Последний из драконов

- Кажется, к нам гости, - хмурясь, сказал Иван, идя на снижение. - Ты что, к ним летишь?! Ваня, ты спятил?! Полетели отсюда! Полетели назад, к поселению, они убьют тебя, они заберут у меня самое ценное, что у меня есть, а самого выдадут за Вяземского, Ваня, подумай! – взмолил Феодор, нервно тараторя, чувствуя, как глаза наполняются влагой, а тело – липким страхом и тревогой. - Нет уж, иначе это никогда не кончится, - отрезал дракон. Иван-дурак, как в древних сказках, не иначе, подумалось Феде, что был на грани истерики. – Мы встретимся с ними и дадим им ясно понять, что ты не вернешься. Применим силу, если придется, - твердо продолжил мужчина. Принц взвыл. - Нет-нет-нет! Ваня! Осторожно! – вскрикнул эльф, заметив, что в их сторону летит стрела, от которой дракон ловко увернулся. - Уроды, - выплюнул он. – Видят же, что тут еще и ты, как они смеют?! Там же твои родители? – получив утвердительный, но совершенно не уверенный кивок, Иван продолжил. – Как они только позволили стрелять по собственному сыну?! – прорычал он. - Меня бы не задело… - неуверенно возразил юноша. - Однако, малыш, подстрели они меня, ты упал бы в воду, а они даже не знают, что ты умеешь плавать, - парировал Иван. Аргументов, дабы возразить, у Бьясманова не было. О чем родители только думают? Неужто им настолько на него наплевать? Или просто надеялись, что выловят из воды? Додумать принц не успел, так как вновь заговорил дракон. – Приземляемся. Поздоровайся с родными и женихом, - хмыкнул он, в действительности ступив на борт корабля, но разделяться с Федей не спешил, все так же держа того на руках. - Ты! – прошипел Вяземский. Родители молча, однако, не скрывая презрения, взирали на них с мужчиной. – Отдавай сейчас же мне моего жениха, дракон, иначе познаешь всю мою ярость на себе! – Афанасий потянулся к мечу на пояснице. – И хватит прикрываться им, словно щитом, жалкий трус! – на эти слова дракон, к удивлению Феодора, отреагировал, поставив юношу на палубу, однако, заведя того за свою спину, встав вперед, защищая. Ох, Ваня… - Как видишь, никакой он мне не щит, - отчеканил каждое слово Иван. – Но тебе я его не отдам! Я – Великий Судья, и я решил, что браку вашему не бывать! – людской король нахмурился и уже готов был что-то сказать в ответ, но его прервал дракон своим насмешливым тоном. – Или, что же это выходит, Его Высочество не чтит традиции? – фыркнул мужчина. - Дракон, немедля верни нашего сына его законному жениху! – подала строгий голос мать. - Нет, матушка! – встрял молчавший доселе Федя. – Я не вернусь ни к вам, ни к королю! Я люблю Ивана! Слышите?! Я люблю его, я люблю дракона! – вскричал принц, чтобы все услышали, выглянув из-за спины оборотня. - Что за вздор, Феодор! – рыкнул отец. – Какая любовь?! У нас важнейшая политическая ситуация! Или тебе плевать на свой народ?! - Мне не плевать, отец, но что сделал для меня этот народ?! Бросил мне в лицо камень! А Иван показал мне, что такое настоящая любовь! Я не вернусь. – твердо сказал юноша и, в доказательство своих слов, снял брошь с символом своего королевства, с коей не расставался все это время, и выбросил за борт. Он больше не хочет принадлежать этому королевству, и пусть каждый присутствующий здесь знает об этом! - Пусть рассудит дуэль, - в этой словесной перепалке Феодор не сразу заметил старца, что тогда, на Скале преткновения, венчал их с Вяземским. Тот тяжело вышел на середину, став словно неким щитом меж юношей с драконом и родителями с королем. Дребезжащим голосом древний эльф продолжил. – Тот, кто победит