Истина скрывается в тени

      На пол летит очередная книжка, из которой вываливаются листки заметок. Грохот отражается от стен, смешивается с очередным глухим ударом по столу, слышно, как улетает в стену коробка карандашей и рассыпается по кровати, часть ударяет о пол. Порой доносятся взволнованные голоса с внешней стороны комнаты, обеспокоенные происходящим. Но замолкают, когда доносится строгое «к черту! Всё нормально!» и отдаляются, решая оставить кучерявую макушку, из которой силой пытались выдернуть волосы, в одиночестве. Изуку проклинал всё и всех. Смеялся, опускаясь к ножкам стола, и дрожал, ширкая ладонями где-то внизу в попытках найти телефон.       Сквозь окна в глаза бьёт яркий свет, заставляя пробурчать что-то невнятное, зажмуриться, а после отвернуться. Но луч всё равно будит, и зрачки устремляются в белую стену с прибитыми кнопками, на которых держались записи и кривые рисунки. Спала усталость. Понимание, что целый день можно выделить выходным, греет, с чем не справлялся свет от солнца. Он начинает утро рутинно, по привычке, не обделив себя чашкой кофе. Изуку не сонный, не раздраженный, и разум чист от гнили, посеянной злодеями. Крепкий напиток с утра тоже стал привычкой. Воспоминания прошлых дней порой вцепляются, разливаясь теплом. Или это вина горячих глотков кофе. Он возвращается в комнату, совершенно не зная, чем себя занять. И также по привычке хватает телефон, всё ещё по привычке читая новости. Скучно. До определённого момента.       Полностью чёрная тварь парила в воздухе, безувечно принимая удары Индивора. Кожа покрывала кости, не было и капли мышц, а «лицо» скрыто дымкой, и шматки кожи образовали капюшон. Торчали только кости, а потому удивительно, как это тело выдерживало нагрузки. Знакомая сцена, когда пламя огненного героя бесполезным порывом обволокло тело этого существа и также потухло, растворившись в черноте. Внезапные помехи, и сцена на экране сменяется уже порядком разрушенной Фокуокой, визгами ещё неэвакуированных жителей и кучей белых ному. Видно порядком избитого нового героя номер один: тряслись конечности, потухло пламя, лицо смешалось с цветом волос от крови. И всё покрывается синим пламенем. Знакомым, плотным и ярким. Различаются растормошенные чёрные волосы и фиолетовые куски кожи, так отчётливо виднеющиеся в объятиях синего и сбивающих кристально чёрные пятна с лица и тела, из-за которых злодей появился, словно из воздуха. Дальше грохот. И кадр обрывается, когда в камеру прилетает осколок взлетевшей в воздух балки. Теперь Изуку смотрит в тёмный экран с раскрытым ртом и поверить не может в произошедшее. Что он только что увидел? Ному? Но база альянса вместе с лабораторией накрылись медным тазом. По крайней мере, так сказал Даби…       Глаза мечутся по комнате, и он подлетает к прикроватной тумбочке, рыская в её ящике в поисках телефона, так любезно подаренным Шигараки, черт бы его побрал.       Его обманули, посадили на крючок, переиграли, а Деку слепо доверился, недооценил. Купался в развлечениях и рефлексии, пока помойные крысы прогрызали дыру и убегали от взора Мидории. Сейчас, сидя на коленях и сжимая в руках чёртов мобильник, он сглатывал любую брань, которая так и норовила вырваться. Даби не брал трубки. Смех превратился в редкое посмеивание и редкое содрогание губ. Цокание вырвалось изо рта, и Деку тянется к ручке, сжав в зубах, и тетради, что валялась в метре от него. Трясущимися пальцами перебирает страницы, пока не найдёт пустую, и принимается писать, пока челюсти не сжали ручку. Его воротит от одной лишь мысли, что Все за Одного способен протягивать свои культяпки до рожи Томуры, иначе как объяснить появление очередного ному? — Не-е-ет, этот другой…       И впрямь. Главная черта — окраска. И силище. На памяти Изуку такой ному был лишь один, в Хосю, а значит, весьма редкий экземпляр. Вновь он лезет к этим существам, опять вокруг них полно загадок. Он уверен, очевидных, но сука болюче давящих на планы. Но главное — Даби было обо всем известно. С самого начала. Угольная мразь насмехалась, глядя в глаза, утаивала множество тайн. И Деку это видел. Почему-то мирился. Откладывал в дальний ящик и уже тысячу раз пожалел об этом. Пора прекратить этот водоворот утечек, и Мидория бросается к кровати, из-под матраца вытаскивая спасшие ему жизнь в логове Заветов кастеты и пару мелких крюковидных ножей, которые достались за компанию с Химико. Вскакивает, бросаясь к шкафу и сдергивая толстовку, напрокидывая ту на плечи, не забывая про куртку. Приблизилась зима, и нынче на улицах стало холодно.       Ему не встречаются ученики, которые полчаса назад караулили за порогом. Да и нет до них дела. По ушам бьёт холодный ветер, и Деку накидывает на голову капюшон. Хватит терять время на академию, если опасения Изуку подтвердятся, ждать можно чего угодно: начиная провалом всей геройской системы и заканчивая собственной жертвой. Но вина здесь будет не в его бездумности или неопытности, а смерти. Иных целей создания ному он не видит. — Юный Мидория, подожди!       