Мир в отражении

— Эй-эй, стоп, — я поднимаю руки на уровне груди, показывая ладони. Демон за моей спиной не прекращает тихо рычать, а напарник, судя по лицу, напряжённо соображает, как вытащить мою задницу из западни, куда сама себя загнала. Сестра сейчас спасла бы меня вместе с «хамлом», как называет моего напарника, а дома наорала и попыталась отправить «туда, где мне и место» – в ад. В общем, дело в том, что я состою в гильдии, борюсь за благое дело и так далее по списку, но у меня есть безобидное хобби. С исчезновением Демоники как класса магии, контракторы, конечно, взялись за голову и стали бережнее относиться к призванным демонам, но это не решило главную проблему – хвостатые ироды не могут вернуться домой и, спустя какое-то время после гибели контрактора, начинают… скучать. Бывало такое, что некоторые города оказывались стёртыми с земли. Звучит жутко, но наказание для них, помимо того, что они заперты в чужом мире навечно, было ещё более ужасным. Во-первых, демона скручивали дружной толпой. Во-вторых, если попадал не в те руки… Помните историю про вампиров, которые питались кровью демона? Этим начали промышлять люди. Маги, волшебные способности которых нужно было развивать годами, пили кровь демона и становились мощнейшими в своей нише. Но и стоит это немало, надо признать. И я не только о финансовой стороне вопроса – многие маги, особенно те, что были связаны с Арканой, сходили с ума. Как одна из рода Атанас, которые и заварили всю эту кашу, я обязана была что-то сделать – моя родословная всегда была так или иначе связана с этими ребятами из фигурального ада. Эта фамилия не принадлежит мне по крови – лишь часть души, вплетённая в мою собственную. Несколько жизней назад она была с демоном, которого зовут Заилас. Несмотря на то, что он остался с ней после разрушения заклинания, позволявшего призывать его сородичей, она понимала, что он будет жить гораздо дольше неё, и потому должна была найти способ вернуть его домой, когда придёт её время. Ей удалось это только в последние месяцы её жизни. Нет, она не дожила до ста лет, даже до пятидесяти не дожила. Ей было сорок три, и если бы не случилось то, что произошло, то через неделю ей бы исполнилось сорок четыре. Но это не важно – она успела открыть портал и заклятием втолкнуть туда Заиласа. Вероятно, он жив до сих пор. Мне не понятно, что же такого было в том демоне, что магичка – человек – отдала жизнь, чтобы спасти его? Хотя и демона я тоже не понимаю – почему он выбрал человека, вместо того, чтобы вернуться домой? Демоны ведь не умеют любить. С эмпатией, судя по снам и гримуару, у них вообще очень туго. С тех пор душа перерождалась несколько раз, усиливая свои способности едва ли не в геометрической прогрессии, но до сих пор так и не добралась до пика. Не могу понять, что идёт не так и мешает мне. По мере прокачки магии, я сталкивалась со зверским отношением к демонам, оставшимся без контрактора. В конце концов, просто не смогла стоять в стороне – стала тайно отправлять их домой. Тайно, потому что никто не должен узнать о ритуале, иначе все снова начнут таскать их в наш мир, порабощать и использовать для обретения власти. И, как бы дико это ни звучало, но у демонов тоже есть чувства и им тоже бывает больно. Они не могут полноценно жить здесь и постоять за себя. Помню, первый демон был из Четвёртого дома и едва не угробил меня, пока удалось ему объяснить, что пытаюсь помочь. Ночь тогда была очень долгой. — Ри, ты что творишь? О, кстати. Меня зовут Брианна Танс, и мне девятнадцать, но уже состою в гильдии, и далеко не первый год. Официально, конечно, меня приняли в восемнадцать, потому как есть закон, запрещающий подвергать детей смертельной опасности. Но и это можно обойти – опасность же не считается смертельной, если я сильнее противника, или нахожусь в команде? Глава гильдии сильно рисковал, позволяя участвовать в заданиях с четырнадцати. Случись со мной что – его лишили бы не только лицензии, но и жизни. Но у меня есть Фелис, а у неё есть кое-кто в МП, потому меня стойко не замечали всё это время. — Он не навредит никому, успокойся, Лайс, — оборачиваюсь через плечо, проверяя, насколько успокоился демон, а затем возвращаю взгляд к напарнику. — Он просто напуган. Мы зажали его в угол – естественно, что будет рычать и защищаться. Мой напарник, Лайнел Симонс, парень двадцати четырёх лет, обычно максимально собранный и спокойный аэромаг, сейчас выглядит, как ребёнок, увидевший здоровенную когтисто-мохнатую лапу, что показалась из-под кровати. Он до побелевших костяшек сжимает рукоятки пистолетов, целясь в демона за моей спиной, и периодически бросает на меня напряжённый взгляд. — Он – демон, Ри! — Демон Одиннадцатого дома, Лайс. Я говорю