Ромашковый чай и не только

Антон, сжав телефон ослабевшими руками, взглядом проводил до боли знакомую фигуру. Девушка, натянув на себя объёмный капюшон, нырнула в пучину толпы, оставив комика в недоумении. — Пошли, — Дима дёрнул друга за рукав джинсовки, — сейчас тебя ни очки, ни кепка не спасут. Позов махнул в сторону стайки молоденьких девушек, которые медленно пробирались к комикам, выуживая смартфоны из сумок и карманов. — Братан, ты чего? Дмитрий все ещё удивлённо смотрел на Шаста, который продолжал заворожённо рассматривать потоки людей, входящих и выходящих из торгового центра. — Ничего. — отрезал кудрявый, — Показалось.

***

Шастун открыл пустую квартиру ключом, зайдя в беспросвестный коридор, Антон быстро захлопнул дверь и оказался в пугающей темноте. Тишина разрезала барабанные перепонки, а усталость валила с ног. Парень бросил связку ключей на столик в прихожей и горько выдохнул, за столько лет он так и не привык, что никто его больше не встречает дома после долгого трудового дня. Шастун всегда мечтал о собаке, но он осознавал, что с его бешеным ритмом жизни заводить себе питомца просто глупо. Ради той минуты, в которую милый щенок будет радостно встречать хозяина с работы, облизывая щеки и нос, тем самым поднимая Антону убитое настроение, не стоило мучить животное и обрекать его на одинокое существование в запертой квартире. Шаст вспомнил родной дом и Терри, в котором души не чаяли мать и отчим Антона. Запоздалым вагончиком подтянулись все воспоминания о жизни в Воронеже: студенческие годы, когда Шастун писал сценарии для выступлений, забивая на учёбу в университете; маму и бабушку, которые заботились о нём, журя юношу за очередную драку или, позже, за то, что их сына и внука отчислили; о вкусных, тёплых ужинах, ждавших парня на старой кухонке воронежской девятиэтажки; о бывшей жене, оставшейся на страницах прошлого в родном городе, не желая связывать себя с новым Антоном, который выбрал славу, успех и столицу. О том, что Шаст был женат, знали только родители, Макар и Димка с женой, которые присутствовали на скромном бракосочетании юных студентов, а о том, что корабль любви молодой семьи студентов разбился о скалы известности Шастуна, стремительно набирающей обороты, знали те же действующие лица, предусмотрительно молчавшие и не желающие обрекать Антона и Машу на лишние страдания. Первое время после развода, когда комик перебрался в Москву, он постоянно ждал, что бывшая жена опомнится, признает свою ошибку и найдёт способ сообщить ему о том, что погорячилась. Но время шло, Мария сначала исключила Антона из списка друзей, а затем и вовсе закрыла свой профиль в социальных сетях, впоследствии удалив его. В те минуты, когда лучшей подругой Шаста была бутылка виски, кудрявый не мог отделаться от мысли, что именно он разрушил свой первый, такой счастливый брак, основанный на светлых и бескорыстных чувствах молодых людей. Сейчас же, став современным секс-символом подрастающего поколения, Антон сомневался в том, что кто-то начинал с ним общение без тайного умысла и подводных камней, а в то время, когда он и Машка делили один бутерброд на двоих, запивая эту пищу богов сладким чаем, таких мыслей у Шастуна не возникало. — Не цепляйся за прошлое. Этот совет как-то раз дал Антону его лучший друг. Позов, скуривая вторую сигарету, смотрел в упор на старого товарища, стараясь понять причину того, почему убивается парень. Но прошлое не отпускало, а время не лечило. Вырвавшись из плена угнетающих мыслей и скинув кроссовки, Шаст прошёл на кухню и, налив себе стакан воды, залпом осушил его. Зелёные глаза метнулись к окну, где на мрачном небе висел бледно-жёлтый диск не менее уставшей луны. — Ты вообще без выходных работаешь, — открывая дверцу холодильника, сам с собой заговорил Шастун, обращаясь то ли к