в бою, и будет законным мужем принца. - Он не вещь, чтобы за него сражаться! – выплюнул Иван. - Боишься проиграть, дракон? – злорадно усмехнулся король людской. - Боюсь за твое ущемлённое эго, - фыркнул оборотень. - Я согласен! – встрял Феодор. – Ваня, ты победишь его, ты сильнее, он лишь жалкий человек, - на этих словах юноша скривился. – А ты – Последний из драконов. Ты победишь! – уверенно заявил эльф. Мужчина в ответ смерил его долгим взглядом, явно взвешивая все «за» и «против», а после долгих минут молчания чему-то зловеще улыбнулся. - Так уж и быть, человек. Однако у меня свое условие! Видишь ли, Федя для меня слишком ценен, совершенно не настолько, как для тебя. Он ценен мне как возлюбленный, а не потенциальный инкубатор. Если я потеряю его, если проиграю, ты можешь меня убить и навсегда остаться в истории как человек, убивший последнего дракона, ибо жизнь без Феди для меня не имеет смысла. Однако для тебя потерять принца – не равносильно смерти. Есть кое-что другое, кое-что, за что ты держишься гораздо сильнее… - загадочно проговорил Иван. Федя начал понимать, к чему тот клонит, и осознание того, на что намекал мужчина, повергло его в шок. Иван, неужто ты настолько смел и нагл? - И что же это? Говори! – прорычал Вяземский. - Трон, - просто сказал дракон, пожав плечами. Догадка принца подтвердилась. - Что ты делаешь? – прошептал юноша. - Тебя от этого ненормального спасаю. И от всех людей заодно, - так же тихо ответил мужчина. Король стоял и молча думал. Феодор отметил то, как желваки на его лице движутся, как нервно человек ходит из стороны в сторону, как щипает себя за бороду и периодически касается ожерелья из ушей эльфов у себя на шее. Наконец, он мрачно выдал. - Да будет на то твоя воля, - хмуро сказал он. – Я принимаю твой вызов, дракон. Но драться мы будем на мечах! - Из драконьей стали, естественно, - закатил глаза Иван. Казалось, его предстоящая дуэль нисколько не тревожила. Тревожила она, однако, Феодора, что еще минуты назад был полностью уверен в победе Ивана, но сейчас? Сейчас ему было страшно. На кону стоит не только его свобода, на нее уже было плевать, на кону стоит жизнь Вани! Юноша крепко стиснул в кулачке рубашку дракона на его спине. Тот, почувствовав это, повернулся к принцу и утешительно улыбнулся. – Я не проиграю этому самоуверенному идиоту, василек, - усмехнулся он, мягко потрепав мальчишку по волосам. Бьясманов лишь твердо кивнул ему, а затем, развернув к себе за руку, потянул на себя за руку и впился пухлыми губами в тонкие. - Это на удачу, - улыбнулся принц, шепча. Дракон подмигнул юноше и отошел. Дуэлянты взяли свои оружие и щиты, и отошли на равное расстояние друг от друга, ожидая знак, который вскоре подал старец, взметнув руку ввысь. Началась жестокая битва. Каждый удар Ивана Афанасий либо парировал, либо отбивал щитом, зато сам успел нанести дракону увечье, оставив сочащуюся рану у того на груди. Кажется, это лишь разозлило мужчину, потому как выпады его стали более резкими и неожиданными, и тот сумел выбить из рук Вяземского щит одним сильным ударом руки. Король выругался, но терять драгоценные секунды на то, чтобы вернуть себе утраченное, не стал, защищаясь теперь одними своими доспехами. Однако и без щита Вяземский был хорош в бою, не зря каждую битву он возглавлял самолично. Федя на какой-то момент задумался, держал ли дракон вообще меч доселе в руках? Судя по тому, как виртуозно, но неуклюже тот им управлял, держал, но явно профессионалом в этом деле не был. Битва, между тем, продолжалась, оба соперника умудрились