And Neil kind of wanted to live

— Я буду следить за тобой. Если ты хочешь выпить сегодня вечером, — добавил он, когда Нил посмотрел на него. — Я не позволю тебе сказать то, о чем ты пожалеешь. — Через час ты будешь пьян, — сказал Нил. — Тогда кто меня остановит? Кевин холодно посмотрел на него. — Я бы не стал пить. Нил посмотрел на него дольше, перевел взгляд на стакан в руке, снова на Лисов, разбросанных по комнате, пьяных и легко засыпающих. Его взгляд запнулся, застряв на очевидной бреши в их рядах. Он оглянулся на Кевина, который выжидающе ждал. — Хорошо, — сказал Нил и протянул руку. Если он и был удивлен, то Кевин этого не показал. Он пролил остаток своего напитка по полу и прислонился к развлекательному центру, наблюдая, как Нил одним махом опрокинул красное вино и проглотил его, не думая о вкусе. — Боже мой, он пьет. Это происходит! — Ники перегнулся через стул, широко раскрыв глаза. — Ты возьмешь его бокал, а не мой? Это очевидный фаворитизм, Нил. — Он обвиняюще указал на свой бокал с вином. — Прости, я не могу говорить с тобой на сексуальном французском, как Кевин… — Не используй «сексуальный» и «Кевин» в одном предложении, — вмешался Аарон с другого конца комнаты, держа в руках свой напиток и не сводя глаз с телевизора, который просматривал Ваймак. — Я уже видел Твиттер, знаю, что они говорят о нем, это намного хуже… — В качестве подарка всем на День Благодарения, давайте не будем повторять это, — вмешался Ваймак, фактически прервав разговор. Нил отвел взгляд от Ники, зная, что тот дуется, и вместо этого поймал взгляд Кевина. Кевин, наблюдавший за ним, наклонил голову, явно что-то обдумывая. Возможно, это внезапная перемена взглядов Нила. Поскольку это был Кевин, Нил знал, что не станет спрашивать, так что смотреть в ответ было безопасно. Это было похоже на то, как если бы он стоял на своем и немного поделился чем-то, ничего не сказав, и они смотрели, пока голос Ники не нарушил их молчание. Он легко двинулся дальше — отчасти из-за выпитого алкоголя — и громко решил, что они смотрят классику ко Дню Благодарения — что-то, чего Нил никогда не видел, — и включил его без особых возражений. Нил снова повернулся к Кевину, но тот исчез в дверном проеме на кухню прежде, чем Нил успел сказать хоть слово. А когда через несколько минут вернулся, то уже с другим стаканом в руке. На этот раз он был непрозрачным, оранжевым. Он опустился рядом с Нилом на пол и безмолвно протянул ему его. Нил взял его и поднес ко рту, удивившись тому, насколько он был сладок. Он поднял бровь на Кевина, который наблюдал за ним. — Джин и сок, — добавил Кевин. — Ты любишь фрукты. Нил любил фрукты. Они смотрели фильм. Оказалось, что Эбби как раз подходила для просмотра фильмов с Ники, которая любила болтать во время них. Она догадывалась, что произойдет, и аргументировала свою точку зрения, когда Ваймак или Ники не соглашались. Аарон спорил только с Ники, а Кевин не вмешивался. Эбби также предложила игристый сок из белого винограда после того, как они поняли, что Кевин больше не пьет. Когда он не был личным барменом Нила, он крепко держал стержень, закручивая его пузырьки во вращающийся вихрь, проверяя статистику экси на своем телефоне. Когда он заметил, что Нил подглядывает, он наклонил экран, чтобы тот тоже смог видеть. Это было нормально. Было комфортно. И с каждым глотком все больше и больше казалось, что Нил сливается с полом. Он старательно выпивал каждый смешанный напиток, принесенный ему Кевином, каждый разный. Последний был похож на джин с соком, но красный — клюквенный вместо апельсинового. Кевин нарезал клубнику из холодильника Эбби и бросил кусочки туда. Нил выпил остатки, представляя, как липкий сахар сока покрывает его горло, пальцы, кожу. Он перевернул стакан вверх дном, чтобы достать мокрый фрукт на дне, и прожевал его, в тайне решив, что