ночному светилу, то ли к рефрижератору. Рыжеватый свет озарил тёмную кухню, импровизатор бегал глазами по полкам, думая, чем бы он мог перекусить на ночь глядя. Каждый день он давал себе обещание забить холодильник и вечерами не мучаться от внезапного приступа голода, но сил хватало лишь на то, чтобы приехать с работы и плюхнуться в холодную постель. Выудив из камеры пакет молока, батон и остатки колбасы, Антон шумно захлопнул дверцу. Открутив пластиковую крышечку от пакета, Шастун резво выпил прокисший дар коров и, осознав, что он только что проглотил, громко сматерился. Кудрявый решил больше не рисковать и, осторожно понюхав колбасу, достал нож и сделал пару аккуратных срезков. Отломив горбушку у батона, парень приступил к трапезе, мечтательно глядя на лунный свет. Взгляд комика с неба переместился на бренную землю, зацепившись за светлое окошко, в котором девушка что-то эмоционально доказывала парню, стоявшему при входе в кухню. В её руках было полотенце, которым она энергично размахивала, изредка промакивая им щеки. Антон, схватив остатки бутербродов, переместился на подоконник и с интересом начал наблюдать за развернувшейся драмой. Комик заметил, что занавесок на окне не было, а сама кухня, где происходил спор, была полупустой. Девушка, бросив полотенце куда-то в сторону, демонстративно отвернулась и, подойдя к окну, скрестила руки на груди. Шастуна заботила реакция парня, который продолжал рассматривать спину своей избранницы, ровным счётом не предпринимая никаких попыток помириться. — Ну же, не тупи… — прошептал Антон, доедая свой скудный ужин. Комик на секунду задумался о том, что сам не понял, в какой момент отношения незнакомой парочки напротив, вдруг стали для него такими важными и волнующими. Растерянный парень из квартиры напротив, словно услышав призыв Шаста, резко сорвался с места и подойдя к заплаканной девушке, притянул её к себе, не оставляя ей ни малейшего шанса на освобождение. Обиженная, словно птичка, замахала руками, но с каждым взмахом её движения становились менее уверенными, а, вскоре, ладони обвили талию её обидчика, который начал раскачиваться на месте вместе со своей дамой сердца. Шастун довольно хмыкнул и, убедившись, что герои его вечера помирились, отчалил в спальню. Проворачившись, но так и не уснув, Антон сел в постели и нащупал телефон под подушкой. Убрав яркость с экрана, парень потёр уставшие глаза и, увидев время, громко вздохнул. Плюхнувшись обратно на подушки, Шаст уставился в потолок, понимая, что, скорее всего, он уже не уснёт. Вставать надо было через несколько часов, а его тело, мозг и разум до сих пор не отдохнули от вчерашней нагрузки и не отключились от происходящего. Кудрявый вновь взглянул на бледный экран телефона и зашел в "в контакте". Пара ловких движений и импровизатор вбил фамилию, имя бывшей жены в поисковую строку популярной социальной сети. Поиск выдал массу фейковых страниц, большая часть которых гласила, что перед ищущим страничка настоящего Антона Шастуна. Комик печально хмыкнул и ввёл Машкину девичью фамилию. — Мария Воронцова… — прошептал кудрявый и сузил глаза, увидев знакомое лицо, смотрящее на него с закрытого профиля, — неужели обратно поменяла фамилию… Шаст печально бросил телефон на соседнюю подушку и закрыл широкими ладонями шершавое лицо. В нём резко проснулся тот молодой паренёк, который когда-то подарил свою фамилию любимой девушке, надеясь, что она гордо будет её носить, пока смерть не разлучит их. Но судьба распорядилась по-другому, и редкая фамилия Шастун, ставшая мечтой внушительной части женского населения страны, была отвергнута той, которая была согласна носить её ещё до известности комика. Антон, чувствуя болезненный укол в области сердца, завернулся в пуховое одеяло с головой и, поджав ноги в коленях, вновь попытался уснуть.