Он реагирует не сразу, попросту думая, что ему вновь слышится голос, но столь знакомый, когда-то любимый, надоевший, который принадлежал мечте и который стал кошмаром. Изуку останавливается, чтобы прислушаться, и Всемогущий продолжает: — Мне нужно с тобой поговорить. Тебя ещё здесь не хватало…       Всё ещё обращённый к герою спиной, Мидория опускает голову, наблюдая за редким инеем, которым покрылась трава в расщелинах асфальта. Эти травинки всё ещё сохраняли зелень, несмотря на то, что наступили заморозки уже давно. Они тянутся к солнцу, отказываясь пасть в сон, но тонкий белый плед укрыл их и всё-таки заставил провалиться в забытье. Деку слушает Всемогущего вполуха, но различает извинения. И без того колышущиеся нервы сбивали ему здравость мыслей, непослушные слёзы вот-вот готовы вытечь из глаз, но Мидории стыдно показать слабость. И всё же эмоции сильнее. Он резко разворачивается, демонстрируя Всемогущему всё презрение в лице, всю обиду, которую ранее он выказывал в виде насмешки: — П-прости?! Всё, что ты можешь сказать — это жалкое «прости»? — Да, я поступил ужасно, ведя тебя на допрос. Давил ни за что, считай, из-за собственных предрассудков, — Изуку не вглядывается в лицо бывшего символа мира, не желая увидеть в нём каких-то эмоций. А может, боится не увидеть ожидаемых. — Я видел тебя на вчерашнем фестивале, ты веселился. Но думал, лучше, если я подойду лично обсудить это. — Не-не-не, Всемогущий… Твои извинения жизнь мне не скрасят, — с удивлением подаёт голос Деку, корча гримасу отвращения. — Меня тошнит от твоего вида. Я верил в тебя, мечтал стать похожим. Но теперь я понимаю, что этот красивый образ был лишь моей фантазией, фантазией, которую создал ты, в которую заставил верить. Я ненавижу это. Ненавижу тебя.       Постигла пауза, и они оба молчат. Но в голове тикают часы, сообщая о том, что у Деку всё ещё есть дела. Он покидает территорию UA, так и оставив позади себя лишенное дара речи и эмоций лицо героя.       Он не уверен, на том ли месте всё ещё прячется альянс, что с ними стало, живы ли они вообще? Последняя мысль проскальзывает с надеждой, что всё закончится, но тем не менее с уколом совести, что он позволил этому случиться. Апатия настигла голову и не покидает её, пока перед глазами снова не появляется силуэт человека в грязных одеждах, пока в нос не ударяет противный запах обгоревшей кожи. Сдержанность сметает махом, впереди выступила лишь ненависть за ложь. Возможно, именно так будут чувствовать себя злодеи, если Мидория перестанет быть осторожным или признается в предательстве сам. Но сейчас его это не волнует. С первых дней появления в лиге Изуку постоянно метался в своих целях: чего он хочет? Чего он добивается? Ради чего старается? Все его желания и мечты стали размыты, непонятны, но за спиной всегда доносился шёпот. — Ты обманул, что не имеешь доступа к ному!       Фигура в плаще оборачивается, сверкая ядрёными глазами: — Ты надеялся, что я выложу всё геройскому отморозку?       Они переглядываются, затевая драку.       Потом появился Томура, начав ставить кляксы в жизни Изуку и окрашивая полосы жизни в чёрный. Но заместо ему появился разбавленный белый в виде Тогаты. Будет ли это битва между преступником и защитником, либо же масштабная война добра и зла, как бы банально это не звучало? С самых первых дней Деку всегда стремился стать героем, быть похожим на них, но не так давно даже в это яркое желание влезли бесы простых человеческих факторов: ложь, лицемерие, страх. Изуку ещё не признаёт, но чувства и качества, которые он так ненавидит, сам хранит в себе и пытается искоренить, избавиться, убить. В злодеях он, наоборот, нашёл то, чего не покажут по телевизору: смех, счастье, ценности. Став героем, Мидория хотел принести как можно больше белого света в этот мир; встреча со злодеями заставила метаться в неуверенности, подговаривала разлить чёрного. Но после повторного воя колоколов, зовов, чувств, которые ему надоели, он решил больше смотреть. И разглядел маленькое семечко, посаженное символом зла — Все за Одного, которое пустило корни, превратилось в лиственный стебель и рано или поздно зацветёт, отравляя землю. Шигараки Томура — это сорняк, который необходимо устранить. Мидория уже говорил себе об этом, но всё никак не решался, а слова Даби, которые сковали возможные риски, сейчас сделали только хуже.       Стук пяток ботинок о голую земь, и Даби отскакивает назад, уворачиваясь от взбешенных детских кулаков, рыча: — Не заставляй применять на тебе причуду.       Ему в кошмарах виднелась первая встреча с репликантом-недоучкой, его мысли не раз цеплялись за опасную причуду Томуры, но он всё медлил, хотел исправить всё мирно, по-геройски. Но поздно осознал, что тем самым сделал хуже для себя, предав свои стремления. Мечта стать героем превратилась в простое детское желание сохранить их образ, искоренить фальшивость; потом разум колебался. Но теперь Изуку уверен в том, за что будет жертвовать собой, своими силами и, если придётся, свободой.       На одной чаше весов безопасность всего мира, на другой — мои предрассудки. Выбор очевиден.       Эти двое останавливаются, когда Изуку опускается на колени от бессилия. Друг напротив друга, они громко дышат, любуясь на собственные увечия. — Ты закончил? — усмехается Даби, помогая кудрявой макушке пододвинуться к стене и облокотиться.       