ранить друг друга, но было заметно, насколько уступал дракон человеку в мастерстве владения меча по тому, сколь глубоки и множественны были на нем раны. Вяземский же, облаченный в доспехи из явно драконьей стали, спокойно переносил выпады и удары, загнав при этом оборотня в корму корабля, и Феодор лишь благодарил богов за то, что дракон вовремя успел закрыться щитом от атаки, что явно отрезала бы ему голову, попади король в цель. Грызший до этого от нервов ногти принц вскричал, подбадривая своего возлюбленного, однако исход поединка был очевиден, победителем вышел бы людской король… если бы ни одно «но». Кажется, ободренный выкриками своего малыша, Иван решил прибегнуть к смекалке: он поднял руку с мечом, делая вид, словно сейчас нанесет удар, на что тут же среагировал Вяземский, попадаясь на уловку, поднимая свое орудие ввысь и блокируя атаку, которой, однако, не последовало – вместо нее дракон извергнул изо рта пламя на незащищенную сторону лица короля. Тот согнулся пополам, хватаясь за обожженную кожу, выкрикивая проклятья и роняя свой меч на палубу. Дело осталось за драконом, который лишь ударил ногой сгорбившегося короля, отбрасывая его сразу же на середину корабля. Тот метался в агонии, лежа вертелся из стороны в сторону, все еще прижимая руки к лицу. Иван победил. Иван. Победил. Эта мысль набатом стучала в голове принца, что не мог нарадоваться, заметив лишь сейчас, что по лицу его катятся слезы радости. Он облегченно выдохнул, но тут произошло то, чего никто не мог предполагать – королева эльфов схватила валяющийся на палубе меч и метнулась к Ивану, что стоял к ней спиной. - Матушка, нет! – воскликнул принц, но дракон, по всей видимости, сам прекрасно слышал, что происходит у него за спиной, и, резво поднырнув под меч и руку эльфийки, выпрямился прямо пред ней и схватил ту за шею, явно намереваясь оборвать ее жизнь. Единственное, что его останавливало – он не получил на то разрешение принца. Феодор поймал себя на мысли, что не чувствует ни горечи, ни печали. Он никогда не получал от матери тепла и заботы, хотя бы самую малость, был лишь марионеткой в ее руках, которой та виртуозно управляла, однако сейчас, когда ее жизнь держится на волоске, к ее сыну пришло лишь злорадство – теперь ты поняла, каково это, когда судьба твоя не в твоих руках, матушка? – Прикончи ее, Ваня, - прошипел юноша. Да свершится месть. Да поплатится мать за все те годы, что терроризировала своего сына и распоряжалась его жизнью, как хотела сама. И да простят его душу боги. Иван выполнил приказ. Послышался приглушенный хрип, хруст костей, а после – шум опавшего на древесину тела. И крик. Яростный крик отца. - Как ты посмел, дракон?! Феодор, как ты посмел?! Это была твоя родная мать! – вскричал Алексий, застыв в шоке на месте. Принц вспомнил, все те разы, когда отец кричал на него и бил, больно бил, за любую оплошность, и лишь отогнал, словно назойливую муху, мысль о том, что стал, возможно, слишком хладнокровным. И когда он успел таким стать, подумалось ему, когда он выхватил копье у одного из стражников, что суетился возле своего поверженного короля, и проткнул им тело своего отца. Они все видели в нем лишь разменную монету, не видели в нем личности, живого существа, отбирали то, что было ему дорого, пресекали все его порывы к чему-то новому, они убивали его душу, тогда он убьет их тело. Так он и поступил. Сил проткнуть живого человека полностью, так, чтобы копье прошло насквозь, у принца не было, однако ярости его хватило на фатальный удар. Маска ярости и злобы спала с лика Феди лишь