***

— Поз, — Шаст потирал колючие и заспанные щеки, — а Катя общается с кем-то из Воронежа? Дима, на секунду отвлекаясь от дороги, удивлённо посмотрел на друга и вернул свой взгляд на оживлённое шоссе. — Я подруг имею ввиду, — нервно продолжил кудрявый, ковыряя ноготь на указательном пальце, — само собой, что с семьёй вы общаетесь. Позов встал в конец утренней пробки и, повернувшись к товарищу, вопросительно уставился на него. Дмитрий видел изможденный вид Антона, его тоскливые глаза и явную нервозность. — Шаст, я тебя знаю не первый год, — Димка открыл окно и достал сигареты из бардачка, — скажи прямо, почему тебя так заинтресовали подруги моей жены? Шастун извлек электронную сигарету из накладного кармана, желая составить компанию другу, но его внимание привлёк торговый центр, в котором он вчера потенциально видел Воронцову. — Давай заедем за кофе? — предложил кудрявый, не глядя на Диму. Голос Антона звучал тихо и умоляюще, Поз прекрасно понимал, что дело не в порции кофеина и даже не явном отсутствии бодрости в уставших глазах коллеги. — Нас Стас ждёт. Давай только быстрее, я в машине подожду. Шастун радостно махнул головой и уже через секунду машина Позова пустовала. Дмитрий печально вздохнул и, выудив телефон из кармана, написал Стасу, что они с Антоном попали в пробку и, вероятно, задержатся. Кудрявый, натянув капюшон поглубже на сонное лицо, растерянно ходил по первому этажу огромного торгового комплекса, заглядывая в только что открывшиеся отдельчики. Его глаза жадно хватали реальность, стараясь рассмотреть и впитать любую картинку, напоминающую о его бывшей жене. Шастун и сам не понимал, откуда у него появилось это наваждение, ведь пара развелась много лет назад и каждый был вправе жить так, как ему хотелось. Комик дошёл до углового отдела, в котором за стеклянными витринами продавцы бодро развешивали новую коллекцию детской одежды, как вдруг слух Антона разрезал звонкий смех. Парень обернулся и увидел, как знакомый силуэт скрылся за стеклянными дверьми, держа в руках стаканчик кофе. Антон, забыв про конспирацию, мгновенно метнулся к островку, где молодой бариста, чем-то напоминающий Матвиенко, лениво закрывал ореховый сироп. Зелёные глаза импровизатора стрельнули по бутылке с тягучей жидкостью, заставляя память воскресить воспоминания о тех привычках Марии, которые со временем стёрлись из сознания комика. Взглянув на молодого паренька, застывшего с полуоткрытым ртом и сиропом в руке, Антон громко выдохнул. — Доброе утро, мне два американо. Двойных… — вспомнив о бессонной ночи, безэмоционально добавил Шаст. Бариста сменил удивлённое выражение лица на более сосредоточенное и принялся колдовать над напитками, всем видом показывая, что безумно хочет задать миллион вопросов Шастуну. — Эта девушка… — кудрявый махнул головой в сторону выхода и достал из кармана крупную купюру, — Она часто здесь появляется? — Каждый день. — дрогнувшим голосом сообщил молодой двойник Матвиенко. — Её зовут… — Маша, — под нос буркнул Шаст, забирая стаканчики. — Сдачи не надо. Спасибо.

