Последний из драконов

Феодору было скучно, и, от нечего делать, тот рисовал на влажном песке тонкой, длинной веточкой, прибитой к берегу неизвестно с каких краев, портрет Ивана. Получалось неплохо, учитывая то, как же все-таки неудобно вырисовывать линии на мягкой, зыбучей поверхности. Вообще-то, принц прекрасно рисовал, в особенности эльфов и животных. А вот всякие натюрморты он терпеть не мог, не получались они у него, но, благо, его преподаватель по искусству, Никитиас Серебряный, в прошлом великий воин, был единственным из всех учителей юноши, кто искал к нему особый подход, и нашел, и так Федя заполучил своего первого и единственного друга в лице Никитиаса. Тот был добр, часто давал принцу задания писать портреты эльфов, а то и вовсе выходить за пределы замка, на рынок, например, и запечатлять на бумаге эльфийские силуэты. Серебряный не был строгим, напротив, добродушным и мягким, потому на уроки к нему юный Бьясманов ходил с радостью. В детстве Федя, вообще-то, хотел, как и все мальчики его возраста, обучаться искусству войны: как парировать атаки меча, как правильно натягивать тетиву лука, чтобы попасть в цель, как ловко увернуться от удара противника, однако все это пресекла его мать, заявив, что, раз ее сын может рожать, то и обучать его будут как девочку. Феодор все это ненавидел, все эти вязание, вышивание крестиком, а в особенности занятия музыкой – он еще в восемнадцать лет, когда был еще совсем маленьким, понял, что у него с преподавателем какая-то негласная война, ибо учитель и кричал, и бил по столу, и даже стулом однажды в стену швырнул, но красивого, плавного пения из мальчика вытянуть все никак не мог, ибо тот, кажется, исполнял неправильно буквально каждую ноту. Мальчик не расстраивался, ну не умеет он петь, стул-то тут причем, но, когда учитель в лоб сказал, что Бьяссманов попросту издевается над ним, гордость юного принца это больно кольнуло, потому петь теперь он стал настолько отвратительно, насколько только позволяли голосовые связки. К пятому году обучения преподаватель был уже полностью седым, хотя до появления в его жизни Феодора, столетиями ходил с каштановой шевелюрой. Федя был горд собой, считая, что из этой войны победителем вышел именно он. С другой стороны, быть может, петь принц и не умел от слова «совсем», но прекрасно играл на арфеале, многострунном музыкальном инструменте, который исполняющий зажимает одной рукой, а пальцами второй перебирает струны, наполняя помещение мелодичной и нежной музыкой. Арфеалы считались стариннейшим эльфийским инструментом, играть на котором допускалось лишь знати, а почитали этот инструмент настолько, что знания того, как на нем играть, стало передаваться исключительно меж наследницами королевской семьи. Меж наследницами и Феодором. Юноша фыркнул, думая о том, что из него с рождения пытались сделать завидную невесту. Словно он вещь какая на размен, а не живое существо со своими мыслями, желаниями и мечтами. Здесь, вдали от всего этого королевского ханжества и жеманства, принц чувствовал, что впервые за много лет он живет по-настоящему, так, как ему того хочется. Захочет вкусных фруктов – съест, совершенно не заботясь о том, насколько он измазался в соке, захотел спать до обеда – спокойно спит, и никакие слуги не будят в семь утра, захотел – не стал собирать волосы в замысловатую прическу, предоставляя своим вихрям жить собственной жизнью, а захотел поплавать в море – спокойно вышел наружу и окунулся в морскую пучину. Правда, плавать учился он довольно долго, а не умел оттого, что в долине Скалистых гор было всего одно озерце, которое служило жителям источником для умывания и стирки с мойкой посуды, потому в водоеме купаться строго-настрого воспрещалось. Так и вышло, что, зайдя в воду по шею, принц не знал, что и делать, ведь ему хотелось двигаться дальше, но воды становились лишь глубже, вызывая легкий страх. Так Иван и вызвался