это, чтобы объяснить, что демон слаб и не причинит мне вреда, но напарник двигается мыслями в совершенно другую сторону: — Откуда ты знаешь? Он говорил с тобой? Лайс очень классный парень, но иногда с ним ужасно сложно. Решив, что проще будет подыграть ему, чем объяснять, что любой (ну, или почти любой) потомок Демоники отлично понимает, кто как выглядит, соглашаюсь: — Говорил. Послушай, — вздыхаю. — Это не первый демон, которого я вижу. Я всё с ним улажу, но мне нужно, чтобы ты увёл отсюда группу и молчал о том, что видел. По крайней мере, пока я не вернусь. Будто назло, топот ног и переклики раздаются ближе. Времени почти не остаётся, и я тороплю его: — Лайс, пожалуйста. Он шумно и недовольно выдыхает, засовывая оба пистолета в кобуру. — Скажу, что мы разделились и не могу тебя найти. Придумай что-то правдоподобное перед появлением в гильдии, — он сводит брови к переносице, а затем вздыхает и расслабляет лицо: — И я жду твои объяснения. С этими словами Лайс сбегает вниз по лестнице, а я разворачиваюсь к притихшему демону. Но не успеваю вымолвить ни слова. Во-первых, понимаю, что он ещё очень молод и никак не мог быть призван пару веков назад. Если судить по человеческим меркам, то он даже младше меня – тянет где-то на шестнадцать. Это очень странно и тревожно. Во-вторых, он набирается храбрости и выпаливает: — Почему payashē* здесь? Удивлённо вскидываю брови, глупо хлопая глазами. Конечно, я сильна для своего возраста, но зазвать меня payashē? Не столько во мне магии и воинственности. Да и внешне я сильно отличаюсь – мои волосы тёмно-русые, гораздо светлее, чем у их женщин, глаза серо-зелёные, опять же, слишком светлые. Даже моя слегка смуглая кожа не такая, как их красноватая, как у индейцев, с тёплым оттенком ириски. Но сейчас нет времени на подобные рассуждения, нужно спасать хвостатого мальца, пока наши не дошли сюда – не думаю, что Лайс задержит их надолго. — Нет времени на вопросы. Мы должны идти. Сейчас. Он пятится и начинает принюхиваться. Да твою ж мать, похоже, кто-то из товарищей слишком торопится найти меня. Нужно как можно скорее уводить демона отсюда. — Я не причиню тебе вреда, только хочу помочь. Но нам нужно уйти отсюда. Демон щурится и вновь тянет носом воздух. Вот только не хватало мне, чтобы он тут… — Я знаю, как уйти быстро и тихо. Я могу коснуться payashē? Обрадовавшись, что он согласился, лишь киваю. И это становится одной из худших идей в моей жизни. Из головы совершенно выпадает тот факт, что демоны слишком быстрые для человека, а ещё – не привыкли таскать кого-то с собой. Опущу весь путь до моей квартиры – вряд ли вас заинтересует просившийся на волю ужин. Продолжу, пожалуй, с момента, когда я, наконец, оказываюсь дома и восстанавливаю хрупкий баланс организма, силой мысли всё же удерживая ужин внутри. Сделав глоток воды, ставлю стакан на столешницу и разворачиваюсь, чтобы спросить демона, как он попал сюда, но перед моими глазами лишь пустая кухня. Впрочем, искать его долго не приходится – аквариум в комнате захватывает всё внимание лохматого, хвостатого парнишки. Почуяв моё присутствие, молодой демон выпрямляется и, встав вполоборота, напряжённо всматривается в моё лицо. Не тратя времени зря на выяснение, почему он назвал меня демонической женщиной, начинаю расспрашивать его, как так получилось, что он оказался здесь, если он не Dīnen* своего дома. Ситуацию Дааррен, как он представляется, не проясняет, а лишь запутывает ещё больше. Выходит так, что он только недавно научился управлять своей магией и драться, как «силы земли» забрали его. Хоть такого и не было давно, но он знал о том, что раньше люди призывали его народ, и мало кто возвращался после этого. Потому ему и удалось удрать от призывателя – не попался в ловушку. Он прятался несколько недель, прежде чем нашёл мой дом. На вопрос, почему он стал искать встречи со мной, объясняет, что я слабо пахла несколькими демонами, но не их кровью. Некоторые запахи на мне были более яркими, какие-то – более слабыми, но опасности не было. Так он понял, что я – не угроза. Слушая его, я от всей души радуюсь, что он мал и не понимает, что payashē не может быть в этом мире, потому и рассказывает мне всё – из страха и уважения. В их социальной иерархии взаимоотношений женщина является главной, потому что сильнее за счёт магии. Но ещё больше радуюсь тому, что демоны никогда не лгут – у меня-то их способности распознавать ложь нет. Хотя иногда не отказалась бы. После его рассказа, объясняю, что он вернётся домой, но для этого потребуется несколько дней и всё это время он должен быть тихим и максимально беспроблемным. Самое интересное, что молодой демон даёт мне слово. И держит его. Четыре дня и четыре ночи нужно было заряжаться