фрукт был лучшим из всего, что ему давали. Внимание Нила переключилось на фильм, где главный герой забрал у мертвого тела пачку сигарет. Он мигал зажигалкой, и дым от нее клубился на экране, и Нилу очень внезапно захотелось сигареты. Запах наполнил его мозг, и он начал искать Эндрю еще до того, как сообразил, почему. Автоматически. Укоренившийся. Когда до него дошло, что его там нет, весь воздух из легких Нила вышел, к черту сигареты. Ему было так комфортно, он был поглощен едой, кино, напитками, Кевином. Все это, а Эндрю здесь не было. Он был в реабилитационном центре, переживая ломку, а не теплую, удовлетворённую кость в своём теле. И, поскольку, этого было недостаточно, мозг Нила ударил его по лицу, проследив линии прямо до нападающего. Через год все будет хорошо, потому что Нил исчезнет, а Эндрю вернется и будет в безопасности, как он и заслуживал. Нил — мертвец на конце этой укорачивающей веревки. Его голова повернулась к Кевину, который потянулся за пустым стаканом Нила, уже стоя на полусогнутых ногах, вставая… Все должно было закончиться. Нилу очень нужна была сигарета. — Мне нужно идти, — сказал Нил, переходя на французский и спотыкаясь по пути, вставая, чтобы остановить Кевина, остановить напитки. Его ноги налились свинцом, а земля сразу превратилась в желе. Он утонул, и Кевин упал вместе с ним, рука Нила сжала его предплечье. — Идти? — спросил Кевин. Растерянное моргание, которым он одарил Нила, казалось, растянулось на многие мили. — Ты не можешь уйти. Уже поздно, и мы посреди жилого района. — Нил уже качал головой, останавливаясь, чувствуя последствия тряски головой. — Нет. Я… я пойду, — настаивал Нил. Потому что вдруг показалось, что это слишком, быть окруженным ими, сидеть здесь в фальшивом пузыре. Отсутствие Эндрю было похоже на острую иглу, щелчок, и она исчезла. Нил был здесь. Нил был здесь, и скоро его не будет. Но дело было не в нем. Нил собирался умереть. Это был сценарий, который он выдумывал годами — восемь гребаных лет. Нил уже обкатал эту идею с целым парком полуприцепов, разбив каждый сценарий об асфальт. Все было хорошо. Но это были они. Это были ссоры Ники из-за бессмысленных вещей, это был Кевин, не пьющий из-за него, это были Ваймак и Эбби, приветствовавшие его в своих домах, это был Эндрю. Он понял, что это был подарок, окно в мир, из которого он так же быстро истечет кровью. Потому что он заботился о них. Он действительно, действительно делал это, и он не мог. Он не мог. Ему придется покинуть их. И последним рывком, связкой, хрустом тупой боли в сонном мозгу Нила была мысль о том, что у него никогда не получится сделать это с Эндрю, настоящий День Благодарения — праздник, любой праздник — со всеми, кто ему небезразличен, в одной комнате. Эндрю, занимающий кресло у открытого окна, Эндрю, отказывающийся от коктейлей, потягивающий виски и крадущий фрукты из напитка Нила. Эндрю бросающий попкорн в Кевина за то, что тот не обращал внимания на фильм. Эта потеря, это будущее, которое продолжается, было тем, чего у Нила никогда не было. Теперь у него были люди, и они были его, и мысль об этом булькала у него в голове, в животе. Ему придется уйти из дома. Итак, Нил встал, слегка пошатываясь, когда убрал руку от Кевина, и разговор, который шел вокруг них, повернулся к нему, все лица выглядели ожидающими, Ники лишь наполовину в восторге. — Что случилось, Нил? — спросил Ники, ухмыляясь. — Не нравится Крепкий орешек ? — Я собираюсь, эм… — Ты невыносим, — пробормотал Кевин себе под нос по-французски, специально для Нила. Но он выпрямился, прижал ладонь к центру спины Нила, перешел на английский. — Мы выйдем на улицу подышать воздухом. — Не блюйте на клумбу, — крикнул Ваймак с дивана, пока Кевин торопливо вел их по коридору, а Ники хохотал пьяным смехом вслед за ними. Рука Нила змеится, чтобы опереться о