тогда, когда прекратились булькающие звуки захлебывающегося в своей же крови отца. С Феодора словно спал морок. Он махнул головой, отгоняя странное чувство, природу которого еще не до конца понял. Свободен? Теперь… Теперь он, наконец, свободен? Быть такого не может… Однако мысль его подтвердил старец, что с хладнокровным спокойствием наблюдал за кровавой вендеттой сына над родителями. - Да здравствует новый король Скалистых гор! Да здравствует новый король Нового мира! – прохрипел эльф, объявляя новых правителей двух враждующих королевств. Только сейчас до бывшего принца дошло, что, убив родителей, он, как единственный наследник престола, взошел на него сам. Что ж, так даже лучше. Все складывается куда лучше, чем Бьясманов мог представить. Между тем, Иван подошел к охране, которая все еще вертелась вокруг бывшего правителя Нового мира, разогнал людей, схватил корону с головы Вяземского, спокойно и слегка криво водрузил ее на свою голову, что было несколько сложно из-за рогов, а после, развернув к себе Афанасия, с силой, что лишь восхитила Федю, пронзил его грудную клетку своей могучей рукой и вырвал из нее все еще бьющееся сердце. Бывший король тут же перестал дергаться, а охрана, не зная, что делать, защищать тело своего бывшего предводителя или принять нового, расступилась пред Иваном, что принес сердце Феодору. Тот брезгливо взглянул сначала на окровавленный орган, а затем бросил непонимающий взгляд на дракона. - Съешь, - приказал Иван. - Ты с ума сошел что ли? Я не каннибал! – взвизгнул юноша, отшатываясь от мужчины. Умом тот тронулся, что ли? - Всего лишь откуси кусок, - серьезно заявил дракон, а затем закатил глаза на сморщившуюся мордашку эльфа и, вздохнув, принялся объяснять. – Вы разной крови и плоти, это не каннибализм, это Ритуал победы. Так наши предки демонстрировали победу над неугодными их возлюбленным женихами, а те, в знак согласия и принятия своих возлюбленных, съедали часть сердца врагов, - пояснил мужчина. - По-другому вообще нельзя? – несчастно вздохнул Феодор. - Нет, - усмехнулся Иван. Федя принял из рук мужчины сердце Вяземского, сделал над собой усилие, подавляя рвотный рефлекс, и, зажав нос двумя пальцами, дабы не чувствовать вкуса, откусил от органа маленький кусочек. К его удивлению, он почувствовал нечто сладкое, потому, разжав пальцы, принялся жевать мясо, которое оказалось поразительно приятным на вкус. Неверяще, он вновь вонзил зубы в сердце и промычал от удовольствия – какое оно вкусное! Но вдоволь насладиться мясом ему не дал Иван, выхватив его из рук эльфа и выбросив за борт. - Не смотри на меня такими обиженными глазами, у тебя несварение будет, если еще съешь! – фыркнул мужчина, вытерев большим пальцем чужую кровь с уголка синих губ и слизывая жидкость с пальца. - Что… Что прикажете делать, Ваше Величество? – неуверенно обратился один из охранников к Ивану. - Держать курс на Скалистые горы, что же еще, идиот? – проворчал дракон. – Пусть люди тоже прибудут, как минимум, вельможи, они все должны принять своих новых правителей, - холодно распорядился он, оборачиваясь назад к Феде, наклоняясь к нему, прижимая к себе и целуя. Где-то за их спинами, на периферии сознания от умопомрачительного поцелуя со вкусом крови, бывший принц расслышал, как охранники перешептываются меж собой. «Грозный! Новый король грозный!» - говорил один голос. «Так и будем его величать – Иван Грозный!» - вторил ему второй голос. Федя усмехнулся в чужие губы, что тоже были растянуты в улыбке явно от этого диалога. «Грозный»? Что ж, пускай, Ивану даже подходит.