амулету, что позволяет мне проводить ритуал открытия портала. За это время я успеваю побывать в гильдии, отчитаться о последних заданиях, пошутить с ребятами, что внезапно провалилась «в адово пекло» при последней встрече, а ещё поговорить с Лайсом. Он с облегчением относится к моей байке про то, что отвожу демонов в определённое место, где их забирает старый маг. Что происходит дальше – мне не ведомо, но за все годы не произошло ничего катастрофического. Также делюсь с ним информацией о том, что кто-то призывает демонов, причём всех подряд. Лайс опешивает почти так же, как и я, но обещает разузнать об этом и подумать обо всём на досуге. На том и расходимся. Сославшись на недомогание после длительного и проблемного путешествия, беру несколько дней выходных. Конечно, это мне на самом деле не требуется, но ввиду занимательных подробностей, решаю, что посвящу это время мини-расследованию. Ну, и заодно Дааррена отправлю домой. Если бы знала всё наперёд – взяла бы бессрочный. Дело в том, что узнаю́ я много чего интересного, в том числе и от молодого демона. Например, до него исчезли двое из двенадцатого дома – Валъир. Дома демона, с которым была связана первая из моих прошлых жизней, если можно так сказать. Это кажется действительно странным. Ещё я начинаю повсюду находить перья – белоснежные, без малейшего намёка на какой-либо оттенок; и разной длинны. Будто за мной следит линяющая птица-сталкер. Это кажется забавным, и я даже притаскиваю одно домой, предварительно убедившись, что на нём нет никаких чар. Правда, это перестаёт так уж забавлять, когда Дааррен становится между мной, наливающей кофе, и столом, куда я ранее положила перо. Молодой демон скалится и тихо рычит. — Тебе не нравится белый цвет? — беззаботно интересуюсь, выглядывая из-за его плеча и прихлёбывая горячий горький напиток. — G’anoteēnón*, — то ли испуганно, то ли с ненавистью шипит мой новый друг. — Эм, — немного удивляюсь и выхожу из-за спины, окидывая демона взглядом. — Было бы очень здорово, если бы ты перевёл. — Сложно подобрать на вашем языке, — он морщит нос и хмурится. — Они как hh’ainun*, но тело белое. И они… сильно apatēlós*. Так, это становится всё более интересным. Бледные лживые люди с перьями. Новый вид фейри? Но парнишка явно с малых лет знает, что это, так что новым этот вид быть не может. Уф, час от часу не легче. Приходится выбросить перо, и не просто в мусорное ведро, а выйти на улицу и выкинуть в общую мусорку. Только тогда Дааррен успокаивается. Ну, отчасти – теперь он периодически обходит всю квартиру и постоянно прислушивается. Ох, уж мне эти демоны. Доходит вплоть до того, что, встревоженная настороженностью Дааррена, ложусь  спать с пистолетом под подушкой и полночи прислушиваюсь к шорохам. Правда, перед тем, как отправляюсь в кровать, Дааррен заявляет, что он «будет охранять, и payashē может отдыхать». Не то, чтобы меня это не впечатляет – ему как-никак удалось выжить дома и скрываться здесь несколько недель, так что неуклюжим или совсем глупым назвать язык не поворачивается. Просто все мысли занимает вид фейри, с которым мы прежде не сталкивались. Насколько сильно опасен этот вид, или не опасен вовсе? Почему мы не встречали их раньше? Что заставило их появиться сейчас? Почему один из них таскается за мной? Не припомню, чтобы раньше подобное было. По крайней мере, тропинки из перьев за мной точно никогда не было. Когда пытаюсь расспросить нового друга – тот лишь несколько раз повторяет, что они опасны, потому что phérō cheimṓn thāit* для демонов. Значение тарабарщины заключается в чём-то холодном и смертельном, но не переспрашиваю. При следующей встрече Лайс, отчего-то, не в духе, но рассказывает интересную новость – во всём магическом мире начался новый переполох с демонами. Их действительно призывают каким-то образом, но не поголовно. Лайнел высказывает мысль, что призывают демонов ниже шестого дома и только молодняк. А что ещё более интересно – призыв может осуществлять только один маг, все обращаются к нему. Напарник ещё не выяснил, кто это, но довольно близок к ответу. Просидев ещё около часа, мы так и не можем понять, для чего магам нужны именно только обретшие силу демоны, да ещё и низких рангов. Что вообще может быть нужно людям от не связанных контрактом демонов? Неужели спустя несколько сотен лет люди лишились инстинкта самосохранения, да и мозгов заодно? Я, в какой-то мере, сочувствую демонам и стараюсь вернуть их домой для общего блага, но они, мать их, демоны. Они – дикие хищники, имеющие все причины и навыки разорвать человека на куски. Пусть даже и демоны-подростки. Когда все идеи и мысли заканчиваются, я отправляюсь восвояси. Как раз сегодня артефакт будет заряжен полностью, так что