стать Феде учителем по плаванию, и, к счастью последнего, мужчина был терпеливым и достаточно мягким учителем, потому обучаться плаванию было довольно весело, особенно когда Федя, окунувшись с головой под воду, подплыл к Ивану и, схватив того за ногу и резко потянув на себя, опрокинул того в воду, а сам вынырнул и начал громко смеяться над ошарашенным лицом своего учителя, который в отместку схватил эльфа и начал яростно того щекотать. Федя тогда силился сказать хоть слово, взмолить о пощаде, однако из-за заливистого смеха ничего не выходило. Пытка кончилась лишь тогда, когда у жертвы безжалостной щекотки по лицу потекли слезы. Тогда оборотень остановился, нежно вытер влагу с чужого лица, оставив после этого на носу Феодора легкий поцелуй. Преподавай бы дракон что-то у Феди в замке, занятия принц бы точно не пропускал, ведь с мужчиной было весело, он нисколько не давил и не высмеивал его ошибки, а после каждого замечания обязательно следовала похвала. Его методы напомнили ему о Никитиасе, пожалуй, единственном эльфе, по которому принц скучал. Интересно, как он там? Вдруг неудавшийся союз двух народов вызвал в кровожадном Вяземском такую ярость, что тот решил раз и навсегда стереть расу эльфов с лица земли? Вдруг учитель больше не преподает, а сражается с людьми на поле боя? Юноша поежился. Нет, те люди, что приплывали за ним неделю назад, ясно дали понять, что Вяземский своих планов на Феодора не оставил, так что же получается, они решили объединить усилия? Так, скорее всего, и было, это было очевидно с того момента, когда принц посмотрел на корабль, на котором приплыли люди. Эльфийская работа, следовательно, они и впрямь объединили усилия ради призрачной надежды найти похищенного принца. Федя вздохнул и стал яростно зачёркивать портрет. Они не придут за ним. Они не отберут у него Ивана. Впервые он познал, что такое свобода, любовь, доверие и взаимное уважение, и он готов всю жизнь прожить в пещере, лишь бы не быть снова запертым во дворце и смотреть на прогнившую изнутри знать с их лживыми улыбками. Этому мне бывать! Иван защитит его от всех, он сможет, а, если придется, Феодор и сам в руки меч возьмет, да начнет им махаться. Быть может, кого-то даже случайно, но заденет. И все же чувство, будто на тех воинах ничего не закончилось, не покидало юношу, коему все время казалось, что внезапно приплывет Вяземский, убьет Ивана и заберет с собой несчастного принца. Однажды эльф даже поделился своими тревогами с драконом. Тот внимательно его выслушал, а затем заговорил: - Я никогда и никому тебя не отдам, слышишь? Если ты полюбил дракона, что прилетел на твою Песнь, то сами боги благословили наш союз, ибо, как говорили в древности, рушить такой союз – идти против воли богов, а это сродни самоубийству. Боги, старые и новые, на нашей стороне, что значит, приплыви за нами хоть целая армия, ни одна живая душа не в силах будет нас разлучить, ведь мы связаны крепкими нитями судьбы, - Иван говорил спокойно, но совершенно серьезно, глядя прямо в синие глаза напротив. Вот она – та самая мудрость, которую таит в себе Иван. Интересно, сколько еще ему известно? Он никогда не называл своего возраста, на вид, по человеческим меркам, ему было около сорока-сорока-пяти, но Федя не знал, как стареют драконы, знал лишь, что живут они дольше как людей, так и эльфов. Через что же ты прошел, Ваня… Сколько лет тебе было, когда началась Великая война драконов? Был ли ты уже тогда взрослым и мудрым, или жестокая реальность застала тебя врасплох, когда ты был совсем еще ребенком, заставив быстро повзрослеть? Нет, сейчас не время спрашивать о таком, но, когда оно наступит, принц не упустит своего шанса узнать любимого поближе. Кстати об Иване. Надолго же он отлучился сегодня. Юноша за обедом лишь пожаловался на то, как сильно ему хочется рисовать, и вот мужчина уже стоит с распахнутыми крыльями на пороге их пещеры и, пообещав