Звук рваной кожи отвлекает, и Деку глядит на товарища, чей рот кривился в улыбке. И даже боль рвущихся от скоб уголков не мешали ему бесшумно смеяться. Его глаза неотрывно смотрели в глаза Изуку, словно в этом зеленом полотне, полном пятен и трещин, он видит воспоминания того дня, а именно боя Индивора с ному — их последней доставкой. — Зачем тебе Индивор? — прямиком интересуется Изуку, наблюдая за вытекающей каплей крови. Тот смахивает её пальцем, и своими острыми глазами встречаясь со внезапно скучающими зелёными.       Он следует примеру и облокачивается о стену здания, в переулке которого размахивался кулаками. — Я в лиге как последователь воли Пятна. Индивор — мой трофей, — видя неизменный взгляд Мидории, он осекается в словах. Этот шкет его изучает. Его взгляд пронзает насквозь. Острый, как наточенный нож, впивается в твои глаза, спускается на все зоны тела, затрагивает каждую частичку. От оболочки проникает внутрь, заведомо подергивая нити нервов. Будоражит, неправда ли? — Деку, ты ведь такой же. Что с лицом? — спрашивает он, пока тот плавно потирает мочку уха, упрямо глядя в одну точку — всё ещё кровоточивую рану у рта. — Ха, — Изуку останавливает ладонь, больно впиваясь ногтем в край кожи и после одергивает, — Не сравнивай меня с собой. Я в лиге не из-за Пятна. — Ты тоже ненавидишь героев. — Тем не менее, наши цели различны, хоть и схожи. Индивор полностью исполняет свои обязанности… Мне больше интересно, — изумрудные стрелы проникают сквозь ожоги, и Даби чувствует нарастающее напряжение, — Почему ты на нём так помешан?       По словам Даби это существо стало намёком герою номер один на их скорую схватку. Но почему именно Индивор? Герой с хорошей репутацией, сильной и огненной волей, но тем не менее, всегда стоящий позади Всемогущего. Изуку понимал это давно, но не придавая значения: он знает о Даби ни-че-го. — Деку, не наживай себе врага в роли меня тупыми вопросами.       Мидория хмыкает, уже было готовый уйти, но вспоминая ещё одну важную деталь — чёрные капли, опоясывающие тело злодея во время схватки, которые буквально появились в воздухе и растворились в теле злодея. Другая причуда телепортации? — Хорошо, тогда что с Курогири? — тот поведёт бровью, но явно не удивится. — Шигараки один перец… Докторишка позвонил, про Гигантомахию сказал. Вот Курогири пошёл на разведку. Но, как я понял, его выследили герои.       Деку замирает, в неведении хмуря брови: — Гигантомахия? — Каменная громила в подчинении Все за Одного. — И что же предпринял Томура? — А мне откуда знать, что в его бошке? — фыркает Даби, поднимаясь. Аргумент.

***

      Мидория никогда всерьёз не зацикливался на Даби и его мотивах. Единственное, за что можно уцепиться — это Ястреб и Индивор. Второму брюнет уделял больше всего времени. Но Изуку искренне не понимает, чем могла быть вызвана его ненависть. Он никогда ее открыто не показывал, не ворчал. Нынешний топ-один герой учтиво нёс бремя, возложенное на свои плечи, не кривился перед камерой, не говорил лишнего. Может, именно поэтому он всегда и был вторым, а теперь занимает своё место по праву.       Но ведь Мидория сам когда-то души не чаял во Всемогущем, пока тот не разбил стеклянную лестницу, ведущую к нему, к его одобрению. Всего одной фразой разрушив прежний фанатизм. Поэтому Деку остывает, не смея осуждать.       В ушах всё ещё звенит от полученных ударов, а руки и ноги тянет ноющей болью от ожогов. Он не знает, куда сейчас податься. Вернуться в академию, значит вызвать подозрение или навлечь на себя выговор — негоже ученику престижной академии устраивать драки. Беспокоить мать не было даже мысли, а потому Деку заворачивает в переулок, чтобы как можно незаметнее добраться до ближайшей аптеки. Но его останавливает звонок. Неизвестный номер таит интригу, сохранять которую не было настроения. — Алло?       С той стороны трубки раздаётся булькание, но не удаётся даже подумать, кто или что это может быть. Изуку хватается за горло дрожащими руками, скручиваясь, пытаясь откашляться. В глазах блестели слёзы от противной щекотки, которая покрывала его органы. Изо рта вылетают склизкие шматки чёрной жижи, безвкусные, но не менее противные. Дальше ничего. Вдруг начинает видеть ясно и понимает, что вокруг тускло, блёкло, пахнет сыростью, и подкашиваются ноги. Земля исчезает под ногами. Изуку вспоминает, что уже был в этом месте. Не так давно, чтобы забыть, но слишком давно, чтобы вспоминать те уродливые лица, рычание под ухом и неизвестное откуда стучание мокрых лап. Фокусируется зрение, чувствуются пальцы, и Мидория понимает, что находится на неровной почве. А когда вглядывается, щупает, понимает что это множество труб, которые протягивались по всему полу, перекрещиваясь и скрывая друг от друга истинный путь. Вертит головой в сторону, другую, и снова задыхается. Огромные монстры разной массы, разного телосложения опустили свои головы к Деку. Эти чудовища хоть и находились за плотным стеклом, висели в цветной жидкости, но он чувствовал, будто те смеялись, в каком положении оказался Изуку. Он чувствует спиной блики и оборачивается, видит ещё одну мразь, образ которой темнился из-за света сзади стоящих экранов. Маленького роста человек сидел в кресле, свободно положив руки на подлокотники и не двигаясь, наблюдал, изредка подёргивая свисающими ногами. Деку поднимается и подходит ближе, всё ещё озираясь на множество чёрных тварей, окружающих, судя по всему, весь