стену. И в тот момент, когда они снаружи, Нил думал, что он почувствует себя лучше, станет менее сдержанным, ему станет легче дышать, но это не меняется. Его грудь напряжена, а ноги двигаются быстрее, чем его разум может обработать. Когда они уходят с крыльца, он прислоняется к мерседесу и закрывает глаза, сосредотачиваясь на каждом ощущении своего тела одновременно. Кевин дает ему секунду молчания, прежде чем нарушить ее. — Ты легкий. — Я не пью, — ответил Нил, все еще с закрытыми глазами. — И я метр шестьдесят. Конечно, я легкий. Кевин фыркнул, быстро выдохнув. — Осмелюсь сказать это Эндрю. — Я не смогу, — прямо ответил Нил, — его здесь нет. — На случай, если Кевин забыл. Как будто Нил мог забыть. В ответ он получает молчание. Ветер усиливается, и он чувствует холодок на руках. Он забыл свое пальто. — Он вернется, — наконец сказал Кевин, слишком много времени спустя после того, как Нил заговорил, чтобы это было чем-то иным, кроме запинающейся полупопытки успокоить его. Нил не был уверен, кого это должно было успокоить. — У нас есть только одна игра без него, и он вернется. Начнется самая трудная часть работы. — Дай мне ключи, — сказал Нил. — Что, ты нахуй сказал? Ты шутишь. — Кевин выпрямился, глаза настороженно сузились. — Я не собираюсь сесть за руль! — Голос Нила стал резким. — Сигареты. Ключи. Кевин протянул их ему, и Нил оказался в машине, в бардачке, средней консоли, быстрее, чем он мог себе представить. Он поднес сигарету, зажигалку к лицу, и тут его пальцы задрожали перед глазами. — Вот, — Кевин внезапно оказался рядом, его рука на руке Нила, зажигалка мгновенно исчезла. Огонь колебался больше, чем его пальцы, когда он вдыхал, дрожа, и резко, быстро выдыхал. Кевин отодвинулся, и у него снова появился воздух. Нил затянулся раз, два или три. — Без него все кажется неправильным, — сказал Нил, спотыкаясь на словах, потому что не был уверен, что хочет, чтобы они растворились в воздухе вместе с дымом. Он сделал еще одну затяжку, выдохнул ее через нос, чтобы почувствовать жжение. — Но это тоже самое. Ужин и все смеются. Все продолжается. — Он сказал, потому что эта мысль подавляла его, звенела внутри его мозга, не оставляя места ни для чего другого. Он почувствовал себя плохо. — Будет ли то же самое, когда я уйду? Он ненавидел себя за то, что спрашивал. Он не был уверен, какой ответ поможет ему почувствовать себя лучше. — Я ухожу, — вместо этого объявил он, приняв пустое молчание Кевина за очередной подарок и вылезая из машины. Он покосился на улицу, но решил, что, на самом деле, ему все равно, в каком направлении, и пошел. — Я же сказал тебе, ты, блять, не можешь уйти, — фыркнул Кевин. Нил ожидал увидеть Кевина, смотрящего ему вслед рядом с машиной, поэтому не оглянулся. Не хотел знать, как будет выглядеть расставание с Кевином, даже если сегодня он не имел в виду навсегда. Ему просто нужна была прогулка. Было больно знать, что вечность пройдет так быстро. Он оставит Кевина. Он оставит их всех. Нил не ожидал услышать шаги позади себя, бормочущие проклятия, когда он бежал, чтобы наверстать упущенное. Это настолько удивило Нила, что он почти остановился. Но ноги у него чесались, руки тряслись, голова тяжелела, и он шел. Он не знал, что еще делать. — Тебе не обязательно следовать за мной. Я вернусь, я в порядке, — выдавил он, когда Кевин догнал его и сел рядом, засунув руки в карманы пиджака. Нил мог видеть его дыхание, когда он вздыхал. — Я сказал тебе, что буду следить за тобой. Я делаю это, — решительно сказал вместо этого Кевин. И так они шли. — Ты не сказал ни слова в течение часа, и первое слово, которое ты произнес, было по-французски, — Кевин тихо рассмеялся из ниоткуда. Губы Нила шевельнулись раньше, чем он успел подумать, искренняя улыбка. — Я прожил много разных жизней. Трудно забыть его полностью, — напомнил ему