. Только все ещё открытые глаза способны с ужасом смотреть на потенциального убийцу. Вскоре органы чувств постепенно гаснут. Слабеющее с каждой секундой тело и закрытый доступ кислорода говорят о скорой потере сознания, но здесь, в тёмном переулке, без возможности позвать на помощь, Мидории остаётся лишь надеяться на чудо. — Не бойся, ведь я уже здесь! — до боли знакомый вид шокирует, — Техасский крушитель! — с одного удара мерзкого злодея отбрасывает ветряным давлением. А Изуку не отводит взгляд, сквозь кашель и выступившие слезы продолжая наблюдать. Всемогущий прямо передо мной! Это совсем отлично от видеозаписи!       Его кумир с привычной улыбкой оглядывает юнца, благодаря за помощь, мельтеша перед зелёной парой бутылкой полной слизи, и тут же прощаясь. И вновь Мидория в оцепенении, не в силах управлять языком, хочет крикнуть его прозвище, взять автограф, столько всего узнать, но главное: задать мучительный вопрос. Всемогущий исчезает также быстро, как появившись, вздымая в воздух. А Изуку цепляется за чужую ногу, как за последнюю надежду. Всемогущий — символ мира, герой, способный улыбкой ослепить непроглядную тьму, будь та в кучке злодеев или грязной душе.       Они останавливаются на ближайшей высотке, пока символ мира переводит дух, а Изуку не сводит взгляда с луча надежды. Просьба о помощи не прекращая стучит в висках, но всё, на что способен его рот - молчать, глаза - смотреть, конечности - замереть в ожидании. Всемогущий - тот, на кого мальчик равнялся всю сознательную жизнь, о ком грезил сутки напролёт, кто возложил в юную голову большинство целей, стал примером, негласным советником, правильным жизненным путём. — В-всемогущий, ответь мне, — израненное сердце нескончаемо жаждало поддержки. Ему важно было знать, что все его старания и стремления не были пустыми мечтами, — Смогу ли я стать героем, не имея причуды? — и эту поддержку Изуку не смог получить от матери, не чувствовал и грамма от окружающих. Единственный, кто сможет крепко даровать мотивацию - герой, способный пробить тьму, вихрем унести зло, улыбкой указать дорогу, — Смогу ли также спасать людей с улыбкой, как и ты? — но секунды проходят очень долго, вопросы срываются с горла, но ни на один не приходит ответ, — Почему же ты молчишь, Всемогущий?