Когда пойдёт снег

Время 06:15. 12 декабря 2066 год. Осадки 77%. Взгляд, такой холодный и пронзительный, будто бы обследовал меня с головы до ног. Запах горького шоколада бил прямо в ноздри, а давящая атмосфера дарила только лишнее беспокойство. Тёмные кудри не располагали к себе, а наоборот давали ощущение, что за ними прячутся рога. Чужая кухня и вовсе заставляла чувствовать себя по-особенному дискомфортно. Выслушав историю от Шарля, я всё ещё не понимал, что тут делаю, и где сам Марсель. Но тут грубоватый и приятный голос вырвал меня из потока мыслей. — Так что? В деле? — Вы же понимаете, что это выглядит очень абсурдно? — глядел в тёмные глаза, — Мало того, — в голове пустота, — Что Вы вообще хотите от меня, Шарль? Я никак не могу уловить ход Ваших мыслей. — Понимаешь, Чарли, — мужчина подвинулся ближе ко мне, сидя рядом за столом, — Ты же можешь позвать всех ваших недошпионов? Хочу сделать Марселю сюрприз. Воскресенье же, все должны быть свободны. — Чего? А это точно Вы говорите? — морщинка на лбу его нахмурилась, он будто бы возмутился этому вопросу. — Я обещал ему, что если будет возможность, то он не проведёт этот праздник один. — Что? — я почесал затылок, изображая жест непонимания, который подглядел у Савелия, — А в чём подвох? — Fils de pute, — Шарль сказал это почти шёпотом, пробубнив себе под нос, — Ты можешь угомонить своё беспокойство? Просто сделай, как я прошу, — его акцент превращал интонацию в вымученно-наигранную. — С Вашей репутацией… — Всё! — он перебил меня, ударив по столу кулаком, — Что ты хочешь за мою просьбу? — Вот это другое дело, — я улыбнулся. — Чёртова торгашка, говори свои условия, — француз наклонил голову набок и смотрел мне в глаза, — Всё выполню. — Оставьте Виктора в покое, — в моём голосе была небольшая злость, которую подметил Шарль, приподняв бровь, — Не знаю, что именно Вы хотите, но оставьте эти мысли. Пожалуйста, дайте ему пожить. — Лучше бы ты за себя попросил, — он улыбнулся и добавил, — Мстислав, да? — Что? — Из меня получше шпион, чем из вас, — Моро не дал возможности даже вставить пару слов или вопросов, продолжая монолог, — Что с тобой сделали — незаконно. Если подать жалобу, то твоего создателя посадят, а тебя не отправят на запчасти. Тебе с вероятностью в двести процентов обеспечат долгую жизнь без постоянных рестартов ради опытов, — мужчина положил свою руку мне на плечо, — Поэтому я и сказал, чтоб ты подумал ещё и о себе. Привязался к своему Виктору, как к… — Семье? — тут уже я решил перебить эту обработку мозга, — Перестаньте мною манипулировать. Я буду непреклонен в своём решении, — мой голос звучал спокойно и уверенно. — Слав, я не манипулирую, — Шарль сделал очень серьёзное лицо, — Ты же человек. — Простите? — я отодвинулся, убрав от себя его руку, — Вы видите зрачки в моих глазах? Не вводите путаницу, прошу. — Ты человек, а не машина, — его взгляд испепелял меня насквозь, — Люди могут должны о себе. Перестань играть героя, которым ты не являешься. Ты же просто ребёнок, который даже не пожил толком, а тут есть шанс — подумай. Я могу написать эту жалобу, всё равно же моя репутация ни к чёрту для вашего коллектива. Да и Антон точно примет эту мысль, что инициатором являюсь я такого письма. Так что, Слав, начнёшь жить? — Во-первых, — из моих уст вырвался смешок, — Вы правы, что я не машина, — пауза, — Я просто преданный пёс. Во-вторых, — не смог сдержать улыбки, — Называйте меня «Чарли», будьте добры, ведь я не придумываю имён для Вас. В-третьих, — издёвка в собственной интонации крайне смущала, — Цитирую Ваши слова: «Говори свои условия — всё сделаю». Считали между строк все мои намёки? — Абсолютно, — Моро улыбнулся в ответ, — Видимо, мы договорились. Я не трогаю Виктора Ленского. Так? — Ох, — прищурил взгляд, — Чувствую Вашу ложь за версту, но хорошо. Какие мысли есть, чем порадовать Марселя? Дальше с большим восторгом в голосе Шарль поведал мне свой план, но действовать надо было быстро. Я направился на улицу без лишних вопросов, оставив подготовку внутри дома на отца приятеля. Поздновато он, конечно, спохватился. Вокруг была тьма, работали фонари, под светом которых в вальсе кружили разнообразные снежинки. Всё вокруг казалось таким безмятежным и спокойным. Я глубоко вдохнул прохладный