Нил. — И это ты, конечно, я думаю о французском. Он твой. Тишина. Нил сосредоточился на соединении своих кроссовок с асфальтом, как будто это была сложная задача. Благодаря уличным фонарям все было похоже на видеоигру. Одна из тех, в которые Аарон и Ники постоянно играли, с зомби и громкой стрельбой. Нил бросил взгляд через улицу, позади них, эта глубокая паранойя пронзила его затылок. Кевин наблюдал за ним. — Ты знал об Эндрю, — сказал Кевин, когда они свернули за угол и пошли по другой улице с тем же зеленым указателем, который требовал слишком много усилий, чтобы прочитать его в темноте. Его сияние казалось электрическим, слишком ярким. Ноги Нила были холодными. — Я понял это, — сказал Нил. Ваймак сказал то же самое в больнице. — Или, наверное, я задал правильные вопросы. — Хорошо, что ты это сделал, — голос Кевина был тихим, слова звучали сквозь воротник его куртки. — Он всегда поддерживал меня, и я не мог сделать то же самое для него. Это… расстраивает. Нил ничего не сказал. Он не знал, что на это сказать. — Я не думаю, что Эндрю когда-либо был по другую сторону этого. Трудно просить о чем-то, чего у тебя никогда не было, — наконец сказал Нил, следя взглядом за разбрызгивателем во дворе, пока он вращался по лужайке. Всплеск тьмы растекся по тротуару перед ними. Кевин врезался в бок Нила, чтобы избежать удара, прижался плечом к плечу, и это настолько удивило Нила, что он оступился — забыл о сложностях кроссовок на бетоне — и чуть не упал с тротуара. Рука Кевина вытянулась и крепко сжала его предплечье, притягивая его к себе. — Господи, Нил. — Я в порядке, — отмахнулся он. Однако Кевин не отодвинулся, и Нил прильнул к его теплу, к твердым мускулам его руки. Снова подумал об Эндрю. И поскольку они слишком похожи, голос Кевина является зеркалом мыслей Нила. — Я все жду, когда увижу его. У Нила перехватило горло, и он не мог ответить. Он не признал, что делал то же самое, что каждый раз это было разочарованием, тяжелым камнем в животе. Они быстро накапливались. И Кевин. Эндрю был опорой Кевина дольше, чем Нила. Он задавался вопросом, чувствовал ли Кевин, в этот момент, такое же бессилие, как и Нил, или это было просто из-за алкоголя. Он задавался вопросом, чувствовал ли Эндрю что-нибудь, где он был. — Эй, Кевин? — Да. — Поговори об экси. И он делает. Не пропуская ни секунды, Кевин начал обрисовывать план их игры на матч на следующей неделе. В качестве маленькой любезности, которой Нил не ожидал, он пропустил тот факт, что это была игра без Эндрю, даже не упомянул изменения, которые они будут сверхкомпенсировать: что им придется настаивать на раннем разрыве в очках, но недостаточно, чтобы рассердить другую команду. Нил уже знал. На самом деле, Нил знал все это, но Кевин не возражал против повторения, и Нил, в конце концов, попросил чем-нибудь заполнить тишину. Чтобы успокоить его мозг. Так говорил Кевин. Он перечислил игроков, их слабые стороны, основные моменты разговора с Ваймаком, ранее на той неделе. Нил отчаянно впитывал это, время от времени, кивая. Они гуляли. Далее он рассказал о других матчах на той неделе и о том, с какими командами им, вероятно, придется снова встретиться весной. Потому что они играли весной. Они сделали это. — Однако это не значит, что у нас есть время расслабляться, — твердо продолжил Кевин. Это звучало так, как будто он что-то спланировал в своей голове, как будто он уже произносил эту речь про себя. — На самом деле наоборот. Мы зашли так далеко, но мы все еще недостаточно хороши. Сейчас как никогда важно, чтобы мы стали серьезными. — Мы справимся, — сказал Нил, и его уверенность казалась маслом на поверхности его кожи. Кевин сказал это так разумно и прямо. Он знал, что они не были готовы. Он знал, что это будет восхождение в гору. Но Нил никогда не был так уверен в этот момент. — Мы станем