скоро вернуться, взмывает ввысь. Так было всегда: эльф жалуется на то, что ему чего-то хочется или не хватает, как дракон тут же подрывается с места и летит в неизвестном юноше направлении, возвращаясь с нужной вещью. Федя несколько раз спрашивал мужчину, куда тот летает, но тот лишь щелкал мальчишку по носу и говорил, что тот сам вскоре узнает, просто нужно время. Внезапно подул сильный ветер, а Феодор оживленно поднялся с камня, на котором сидел, и радостно замахал руками, встречая опускающегося на песок любимого, чьи руки были заняты многочисленными мольбертами, кисточками и странными на вид баночками с красками. Что-то подсказывало юноше, что краска эта разительно отличается от той, что делают эльфы. Неважно, ведь скуке пришел конец! - Ваня! – радостно крикнул Федя, подбегая к мужчине, который, тяжело вздохнув, раскрыл руки для объятий, с горестью провожая взглядом предметы, падающие один за другим из его рук на песок. Еще секунда, и к дракону подбежал принц, подпрыгнул, добежав до него, обхватил своими тонкими руками его крепкую шею и увлек в поцелуй, сладкий, тягучий. Мысли затуманились, голова была практически пуста, единственное, о чем мог думать Феодор, так это о крепких руках, что сжимали его за талию, бережно притягивая к себе. Когда воздуха в легких стало предательски не хватать, они отстранились друг от друга, глядя друг другу в глаза затуманенными взглядами. Первым в себя пришел Иван, бережно ставя Федю на песок и гладя того по волосам. - Я клянусь, все обыскал, но краски везде были засохшими, так что пришлось импровизировать и создавать из соков фруктов и ягод самодельные. Но есть и хорошие новости - угля я нашел много, он у меня в кульке на поясе, вот, - сказал мужчина, отвязав кулек с обещанным углем и протягивая его Феде. – Ты счастлив, малыш? – улыбнулся дракон, поднимая с песка оставшуюся добычу. - Я счастлив, правда счастлив! Только вот… - принц закусил губу, теребя в руках кулек. - Только вот «что»? – настороженно спросил оборотень, подходя ближе к юноше. - Без тебя я чувствую себя таким одиноким и легкой добычей для людей. Или эльфов. Да кого угодно, кто может снова к нам нагрянуть! Мне грустно и страшно, когда ты улетаешь… - на выдохе ответил Бьясманов. Дракон о чем-то задумался, а затем взял юношу за руку и повел в пещеру, откинув все предметы наземь. – Куда мы идем? – удивленно спросил Феодор, широко раскрыв глаза, стоило ему заметить, что Иван сдвигает в сторону камень, что вел к тому самому лазу, в котором прятался принц. - Ваня, что все это значит? Не молчи, скажи что-нибудь! – не выдержал эльф, и дракон заговорил. - Просто не отпускай моей руки и следуй за мной. Я покажу тебе место, куда приходил, когда одиноко было мне, - мягко улыбнулся он, идя во тьму. Феодор молча последовал за ним, вверяя себя любимому. – Вы, эльфы, еще видите во тьме? - Лишь древние, наше поколение утратило эту способность, - Иван задумался на секунду, а затем вытянул вперед свободную руку, и из его ладони стал просачиваться огонь, освещая стены пещеры. – Ты и так можешь? – удивленно воскликнул Федя. Иван лишь посмеялся. - Я много чего могу. Мы, кстати, пришли. Осмотрись вокруг. Для того, чтобы видеть всю ту красоту, что предстала пред взором принца, не нужен был огонь, свет шел откуда-то сверху. Бьясманов, разинув рот, всматривался в отростки камней, что свисали с потолка тут и там и блестели в свете, что просачивался в пещеру. - Это сталактиты. Красиво, правда? – погладив Федю по плечу, спросил дракон. - Это восхитительно! Но что за звук? Я слышу воду! Там! – не успел мужчина и слова сказать, как юноша ринулся на шум воды. Застал дракон принца, стоящего по пояс в озере. – Ваня, тут же прекрасно! - Знаю, Федюш. Когда мне было совсем одиноко, я приходил сюда и глядел наверх, - ничего не поняв, принц поднял голову и поразился той красоте, что узрел: полная луна была точно в центре вершины