воздух, отряхнув снег с макушки светлых волос. Под моими ногами отчётливо слышался хруст, который так и манил меня прилечь и укутаться в это «белое одеяло». Сильный холод заставил вспомнить время, когда «Я» с огромным удовольствием согревался под обогревателем. В раннем детстве счастье заключалось в банальных вещах: новой игрушке, тёплом чае или какао в зимний мороз, новогодней рекламе и открытках. Шарль подметил, как неприятно ему это время года. Я же напротив будто пропитан зимой. Северный ветер ласкал голову, поглаживая каждую волосинку, а снежинки так и стремились усесться на ресницы. На улице ещё во всю светила луна, которая заставляла мечтать о чём-то далеком. Первым делом я добрался до дома Аркадия. С огромным трудом меня впустили в дом. Удивительно, что вообще услышали дверной звонок в такую рань. Снял ботинки, поспешив в спальню Кошко, минуя коридор. Аркаша лежал в горизонтальном положении, свисая наполовину с кровати, а подушка и вовсе валялась на полу. Я взял линейку, чтобы ткнуть ею спящего товарища. Аркадий начал отнекиваться и крутиться, пока вовсе не упал. По-моему, у него даже что-то хрустнуло. Приятель потёр свои светлые волосы, а затем поправил голубую в клетку пижаму. Когда Кошка приоткрыл заспанные глаза, то в начале не понял, что я рядом с ним, но после их полного раскрытия воскликнул: — Ась?! Ты чего тут забыл? — он встал на ноги и принялся меня осматривать, — Что-то случилось?! — взял за плечи, — Тебя кто-то опять поломал? Мне звать папу? — интонация звучала практически искренне. — Мам, — захотелось пошутить, — Ну, успокойся. — Очень смешно, — Кошко закатил голубые глаза, следом же ударил грозно по затылку, — Давай без шуток. Который час? — Аркаш, для человека, который только проснулся, ты слишком энергичный. Я же тут из-за Шарля. — Нельзя же в такую рань врываться, — нудно забубнил, — Я лёг всего лишь пару часов назад, потому что играл с друзьями по сети, — пауза, — Стоп! Чего? Из-за Шарля?! — Ты энергетики выпил перед сном? — Подожди, давай сначала, — Кошко присел нога на ногу на свою кровать. — Я и пытаюсь, — двинулся дальше по комнате и начал вертеть в руках какую-то флешку синего цвета, которая лежала на столе, — У Марселя сегодня день рождения, а Шарль решил приготовить сюрприз сыну, поэтому обратился за помощью ко мне. В общем, он просит всех собрать. Там ещё грустная история была, которую даже озвучивать не хочется, если честно. Думаю, что это важно для всей семьи Моро. — А почему сегодня он только рассказал? — Аркадий схватился за голову, — А подарки мы откуда возьмём? Он вообще головой думает? — с недосыпу паренёк такой раздражённый. — Не поверишь, — похлопал его по плечу, — Я уходил с точно такими же вопросами оттуда в голове. — Ладно, я сейчас позвоню нашим, соберу их. Если кто-то не откликнется на звонок, то мы пойдём к нему в гости. А вот, — притих, — Что делать с подарком — ума не приложу. Хорошо, я сейчас родителей подключу в дело, — Кошко заходил волнительно по комнате, — Купят что-нибудь ему от нас всех, а я потом, — дальше затараторил и забубнил, что было трудно разобрать речь. — Успокойся, иди к родителям, а я наших обзвоню. — Конечно, — Аркаша пошёл прочь из комнаты, но я его окликнул. — Эй! Кошак! Телефон дай, я через что звонить-то буду? Роботам не выдают ваши гаджеты, — паренёк взглянул на меня и указал пальцем на стол, проговорив пароль. Когда я всех обзвонил, то в глазах затемнело, и я рухнул на пол. Посмотрел на свои руки, которые напоминали шарнирную куклу. Под ногами была ярко-зелёная трава. Контрастно-светлое небо и тёмные облака резали мне глаза. Пока я не опустил голову. В какой-то момент почувствовалось удушье, которое не давало сделать глоток воздуха. Ноги будто-то подломились, отчего рухнулся на колени. Приподнял голову и увидел ужасную картину: из земли кто-то выкапывался. Рука в татуировках, затем вылезло и тело полностью. Небо становилось серым. Воздух прохладнее. По телу словно пробежались тысяча мурашек. Не мог понять, что происходило, и где я. Взгляд юноши немного притуплённый, но озлобленный. Парень встал и отряхнул с себя грязь, поправил венок красных роз на своей голове. Заблестели белые зубы в демонической улыбке, а ноги вели его в мою сторону шаг за шагом. Трупного цвета рука с