чемпионами. — Тогда позволь своим действиям соответствовать твоим пьяным словам. — Плечо Кевина соприкоснулось с плечом Нила, и это было похоже на безмолвный знак одобрения. Пальцы Нила были теплыми. И, наконец, через полдюжины улиц у Кевина зазвонил телефон. Он взял трубку и сказал что-то в другой конец, но не настолько громко, чтобы Нил обратил внимание. — Да. Хорошо. До свидания. — И он повесил трубку. — Мы всего в паре кварталов от кампуса. Хочешь, чтобы они нас забрали? — спросил Кевин, его пальцы задержались на ярком свете, отбрасывавшем на его лицо резкие тени. Нилу хотелось раствориться в нем. — Нет. Кевин кивнул, как будто именно этого ответа он и ожидал, и набрал что-то на своем телефоне, прежде чем сунуть его обратно в карман. И он продолжил с того места, где остановился, лениво размышляя о стратегиях, оставляя место для вклада Нила, которого он не предлагал. Они шли, пока дома не превратились в большую дорогу, полосу фаст-фуда, а затем они свернули на главную дорогу к университетскому городку, пока Лисья Башня не превратилась в высокий силуэт в темном небе. Они остановились за квартал. Кевин задержался до конца своей оценки, слова постепенно стихали, пока они оба не стояли там, глядя друг на друга. — Ты готов войти внутрь? — спросил он, как будто был другой вариант. Как будто он был готов идти дальше, мимо и в университетский городок, как будто они не шли уже много лет. Как будто у них было все время мира. Нил задумался. Поднимаясь в свою комнату, пустую без Мэтта. В какой-то момент, Нил станет просто еще одним мертвым соседом по комнате, как несправедливо дать ему двоих. Как несправедливо по отношению ко многим вещам, в последнее время. От всплеска боли в груди он покачал головой. — Нет. — Кевин сделал паузу, затем развернулся, и они пошли дальше. Кевин подхватил разговор, на этот раз о работе, которую он должен был набросать для урока гуманитарных наук. Кевин провел его по структуре, плавному потоку фактов, моментов и переходов, которые казались настолько отрепетированными, что Кевин, должно быть, сказал это вслух самому себе. Нил кивнул. Нил попытался представить, когда у Кевина было столько времени, чтобы подбадривать себя. Нил продолжал кивать, пытаясь уловить суть, но, по большей части, безуспешно, начало его предложений исчезало в голове Нила. Он не возражал. Ему нужен был голос Кевина, его уверенность, слова, лившиеся в тишине. Ноги Нила, наконец, перешли на автопилот, самодостаточные, тротуары стали шире, когда они поворачивали к университетскому городку. Кевин все еще держался рядом с ним, их руки соприкасались, когда Кевин жестикулировал, пока говорил. Нил посмотрел на свою руку, моргнул, когда Кевин, не останавливаясь, убрал ветку с дороги. Нил понял, что ведет Кевина к краю тротуара. Нил понял, что Кевин ничего не заметил. — О… — в ушах прозвучал громкий голос Нила. — Мы недалеко от моего любимого места в кампусе, — прервал Кевина Нил, оторвавшись от своих ног, чтобы моргнуть в тусклых уличных фонарях на краю кампуса. Справа от них зажужжала голубая лампочка безопасности. — Мы далеко от стадиона, — совершенно серьезно сказал Кевин, и Нил почувствовал, как смех подкатывает к горлу. — Мое второе любимое место, — поправил себя Нил и свернул налево. Кевин выдохнул, как будто собирался возразить, но Нил услышал его вздох поражения, топот его ботинок, когда он следовал за ним. И они шли, пока не достигли маленького деревянного моста, переброшенного через ручей, вьющийся через кампус. Это было низкое темное дерево, и Нил тут же плюхнулся на его край, свесив ноги, глядя на темную воду. — Я не знал, что такое тут есть, — признался Кевин, опускаясь рядом с ним. Носки его ботинок почти царапали поверхность. — Я постоянно здесь бегаю. Обычно он тенистый и тихий — не настолько центральный, чтобы быть очень