***

Субботнее утро дарило жителям столицы долгожданную прохладу и отдых не только от жары, но и от напряжённой недели. Неспокойно было и в квартире Шастуна, он, буквально с восходом солнца, начал суетиться в собственной ванной, стараясь успеть принять душ, побриться и хоть как-то уложить непослушные, отросшие кудряшки. Поняв, что самостоятельно он с ними не справится, парень сдался и, натянув худи поверх футболки, покинул дом. Спустя сорок минут, Антон занял выжидательную позицию около стенда с воздушными шариками, которые никого не интересовали ранним утром субботы. Шаст просунулся сквозь фонтан из надутых композиций, взмывающих высоко наверх, в надежде обнаружить там продавца, которого, судя по всему, как и посетителей торгового центра, шарики тоже не интересовали и он предпочёл поспать лишний часок-другой, немного опоздав на работу. Спустя несколько минут, импровизатор понял, что его порыв, основанный на волнении от предстоящей встречи с бывшей женой, был крайне опрометчив. За считанные минуты Шастун был бы облеплен девушками, которые за километр увидели бы любимого комика с охапкой шаров в руке. Торговый зал постепенно наполнялся, а псевдоматвиенко подозрительно посматривал в сторону Шаста, всем видом показывая, что вопросов у него становилось только больше. Антон посмотрел на часы, вчера он был здесь в 9:15, а сейчас почти 10 утра, но Машки на горизонте не было. Парень ещё больше придвинул капюшон на лицо и отвёл себе ещё двадцать минут до полного разоблачения, как вдруг он увидел светловолосую девушку в спортивном костюме, размеренно идущую к кофейной стойке. Её раскрасневшиеся щёки и растрёпанные волосы говорили о том, что она быстро бежала и Антон вновь срастил давно забытый факт — ещё со школьных времён Воронцова начинала выходной день с утренней пробежки. Она уговаривала Шастуна составить ей компанию, но он любил больше спать, чем наматывать круги по парку или стадиону. Хотя, у сна и спорта было кое-что общее — и то, и другое Антон предпочитал смотреть, лёжа в своей теплой кровати. — Привет, Серёжа. Девичий голос вывел кудрявого из размышлений, заставляя найти ещё одну аналогию между бариста и его хвостатым коллегой. — Привет, Маруся. — бодро ответил бариста, мельком глядя на Шастуна. — Мне один капучино с… — С ореховым сиропом, — добавил Антон, материализуясь за спиной девушки. Воронцова вздрогнула, услышав голос, который старательно пыталась забыть, голос, преследовавший её везде. Она слышала его по телевизору, радио, а однажды, решив посмотреть мультфильм с племянницей, Маша не могла отделаться от чувства, что один из второстепенных персонажей говорил голосом бывшего мужа. Не справившись с любопытством, Воронцова ознакомилась с одноимённой статьёй в Википедии и, убедившись, что она была права, оставила любимую племянницу досматривать мульт в одиночестве. — Антон… — Мария подняла глаза на Шастуна, мгновенно возвращая взгляд бариста, — привет. Шаст, присев рядом на высокий стул, досконально рассматривал уже знакомые черты лица, вскрывая в памяти старательно закопанные воспоминания. Да, они отзывались болью вперемешку с душевными страданиями, а комик сам себе сейчас напоминал мазохиста, но ничего не мог поделать. — Я думал, что я сошёл с ума, — не сводя глаз с бывшей возлюбленной, прошептал Антон, уже сильно сомневаясь, что мог назвать её бывшей. Воспользовавшись еле заметным волнением девушки, импровизатор приложил свою карту и оплатил ароматную покупку. Протянув длинную руку к бариста, Шаст пригласительно махнул указательным пальцем, предлагая клону Матвиенко вложить стакан в широкую ладонь комика. Как только его кожу начала согревать тара с кофе, Антон увидел, что Машка была вырвана из реальности, она не заметила, что её напиток уже был захвачен кудрявой каланчей. — Маш... — Шастун слегка приблизился к бывшей жене, возвращая ту обратно к действительности, — пойдем, прогуляемся? Воронцова развернулась на стуле, стараясь выдавить из себя хоть слово, но ощутив, как Шаст, зная её слабость перед ним, как свои пять пальцев, тянет на себя, вкладывая в