периметр лаборатории. Их не один и не два, и, не как думал Изуку, явно не редких. Это вселяло ужас. Теперь он различает перед собой обычного человека в белом халате, врача. Он помнит это лицо, заросшее усами, помнит бездушный взгляд, который сообщал ему о беспричудности, а также помнит слова Даби о том, что альянс связался с неким доктором. И пазл начал складываться быстро, громко, с укором стуча по голове. — Так вы и есть тот самый доктор, к которому наведались мои… Товарищи? Где я? — хрип отражается от стен, и Мидория ещё ощущает противный вкус от странной жижи. — В глубинах клиники, мальчишка. — он оглядывает Изуку с ног до головы и озадаченно причмокнет, — Я слепо готовился к тому, чтобы принять тебя, ведь тебя выбрал Все за Одного. Но Деку, ответь: для чего ты на стороне лиги? Сколько за тобой следил, так и не понял.       Вот так. Безынтересно. С порога. Наперёд зная, что Изуку не взболтнет никому лишнего. Это рождает растерянность, но Изуку инстинктивно держится ближе, боясь не угодить. И почти что шепчет: — Устраиваю переворот геройской системы. То, что существует сейчас — идолопоклонение фальшивкам, от которых у меня тошнота… — все равно перевирает для убедительности, хотя его воротит от нахождения в этом, хрен пойми каком, месте. — Отчего же ты учишься в UA, раз тебя от всего этого тошнит? — По той же причине, по которой вы притворяетесь примерным доктором, спасающим жизни. — Хо-хо, не сравнивай меня и себя, — тот отчего-то отодвигается дальше, но разворачиваясь к мальчишке полностью, — Ты прекрасно понимаешь по месту, где ты находишься, что я в любом случае врач, работающий с человеческими жизнями. А вот что послужило причиной тому, что ты увязался за 20-летним, ничего не добившимся Томурой, мне не ясно.       Деку улавливает лишь часть сказанных слов: — Вы сами ответили на свой вопрос. Злодей, у которого нет ясной цели, исчезла почва под ногами, является лёгкой добычей для манипуляций. Я использую Шигараки для того, чтобы стирать героев. — Что же ты хочешь сделать сейчас? — и снова эта знакомая эмоция. Знакомая поза. Так выглядел символ зла, когда заинтересованно слушал его. — Довести Томуру до таких высот, чтобы ничто не мешало мне воплощать свои идеалы. Создать настолько сильную марионетку, которая не сравнится ни с одним отбросом общества в мире. — Удивительно… — задумчиво протягивает злодей в белом халате, на несколько секунд подарив тишину. — Знаешь, Деку, ты превзошёл мои ожидания. Может у тебя есть то, чем ты сделаешь свой вклад?       Деку хочет рассмеяться в лицо и закричать в небо, как всё порой складывается ему на руку. Как вовремя попадаются нужные люди. Как своевременно рождаются новые планы. Он тут же достаёт из кармана штанов небольшой платок, вытаскивая из него пулю: — Хочу поработать над этим, — он хотел бросить её в лицо, как только встретит Даби. Но попросту забыл. — Слышал, эта ересь — дело рук Восьми Заветов Смерти? — Верно.       Внезапно интерес в его глазах теряется, уступив место скуке: — Как-нибудь познакомлю тебя со своей лабораторией поближе. Сейчас тебе, наверное, нужна помощь.       Теперь перед его лицом не обычный злодей, частичка ублюдского существования Все за Одного. А доктор. Самый что ни на есть врач. С положенными ему знаниями. С соответствующим опытом. И должны быть равные всему этому цели. Сейчас он чувствует, будто попал к Исцеляющей Девочке, но не слышит укоров или просьб быть аккуратнее. Гробовое молчание, лишь преданность делу. Разве что короткая фраза «называй меня Дарума Уджико» разбавило атмосферу. Пока тело покрывается бинтами и реагирует на жженость перекиси, Мидория разглядывает плавно двигающиеся тела в капсулах. — Смотря на них, начинаю все больше убеждаться в верности теории сингулярности, — вслух выпаливает Деку, тут же ощущая на себе зверский взгляд.       Сквозь очки различается блеск радужек. Будто у маленького ребёнка, нашедшего похвалу. И это выглядит как крючок, за который можно уцепиться. — Откуда ты знаешь?! Это моя работа! Ух-ух! Даже не верится, тебе действительно это интересно? Я ждал целую вечность, когда мой труд, наконец, признают! — внезапная разговорчивость напала на доктора, заставив Изуку смутиться. Он никогда не считал это исследование пустым звуком, оценивая, что происходит в мире. Нужная цепочка мысли практически замыкается, но её прерывает внезапное предложение. — Когда у тебя следующая практика? Давай ко мне? Это обезопасит твоё пребывание в лаборатории, да и вижу, тебе интересно. — Разве я могу стажироваться вне агентств? — Ты ведь герой поддержки, так? Они требуются везде, даже в больницах. Ты же не дурак… Уверяю, эта практика станет самой продуктивной в твоей карьере злобного героя поддержки.       Не успевает Изуку и слово вставить, как из кармана снова доносится противное трещание рингтона. Мидория не хочет брать его в руки, говоря себе, что больше сенсаций за сегодня он уже не выдержит. Но хитрый взгляд доктора обрушивает надежды Изуку, и звонок стихает. — Кажется, тебя ждут новости, — ехидно выдаст старикашка, явно знавший, чем это всё закончится.       Он берёт в руки телефон. Единственное, что успевает прочесть это имя Химико на экране, прежде чем внутренности вновь переворачивает, и Деку не успевает сделать и глотка воздуха.