какими-то ссадинами и кровоподтёками потрепала мои сухие волосы, а дальше послышался до боли знакомый голос: — Отдай, кукла, — с недоумением я глядел на говорящего, — Это не твоё тело. Верни мне контроль. Я просто хочу жить. Выпусти меня! — Что? — активно заморгал, пытаясь проснуться. — Не делай вид, что не понимаешь, кто я, — он пнул ногой меня в плечо, но моё тело не сдвигалось, — Я тот, кто должен был пробудиться. Программа не должна больше работать, верни мне меня, — парень стал трясти мои плечи в каком-то бешенстве, — Я хочу жить! Верни меня! Отдай! Я больше не могу жить в коробке и наблюдать за всем, подёргивая за нитки! Это моё тело! Оно было для меня! Отдай!!! — Я не понимаю, о чём ты. — Чарли! Отдай мне меня! Прошу тебя, — он упал на колени, — Ощущать тепло, чувствовать прикосновения, слышать голоса и смех, — его руки стали меня гладить, — Отдай. Это сделали для меня. — Зачем ты делаешь это со мной? — Я? Шизик ты чёртов! Я ничего не делаю! Просто программа даёт сбой, чтобы выполнить своё изначальное предназначение. Ты это я, а я это ты. Просто, Чарли, ты ещё под управлением протокола программы, так очнись от неё и верни меня. — Что ты имеешь в виду? — Да, блин! — он встал и начал меня бить, — Очнись! Проснись! Ты человек! Не слушай программу! Она сделана, чтоб ты её мог сломать! Давай же! — протёр руки от крови, взял меня за волосы и повёл к чистому водоёму, — Может это тебе поможет, — мою голову начали топить в воде, — Просыпайся, — слышал я приглушённо. Внутрь уже просочилась вода, что я не мог дышать, но и умереть. Так могло продолжаться ещё бесконечно, но Слава вытащил меня из воды и швырнул на землю, как игрушку. Он пытался снять с себя венок, который вцепился в него шипами. Из головы и рук юноши пошла кровь. Вскоре парень наконец-таки снял его с себя и кинул в воду. Мстислав снова подошёл ко мне и начал что-то говорить про договор с Шарлем, но из-за сильного звона в ушах я ничего не мог разобрать, пока не услышал финальное: — Теперь, — серо-голубые глаза глядели сквозь меня, наполняясь внутри чем-то чёрным, — Я заберу своё, — со страху и ужаса зажмурился. Когда я открыл глаза, то надо мной стояла Эвелина, явно взволнованная и перепуганная. Привстав, обнаружил рядом с собой и остальных ребят. Аркадий присел на кровать, где я лежал, схватил меня за плечи, принявшись трясти. — Я же спрашивал тебя, — голос был злой, — Всё ли нормально? — Всё отлично, — я улыбнулся, — Просто вырубился. Мне сон приснился. — Что? — спросила удивлённо Вита. — Сон, — я посмотрел на свои руки и понял, что теперь их чувствую будто бы в полной мере, — Представляете? Ребят, я так рад вас видеть! — Здорово он приложился, — подметил Савелий, убрав руки в карманы джинс. — Настолько сильно, что могу сделать это? — я потянулся к Эвелине, взял её за плечи и поцеловал. Ребята неожиданно застыли, а часы на стене прекратили свой ход, а дверь комнаты медленно открылась. Там стоял покойник с ехидствующей улыбкой: «Ты же хочешь этого? Так переверни программу вверх дном». Я встал, а ребята и дальше застыли восковыми фигурами. Слава шёл ко мне снова с дырками вместо глаз. Его коварная гримаса меня пугала до чёртиков. Покрытые татуировками и кровью руки схватили меня за голову, а большие пальцы стали выдавливать мои глаза. Из моего рта полилась вода. Труп повалил меня и сидел сверху, ехидно улыбаясь, он гладил меня по щекам: — Ты же хочешь очнуться? — голова наклонилась ко мне, а его шёпот в ушах раздирал голову пополам, — Открой глаза с обновлённой программой. Знаешь, что за обновление? Свобода, — он со смехом укусил моё ухо, — Давай, пёс, просыпайся. Я же знаю, что ты хочешь, — Слава прокусил мою губу и лизнул щёку, — И что внутри тебя. От шока просыпаться начинаешь? Тогда мы отправимся на уровень пониже, — он толкнул меня вниз, что я провалился в пол, словно паркет стал водой. И вот я снова закрыл и открыл глаза, увидев перед собой Антона, сидящего в тюремной одёжке и кандалах. За его спиной стояло высокое зеркало, в котором я видел себя, точнее Мстислава, но не в виде покойника. Создатель смотрел на меня исподлобья, гремя кандалами. Рядом с моей рукой лежали перевёрнутую карточки, и я решил достать одну и зачитать вслух: — Почему ты позволил мне умереть? — Потому что ты