смогу отправить Дааррена домой. Вспомнив о пустом холодильнике прямо перед дверью подъезда, едва не рыдаю от безнадёги, но всё же направляюсь в ближайший супермаркет. Всегда ненавидела ходить по магазинам. Отчасти из-за количества людей, но основная проблема заключается в моей сестре. Наплевав на магический мир, она стала лучшим юристом города к своим двадцати трём годам и, естественно, её знал в лицо каждый житель. Пару раз она участвовала в фотосессиях брендов, и вот после этого меня стали останавливать на улицах и в магазинах. По большей части это были девушки, восхищающиеся сестрёнкой, но и мужчин, желающих с ней познакомиться, было немало. Поначалу, лет в шестнадцать, это было прикольно, но с течением времени задолбало настолько, что покупки стала делать исключительно онлайн. Сейчас же я голодна, в холодильнике пусто и выбора никакого нет, кроме как броситься на амбразуру. Пока выбираю свой ужин, звонит сестра с весьма интригующими новостями: — Бри, я тут решила к тебе заглянуть и, вдруг, наткнулась на твоего нового парня. Не хочешь прийти и познакомить нас нормально? Последнее слово является ключевым и означает, что меня опять обвинят во всех смертных грехах. Естественно, Фелис знает, как выглядят демоны и чем грозит их нахождение в мире людей. Хоть и соглашается с моей позицией, касаемо возвращения их на историческую родину, держать дома подобное чудо для неё, как она говорит, «слабоумие и отвага». Вздохнув, закидываю в тележку ещё и ведро мороженого, которое мне совершенно точно потребуется после сестринской головомойки. Как оказалось, все мои опасения на этот счёт были напрасны. Отчасти, потому что Фелисити, по её же словам, уже смирилась с моей тягой к неприятностям, но главная причина была в том, что мной интересовались. А если эта информация просочилась к ней, то дело труба. Такое уже было однажды, и сестрёнка здорово прищемила хвост нехорошему дяде. На сей раз, по её словам, так не получится, потому как… — Никто о нём раньше не слышал, но несколько раз меняют памперсы, пока говорят о нём вслух. Я присвистываю. — И что же это за фрукт? — Знала бы – уже разобралась, — надменно фыркает сестра и запихивает остатки эклера в рот, запивая чаем. — Что ж, ты предупреждена, я тоже не сижу без дела. Спишемся. И гордо удаляется из квартиры – в этом вся Фелисити. После её ухода, убираю со стола последствия кондитерской посиделки, а демон начинает маячить по квартире, словно что-то учуял. Обходит все комнаты, а затем возвращается ко мне, но так и не успокаивается. Зато начинает расспрашивать, кто эта hh’ainun и из-за неё ли я здесь. Забавляясь от его любопытства, объясняю, что Фелис – моя сестра, чем вызываю ещё большее удивление, потому что в их мире женщина не рожает дважды от одного мужчины. Но, в конце концов, мы подбираемся к вопросу, почему Дааррен упорно называет меня payashē. — Твоя виш быстрая, ты бьёшь сильно, — просто отвечает парнишка. — У меня много артефактов, — приподнимаю запястье и кручу им в воздухе, звеня браслетами. — И знаю много о нашей магии. Но я тоже hh’ainun. Он упрямо мотает головой: — Нет. А затем поднимается и снова уходит рассматривать аквариум. Вздыхаю и отмахиваюсь – он ещё очень молод и никогда, до недавнего времени, не видел людей. Нечего слушать даже. Убираю всё после посиделок с сестрой и проверяю артефакт – почти готов, можно скоро выдвигаться. Выбрав удобные штаны и футболку, не торопясь, переодеваюсь. Затем направляюсь к столу, чтобы забрать амулет, но замираю на полпути. Звук, похожий на шум волн, омывающих берег, заставляет меня досадливо зажмурить глаза. В последние несколько месяцев я часто слышу этот звук и вижу сны о прошлых жизнях каждую ночь. Воспоминания мучают меня настолько, что иногда приходится блокировать их заклятиями. Инфернус. Медальон, в котором раньше переносили демонов с контрактом, каким-то чудом уцелевший с момента исчезновения Демоники, зовёт меня. Это тот самый инфернус, в который был заключён тот демон, Валъир. Не знаю, как так вышло, что я каждый раз нахожу этот медальон рядом с собой в новой жизни. Набравшись смелости, разворачиваюсь к комоду и, легко касаясь пальцами одной раковины из коллекции ракушек, едва слышно шепчу: — Ostende te*. Воздух рябит, и на месте ракушки оказывается круглый медальон, не более четырёх сантиметров в диаметре, на цепочке и с камнем посередине, вокруг которого расположены письмена. Я несколько минут сосредоточенно смотрю на него, прежде чем взять в руку. В ладони он мгновенно становится тёплым и излучает слабое свечение, не только от камня. Шум волн затихает, странная тяга пропадает, и только в этот момент я понимаю, насколько сильно он мешает. Учитывая специфику ритуала, мне нельзя ошибиться или