***

— Я тебе сколько раз звонила?! Ты не брал трубки! И ещё жалуешься? Ты в последнее время вообще странный!       В руках сжимается столовый ножик, который Изуку втыкает в стол, шипя. Сейчас вся группа лиги в сборе и наблюдает сумасшествие юного злодея. Он успокаивается и присаживается вместе с Тогой на дорогой диван, обшитый матовым велюром. Все члены альянса стихли, разве что Даби, на удивление, смотрел на эту картину с удовольствием. Все они были ранены, что было видно по переплетённым телам в бинтах. Правый глаз Тоги скрывала повязка, но все они сидели в чистых одеждах и перекусывали едой, явно не из дешёвой забегаловки. Вот к ним присоединяется неизвестный человек, молча ставя ещё одну порцию роллов и удаляясь. Мидория прячет лицо в ладонях, локтями оперевшись на собственные колени, пускай те и ныли от недавней перепалки с «угольком». Он хочет унять мысли, которые не останавливаясь, повторяли одно — в какой дурдом он попал. У него дрожат плечи, и Деку скидывает это на нервы, хотя на деле всё куда очевиднее — банальный страх, осознание того, сколько он пропустил, на что самовольно решил закрыть глаза. Также кипел гнев. Но если Изуку его покажет ещё больше, это вызовет подозрения. На плечо опускается девчачья ладонь, и Мидория слышит попытки Тоги его подбодрить. Он на это лишь хмыкает. За, мать его, месяц Шигараки обрёл слишком много, и снова Мидория не знает, что делать. Вновь жалеет о недосказанности себе и героям, ведь он мог это легко предотвратить и, возможно, может и сейчас. Но что-то его останавливает. Сам не может понять, что именно.       Внутрь пробирается ещё кто-то, это Изуку услышит по шагам, а потом доносится голос, сообщающий, что их ждут. По плечу снова двойной стук подзывает за собой, и Деку делает глубокий вдох. Будь, что будет.       Мидории известно это место из слухов от репортёров, но настоящее значение раскрылось лишь после слов Твайса. Он слышал знакомые голоса в телевизоре, но никогда бы не подумал, что смешная реклама, которая больше походила на чей-то анекдот, является компанией ещё одной группировки злодеев. АРИС — так они назвало себя это сборище уродов, у которых есть власть и деньги, успешно полученные за невинные фразочки и изготовление книжек. Фронт освобождения — так нарекали себя те, кто боролся за право людей свободно использовать свои причуды без ограничений, без запретов. Изуку знает, что их основатель положил начало той демократии, в которой сейчас живёт мир, но он никогда бы не подумал, в какое наследие это выльется, и что они будут принадлежать сумасшедшему ублюдку, не способному управлять собственной причудой, у которого в голове только мысли об убийствах и разрушении. Эту тираду можно анализировать бесконечно, но голову затыкают множество глаз, над которыми возвышались злодеи, включая Деку.       Приятно давит на самолюбие то, как внизу распространились толпы людей. Бьёт по ушам дыхание Гигантомахии, что возвышалась над остальными людьми и пугала одним своим видом. Здесь собрались все отбросы общества. Удивительно, думает Мидория и усмехается своим мыслям, когда представляет, как в эту минуту в помещение залетают толпы героев и одним махом хватают всех злодеев. Но быстро отбрасывает это, понимая, что вместе с ними за решётку попадёт он сам. Это не успокаивает, ведь проблема всё ещё остаётся — Томура Шигараки на свободе. Томура Шигараки развивается, наращивает свою силу. И сейчас она достигла небывалых высот. У него есть всё: деньги, влияние на общественность, власть перед множеством злодеев. Сейчас он напоминает Все за Одного как никогда раньше. Эта правда сдавливает, мешает, раздражает и заставляет самобичеваться в осознании, что Деку не способен это предотвратить, попросту не зная как. Какой раз он корит себя за свою бездумность, безалаберность, бездействие, глупое детское желание оторваться от злодейского мира. Только сейчас он понял, какую ношу взвалил на свои плечи и отступать от неё было роковой ошибкой. В кармане всё ещё покоится второй образец наркотической пули, и Мидория сдерживает в себе желание прямо сейчас воткнуть её в шею Томуры и покончить со всем. Он готов смириться с тем, что его могут разорвать на куски прямо здесь — это будет достаточной расплатой за его мнимость и неуверенность. Чтобы как-то отвлечься от угнетающих мыслей, Изуку проводит взглядом по стоящим внизу людям. Он видит самых настоящих фриков, различает некоторых убийц, которых видел на экранах телевизора, на объявлениях улиц, многих из них он хотя бы раз видел по новостям; их объявили в розыск. И натыкается на до боли знакомое лицо. Жёлтые пряди неаккуратно разбрасывались по лицу и часть из них также неаккуратно была зачёсана назад. Красные крылья плащом обволакивали тело, а помятый пуховик сочетался с мягкими чертами лица Ястреба — второго героя в топе общественности. Начинает дрожать всё тело, подкашиваются коленки, ощущение, что разрываются суставы, и пробирает холодным потом, когда он замечает эти орлиные глаза, эти острые стрелы, которые метнулись и встретились с Мидорией. Он узнал его. Герой