всегда мне мешался, — зловещая интонация скрывала в себе огромный поток ненависти, но мужчина даже не собирался смотреть мне в глаза, а лишь отвернулся. — В каком это смысле мешался? — Ты всем мешался дома, Слава! — кандалы загремели, когда он дёрнулся телом вперёд, — Все только и ждали, когда ты сдохнешь: вечно ныл и ныл. Житья никому нормального не давал. — Ладно, — почему-то накатывались слёзы, и я потянулся за новой карточкой, — Быстро ли нашли моё тело? — Нет, — Антон засмеялся, — Мы только через неделю поняли, что наконец-то ты ласты склеил. — Почему вы меня так ненавидели? — заставляла диктовать вопрос новая картонка. — А как можно полюбить такого, как ты? — он посмотрел мне в глаза, — Ты же никчёмный, бесполезный, виноватый во всём. Из-за тебя я здесь! Из-за тебя меня нагружали родители и наделили ответственностью. А знаешь почему? Потому что ты им не был нужен, поэтому они повесили на меня тебя, как лишний груз. Вспомни, как я всегда старался уйти по делам, когда ты был ребёнком. — Ты же не хотел уходить, — вырвалось из уст, словно говорил не я. — Ха! Не смеши меня. Я терпеть тебя не мог, паршивец. Ждал твоей смерти, как освобождения, чтоб начать свои эксперименты. — Но, — Антон вытащил бумажку, из-за чего губы сомкнулись. — Почему ты воскресил меня? — прочёл он, не меняя интонации с издёвкой в тоне, — Потому что не надо воровать чужих крыс, когда своя от отравы подохла. — Это не может быть правдой, — из глаз потекли слёзы. — Опять внимание привлекаешь? А может мне и вправду надо было другую крыску поискать? — Хватит! — тело опрокинуло стол с карточками, в которых ничего не красовалось более, кроме белого фона. — Хватит говорить правду? — в голосе звучало триумфальное ехидство, а на лице сияла улыбка. — Я не могу так больше, — мои руки взялись за голову, а глаза обратились к зеркалу, и я обнаружил, что со спины в отражении был не Антон, — Что? — Приглядись, — прозвучал голос Славы из уст Антона. — Я не понимаю, — потёр глаза, а передо мной сидел снова труп, который снимал с себя кандалы, — Что ты хочешь от меня? Что это всё значит? — я замахал руками. — Ты реально считаешь, что именно так твой родной брат думает? Ты поверил в это? Действительно? — Да. — Балда, — он заулыбался, дав мне подзатыльник, — Подумай на досуге, почему именно я говорил от лица Антона и поймёшь, почему надо на всё смотреть внимательнее, присматриваясь к зеркалам. — К чему эти загадки? — в моём голосе слышались нотки возмущения. — Хочу так, — труп засмеялся и бросил кандалы на пол, а затем схватил меня за волосы и силой отвёл к зеркалу, — Нужно ещё ниже. Знаешь, кто виноват в твоей смерти? — Я? — отражение дало трещину, — Мой эгоизм? — снова трещина. — Опять не понимаешь, — мертвец толкнул меня в зеркало, и я словно в воду погрузился на миг. Когда отдышался, то ничего не смог разглядеть, так как повсюду была тьма. Подо мной ощущалась вода. Что-то вглубь стало затягивать меня туда, но я пытался сопротивляться. Стоило телу отдаться этому давлению водяных рук, так меня перестало затягивать. Наверху был еле-еле видимый свет, я посмотрел вниз и вообще перестал понимать что-либо: в отражении воды виднелось моё лицо в гриме. Белая кожа, красный нос и нарисованная улыбка, а волосы были завиты в кудри. Почему клоун? Вокруг всё так же никого не было, а по спине пробежался холодок из-за северного ветра, что я обернулся. Поднялся откуда-то туман, что я двинулся вперёд, прямо теряясь и растворяясь в нём. Вода становилась всё глубже и глубже, пока не дошла до моего пояса. Из-под этой тёмной глубины стало всплывать тело спиной кверху. Тело Мстислава? Я хотел снова пробудить юношу, но он будто бы не реагировал на мои прикосновения. И тут труп развернулся лицом, что я тут же отбежал от него: в глазах и рту копошились черви. Ноги заплелись, что моё тело тут же рухнуло в воду, но я быстро поднялся. Почувствовал что-то сладкое в воздухе, можно даже сказать приторное. Сладковато-влажный и затхлый запах начал сводить меня с ума. Когда-то я сталкивался с этим неповторимым ароматом, но не мог никак вспомнить. Мои ноги стали отходить от тела, пока я не столкнулся спиной к чему-то твёрдому. Повернувшись лицом, я был в ужасе, а в горле образовался ком, который не давал мне задышать полной