пещеры, отражаясь при этом в воде. – Всякий раз, когда мысли о том, что же со мной будет, останусь ли я навсегда один, и буду в действительности последним из драконов, начинали пожирать меня изнутри, я шел сюда. Здесь я смотрел на луну, на звезды, и думал о том, что так не может быть, боги не допустили бы этого, где-то там есть кто-то, кто разделит со мной мою жизнь, - сказал мужчина, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Как же тебе было одиноко, Ваня… - Я с тобой, Ваня. Я тебя никогда и ни за что не оставлю, слышишь? Боги услышали тебя! – яростно жестикулируя и облизывая губы, сказал Федя, подойдя к дракону и сжимая его в объятиях. – Я всегда буду с тобой! - Я знаю, Федюш, я знаю, - мягко ответил мужчина, обвивая свои руки вокруг талии принца. - Ты ни разу не заходил сюда с момента моего появления, - прошептал эльф. Оборотень лишь тихо рассмеялся. - Потому что не было повода, - объяснил он, а затем, призадумавшись, выдал. – Мне так нравится, когда твои ноги открыты, они просто прекрасны. Зачем ты их прячешь? – дракон указал на открывшиеся из-под поднявшейся в воде ткани юбки ноги, которые принц тут же попытался прикрыть. - Потому что мне с детства твердили, что ни один мужчина не посмотрит на меня с такими кривыми ногами! – вспыхнул эльф. - Что ж, я мужчина, и я смотрю. Но ты прячешь их не только из-за этого. Ты никогда не даешь мне смотреть на твои бедра. Почему? – мягко продолжил Иван, подходя к юноше вплотную и оглаживая под водой его бедро. От этого прикосновения мурашки пробежали по всему тему принца. Как бы ни хотелось ему отдаться в эти сильные руки, но он отошел с в сторону, избежав соблазна. - Потому что я клеймен, Иван. Я клеймен, мои бедра изуродованы этим мерзким Вяземским, - тяжело вздохнув, ответил Феодор, приобнимая себя руками. - Что этот подлец сделал с тобой? – глаза Ивана пылали яростью. Феде стало не по себе. - Он вырезал остролистки у меня на внутренних сторонах бедер в знак того, что отныне я принадлежу Новому миру… Новому миру и ему, - тихо сказал принц. Настала давящая тишина, которую вскоре нарушил Иван. - Ты помнишь, как я тебе говорил, что драконам не знакомо чувство мести? Что ж, видимо, все же знакомо. Теперь я понимаю свой народ, что сжигал тех, на кого покажет невеста, - оборотень не говорил, он рычал, а на лице его застыла гримаса ярости. – Я хочу лично убить Вяземского, - твердо заявил он. - Нет! Если ты прилетишь к ним, они убьют тебя! Я не выживу без тебя и дня, умрешь ты, и я погибну вместе с тобой! – взволнованно затараторил Федя, подходя к мужчине и кладя свои ладони ему на грудь, чувствуя, как быстро бьется сердце дракона. – Пожалуйста, поклянись, что не полетишь к ним, не будешь мстить Вяземскому! Поклянись мне! – требовал юноша, смяв рубашку на мужчине в кулаках. Прошло несколько минут, Иван глубоко дышал, скалясь, но, со временем, морщины на его лице разгладились, и он обнял эльфа, прижимая к себе и шепча в синюю макушку. - Клянусь. Но у меня появилась идея. Думаю, теперь пора, - загадочно сказал он. - Что, «пора»? – удивленно спросил Феодор. – Уходить пора? Но мне тут так нравится. - Пришла пора показать тебе, куда я все время вылетаю. Завтра же утром мы отправимся туда, куда не ступала нога ни человека, ни эльфа, вот уже четыре тысячи лет, - ответил Иван. - То есть, ты имеешь в виду, - с придыханием начал Федя, но мужчина приставил указательный палец к его губам, требуя тишины. - Завтра все узнаешь, - усмехнулся он, а после с криком упал в воду. - Не смей затыкать мне рот, ты, большой и глупый дракон! – торжественно заявил принц, нависший над мужчиной грозной тенью и явно довольный тем, как ловко он его толкнул. - Ох, простите, Ваше Величество, думаю, меня следует казнить! – усмехнулся дракон, не забыв обрызгать при этом эльфа. Так они дурачились до полуночи, пока не устали и вернулись к себе, легли в кровать и почти мгновенно предались сну.