запнуться, отвлекаясь на что-либо. Вздохнув, решаю взять инфернус с собой и надеваю его на шею, пряча под футболкой, а сверху надеваю ещё и толстовку. Взглянув на часы, быстро собираю всё необходимое, хватаю амулет вместе с Даарреном и выдвигаюсь на место. После того, как инфернус затих, я могу, наконец, подумать про своеобразные похищения молодняка. Однозначно, это происходит с подачи старых записей Атанас – мы были родоначальниками этого зверства и только из наших гримуаров можно было бы узнать что-то похожее. Без вариантов – призывающий маг очень хорошо знаком с Демоникой. Вопрос только в том, когда бы он всё это смог практиковать? МП постепенно вывели из народа любую практическую информацию по Демонике. Совсем это всё мне не нравится. А ещё не нравится, что погода портится буквально на глазах. Когда вышли на улицу, было довольно тепло, но теперь, когда уже почти пришли на место, у меня зуб на зуб не попадает. Демон, в отличие от меня, почти совсем раздет и больше привязан к теплу, но держится молодцом – гордо топает, не переставая следить за окружающей обстановкой. Это будет пятнадцатый демон, которого я верну домой. Некое подобие радости и гордости расползается в груди. Я не дала им умереть, они дома. Когда все приготовления к ритуалу закончены, начинает капать дождь. В голове мелькает мысль о том, что нужно было взять куртку, и простуды теперь не избежать. По мере чтения заклинания дождь усиливается и поднимается ветер. Сначала еле ощутимый, а затем становится таким сильным, что холод уже пробирает до костей, но я изо всех сил стараюсь читать ровно и размеренно. Старания вознаграждаются – передо мной, буквально в паре шагов, расползается тёмной лужей портал. Поначалу он не больше волейбольного мяча, но с каждым мгновением становился всё шире, пока не достигает, наконец, размеров бассейна. Довольно ухмыльнувшись, оборачиваюсь к Дааррену. Молодой демон нервно подёргивает хвостом и, сжимая кулаки, острым взглядом осматривается окрестности. Он сильно взволнован и, кажется даже, напуган. — Готово, — заговариваю. — Можешь идти домой. Он оборачивается ко мне, и взгляд его цепляется за портал. Он, видимо, по наитию, делает несколько шагов ко мне, принюхиваясь, но вдруг замирает, вновь оглядываясь. — Нужно уходить, — тихо говорит, ударяя хвостом по земле. — Да, можешь идти в портал, там дом, — киваю. — Нет. Здесь опасно. Нужно уходить. Вместе. Удивлённо вскидываю брови: — Я-то при чём? Мой дом здесь. — Нужно уходить, payashē, — упрямо повторяет Дааррен, будто не слыша меня, и осторожно подталкивает к порталу. — Дааррен, что не так? — Cheimṓn thāit , — выдохнул демон. — Я не смогу защитить тебя от них. — От них? — Их много. Нужно уходить. Знаете, чем больше узнаю́ о демонах, тем сильнее они меня удивляют. Казалось бы, всё понятно – сила демонов убывает от Первого дома к Двенадцатому, Первый – самый сильный, Двенадцатый – самый слабый. Но здесь куча оговорок. Например, когда-то демон дома Валъир убил Dīnen первого дома и остановил Красного Короля. Мой первый демон, что был из Четвёртого дома, не смог загнать меня в угол – очень сильно потрепал, но не загнал. Но, вот, Одиннадцатый… Вздохнув, снимаю кроссовок и высыпаю из него песок. Дааррен из Одиннадцатого дома загнал меня в ад. Я бы даже посмеялась. Если бы зубы перестали стучать. Самая глупая вещь, которую я когда-либо делала в своей жизни – это спустилась с демоном в ад в преддверии своего двадцатилетия. Фелис грохнет меня, если узнает. Потому нужно вернуться до того, как она начнёт меня искать всерьёз, а это проблематично. Конечно, у меня оставалась прорва книг по Демонике, которые исчитала вдоль и поперёк, но практических – правдивых – знаний об этом мире у меня нет и в помине. Что теперь делать я не имею ни малейшего представления. Прикинув, что был вечер среды, и сестра вместе с гильдией хватятся меня, приблизительно, в воскресенье–понедельник, усмехаюсь. Три дня на побег из ада – звучит, как название дешёвенького фильма. Надев кроссовок обратно, падаю спиной на остывающий песок. Здесь, как и в моём мире, уже наступил поздний вечер, но, несмотря на это, воздух всё ещё удушающе горяч. Как, собственно, и сам песок. Хорошо, что тепло ещё не ушло и, возможно, я успею высохнуть, прежде чем наступит адский холод. На последних словах не выдерживаю и нервно, но коротко хихикаю, с нотками истерики. Спустилась в ад и замёрзну тут насмерть – что-то комичнее вряд ли можно придумать. Дела хреновые: плана – нет, знаний о месте – нет, не уверена, что не умру тут от голода и холода, а ещё прямо в эту секунду вспоминаю про местную фауну. В частности, про громадных чудовищ, охотящихся на демонов. Прекрасно. Вариантов смерти становится всё больше. Главное, что