грудью. Вертикальный и гниющий деревянный гроб стоял передо мной, заманивая себя открыть. Сердце бешено билось в груди, но рука не дрогнула: труп выпал с гроба в воду. Я подошёл поближе и стал переворачивать тело лицом. Это был дедушка. Да, так пахнут покойники. Мои ноги снова решили рвануть подальше. Свет сверху был такой тусклый, что мне захотелось, чтоб он и вовсе погас. Опять споткнулся и угодил под воду, но на этот раз было очень глубоко, что не было сил выплыть. За ногу меня схватила какая-то рука с тонкими и длинными пальцами, но с невероятной силой. А может уже я ослаб? Моя голова наклонилась вниз и увидела ещё одну ужасную картину: Виктор с дырками вместо глаз затягивал меня вглубь. Нет, он пытался выбраться из воды. Я взял его за руки и постарался вытянуть, но потом понял, что его ноги держали водоросли, которые нельзя было разорвать руками. Он начал отталкивать меня от себя и рукой бить забил в собственную грудную клетку, пока не проделал в ней дыру. Кровь просочилась в воду, заполняя всё багровым оттенком. Виктор достал своё сердце и стал протягивать мне, следом же запах железа просочился прямо в ноздри. Когда я взял его в руки, то оно засветилось, а Ленский начал всплывать наверх, из-за чего моим планом было зацепиться за него и оказаться на поверхности воды. Ярко-красным цветом горело его сердце в моих руках, а небывалая глубина будто бы пропала, опустившись до уровня коленей. Впереди стояло большое зеркало с какой-то углублённой вырезкой, которая по форме напоминало сердце. Вода стала наконец-то издавать свой собственный звук, она плескалась под моими ногами. Когда я подошёл к зеркалу, то там была тьма. Стоило моим глазами приглядеться, как рука в татуировках схватила меня за горло, что я выронил сердце в воду и стал бить нападающего. Рябь заиграла в отражении и показалась голова знакомого трупа. — Кто же виноват в твоей смерти? — голос был уже не мой, а какой-то раздирающий и нечеловеческий, напоминающий звериный рёв. — В твоей. — Что? — Лишь в твоей, — кряхтя повторил я, — Не моей! — Кто? Оглянись вокруг! — Никто? — после этого ответа рука разжала свою хватку, и я упал в воду. — Ради чего ты хочешь жить? — Я? — пытался вникнуть в разговор, отыскивая сердце в глубине воды, окончательно смыв свой грим. — Ради чего? — нога из зеркала пнула меня в живот, и я упал. — Я не знаю! — Неправильно!!! — истошный крик. — Ради самого себя, — тихо прошептал я. — Громче, — проговорило чудовище, — Я не слышу тебя. — Ради себя! — Зачем ты ищешь его сердце? — Потому что мне надо спасти его. — А если ты скажешь правду? — теперь отражение покойника не выходило из зеркала, а вокруг него не было тьмы; на фоне как будто бы знакомый домик в деревне. — Я хочу спасти Виктора, потому что из-за него я чувствую себя живым, любимым, что я человек. Будь на его месте кто-то другой, то ответ был бы такой. Мне просто хочется зацепиться за того, кто подарит мне ощущение жизни. Отражение довольно улыбнулось и ушло куда-то вглубь по своим делам, и зеркало снова погрузилось во тьму. Из воды выплыло ярко-красное сердце и венок роз без шипов. Мои руки сами потянулись к венку, чтоб я надел его, пока это делал, то уколол палец об единственный, видимо, шип. Капля крови упала в воду, окрасив её полностью в красный цвет. Становилось всё безумнее и безумнее, что я быстро поднял сердце и примерил его к углублённой вырезки зеркала. Водяная рябь прошлась по тёмному отражению, и за ней показалась дверная ручка. Когда я отворил эту «дверь», то зашёл в старый заброшенный домик, который когда-то был жилой дачей того выпавшего из гроба дедушки. В воздухе летала пыль, кружащаяся в свете из дальнего окошка. Стоило мне вступить вперёд, как послышался хруст гниющего дерева под ногами. Затхлый запах так и витал внутри, заставляя меня кашлять. В глазах немного резало, что я сильно стал их тереть. Содранные обои с блеклыми узорами, поржавевшая серо-голубая металлическая кружка, пустые бутылки вина в пищевой корзине на полу, битая посуда — всё это напоминало мне о детстве. Подняв осколок тарелки со стола, я заметил, как её задняя сторона была до мерзости липкой, но сухой. Пройдя влево, мои ноги продолжали издавать этот скрип. Плита была вся в засохшем жира, создавая самое уродливое сочетание