***

- Ты знал, как драконы делали предложения своим невестам? – спросил Грозный, идя с Федей за руку вдоль песчаного берега, что находился за пределами некогда Скалистых гор. Теперь их королевство было единым и носило название «Земля мести и справедливости». Конечно, не всем это пришлось по вкусу – смена власти не осталась без пристального внимания и ехидства вельможей, однако, под тяжелым взглядом Ивана заткнуться пришлось даже самым смелым и болтливым. На собрании присутствовали послы от людей и эльфов, и каждый считал своим священным долгом вставить свое никому ненужное мнение про единение двух королевств и их новых правителей. Один особо смелый человек спросил, как «дикарь-отшельник» будет править людьми, на что получил просто ответ: «Быть может, я и дикарь-отшельник, но три тысячи лет войны ни с кем не веду, а, напротив, хочу объединить два враждующих королевства, что приведет к долгожданному миру и порядку, дабы не пролилось боле ни единой капли невинной крови, а, что самое главное, я мог бы сжечь всех вас тут разом заживо в отместку за убиение моего народа, однако я этого, заметьте, не делаю, из чего следует вывод – я лишь ищу мира и справедливости». От такой речи неугомонный человек тут же умолк, не найдя, что сказать в ответ. Федя тоже не молчал, когда его спрашивали о, как они назвали это, «феодальной междоусобице». Юный король отвечал, что давно претендовал на трон, так как его не устраивали методы правления матери, и убийство обоих правителей входило в его планы – естественно, он не стал говорить, что это было чем-то вроде временного помешательства на фоне гнева, ярости, обиды и стресса, не говоря уже о страхе за Ивана, нет, он напротив очернял себя в глазах вельмож, дабы вызвать в них, если не уважение, то хотя бы страх, доказав им, что он та еще темная лошадка. В конечном итоге долгих и утомительных переговоров было принято решение об объединении двух королевств. Феодор знал, что это повлечет народные недовольства, но слухи о том, как он жадно вгрызался в сердце Вяземского, переросшие в россказни о том, что он бывшего короля чуть ли не живьем съел, навеяли на два народа страх пред новым королем эльфов, чего уж говорить о том, что королем людей был и вовсе дракон! Если Федя боялся сначала народных восстаний, то быстро успокоился, когда понял, что их народ слишком их боится, а, значит, можно было расслабиться. Сейчас же, почти полугодие спустя объединение государств, два короля гуляли у моря, к которому Иван время от времени приносил юношу, и болтали ни о чем. В королевстве знали об их связи, и слухов было море, вплоть до того, что эльф приворожил дракона и сделал его ручным, но влюбленным было плевать – им просто нравилось находиться в компании друг друга, обсуждать их прошлое, настоящее и возможное будущее, греться в объятии друг друга, делить одну кровать по ночам. Они были счастливы вместе. По-настоящему счастливы. Феодор и мечтать о таком не мог. - И как же они делали предложение? – улыбнулся юноша мужчине, прижимаясь к нему вплотную. - Драконы делали украшение на шею с чем-то, что символизировало их возлюбленных, и отдавали его невесте. Если невеста принимала украшение, значит, отныне они были обручены, и никакие силы не могли их разлучить, - ответил Грозный, расцепляя их руки лишь для того, чтобы притянуть эльфа к себе за талию. – Ого, смотри, какая необычная раковина! – воскликнул он, указывая пальцем на, в действительности невероятной красоты ракушку, переливающуюся всеми цветами радуги на заходящем солнце, что лежала поодаль от воды. Больше никаких слов и не нужно было, чтобы Федя, подхватив полы платья, ринулся с места к заветному дару моря. - Ваня! В ней что-то есть! – крикнул юный король, вертя в руках раковину. – Погоди секунду, сейчас достану, - известил Бьясманов, принявшись тут же за дело, ловко орудуя длинными тонкими пальцами. – Погоди тут… Ожерелье? – недоуменно проговорил он, переключая внимание с ракушки на украшение. Король стал изучать сапфирового цвета кружевную ткань с застёжкой из белого золота и красивым васильком, сделанным из множества синих алмазов – это просто не могли не быть алмазы – что висел посреди ткани. Украшение поражало своей красотой и элегантностью, - Погоди… Ваня, ты?.. – ошарашено глядя на