свободную кисть ароматный кофе, повиновалась. Плетясь за комиком, Мария не ощущала неловкости или того отвратительного чувства, которое накрывает с головой, когда не видишь человека много лет, девушка ощущала лишь тепло, которое обволакивало её тело изнутри. Это тепло стремительно превращалось в огонь, бушующее пламя, которое Маша так и не смогла потушить. — Куда мы идём? — тихо спросила Воронцова, слегка сжимая увесистую ладонь. — Узнаешь. Шаст, открыв своё авто и усадив туда Машку, тихонько хмыкнул. Впервые за несколько месяцев его настроение было на подъёме, ему хотелось насвистывать любимую песню под нос, подарить свою очаровательную улыбку всему миру и кричать о своей неожиданной удаче, как минимум, на всю Москву. Сев за руль, парень не смог скрыть свой довольный оскал, чем слегка удивил пассажирку. — Как дела? — тихо спросила Маша, глядя на профиль Антона, — Ты совсем не изменился. Хотя… Я не могу судить, столько лет прошло, ты стал знаменит. С лица комика сползла улыбка, украшающая его сияющую моську. — А ты нисколько не поменялась. Тебе до сих пор удаётся сделать мне больно. Воронцова отвернулась к окну. Вдалеке начинали скапливаться грозовые тучи, которые не предвещали ничего хорошего. Как и её встреча с Антоном… — Ты так и будешь молчать? — тихо спросил Шастун, не зная, зачем он полез в их болезненное прошлое. — Ты свалился мне как снег на голову, что я могу тебе сказать? — Ну, например, что ты переехала в Москву, а мне не сообщила. — раздражённо ответил комик, остервенело сжимая руль. — Это опять упрёк? Если ты не заметил, — Мария развернулась и посмотрела на именитого водителя, — мы давно ничего не рассказываем друг другу. — Очень жаль, — выдавил Шаст, зыркнув на пассажирку. Машина заехала во двор, где ютились относительно новые дома и новостройки с небольшим стажем. Припарковавшись у одной из них, Антон молча покинул авто и обогнув его, открыл дверь со стороны Воронцовой. Девушка удивлённо посмотрела на бывшего мужа и на протянутую ей руку. — Пойдём. — тихо попросил Шастун, пристально глядя на попутчицу. — Я… Нет. — Неужели ты думаешь, что я способен сделать тебе больно? — изумленно спросил Шаст, не убирая ладони, повисшей в воздухе. Мелкие капли оросили лицо комика, они быстро превращались в тонкие влажные точки на коже. Маша разглядывала каждую клеточку лица Антона, стараясь отложить в памяти новый шрам около брови, который сквозь грим и экран телевизора был незаметен, россыпь первых морщинок и… тоску, размером с океан, которая плескалась в зелёных глазах напротив. Воронцова помедлила, но всё-таки вложила кисть в тёплую ладонь и, оказавшись на улице, слегка съёжилась. На её плечи легла куртка, которая каким-то волшебным образом оказалась в руках Антона и подарила девушке ощущение комфорта и тепла. — Идём. Мария засеменила за Шастуном, который, придержав тяжелую дверь, ведущую в подъезд, пропустил даму вперёд. Комик решительно нажал на кнопку лифта, игнорируя вопросительный взгляд бывшей жены. — Зачем мы здесь? И где мы вообще? — тихо спросила Воронцова, вглядываясь в мигающее табло, свидетельствующее о том, что лифт скоро будет на первом этаже. — Тебе страшно? — Антон улыбнулся и поправил куртку на Машкиных плечах, — Раньше в Воронеже ты не боялась со мной прятаться в подъезде, когда твой папа тебя искал. — Тогда ты не носил вещи от Gucci, — ответила Мария, отдавая парню брендовую вещь и заходя в светлую кабину лифта, — а папа не знал, что мы встречаемся. Шастун зашёл вслед за Воронцовой, про себя отмечая, что бывшая жена, переезжая из Воронежа в Москву, язвительность упаковала в чемодан в первую очередь. — Это проблема? — спросил импровизатор, нажимая кнопку восемнадцатого этажа. — Уже нет никакой разницы, знал папа о наших отношениях или нет. — Я про Gucci и мою известность. Мария опустила глаза и, нервно прикусив губу, вздохнула. Пошел шестой год, как она развелась с человеком, чья стремительная слава больно ранила её. Воронцова не была готова мириться с долгим отсутствием мужа дома, с запахом чужих духов на его одежде и с качественно смонтированными