оживленным, — объяснил Нил, его глаза прослеживали линии пузырей, которые сметались под ними. Он казался более тихим, более хрупким, с черной водой и дыханием Кевина рядом с ним. — Я буду скучать по нему, когда меня не станет, — сказал он, даже не взвешивая, стоит ли. — Я всегда ищу такие места. В Милпорте был парк, прямо на опушке леса. Канализационная труба, на которой я сидел. Было поле в Германии, магазин на углу в Балтиморе. Он замолчал. — Я помню их всех. Никто из них меня не вспомнит. — Ты сомневаешься, — сказал Кевин, катастрофически. Он опустил палец ноги вперед, всего на дюйм, и поверхность воды зарябила, как будто она была раздражена. Вода выглядела зыбкой. Нил мог понять. — Нет, — сказал Нил, почти задыхаясь от спешки с ответом. Он не был уверен. — Я уже выбрал исход. Я просто думаю об этом. — Пауза. — Обычно, я стараюсь не думать об этом, — признался он. — Значит, ты напиваешься и думаешь, — сказал Кевин, словно добавляя это в свой список того, что нужно знать о Ниле. Пока еще было время узнать его. — Наверное. Это была твоя идея. — Нил сделал паузу. — Это тоже была твоя идея привести меня сюда. — Он говорит сюда и не имеет в виду этот промерзлый мост. Он имеет в виду Пальметто, Лисов, дом. Это был Кевин, который не принял «нет» за ответ. — Это также был Эндрю, — сказал Кевин. Нил повернулся к нему, не веря своим глазам. — Он не хотел, чтобы я был здесь. Он ударил меня клюшкой в ​​живот, как только увидел. — Это было его последнее слово, которое заставило тренера искать тебя, чтобы университет одобрил это. Одного моего слова не хватило бы, чтобы все зашевелились. Это был он, — признал Кевин, и мир Нила изменился. Мост словно обрушился под ним. — Почему? — Он думал, что ты будешь хорош для меня. Нил рассмеялся, чуть не опрокинувшись. Действительно пошевелился, и он откинулся на прохладное дерево. Кевин следил за ним вниз одним только взглядом. — Он был прав? — спросил Нил, позволяя себе снисходительность. Не смотреть на Кевина, не в таком состоянии. Небо было таким же темным, как вода. — Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ, — сказал Кевин, звуча как Эндрю. Звучало далеко. — Я и не знаю. — Нилу отчаянно захотелось сделать это через секунду. Он чувствовал себя сбитым с ног, если бы он уже не лежал, то мог бы упасть. Земля может поглотить его и удержать на месте во времени. — Скажи. — Конечно, — тихо сказал Кевин. Он лег рядом с Нилом, и они уставились в небо. Нил не мог сказать, как долго они там лежали. Кевин был тем, кто сломал его. — Мы можем вернуться сейчас? — Нил почувствовал, как он поерзал рядом с ним, заскреб ремнем по дереву. — Твои пьяные выходки достигли своего предела. Я устал лежать на земле и предпочел бы кровать. — Ага, — согласился Нил, чувствуя сонливость во всем теле. Они вернулись в Лисью Башню. Реальность этого была стерта, из пьяного разума Нила, пусть и временно. Хотя, это уже прошло. Лифт не бросил его на колени. Кевину, прислонившемуся к его плечу, тоже не было больно. Они поднялись на третий этаж, и Нилу катастрофически напомнило это о его пустом общежитии. — Ты вообще можешь открыть дверь? — спросил Кевин, и в его голосе звучал вызов. Нил уловил улыбку краем рта. — Заткнись, — шикнул на него Нил и весьма успешно (с двух попыток) отпер дверь. Он повернулся, ожидая, что Кевин направится в свою комнату, но он уже втянулся внутрь. Нил моргнул, глядя на него. — Я слежу, чтобы ты не потерял сознание в двух дюймах от двери, — сказал Кевин, сбрасывая туфли и прислонившись к стене для равновесия. Нил снова моргнул, наблюдая, как он развязывает шнурки. Нил подумал о том, чтобы развязать свои собственные, но не чувствовал, что это в его силах. Было хорошо знать свои пределы. Обувь осталась. Он вошел в комнату, и каждое чувство усталости захлестнуло его. Он приземлился на диван быстрее, чем