***

- Ты крепко держишься, малыш? – спросил Иван, сильнее прижав тонкое тело, обхваченное обеими руками под подмышки, к своему. - Крепко! Давай уже, полетели! – нетерпеливо ответил Феодор, что обхватил Ивана за шею и на ней же повис. - Я все равно не понимаю, почему я не могу обратиться в дракона, - проворчал мужчина. - Потому что так мы с тобой будем лететь в обнимку, - усмехнулся Федя, целуя дракона в шею. Тот лишь тяжело вздохнул, но поднялся в воздух, набирая скорость и высоту. Принц чуть шею себе не свернул, пытаясь разглядеть все то, над чем они пролетали, а смотреть было на что: много воды, что окружали леса. Лесов Феодор отродясь не видел, потому его завораживала эта зелень, эти могучие, раскидистые деревья, и, о, боги, старые и новые, он что, увидел белку на дереве? По описаниям из книг, это было белка! Как же здорово. Принц мог бы вечность наслаждаться видами природы, но вот, неожиданно для юноши, деревья начали редеть, а пред его взором предстал… город? С разрушенными, покосившимися домами, обросшими живой изгородью и сожженными крышами, заборами и дверьми. Так вот, как выглядит поселение драконов… Они начали опускаться, и Феодор был уже не так счастлив, как раньше. Его удручал вид этого места, неживого, поглощенного природой. Ему захотелось представить, каким он был, когда здесь еще жили драконы, но мозг, словно издеваясь, подбрасывал картины уничтожения этого поселения, его домов и жителей. Юноша не знал, что и сказать, потому просто взглянул на Ивана, выражение лица которого было на удивление спокойное. - Мне очень жаль, Ваня, - прошептал принц. - Тебе нет нужды извиняться. Не ты начал эту войну, и не ты убил наш народ. Да и я уже почти не помню, что тогда было, я был всего лишь подростком, которого мать спрятала в грот, который люди пропустили. Я слышал крики, как булькает кровь, слышал лязг оружия, чьи-то предсмертные хрипы, а потом все стихло. Я боялся выходить весь день, пока голод не одолел, и я, наконец, покинул убежище. Нашел не задетую ферму, там овощи с фруктами и ягодами, да скот. Обжился там, каждый день проводя в страхе, что скоро за мной придут. Но шли столетия, а никто не шел. - Так это с фермы и уцелевших домов ты приносишь все необходимое? – догадался Федя. Получив утвердительный кивок, он продолжил. – Почему ты покинул поселение? Тут же намного удобнее жить, чем в пещере, - искренне удивился юноша. Мужчина задумался на несколько долгих минут, а затем произнес словно в никуда. - Потому что все здесь напоминало о том, как моя жизнь разделилась на «до» и «после», все здесь напоминало о том, насколько я одинок, все здесь кричало, что это место умирает, а умирать вместе с ним я не хотел, - дракон смотрел куда-то пред собой и говорил тихим, искренним голосом. Кажется, прямо здесь и сейчас Федя видит истинного Ивана. Того самого, которого тот прячет за маской жизнерадостного весельчака и шутника. Вот он, Иван, который скорбит по своим землям, по своим сородичам, по своему прошлому. Дракон продолжил. – От одиночества я не знал, куда себя деть, но больше всего било по сердцу напоминание того, что здесь когда-то жили мои собратья, все напоминало мне о жизни «до», и я решил улететь туда, где смогу жить спокойной и уединенной жизнью, мне стало