номер два смотрел на Изуку снизу вверх. Как хищная птица смотрит на крысу. Но даже так на губах его сияла улыбка. А в следующую секунду зал наполнился аплодисментами. Движения и взмахи рук скрыли яркое оперенье в толпе, и Деку потерял того из виду. И уже не слышно ликующих голосов отбросов, не видно преграждающих путь злодеев и незаметно скольких лестниц, когда он спотыкается на повороте. Изуку забирает свои слова обратно. Он не хочет видеть здесь героев. Потому что знает, что это смертный приговор для него, для злодеев, для мира. Мидория вдалбливал себе множество раз опасность Шигараки. Множество раз напоминал себе быть осторожным. Но что за высокомерие возникло в последние дни, и что движило им быстрее догнать пернатого героя. Банальный страх. Страх оказаться вне свободы. Страх оставить незаконченное дело, обрушить загадки, теории, опасения на плечи других, прекрасно понимая, что те не примут, не поймут, осудят, а потому Изуку проталкивается через людей. Тихо шепчет под нос, смахивает влажность глаз и просто молится, что у него получится остановить героя. И вот красные перья мелькают перед глазами. Острые, колючие, к которым боязно прикоснуться, но тем не менее Мидория останавливается и окликивает Ястреба, хватаясь за крыло и тут же одергивая руку, слегка шипя. Порезался. — Может поговорим? — и герой оборачивается, с улыбкой кивая. Но в этой улыбке нет искренности, нет желания выслушать, есть только гнилая насмешка, показ того, что ему известно, кто такой Мидория.       Он скучающе перебирает ноги, идя впереди, а Деку плетётся следом. Они выходят на улицу, представляя уличному холоду, морозному воздуху свои лица, и отходят от лишних глаз и ушей, которые все собрались в здании АРИСа. — Ты новенький? — спрашивает Кейго, наклоняя голову. Это должно было вызвать дружелюбие, но Деку не верит. — Не замечал тебя раньше. — А вы часто навещали их? — молниеносно отзывается Мидория повышенным от волнения голосом. Таками посмеивается. — Вроде того.       И у Деку срывает крышу от нелепых попыток скрыть свою сущность. Он копирует маску Кейго, пытаясь вторить, но звучит чересчур грубо: — Как вам, герою, так легко удалось скрыться в толпе? Как вам слепо доверяет альянс? — на что Ястреб в непонятках пожимает плечами, а потом снова издаёт смешок. — Я понял, к чему ты клонишь, но не волнуйся, я — один из вас, иначе бы, как ты верно подметил, не смог так легко появиться в рядах, — подмигивает номер два, всё в той же игривой манере тыча пальцами в воздухе, сложив из тех букву «L».       Изуку сдерживает гнев на лигу, на их скрытность, на то, что их недосказанность встала Деку боком. Они воткнули кинжал в спину. Он уверен, что не мог подорвать доверие, не мог попасться на истинных целях перед Томурой, перед Даби и остальными. — Ты тоже не смахиваешь на злодея. Но при этом являешься их частью. Я такой же. То, что я герой — это лишь для отведения глаз, для статуса, ну и денег, сам понимаешь. — вздыхает пернатый, засовывая в карманы руки.       Изуку усмехается: — Хотите сказать, что злодей просто для справки поднялся на второе место в топе? Ни за что не поверю, что герой, который так требователен и строг к своим обязательствам, опустится до статуса отброса общества. Не лгите мне.       Протяжное «а-а» доносится от пернатого, и он всё с той же маской дружелюбия тычет на Деку пальцем: — Я тебя вспомнил! Это ты, тот беспричудный. Что ж, тогда как ученик геройской академии оказался здесь?       Мидорию снова пробирает дрожь. Взгляд ястреба стал холоднее, несмотря на то что интонация в голосе не сменилась. Деку не знает, что ответить, чем оправдаться, но теперь он точно уверен — Ястреб здесь если не по личному делу, то в качестве шпиона. А раз так, то любое действие, любое слово засадит Изуку в полицейский участок, и он снова встретится с прожигающим взглядом детектива Тсукаучи. Изуку помнит, как трепетно и внимательно изучал биографию героя номер два, помнит, как отдавал листки с отчётом Даби. И запах гари ударяется в нос. Видимо, пламенный злодей решил встретить того, на кого искал информацию и, судя по всему, именно Даби послужил нахождению Ястреба в рядах злодеев. Зная это и зная характер Ястреба, для Изуку главное оттянуть свой арест любыми способами: максимальной лестью, на которую он способен, любыми уговорами и мольбами, честностью и планами. Он зашёл слишком далеко, чтобы от всего этого отказаться. Деку склоняет голову и тихим голосом бормочет: — Выслушайте меня, прошу, — и поднимает глаза, зелёным стеклом встречаясь с ошарашенным взглядом Ястреба, прекрасно понимая, что острый слух различил его слова. Он доволен реакцией, а потому скрывается прежде, чем в компанию второго героя внедряется пламенный злодей.       