Ивана, спросил король, уколотый догадкой. - Ты примешь меня как своего мужа, Федя? – мягко улыбнувшись, спросил дракон, аккуратно забирая из рук возлюбленного ожерелье и держа его наготове, словно уже знает ответ. Боги, конечно он его знает! - Да! Ваня, Ванечка, конечно, да! – пискнул Феодор, едва сдерживая слезы радости, когда мужчина подошел к нему со спины, аккуратно убрал волосы набок, надел на тонкую шею украшение, что плотно прилегало к коже, и застегнул его. – О, боги, Ваня, оно еще и идеально к шее легло, ты чего, ее во сне измерял? – всхлипнул юный король, вызвав у мужчины смешок. - Нет, конечно, просто на глаз сделал. Не плачь, краса моя, - дракон нагнулся к юноше, улыбнулся тепло и нежно и сцеловал с его лица хрустальные слезинки, утягивая после в сладкий, умопомрачительный поцелуй. О свадьбе глав королевства узнали практически сразу же – короли решили, что нет смысла умалчивать об этом, к тому же, это лишь играет на руку политической составляющей их жизни. Знать была вне себя от счастья. Свадьбу решили сыграть на крыше Дворца освобождения, места, что построили специально для королей, дабы те могли в нем править и, вместе с тем, жить. Во дворе поставили длинные столы для простого народа – любой житель королевства мог прийти на празднование и поесть за столом, ломящемся от нескончаемых блюд, будь то мясо, печеные на костре овощи, нарезанные свежие фрукты или десерты. На украшенной цветами крыше же собралась знать. Венчать влюбленных пришел вновь знакомый старец, который, как Феодор во время своего правления узнал, был одним из почетных членов королевского совета. Иван был одет просто – в белую рубашку с закатанными рукавами, да бежевые брюки с коричневыми кожаными ботинками. Федя же был в облегающем до пояса голубом платье, от низа коего шли волны прозрачной, воздушной ткани, волосы были собраны строго так, как их собирал Иван в первый раз, с фероньеркой, сделанной из множества сапфиров, от которой шла длинная, в пол, фата, на шее же было ожерелье, с которым Феодор теперь практически не расставался. Они стояли друг напротив друга, держась за руки, и просто улыбались, вполуха слушая, что говорит старец. Федя действительно не слушал эльфа, он был сосредоточен на теплоте рук Ивана, что держали его маленькие ладони в своих, на его мягкой улыбке, на паутинку морщинок у век, на эти до ужаса мудрые, но излучающие тепло и любовь, глаза. По умолкшему старцу Феодор понял, что пришло время клятвы. - Я, Иван, что зовется Грозным, король Земли мести и справедливости, клянусь, что буду верен тебе и только тебе, буду с тобой каждый миг своей жизни, никогда и ни за что не оставлю одного, буду бороться за тебя до конца, пролью реки, моря и океаны крови за тебя, и буду любить тебя до скончания веков, - с теплой улыбкой проговорил четко каждое слово Иван, глядя прямо в глаза юноши. Тот же, в свою очередь, прочистил горло для ответной клятвы. О, боги, старые и новые, спасибо, что в этот раз не надо петь. - Я, Феодор Бьясманов, король Земли мести и справедливости, клянусь, что буду любить тебя и только тебя, исцелю каждую твою рану, будь то рана на теле или на сердце, буду оберегать тебя от опасностей, буду рядом всегда, в радости и в горе, болезни и здравии, прислушиваться к тебе и не быть просто настоящей занозой в заднице, - усмехнулся в ответ Федя. На последних словах он едва ли не смеялся, особенно его позабавили вскрики вельможей, тяжелый вздох старца и тихий, гортанный смех Ивана. - Я хочу провести с тобой… - начал дракон. - …вечность, - вторил ему эльф. - Да будут боги, старые и новые, свидетелями сего священного союза двух влюбленных душ, сердца чьи бьются в унисон, - проговорил старец. – Скрепите свой союз поцелуем! - уговаривать их не пришлось – двое влюбленных прильнули к губам друг друга с такой жадностью, словно это был их последний в жизни поцелуй, словно эта самая жизнь зависела от этого самого поцелуя. – Отныне вы замужние, прошу вас любить друг друга и беречь от всяческих напастей, - Феодор готов был поклясться, что впервые увидел на лице эльфа улыбку, а слова эти были сказаны от чистого сердца. Теперь он замужем за Иваном. Теперь они семья. И они любят друг друга. Они никогда не расстанутся. Их союз осветил салют. Словно путь в светлое будущее.