портал закрыла, успела. Хоть что-то радует. — Payashē, — осторожно зовёт демон. — Зови меня Брианна, Дааррен, — немного резко поправляю. — Это моё имя. — Брина, — пробует он. — Брианна, — тихо вздыхаю, призывая себя быть терпеливой. — Попробуй ещё раз. — Бринна. — Брианна. И на третий раз у него получается идеально: — Брианна. Слабо улыбаюсь и киваю: — Верно. Что ты хотел сказать? — Мы должны уходить отсюда. Ночью нужно двигаться, иначе умрёшь. Все вопросы оставляю при себе и максимально быстро поднимаюсь. Демон ведёт меня и озирается по сторонам. Как по мне, то передвигаемся мы хаотично, но это и к лучшему, так и должно быть в полной глуши, где каждая живая хрень хочет тебя сожрать. Постепенно становится всё холоднее, и я плотнее кутаюсь в частично высохшую толстовку, попутно рассматривая окружающие пейзажи. Здесь довольно красиво. По крайней мере, сейчас. Небо тёмно-синее, насыщенное, с яркими звёздами – молочные, чисто белые, с оттенком розового, голубого и, представьте себе, зелёного. Песок даже в темноте – красный, как кирпич. Деревья встречаются редко, но тоже интересные – сами по себе маленькие, но извилистые, будто им несколько веков. Задумываюсь и хмыкаю – им ведь на самом деле может быть несколько веков. За всё время пути несколько раз спрашиваю Дааррена, куда конкретно мы идём, но тот лишь просит потерпеть и предлагает нести меня. Похоже, проще смириться и топать. А ещё, что немаловажно, нужно постараться реанимировать все свои скудные познания о здешнем мире. Карту, конечно же, я не видела, да и вряд ли она вообще существует, но позже можно будет спросить молодого демона с какой стороны и в какую тянутся поселения, чтобы, в случае чего, была возможность хоть как-то тут ориентироваться. Где-то совсем рядом раздаётся булькающий рокот. Судя по интонации – голодный. Мой провожатый мгновенно застывает на месте и прислушивается, постепенно пятясь ближе ко мне. Кончик его хвоста нервно подрагивает, ноги спутник сгибает в коленях. Дойдя до меня, едва слышно говорит: — Брианна, на спину. Припоминая, что демоны мало чего боятся, без лишних вопросов забираюсь на спину парнишке. Как ни странно, держит он меня очень легко. Не то, чтобы как пушинку, но, скажем, как котёнка. Со мной он пригибается ещё ниже и отходит в сторону. Судя по всему, резко дёргаться и, уж тем более, бегать не рекомендуется. И отгадайте, что? У меня зудит в носу, почти нестерпимо. Приходится зажать нос и дышать ртом. Через какое-то время зуд пропадает, и я держусь за плечи демона обеими руками, весьма гордая собой. А затем оглушительно чихаю. Прекрасно, умру не от простуды, а в чьём-то желудке. Просто блеск. Одновременно с демоном чувствую движение за спиной. Дааррен резко разворачивается, а я бью заклинанием света и силовой волной, прикрыв демону глаза. Лучше бы и себе прикрыла. Представьте себе жабу с пастью акулы, изогнутыми когтями и пятачком, как у летучей мыши. Представили? А теперь увеличьте её в размерах до дирижабля. Есть, да? И последнее – сложите три-четыре таких жабьих дирижабля, и это будет то чудовище, которое я вижу перед собой, когда свет начинает рассеиваться. Надо отдать парнишке должное – бегает он на твёрдую пятёрку с плюсом и довольно шустро ориентируется в ситуации. Думаю, что понял, в чём дело ещё до того, как я убрала руку. Бежит долго, зигзагами, как заяц, и очень быстро – мои глаза не успевают улавливать сменяющуюся картинку. Как и стоило ожидать – начинает мутить, даже с закрытыми глазами. Держусь, сколько могу, а, когда Дааррен останавливается, спрыгиваю с его спины и падаю на четвереньки, молясь, чтобы желудок утихомирился. — Брианна, — настойчиво зовёт малец, но даже ответить не могу – сплёвываю вязкую, кислую слюну и отчаянно взываю ко всем существующим богам. Уже во второй раз за неделю. Похоже, никаких беременностей. Не знаю, как мама это терпела несколько месяцев, да ещё и два раза подряд. Ужасно. Меня даже от алкоголя никогда не выворачивало. Молодой демон не оставляет попыток привлечь моё внимание, и в итоге всё же приходится ответить: — Беги. Ещё одну такую пробежку я не выдержу. — Инкав убьёт тебя, payashē, — его голос немного дрожит. Собственно, как и я. Смутные воспоминания о далёком времени, проведённым моим первым воплощением, с демоном дают понять, что инкав довольно быстрый для своих размеров. И не совсем тупой. Но убить его можно. Содрогаясь всем телом, медленно поднимаюсь на ноги и выпрямляюсь, вытирая губы. — Нет, Дааррен, — выдыхаю. — Если буду сражаться. Мозг принимается лихорадочно соображать. Во-первых, нужно определиться со способом защиты. Думаю, браслеты не понадобятся – вряд ли эта махина обладает магией. Значит, остаются руны и стихия. Главное, не отключиться