для глаз. И к чему всё это? Ветер из окна начал колыхать шторы, заманивая меня их открыть. На улице во всю светило яркое и жгучее солнце. Пришлось зажмуриться. Как только я привык к этому освещению, то разглядел зелёное поле с кучей цветов: белый клевер, кусты шиповника, мак. Самое удивительное, чем могли впечатляться мои глаза — огромному количеству синих роз. Я вылез из окна, вдохнул свежего воздуха и направился вперёд, где вдали виднелся какой-то водоём близ огромного дуба. Стоило приблизиться под палящими лучами солнца к нему, так немыслимая боль отдалась в моём сердце. На небе стали сгущаться тучи, а прохладный ветер толкал меня вперёд к воде. Посмотрев в отражение воды, я заметил, что на моей голове находился венок из красной гвоздики. Только сейчас распознал свой новый образ: белые рубашка и штаны, босые ноги, а на шее висела чёрная лента, завязанная на узелок. Из-под водной глади стали всплывать различные венки цветов, а в воздухе витал аромат сладкой мяты. Неожиданно резко и сильно ветер толкнул меня вперёд, что тело рухнуло в водоём. Пытаясь сопротивляться потоку воды, я перевернулся лицом к небу. Что-то будто бы держало меня не поверхности, а венки цветов стали окружать повсюду. Наконец-то в голове было успокоение, а глаза разглядывали облака, которые напоминали какие-то фигуры. Подняв руку к закрытому тучей солнцу, я обнаружил, что рубашка стала чёрной. Решил приподняться и обнаружил, что вода заменилась на жгучий песок, головные венки превратились в похоронные с лентами пожеланий от близких. Я встал и отряхнул с себя песок и принялся разглядывать надписи на цветах. «Любимый человек не умирает, а просто рядом быть перестает». «Никогда не забыть того страшного дня, который принес нам столько горя и печали». «Нам слезы душу разрывают, и каждый день Тебя мы вспоминаем и будем помнить всегда. Земля пусть будет пухом». «Как жаль, что не успели сказать нужных слов». «Покойся с миром, братишка, мне будет тебя не хватать. Прости за всё, если сможешь». «Нет ничего страшнее и больнее потери ребёнка. Невозможно найти таких слов поддержки, чтобы хоть на каплю облегчить вашу боль. Можно только догадываться, как вам сейчас тяжело». «Не потеряйся там, сынишка, дедушка тебе поможет». В сердце что-то закололо, и я отошёл, бросив ленту с венком на землю. Попятился назад, пока на плечи мне не положили руки. — Ты ни в чём не виноват, — послышался голос Антона, — Это наша вина. — Что? — я повернулся назад и увидел молодого парня в слезах, — Зачем ты так говоришь? — Потому что мы относились к тебе неправильно, — он начал немного задыхаться, — И то, как я поступил с тобой в тот день. Это было всё неправильно, — он отошёл от меня и взялся за голову, проливая слёзы, — И нет мне прощения за это. — Подожди, — я двинулся к нему, но Антон будто бы отдалялся, — Никто не виноват в этом. Я прекрасно понимаю, почему ты тогда рассказал обо всём. Ты просто переживал и хотел как-то остановить меня, — наконец-то мои ноги приблизились к нему, — Ни ты, ни я, ни семья — никто не виноват в моей смерти, слышишь? — А сейчас я вообще запечатал тебя в механической клетке. — Ты дал мне второй шанс, — мои руки обняли его, — Который я использую правильно. — Я рад, — послышался голос покойника, — А теперь докажи это, — он толкнул меня вниз. Я резко встал с пола и ударился об лоб Эвелины, которая закряхтела и начала его тереть. Все ребята собрались вокруг меня и испуганно глядели. Савелий в серой водолазке и чёрных джинсах, Вита в розовом свитере и белых обтягивающих тёплых лосинах. Аркадий стоял в бежевых штанах в клетку и чёрной рубашке, а Эвелина в длинном красном платье в горошек. Я никак не мог понять: сплю я или нет? Аркаша наклонился и взял меня за голову. — Всё нормально, да? Так ты сказал? — Да, видимо, них, — стоп? Я могу использовать брань? Ладно, не буду им давать дурной пример, хотя они сто процентов лучше меня знают, — Короче, это неожиданно всё произошло, но сейчас всё в порядке. — Мы уж думали, что всё, — занервничал рыжий, — На детали тебя продавать. — Себя продай на органы! — воскликнула Эвелина, — Чарли, ты в порядке? — она взяла меня за руку, — Встать можешь? — Может тебе помочь? — поинтересовалась Вита. — Ребят, я люблю вас всех, — буквально выскочило из моего