Он шагает обратно в стены новоиспеченного Паранормального Фронта Освобождения, еле перебирая ноги. Подносит пальцы к губам, незаметно для себя начиная грызть ногти. Поджимает вторую руку к животу и чуть сгибается. Отрывает белую пластину, прокусывает кожу пальцев и плюёт на лёгкую боль. Она не отрезвляет. В голове пусто, перед глазами всё темнеет. Он не знает, что делать, о чем думать, какой шаг сделать дальше. Но видит в паре метров смеющихся Бубаигаву с Химико. И внезапно начинают чесаться руки, сжимаясь в кулаки. Мидория срывается с места и в следующую секунду чувствует мгновение тепла, когда попадает по ткани чёрного костюма злодея. Слышит позади себя девичий вскрик, но не обращает на него внимания, зато наслаждаясь видом держащегося на локтях тела в его ногах. Припадает к тискам и тянет, удивительно для себя в силах поднять тушу Джина. — Неотёсанные придурки, ни черта вам доверить нельзя! — ударяет беднягу о стену, что тот издаёт болезненный стон. — Твайс, это же ты ответственный за каждого, кто появляется в лиге?! — Д-деку, я не понимаю, — он не сопротивляется, впервые видя такую реакцию у товарища и вместе с тем не понимая, где мог накосячить. — Тогда какого хуя у вас шляется герой?! И не абы какой, а находящийся, сука, на верхушке?! — Изуку вновь ударяет Бубаигаву, и чувствует прикосновение к плечу от Тоги, тут же отталкивая ту рыком. — П-послушай, отпусти его, — пищит позади Химико, и Мидория откидывает Твайса в сторону, пытаясь унять головную боль массажем висков. — Хэй, друг, мы понимаем твоё состояние, но поверь, Ястреб — один из нас! Ты думаешь, мы так бездумно бы считали его своим? Посмотри на себя, ты ведь тоже… — голос Бубаигавы дрожит, но он всё также в растерянности наблюдает за истерикой веснушчатого.       Именно поэтому я, блядь, знаю, что он вам не «приятель»!       Трещание в мозгу разрастается сильнее, и Деку не сдерживает силы, кулаком ударяя в стену. Но эта боль все равно не ослабляет ту, что кишила внутри. И на слова Джина он лишь хихикает: — Да пораскинь ты мозгами, идиот! Хотя бы раз включил телевизор не ради поля чудес, а посмотрел, как лицемерны бывают защитнички справедливости! Пока вы слепо держали эту курицу рядом с собой, она впитывала любое дерьмо, которое вы из себя вываливали! Ваше счастье, если сейчас штурмом не нагрянут герои!       Тяжёлое дыхание стало прерывистым, и Деку хватается за края торчащей жилетки, не в силах вдохнуть. Снова слышит в ушах звон, который прерывается словами стоящих перед ним злодеев. И вскоре понимает, что это снова звонит телефон. Он не поднимает взгляд на Химико и Твайса, а потому медленно уходит прочь, сквозь помутнение в глазах различая подпись «доктор». — Алло? — Деку, я нашёл… Не хочешь?.. понравится, — доносится прерывисто в трубке. — Уджико-сама, можете… Перенести меня в район Мусутафу, прошу, — последнее, что может выдавить из себя Изуку, так и не услышав ответа. Однако к горлу поступает тошнота, а в глазах темнеет и выворачивает желудок, когда Мидория видит знакомую черную жижу.

***

      Кожа словно горит, и этот огонь пробирается внутрь, заражая пожаром. Это больно. Недавние увечия покрылись тонкой коркой, хотя внутри разразилась катастрофа, рвались внутренности. Хотелось вывернуться наизнанку, отбросить кожу. Чтобы ни за что не встретить свое отражение. Благо, сегодня улицы пусты, и Мидория не увидит себя в отражении чьих-то глаз. Сейчас его тянет вдоль дорог Мусутафу, ноги плетутся сами по себе, прекрасно заучив путь домой. В оставшийся луч света, который заставляет жить. — Мама…       Поднимает тусклые изумруды, сразу же находя нужные окна. Горит свет. Ему хочется пуститься в бег и влиться в этот свет, прижаться к родному телу и почувствовать, как материнские руки ласково играются с кудрями. Но еле волочит ноги, потратив вечность. Стоит напротив родной квартиры, готовый побеспокоить единственную, находящуюся в её стенах, хозяйку. Но замирает, и готовый стучаться палец разглаживается в ладонь, что проводит по поверхности вниз, и опускается.       Мидория прижимается лбом к леденящей двери, надеясь, что этот холод успокоит. Но делает лишь хуже, и раздаётся всхлип. Ещё один. По щекам начинают течь маленькие ручейки, стекаться к подбородку и падая к порогу, несколько раз попав на красные ботинки. Изуку хочет закричать, что есть мочи, но не смеет. Знает, что она услышит. Будет беспокоиться, жалеть, терзать и без того запаенную ложью и разочарованиями душу. А он снова будет врать, потому что нет другого выбора. Хочет ощутить материнское тепло, но не может обменять его на собственный мороз. А потому спускается сначала на корточки, а после прислоняясь к стенке рядом с дверью. Чтобы не мешать, если та всё же откроется.       Но проходят минуты, может часы, а изнутри слышны лишь редкие удары посудой. И Мидория тихо смеётся, вспоминая, как мама часто роняла что-то на кухне, протягивая беззлобное «вот растяпа!». Он задумывается над тем, что было бы, живи он без этих дурацких мечт о геройствах. Да и что ему мешало отучиться на того же полицейского, пойти по совету кумира? Но тогда бы он продолжал жить с розовыми очками, которые презирает нынче. Забыл бы про детские мечты. Стал серой массой на фоне причудливых. И много. Много вариантов пролетают в голове, но всё возвращается к одному. Он бы быстрее покончил с собой, нежели стал кем-то другим, а не героем. Всё сводится к одному — ему нельзя жалеть. Но почему, сука, настолько больно? Почему так страшно? Что делать дальше? Вмешавшись он раньше, смог бы всё предотвратить, знал бы, как всё искоренить. Теперь же всё кончено.       