лучше, но одиночество меня все равно сжирало изнутри. А потом я услышал твой голос. Тот, что взывал к себе, молил о спасении, звал именно меня и никого больше. И я полетел на голос. Я не ошибся, ведь встретил тебя, свою судьбу, - мужчина закончил, а Федя не нашел ничего лучше, чем просто подойти к нему и прижаться к его груди, как бы говоря: «я здесь, я с тобой, я рядом, ты больше не один». Кажется, это помогло, так как дракон отмер, прижал принца к себе поближе, гладя его по спине и волосам, а после улыбнулся. – Я хотел, чтобы ты знал, что не только я спас тебя на скале. Я хотел показать, что и ты спас меня. От одиночества. Мне больше не страшно прилетать сюда, зная, что я больше не один, что меня ждут. Однако мы здесь не для того, пошли-ка, - встрепенулся Иван, беря Феодора за руку и ведя его по зарослям травы и цветов. Шли они вглубь леса, и вышли на поляну, полностью усеянную цветами, красоты которых принц и вообразить не мог. - Тут так прекрасно, Ваня! – восхищенно сказал юноша, срывая несколько неизвестных цветов. - Как я и сказал, мы здесь не для этого, - мужчина стал ходить по поляне, словно что-то ища, и, кажется, нашел, судя по лукавой улыбке, появившейся на его лице, стоило ему сорвать красный цветок с толстым кривым стеблем. – Присядь, приподними платье и подай мне ногу, - серьезно сказал мужчина. - Чего?! – вскрикнул зардевшийся Федя. – С чего бы это?! - Делай, как тебе велят и не перечь! – ответил дракон и, потянув Бьясманова за подол платья, завалил его наземь, бесцеремонно хватая того за ногу и приподнимая платье выше колена. - Объясни немедленно, что ты делаешь, или я тебя ударю! – взвизгнул Феодор. Мужчина же спокойно проигнорировал угрозу и, капнув алым и вязким соком растения на шрамы на бедре, начал втирать в кожу жидкость. Даже Федя перестал дергаться и ругаться, вместо этого с интересом наблюдая за тем, что происходит, а происходило вот что: как только сок впитался, шрам начал втягиваться в самый центр рисунка с концов, пока не исчез полностью. – Как это… Но… Что случилось? – ошарашено спросил принц. - Это алая пирала, целебное растение, исцеляет даже шрамы. Говорят, первые эльфы-целители смешивали ее сок со своей кровью и пили то, что получалось, что и объясняет их способности к исцелению и необычный цвет кожи. Вторую ногу тоже с боем придется отвоевывать? – усмехнулся Иван. Федя лишь надулся и протянул вторую ногу. Дулся он, правда, недолго. Если в первый раз он этого не заметил от шока, то сейчас, сосредоточившись на ощущениях, он понял, насколько мягко и нежно оглаживал кожу на бедре Иван, как жар от его пальцев разливался по всему телу, как хотелось, чтобы эти руки трогали его везде. От этих мыслей отвлек сам мужчина, объявляя, что шрамов больше нет. Феодор и порадовался бы, но в первую очередь он не ноги стал рассматривать, а приспустил юбку, прикрывая полувставший член, что не ускользнуло от взгляда дракона. – Малыш, неужели мои руки настолько тебя завели? – усмехнулся тот. - Отстань! Все ты со своими нежностями! – буркнул принц. - А где же «спасибо, что избавил меня от шрамов, Ванечка»? – хмыкнул мужчина, нависая над Федей. - Спасибо, а теперь отст… - договорить ему не дали, заткнув рот влажным поцелуем. Федя знал, что рано или поздно это