из-за усталости и нарастающего жара – простуда стремительно  набирает обороты. Оборачиваюсь на хвостатого. Несмотря на страх, молодой демон остаётся рядом со мной и готовится к атаке. Собран, сосредоточен, внимателен. Кажется, все черты его лица заостряются. Сейчас он действительно напоминает хищника. Его вид напоминает о демоне из снов, и в голову приходит идея: — Дааррен, ты можешь сотворить огонь, жар? Он коротко кивает. — Сейчас бей со своей стороны, я буду бить с моей. Когда скажу, мы должны быть рядом и мне понадобится, чтобы ты сотворил огонь магией. — Жар из виш? — Да. Сможешь? — Var*, но следующий будет не скоро. Надеюсь, мы грохнем эту хрень с первого раза. Инкав быстро нагоняет нас – я даже не успеваю поверить, что он действительно здесь. Глубоко вздохнув, шепчу Дааррену и сама бросаюсь на чудовище. Думаю, когда вернусь домой, пауки уже не будут меня пугать так сильно. Да и из гильдии, наверное, уйду. Хватит с меня всего этого счастья. Устроюсь библиотекарем, куплю очки с толстыми стёклами и пару платьев под горло в клетку. Ещё куплю туфли-лодочки на низком каблуке и буду сердито ботать ими по ковролину, направляясь к очередному студенту, чтобы негодующе шикнуть на него и призвать к порядку. Не будет никаких клинков в моих руках, никакой крови на одежде – ни моей, ни противника. И ещё не будет никаких фейри, демонов и прочей магической дряни. О, и особенно – вампиров, ненавижу кровососов. По вечерам буду печь пироги и смотреть мыльные оперы по телеку. В момент, когда зову Дааррена к себе, вижу, что инкав охотится за ним. И понимаю, что не успею сотворить щит, потому что едва держусь на ногах. — Берегись! — кричу ему и одновременно бью магией по инкаву со своей стороны. Это мало отвлекает чудище. Лихорадочно пытаюсь придумать за доли секунды, как помочь молодому демону. Но перед глазами, вдруг, мелькает тень – настолько мимолётно, что поначалу думаю, что просто показалось, – и нас с Даарреном отбрасывает назад. Я падаю практически плашмя, довольно сильно ударяясь спиной. Из лёгких вышибает весь воздух, и с огромным трудом глотаю ртом немного кислорода. Клянусь, больше не буду покупать живую рыбу в супермаркетах, только замороженная и никакая больше. Как же они, бедняги, мучаются. Заставляю себя встать и снова бью по монстру почти вслепую – перед глазами ещё стоит пелена из-за удара, но очертания вижу. Слышу тихий, недовольный рык перед собой и ругань на тарабарщине. Когда взгляд проясняется, вижу мужскую фигуру, что сражается с монстром в одиночку. Он очень быстр, но в отблесках магии удаётся увидеть его. Двигается резко, хаотично и, при этом, достаточно грациозно, тем более для мужчины. Но вскоре гордость берёт своё, и я снова бросаюсь в бой, не обращая внимания на усталость. Заклятья так и сверкают, освещая ночь – его тёмно-алые и мои светло-бирюзовые. Заканчивается всё как-то резко – меня вновь отталкивает волной, но в этот раз получается устоять на ногах, и я осматриваюсь. Метрах в двадцати лежит неподвижная туша монстра. Мёртвого монстра. Без головы. Конечно, сложно у жабы определить, где заканчивается голова и начинается туловище, но всё же. А перед тушей мягко опускается тёмный силуэт. Демон. Глаза зловеще и, одновременно, завораживающе светятся в темноте всеми оттенками алого, словно лава. Даже отсюда чувствую жар, идущий от него. Он явно простоит ещё несколько раундов, что сильно напрягает, потому что здесь нет никого, кроме меня и демонического мальца, который встаёт рядом со мной. Тянусь магией к браслетам, готовясь дать отпор, и бросаю взгляд на молодого демона. Дааррен кажется немного удивлённым. Видели удивлённого демона? Я теперь да. Забавное зрелище, несмотря на плачевную ситуацию. — Это Ivaknen*, payashē, — отзывается молодой демон. — Он не станет вредить нам. После этого Дааррен… кланяется демону. Просто отлично. Прищурившись, делаю шаг вперёд – вдруг повезёт, и я отправляла этого демона домой? Тогда мне тоже башку не оторвут. Наверное. — Payashē? – хрипло и насмешливо тянет демон. Голос чужого демона вызывает стадо мурашек по всему телу и желание наброситься, если вы понимаете, о чём я – такого глубокого голоса с хрипотцой я ещё никогда не слышала. Почему ни у одного парня, мужчины из моего мира нет такого? Даже обидно. Потом вижу ухмылку на губах демона и понимаю, что он смотрит на меня. Погодите, это он у меня переспросил? — Нет, — качаю головой. — Я из другого мира. — Я знаю, — кивает он. И снова ухмыляется. Начинает подбешивать. Знаю, что демоны жутко наглые и до чёртиков самоуверенные, а ещё невообразимо нахальные и катастрофически грубые, но это перебор. Сделав ещё один шаг вперёд, собираюсь высказать за пренебрежение в мой адрес, но слова застревают в