***

- Краса моя, ты знаешь, что носишь под сердцем наше дитя? – улыбнулся Иван, склонившись к животу мужа, целуя его в пупок, и, выпрямившись, оглаживая его. - Откуда ты знаешь? – удивленно хлопая глазами, спросил Федя. Странно, животика вроде нет. - Тебя стало тошнить по утрам, а в еде ты стал отдавать предпочтение мясу птиц, соленым корьянам и лимонам, хотя раньше все это терпеть не мог. И пахнет от тебя по-другому, ты словно распустившийся бутон лилии, - объяснил мужчина. - Ох, я… Я беременный? – тихо прошептал Феодор. Ему не верилось. Они столько раз занимались любовью за эти два года, что, казалось, Федя должен был уже родить нескольких наследников, но забеременеть он все никак не мог, думая уже, что просто не способен, что это очередная его напасть. Сейчас же он стоял в одной только рубашке Ивана, что доходила юноше до середины бедер, спокойно доселе протирал стакан после воды, и даже не думал ни о чем подобном, но вот Иван его обескуражил, и стакан так и выпал из рук, вдребезги разбившись о пол. - Феденька, не смей собирать стекло, я сам! И вообще, не нервничай, тебе вредно! – засуетился муж, наклонившись и собирая осколки, уберегая своего возлюбленного от потенциального пореза. - Я беременный… Ваня! Ванечка, Ванюша, мы сделали это, мы зачали ребенка, нашего малыша! – нетерпеливо топтался на месте юный король, едва дождавшись, когда его муж выбросит осколки. Когда руки дракона были свободны, тот подошел к своему возлюбленному и, схватив в охапку, начал кружить вокруг себя. - Верно, малыш! Мы сделали это! Мы будем растить маленького сорванца, - улыбался мужчина между поцелуями, которыми осыпал все лицо эльфа.

***

- Поздравляю вас, Ваше Величество! Двое здоровых малышей, - сказал лекарь, что принимал роды у Феди. Тому они давались тяжело, пару раз он думал, что прямо так и умрет, но старался дышать и тужиться ровно так, как его просили лекари. Иван все это время сжимал его руку в своей, вытирал пот со лба тряпкой, целовал меж схваток, гладил по щеке, убирал выбившиеся прядки синих волос со взмокшего, покрасневшего лица. Он говорил слова утешения, хвалил Федю, повторял, какой тот молодец, как сильно он старается, что он просто умница и отлично справляется. Юный король не знал, как бы перенес эти роды, не будь рядом с ним Ивана. Между тем, детей умыли, запеленали и положили на грудь их матери. Один ребенок, мальчик, был точно наполовину эльфом, наполовину драконом, девочка же была драконом полностью, унаследовав от отца такие же желтые глаза с красными полосками-зрачками и пока еще совсем маленькие рожки да крылья. Какие же очаровательные эти дети. - Ну-ну, не плачь, любовь моя, ты умница, родил нам сразу двух малышей, справился с тяжелейшими родами и чуть не сломал мне руку, пока держался за нее, - усмехнулся Грозный, вытирая большим пальцем слезы с лица своего мужа, да целуя его в кончик острого носа. – Дай мне наших детишек подержать, а то так ухватился, словно забрать их у тебя придется с боем. - А так и есть, - всхлипнул Федя. – Тебе только дам их без боя, ты же отец, как-никак, - шмыгнул он носом и вытер все никак не прекращающие катиться по щекам слезы о сгиб локтя, стоило Ивану забрать малышей. - Они такие потешные, но красивые, на нас так похожи, - мягко улыбнулся дракон, укачивая их с Феодором детей на руках. – Мы ведь будем растить их в любви и принятии, да, Федюш? - Конечно, они ведь не марионетки, коей был я для родителей. Они живые существа, пока еще без осознания этого мира, но вскоре оно к ним придет, и мы будем к ним прислушиваться, понимать и принимать их, ни за что не заставлять делать то, чего они не захотят, а, главное, любить, - ответил, икая, юноша. - Любить… Никогда бы не подумал, что у меня будет своя семья, в которой я буду любить и быть любимым, с двумя очаровательными детьми, - задумчиво сказал Иван. - И ты больше не последний из драконов, - улыбнулся сквозь слезы Феодор. - Да, малыш, я больше не последний из драконов. И все благодаря тебе. Я люблю тебя, мой василек, - мягко сказал Иван. Федя лишь вновь вытер слезы. Вот оно какое – настоящее счастье, о котором еще два года назад он и мечтать не мог. Иван был прав, когда сказал, что спас его со Скалы преткновения. Иван спас его жизнь, его душу, его сердце. И Федя был бесконечно благодарен. Он никогда не забудет того, что сделал для него его муж. А сделал он такую простую, но очень важную вещь – он сделал Федю счастливым.