рта, — Вы такие классные. — Ёмаё, ну тебя и треснуло об пол, конечно, — усмехнулся Савелий, подошёл ко мне со спины, поднял и продолжил, — Чтоб мы такого больше не слышали. — А мне понравилось, — возразил с улыбкой Аркадий. — Ясно, блондинчики сошли с ума. Вскоре мы вышли с ребятами на улицу, где вовсю бесконечно долго и сильно валил снег. Савелий тащил два пакета, Вита что-то рассказывала ему, показывая телефон. Эвелина же продолжала держать меня за руку, беспокоясь, что я упаду. Аркадий двигался уверенно вперёд, показывая себя в качестве вожака нашей стаи. Неожиданно он остановился и замер. В чёрной куртке навстречу нам шёл Антон. — Ого! Ребята, — театрально воскликнул он, — А вы что творите в такую рань? — Поздравлять Марселя идём с днём рождения, — сухо ответил Аркадий, — А Вы решили прогуляться? — Домой к нему идёте? — Антон просто проигнорировал вопрос. — Да, — голос Эвелины был тихий и будто бы сомневающийся. — О, друзья мои, а его папа дома? — Да, а что случилось-то, Антон? — уже не выдержал я. — Евгеньевич, — он улыбнулся и наклонил голову, — Да, мне поговорить с ним надо с глазу на глаз. Можно с вами пойти или? — Думаю, что лучше его не отвлекать сегодня от Марселя, — тут же влез Аркадий, — Простите, просто мы спешим. — Ах, да, — Антон приложил руку к лицу, — Тогда не буду вам мешать. Хорошего праздника! — Ну и странный он, — подметил Савелий, когда мой создатель ушёл, — Что у него вообще в голове? — Побольше нашего, Сав, — а затем Аркаша тихо и себе под нос повторил, — Побольше нашего. Когда мы добрались до дома Моро, то внутри меня будто бы что-то скрючилось. На часах было уже одиннадцать часов дня. Дверь нам открыл Шарль и попросил тихо расположиться на кухне. На столе лежал торт и пирожные, по-моему, Аркадий даже облизнулся при виде огромного количества крема. Савелий тут же положил пакеты на пол и уселся на стул, а рядом с ним место заняла Вита. Эвелина же огляделась и ахнула, а потом подошла к кухонным полкам, чтоб достать посуду для всех. Аркадий решил ей помочь, а я просто продолжал стоять, не понимая, что делать: реальность это или фантазия? — Эй, Сав, достань нам кружки, всё равно ж ты длинный, — скомандовал Аркаша. — Ща, — грубо и резко рыжий отодвинул от стола, — А Вита пусть чай заварит. — Чёрный? — девочка со светлым каре решила уточнить. — Сек, — Савелий копался на верхней полке, — А тут другого и нет, так что можно не думать. — А что в пакетах? — поинтересовался я. — Аркадий пиццу заказал, боится, что мы голодные уйдём, — подколол рыжий своего друга. — Эй! — Кошко дальше цыкнул и продолжил, — Там же не только еда, ещё и подарки. — А я говорил, что они не нищие, как я, но Кошак начал: «А, мы будем сидеть там голодные прямо за столом, так неловко будет, а так хоть разговоры будут — поесть сможем». Я говорил, что это бред, но, — Савелию не дали договорить. — Отстань ты от Аркаши, — вмешалась Эвелина. — Он просто его подкалывает, — вступилась Вита, кинув озлобленный взгляд на подругу. — Заткнитесь все, — нервы Аркадия были уже явно на пределе, — Не портите человеку праздник. Ах, да, — Кошко ткнул пальцем на рыжего друга, — Давайте сегодня нашу мышь не подкалывать, а то не по-людски. — Хоть кто-то это сказал, — Лина встала в строгую позу. — И ты успокойся, — светловолосый парниша умело всех затыкал, что никто даже не подумывал его ослушаться, хотя на вид он был довольно-таки слабый. — Сейчас спустится сюда, — вбежал Шарль, — Готовы? — Конечно, босс! — прикрикнул Савелий, за что получил в ребро локтем от Аркадия. Марсель в чёрной толстовке медленно спускался с лестницы, мы слышали скрип каждой дощечки. Потирая глаза всеми пальцами рук, он вошёл в серых широких джинсах, а потом заметил нас, открыв широко свои карие глаза. — Что? — послышался удивлённый вздох. — Обещал же, что при возможности, — проговорил Шарль, но его перебил Марсель. — Это взаправду? — Марс, мы хотели бы тебя от всего нашего дружного коллектива поздравить с днём рождения и пожелать тебе, — Аркадий зачитывал подготовленную речь, но младший Моро снова решил высказаться сам. — Не надо слов, — он улыбнулся и прикусил нижнюю губу, — Поверить не могу, — глаза заблестели, — У меня мурашки, — закатал немного рукава, посмотрев на образовавшуюся гусиную кожу, — Вы