выпусками передач, где был пойман масляный взгляд Шастуна на какой-нибудь известной девице. Машка рассказала Антону о своих чувствах, последний раз доверившись светловолосому парню, который, поджав пухлые губы в тонкую полоску, сделал вид, что понял её переживания. Мария видела, что Шаст не согласен, но осознавала, что мучать себя и Антона ревностью — не выход. Но зачем тогда сейчас Воронцова перебралась в Москву, отказавшись ехать туда вслед за возлюбленным шесть лет назад? Почему год за годом она отвергала других мужчин и, даже сменив фамилию на девичью, тем самым отрекаясь от балласта известного бывшего мужа, девушка не могла в душе отпустить кудрявого, светловолосого паренька? Понимала ли Маша, покупая билет в один конец до Москвы, что встретить Шастуна там — это один шанс на миллион? Да. Понимала ли Воронцова, что у Антона в окружении девиц стало в разы больше, чем на заре его карьеры? Да. Понимала ли она, что бывший муж, вероятно, узнав о её приезде, просто сделает вывод, что Машка захотела обеспеченной жизни и поэтому решила вернуться к нему? Да. В связи с этим уже год, как Воронцова вела тихий образ жизни, работая рядовым менеджером в обычном офисе столицы, не давая никаких сигналов Шастуну, что она теперь рядом. Лифт тряхнуло, выводя Машу из тягучих воспоминаний. Свет предательски замигал, от этого серые глаза взмыли наверх и встретились с болотными очами, полными вопросов и жаждущими дать ответы. Освещение перестало быть таким ярким, а кабина встала на месте, заставляя девушку обеспокоенно вращать головой по сторонам. Комик опёрся рукой о стальную стенку, а второй притянул дрожавшее тело Воронцовой к себе. — Не бойся, — прошептал Антон, гладя Марию по спине. — Я не боюсь, но напрягаться начинаю, — ответила девушка, нерешительно обхватывая широкую спину бывшего мужа. Кудрявый провел по светлым волосам Воронцовой и слегка подмигнул девушке. Ей было необязательно знать, что Шастун специально нажал три рандомные кнопки, чтобы лифт на время заело. Дом, конечно, новый, но промашки в обслуживании никто не отменял. Пару лет назад после новоселья Шаста, когда трезвый Матвиенко повёз изрядно подвыпившего Арсения к себе домой, последний решил, что будет весело набрать свой номер телефона на кнопках в лифте. И, к сожалению застрявших, кабина остановилась на третьей цифре. Но пока ребята решали, кто прав, а кто виноват, лифт, как ни в чем не бывало, продолжил свою работу. — Мы ехали к нам домой, но сама судьба предлагает мне с тобой поговорить в помещении, откуда бы ты не смогла сбежать, — констатировал Антон, вновь накидывая брендовую куртку на плечи бывшей жены. — К нам? — Мария слегка отстранилась от кудрявого, заглядывая в зелёные омуты напротив. — Да, к нам. Я купил эту квартиру, как только переехал в Москву. — импровизатор расцепил на талии Воронцовой кольцо из рук и привалился к стенке лифта, опираясь бёдрами на стальные поручни, — Я старался найти тебя первые несколько лет, но ты, Маша, порвала не только со мной, но и со всеми нашими друзьями. Удалила страницу, сменила номер телефона, переехала. Поменяла фамилию, — горько дополнил Шаст, исподлобья глядя на девушку. — Не хотела всплывать в твоей биографии. — Машка сделала шаг назад и прижалась спиной к прохладному металлу кабины, — Я же видела, что с каждым днем ты становишься всё более узнаваемым. У каждого была возможность начать жизнь с чистого листа и писать свою историю с нуля. — Тогда я хочу продолжить писать свою историю на твоём листе, Воронцова, — прошептал Шастун, сокращая расстояние и прижимаясь к тёплым губам бывшей жены. Ток, пробивший тела Антона и Маши в момент поцелуя, оживил застывшую любовь, вновь запуская её по жилам напрямую к сердцу. Окольцованные руки жадно бродили по телу, которое жаждало чувствовать прикосновения лишь этого мужчины. Лифт озарился ярким светом и двинулся наверх, вызывая довольные улыбки сквозь нежный и одновременно страстный поцелуй, а все страхи пары ушли вместе с темнотой, погрузившей кабину во полумрак, но заставившей две печальных души вновь поверить в любовь.