случится, он уже давно хотел мужчину, но не думал, что это произойдет так скоро. Он боялся. Его первый и последний секс принес много боли, крови и стыда, однако, как оказалось, боялся он зря: Ваня был нежен, медленно избавлял партнера от одежды, оглаживал бедра, бока, грудь, особое внимание уделяя соскам, целовал то в шею, то в ключицы, прикусывал и зализывал нежную кожу, а затем надломил стебель какого-то цветка, смазал им пальцы и вошел. Растягивал он осторожно, даже бережно, стараясь не сделать больно, а, когда покончил с этим, то снял с себя свои штаны, и пред взором Бьясманов предстал орган, совершенно не похожий на человеческий, а еще очень, очень большой. Иван это, кажется, прекрасно понимал, потому, с добра смазав член соком все того же растения, вошел. Федя вскрикнул, но его крик тут же заглушили в утешительном поцелуе. Мужчина, между тем, начал двигаться, запрокинув длинные бледные ноги принца себе на талию. Сначала была лишь боль, однако вскоре дракон вошел под другим углом, задев чувствительную точку, отчего из горла Феди вырвался непрошенный стон. Кажется, это удовлетворило мужчину, судя по тому, что он ускорил темп, и двигался плавно, но яростно, втрахивая юношу в землю, а тому только и оставалось, что царапать чешуйчатую спину и стонать. Он понял, что на пределе, когда дракон провел своей рукой по его члену. Юноша излился себе на живот, а мужчина, не сбавляя темпа, выпрямился, закинул одну ногу эльфа себе на плечо, и продолжил двигаться. Федя знал, что тот тоже скоро кончит, потому просипел охрипшим голосом. - Прошу… В меня… Ваня, кончи в меня, я хочу… Я… Хочу ощутить тебя в себе, - прикусив губу, взмолил Бьясманов. - Но ты ведь можешь забеременеть, - улыбнулся Иван, целуя Феодора в шею. - Твоих детей я готов вынашивать и растить с тобой, - на выдохе произнес Федя, а после громко простонал, чувствуя, как его нутро наполняется горячей спермой, а внутри что-то словно набухает, приятно давя на простату. - Это узел. Не волнуйся, он скоро спадет, - тяжело дыша, объяснил Иван, убирая со влажного от пота лба принца челку, что лезла тому в глаза. - Знаешь, я ведь знаю тебя всего-ничего, но уже готов прожить с тобой вечность. Ты – тот, кого я всю жизнь искал, даже не зная этого. Я люблю тебя, Ваня, - улыбнулся Федя, притягивая к себе мужчину и зарываясь носом в его грудь. - А я люблю тебя, василек. И тоже готов прожить с тобой вечность. Быть может, растить вместе детей не так уж и плохо, опыт с тобой у меня уже есть, - ухмыльнулся он, за что получил болезненный тычок под ребра. – Ты правда ведешь себя как ребенок, даже не отрицай! Они еще долго что-то обсуждали, пока Иван ни вышел из Феди, и они двинулись к ближайшему водоему, чтобы отмыться. Дорога до дома была не так волнительна, как до поселения, но все это время принц счастливо улыбался, уткнувшись в чужую грудь. Он любим. Его любят за то, какой он есть, а не за титул или способности. Что может быть прекраснее? Феодор и дальше бы витал в облаках, пока не заметил, как сильно напрягся Иван над ним. Разнервничавшийся принц начал вертеть головой из стороны в сторону, пока не заметил то, что так напрягло его любимого – к их скале плыл корабль. И не просто корабль, а королевский, с родителями на борту. Ними и Вяземским…