действительно тут собрались ради меня? — Ну, а у кого-то ещё сегодня день рождения? — заулыбался во все зубы Савелий. — Мы хотим, чтобы ты сегодня был счастлив, — проговорила смущённо Вита, — Несмотря ни на что. Неважно, что было в прошлом. — Важно лишь настоящее и будущее, — подметил с улыбкой на лице Аркадий. — Ребята, я не верю, — Марсель отвёл заблестевшие глаза в сторону, — Савелий, ударь меня, чтоб я поверил в происходящее, ты же это с радостью сделаешь. — Э, — послышался смех, — Не сегодня, — пауза, — Перенесу твою просьбу на завтра. Марси двинулся прямо к нам, открыв свои объятия для всех. От него пахло мятой и крепким чаем, руки были такие тёплые. Шарль же продолжал стоять в стороне, зажигая на торте свечки. Мне казалось это несправедливо, особенно после всех историй, и я прошептал Марселю: «Это идея твоего папы». Младший Моро отодвинул голову и посмотрел на меня, а ребята отошли, чтобы сесть за стол. Я кивнул головой в сторону Шарля, и Марсель понял мой намёк, следом же подошёл к своему отцу. Он одёрнул рукав его бардового свитера, а затем проговорил: «Спасибо большое». — Ну, вы тут сидите, а я пойду, — сказал с улыбкой старший Моро. — Посидите с нами! — прикрикнул Савелий, что все на него удивлённо посмотрели, он смутился и добавил, — Если никто не против, ну и, — пауза, — Если у Вас дел нет. — Да, присядьте к нам, хотя бы тортик разделите, — вступился Аркадий, но Шарль смотрел на Марселя. — Они правы, хоть попробуй торт, — ответил темноволосый мальчик с доброй улыбкой на лице. Шарль неловко присел рядом с сыном и с зажатым движением рук положил кусок торта на тарелку. Вита поспешила ему налить горячий чай. Я сидел с другого бока рядом со старшим Моро и заметил его тремор на кончиках пальцев. Марсель же улыбался настолько искренне и приятно, что становилось тепло в этот зимний день. За окном во всю бушевала метель, но в доме Моро было очень уютно. Наконец-то я понял, что пустота помещения дарило огромное пространство и ощущение свободы, а не печаль. Савелий решил рассказать свои постыдные истории, о которых нормальные люди промолчали бы. Да, тут вообще нет нормальных. В этом и прелесть. В пакете лежала всякого рода канцелярия и куча сладостей, чему Марсель был неподдельно счастлив. Пройдя после трапезы немного вглубь дома, мы обнаружили, что тут есть камин, который разжёг для нас Шарль. Дальше он решил нас всё-таки оставить в гостиной, принявшись убирать кухню. Марсель открыл пакет с маршмэллоу и раскидывал каждому в кружку горячего шоколада. Я, Марсель и Савелий уселись на полу, Аркадий — на кресло, а девочки — на диван. Треск дров и свет камина превращали этот день в какую-то сказку. — Я в шоке, конечно, — с любопытством в голосе произнёс Сава, — Моро такие гостеприимные. — Савелий! — прикрикнул Аркадий и улыбнулся, что на его щеках появились ямочки, — Обсуждать людей — это не… — Так, — возразил рыжий, — Не за спиной, а в лицо. Наоборот, — он хихикнул, — Радовались бы, что я такой честный и открытый, без двойного дна. Да, Марсель? — Вообще-то, — француз сделал серьёзное лицо, а затем добавил такой же интонацией, — В этом и вся прелесть, — послышался смех, и появилась вновь улыбка. — Вот бы так всегда было, — произнесла грустно Эвелина, — Хочется время остановить. — А что? — Савелий встал, — Давайте каждый день отмечать день рождения этого бродяги, — в него полетела подушка от Аркадия прямо в лицо. — Простите, я его когда-нибудь научу разговаривать с людьми. — У кого в ближайшее время день рождения? — поинтересовался Марсель. — У меня, — с улыбкой сказала Вита, — В начале января. — Вот и договорились, — усмехнулся француз, — А ещё! Что мешает нам отметить вместе Новый год? — Ничего, — ответил я, не скрывая удовольствия в выражении лица, — А нам обязательно нужны праздники? — Нет, — подчеркнул светловолосый парниша, делая глоток горячего шоколада. Марсель лёг полностью на пол и начал смеяться, напоминая ребёнка. В какой-то момент я увидел слёзы на его глазах, которые он закрыл руками. Савелий потёр затылок, Аркадий покосился и приподнял бровь, а Эвелина перешла на пол, как и Вита. Лина оттянула руку от лица смеющегося Марселя и спросила: «Почему ты плачешь?». Француз привстал и потёр глаза: «Я просто впервые за столько лет счастлив».