Веяние вечернего воздуха ударяло по глазам, иссушая их. Мороз бил по мокрым щекам, а изо рта выходили клубы пара, поднимаясь ввысь и растворяясь в темнеющем небе. Он не знает, сколько так просидел, но конечности перестали что-то чувствовать. Опустились на бесснежный бетон, будто мёртвые. Руки касались земли, ладонями беспомощно смотря вверх — всё в тоже небо. Сейчас ночь наступает быстрее, и виднеются мелкие светящиеся точки, покрывшие всё небесное полотно как веснушки на лице Изуку. Вдруг становится всё равно. В голове пусто. Озадаченность, почему он сидит здесь, на улице, смотрит в черноту. Поджимает губы, проводя по ним языком. Солёные. И настолько больно что-то почувствовать, больно о чем-то думать, больно смотреть. Мокрые ресницы слиплись, отяжелели веки. И он закрывает глаза, успокаивая тишиной сердце, изредка слыша дуновения ветра. — Прогуляемся?       Деку распахивает веки, скучающе глядя на того, кто разогнал спокойствие ветра и ровный тон серого района массивными крыльями цвета, который Изуку, отныне, ненавидит. Всё та же приторная улыбка заставляет сморщиться. Ощущение, что он единственный замечает эту фальшивость. Но почему-то шестерёнки снова начинают крутиться, заставляя принять предложение. Они проходятся молча и в медленном темпе. Ястреб не говорит ни слова, не позволяет себе лишних звуков. Но также расслаблен. И Мидория, невзначай, снова начинает думать.       Они останавливаются на пустующей детской площадке. Изуку падает на скамейку, скрещивая на коленях руки и опуская взгляд. Герой же становится напротив, невозмутимо разглядывая. Молчат, делясь друг с другом немой информацией, сами того не замечая. Изучают друг друга мыслями и глазами, строя свои догадки. — Ты хотел, чтобы я тебя выслушал.       Изуку поднимает взгляд с собственных ботинок, на которых вновь болтались шнурки: — Признайтесь, что вы не злодей, — усталый зелёный размыто отражал восходящий белый месяц и мигающее в непонятках лицо героя. — Бросьте скептицизм, это и так очевидно. — Твоё желание выговориться касалось попытки уличить меня в шпионаже? — хмыкает Ястреб, в ответ видя лишь искусанную полоску сомкнувшихся губ и красного от недавних слез лица, которое хмурилось, тем самым глупо смешивая нездоровость с подозрением, — Я понимаю, доверие так просто не заполучить. Но поверь, я от чистого сердца желаю помочь лиге, нет, теперь это фронт освобождения, — Деку отворачивает голову, не скрывая усмешки, — Я всегда считал высшей ценностью свободу. И раз они разделяют мои взгляды… — Что собираетесь делать? Что станет со мной? — перебивает его Мидория, начав нервно перебирать пальцы.       А тот в ответ будто не слышит, чем снова зарабатывает ответ в виде цокания и закатывания глаз: — Ты ведь не злодей. — скрип куртки привлекает внимание, и Деку видит тот же острый взгляд, — Ни за что бы не поверил, что столь требовательный к своим обязательствам и строгий к стремлениям опустится до «отброса общества», — возвращается игривый тон, и Ястреб легонько бьёт кулаком по плечу. Ну да, второй в топе герой в роли злодея выглядит гораздо убедительнее. — В ПФО вы считали иначе.       Тот вскидывает бровями и нагоняя ветер лёгким взмахом крыльев: — Да? Ты умеешь читать мысли? — Нет, просто знаком как с небрежностью, но и преданностью делу Сокола, — выплевывает Деку, вновь встречаясь взглядом с пернатым, всем своим видом показывая, как глупо тот пытается выглядеть. — Надо же, мой фанат?       Изуку сжимает облаченные в перчатки руки, что уже успели быть сбиты в кровь от ударов и неприятно цеплялись за нити рваной на костяшках ткани. Он опускает лицо в ладони, глубоко вздыхая. И голос его дрожит: — Я так устал врать… — Устал притворяться примерным учеником академии? — прищуро спросит Кейго и встретит колющий злостью взгляд со стороны веснушчатого, — Хей, я просто хотел разрядить обстановку! Как же тебя занесло в альянс? — Случайно. Пытался спасти собственную шкуру, — он опускает ладони, исподлобья наблюдая за Ястребом. — Кто вам отдал приказ следить за действиями лиги? — Воу-воу, как прямолинейно, — шуточно отзывается герой, напрягаясь в крыльях. Изуку прячет улыбку, обнаружив слабое место, — Почему ты уверен, что я… — Чей приказ? — уже рычит Мидория, вскакивая и равняясь с героем, по-отдельности выделяя слова. — Почему ты остался у злодеев?       Впервые за вечер Изуку позволяет себе бросить смешок: — Давайте сыграем? Вы скрываете мою причастность к ПФО, а я отвечу на ваши вопросы. — вновь замечает содрогание в оперении и разворачивается спиной, довольно выдохнув, — Приму молчание за согласие. — Что же такого важного держит тебя рядом с ними? В любой игре есть возможность сжульничать. — До встречи, герой, — уходит Изуку, на прощание махнув правой рукой.       Пустоту действительно приятно заполнить свежими размышлениями.

Рано или поздно кто-то начнёт играть не по правилам.