считалось возможным. Мир накренился, но все было в порядке, мягкая подушка на его лице. Он чувствовал, как будто оно поглощало его, пока не почувствовал толчок в ногу. — Выпей. Вода, — сказал Кевин, Нил открыл глаза и увидел, что ему в лицо сунули прозрачный стакан, Кевин втиснулся в самую дальнюю подушку дивана. Нил сел, его ноги переплелись с ногами Кевина, и ухватился за воду обеими руками. Он выпил большую часть за один раз и поставил на кофейный столик. Кевин вытянул ногу на внутренней стороне дивана, и Нил подвинулся, чтобы дать ему место. Они оба вдохнули и выдохнули, часы остались позади. Нил подумал, что может заснуть прямо здесь. — Ты должен полностью рассказать Эндрю, кто ты такой, — вместо этого сказал Кевин в темноту закрытых глаз Нила. Он не открывал их, его грудь сжималась. — Нет. — Потому что ты знаешь, что он попытается что-то с этим сделать. Ты не знаешь, что это будет. Тишина. — Ты должен сказать ему, или тебе нужно, чтобы он отпустил тебя. Он не простил бы того, что не знал. — Пауза. — И тебе тогда будет все равно, но и меня он не простил бы. — Нил, наконец, открыл глаза, наблюдая, как Кевин прижимает руки к телу так сильно, как только может, словно воздух держит его. Как будто ему было больно это говорить. — Он должен. Его жизнь станет легче, когда я уйду, — сказал Нил, глядя в потолок. — Ты действительно заблуждаешься, если веришь в это. Я думал, ты научился читать Эндрю. — Что это значит? — Что ты понимаешь его лучше, чем большинство, — Кевин махнул рукой, и Нил услышал удар стекла по дереву, дальше от края стола. — Это само по себе что-то значит. Его нелегко узнать. Во всяком случае, ты дал ему то, чего он не сможет получить, — тихо сказал Кевин, когда Нил все еще не ответил ему. Нил хмыкнул. — Его защита не перекроет и половины твоей задницы. Он имеет в виду то, что говорит, хотя я уверен, что ты уже понял это. — Я знаю, как он ценит обещания, — наконец сказал Нил. Это было правдой. С Эндрю обещания значили все. Он переключил его на Кевина, уводя разговор от себя, как он был рожден, чтобы сказать: «Ты оставляешь свое?» Готов ли ты оставить Эндрю в живых? Ни один из них не указал, что с уходом Нила ему придется делать это в одиночку. — Иногда я не знаю, — признался Кевин, все еще обвивая себя руками и проводя пальцами по ткани рубашки. — Это извилистая задача, которую он намеренно усложняет. Нил рассмеялся, откинувшись на спинку дивана. Кисточка одного из пледов, которые натянула Дэн, щекотала лицо, когда он выдыхал. — Ты ненавидишь проигрывать, — сказал Нил. — Как и он. — Тогда все решено. Ты сдержишь свое обещание, а он сдержит свое, — Нил вжался плечом в диван. Края его зрения кажутся четче, чем звон стекла. — Вы двое будете лучшими на свете, — сказал Нил, и его голос стал серьезным, жестким, и Кевину нечего было на это сказать. Его грудь болела. Он посмотрел на Кевина, прислонившегося всем боком к дивану и вытянувшего между ними ногу. — Я рад, что ты заставил меня присоединиться. Я рад, что ты здесь. Я рад, что я здесь. — Я не знал всего, когда сделал это, — сказал Кевин. — Если бы я не спросил… — Ты мог бы пережить это. — Не имеет значения. Я хотел этого, — оборвал его Нил, уставившись в потолок. — Я хочу этого. Мы будем играть и побеждать, и это того стоит. Это произойдет. — Кевин не ответил, но Нил не возражал. Его разум зацикливался, закручивался по краям, разваливался. — Я так хочу этого, — прошептал он. — Иногда ты кажешься мне нереальным, — выдохнул Кевин, анализируя каждый изгиб лица Нила, словно математические расчеты не складывались. Его голос источал благоговение. Сердце Нила дрогнуло. — Словно песок сквозь пальцы. — Скоро ты сможешь вымыть от меня руки, — сказал Нил, пожимая плечами. Ничего страшного. Кевин вдохнул и задержал дыхание. Как если бы он выдохнул, то он мог бы разнести все части Нила. — Как будто эта мысль не преследует меня, — ответил Кевин и протянул руку между ними. Нил вытащил свою, и Кевин взял его, перевернул запястье Нила и провел пальцем по старым шрамам и царапинам на руке Нила. Тихо. — Ты все еще пьян?  — Нет. — Дыхание Нила казалось слишком громким для жизни. — Думаю, просто устал. — Тогда иди сюда, — рука Кевина сжала руку Нила, и он потянул, достаточно легко, чтобы Нилу не пришлось следовать за ним, если он не хотел. Нил последовал за ним. Он позволил Кевину притянуть себя ближе, встал коленом между коленями Кевина, а затем руки Кевина оказались на его лице, и он притянул к себе, тихое «Хорошо?» и Нил поцеловал его. Руки Кевина скользнули от лица Нила к его талии, притягивая ближе, ближе, ближе. Руки Нила поднялись, чтобы заменить его, коснуться едва заметной щетины на подбородке Кевина, удерживая его неподвижно. Но его рот двигался снова и снова, и все было Кевином. Каждый дюйм кожи под его пальцами был Кевином, каждый глоток воздуха, каждый способ, которым он мог повернуться. Руки Кевина не переставали двигаться, а руки Нила были приклеены к его лицу, как будто оно было хрупким, как будто он отпустит его, и все. Он придвинулся ближе, ближе, и Кевин понял намек. Его рука переместилась к ноге Нила, потянув ее так, что он оседлал его, одна нога свисала с дивана. Опасно. Не останавливаясь, не делая ничего, кроме как целовать его, целовать его, целовать его, Кевин схватил ногу Нила, чтобы удержать его, опустил ее ниже… — Ты все еще в своей чертовой обуви? — Голос Кевина был громким, его рот был в нескольких дюймах ото рта Нила, но удивленный смех Нила был громче. — Я не думал, что смогу их снять, — признался Нил, но его голос не похож на его собственный. — Ты нелеп, — слова Кевина были проглочены, когда он наклонился вперед и снова поцеловал его, его губы были такими мягкими на губах Нила. Плавающее чувство опьянения, которое было раньше, было ничем по сравнению с этим. Он исчез через секунду, когда Кевин отстранился во второй раз. — Дай мне свою ногу, — сказал он смиренно. Нил улыбнулся и откинулся на диван подальше от теплоты тела Кевина. Его рука все еще задерживалась на бедре Нила, когда он поставил ногу на колени Кевина. Он старательно развязал ее, полностью сосредоточившись на глазах Нила. Они ничего не сказали. Он переступил с ноги на ногу, стук его ботинок по ковру. — Я не знал, что это произойдет, — сказал Нил, не придумав лучшего способа сказать: Кевин Дэй поцеловал меня. Он пытался понять, как эта реальность принадлежала ему. Каждая его частица была бодрствующей, тогда как всего мгновение назад он был в полусне. — Я тоже. Я просто… — рука Кевина была теплой на коже Нила, его бедре, колене, голени. Все ощущения бледнели по сравнению с его пальцами на коже Нила. — … хотел. Нил моргнул, глядя на него, длиной в милю. Кевин моргнул в ответ. — Я рад, что ты это сделал, — сказал Нил, и Кевин отвернулся. Его зубы блестели на фоне темноты в комнате, настоящая чертова улыбка Кевина Дэя. Нил не мог поверить, что это его жизнь. Ему казалось, что он украл ее. — Думаю, мне пора идти спать, — сказал Кевин, разрушая заклятие, свалившееся на них, как пыль. Он встал, медленно и неторопливо, точно так же, как рука, которая протянулась и убрала волосы с глаз Нила, незначительное исправление беспорядка, который он из них устроил. — Ты будешь в порядке? Это было предложение. Ветка, если Нил нуждался в этом. Нил верил, что останется, если понадобится. Нил покачал головой. И Кевин был за дверью, щелчок захлопнул ее, а Нил был его собственным островом. Он закрыл глаза и продолжал видеть глаза Кевина, как будто тот был всего в нескольких дюймах от его лица. Нил выдохнул так, будто не дышал много лет, и никто не мог этого услышать. Этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Нил пошел спать.