горле, когда удаётся рассмотреть лицо. Он сильно изменился – вырос, возмужал, – но я узнаю его. Узнаю демона, из-за которого последние несколько месяцев меня мучают кошмары. Какого чёрта он вообще здесь делает? Почему именно он и именно здесь? Этот мир должен быть таким же огромным, как и мой. Тем более, что должен заниматься своими загадочными и очень важными делами где-нибудь в глуши, на краю мира. Какого хрена он… Оглядываюсь. В глуши. На краю мира. Да. Обессиленно вздыхаю. Плохая идея поворачиваться к незнакомому демону спиной (да и к знакомому тоже не рекомендуется), но, всё же, оборачиваюсь к хвостатому парнишке и спрашиваю: — Куда ты меня вёл? Дааррен поднимает взгляд и беззаботно отвечает: — В земли, где есть Ivaknen. Здесь тебе безопасно. Мысль о работе библиотекарем становится для сердца ещё ближе. — Отлично, — вздыхаю, стараясь успокоиться, ведь малец не нарочно подкинул мне кошмар. — Когда рассветёт – отведи меня обратно. Я хочу домой. — Но там опасно, — возражает Дааррен. — И твой… твой круг – я чувствую, что он не готов. — Будет готов днём и я сразу уйду домой, — негодующе фыркаю и разворачиваюсь обратно к взрослому демону, чтобы поблагодарить, но осекаюсь. Он стоит гораздо ближе и щурится, осматривая меня. А ещё принюхивается. Отступаю назад наискосок. — Ты знаешь меня, — говорит он. — Я чувствую твою злость и страх. Ох, да твою ж мать… Нужно было костьми лечь у портала в родном мире, но не спускаться сюда. — Я в аду, — вздыхаю. — С простудой. Только что дралась бок о бок с демоном против здоровенной мутировавшей жабы с тремя рядами зубов. По-моему, вполне логично, что я напугана и зла. — Nūl*, — демон подходит ближе. — Ты знаешь меня. — Увы, но я с тобой не знакома, — поджимаю губы, разводя руками. — Ложь, — хором выдают демоны. Чёрт бы их побрал. Начисто игнорируя обвинение демонов, тяжело вздыхаю, оглядываюсь и топаю в сторону, откуда мы пришли. Ну, я думаю, что мы оттуда пришли. В глазах мутнеет, и начинаю злиться сильнее. Грёбанная простуда. Грёбанные фейри. Грёбанные демоны. Грёбанный ад. Как же хочется домой. Клянусь, в жизни больше никогда не приближусь к порталам, даже если в моём мире начнётся Армагеддон. Пинком отправлю очередного хвостатого барана и захлопну форточку. Если из ниоткуда вылезет какой-нибудь фейри – переживу. Сюда больше ни ногой. Хотя, прикольно было бы на вопрос: «Где провела выходные?» с широченной улыбкой ответить: «В аду». А потом подтвердить, что ты серьёзно. Если остаться тут на день, думаю, что и загар можно получить нормальный. Ровненький, красивый – как у этих вон, – и потом щеголять. И чтоб все завистливо слюни пускали. — Робин, — голос старшего демона ударяется о мою спину, заставляя сбиться с шага, но упрямо продолжаю топать вперёд. Ни за что ты меня не заставишь остаться здесь, даже если назовёшь чьим-то именем или почувствуешь душу твоей некогда близкой женщины. Я ни за что тут не останусь, это не мой дом. Слышу щелчок хвоста и резко оборачиваюсь, активируя первое заклинание браслета. Демон уворачивается и отскакивает, но свет от заклятья позволяет рассмотреть его лицо, и я на мгновение зажмуриваюсь в отчаянии. Если какая-то надежда на ошибку оставалась, то теперь развеялась прахом – это, бесспорно, его лицо. Я слишком хорошо запомнила из снов это взгляд и эти глаза. Гордо вскидываю подбородок и, развернувшись, продолжаю путь. Наверное, использовать магию было опрометчивым решением, потому что силы покидают совсем, и я падаю без чувств, прямо на песок. Становится душно, жарко и неуютно. Начинает раздражать ощущение ткани на коже – будто не даёт двигаться, –  и неимоверно бесит ощущение кроссовок на ногах. Нечем дышать. Эти ощущения сначала становятся всё сильнее и сильнее, но, достигнув своего пика, когда уже думаю, что больше не выдержу, – идут на спад. Сознание возвращается медленно, нехотя. Сразу же чувствую, насколько болит тело и как тяжело дышать – как будто кто-то поставил на грудь миниатюрную наковальню. Решаю, что когда вернусь, первым делом накостыляю тому фейри, который устроил ледниковый период у портала. Буду медленно поджаривать этого ледяного засранца, пока тот не пропечётся полностью и не покроется румяной корочкой. С трудом разлепляю веки и осматриваюсь. Постепенно зрение обретает чёткость, так что могу различить метрах в пятидесяти от меня что-то вроде поселения, перед которым что-то происходит. С силой зажмуриваюсь, тру глаза и снова щурюсь, присматриваясь. Несколько девушек обступают того демона, что помог вчера с чудищем. Шестым чувством понимаю, что что-то идёт не так и мне это совершенно точно не нравится. Потому, несмотря на неимоверную ломоту во всём теле, переворачиваюсь на бок и заставляю себя сесть, опираясь на руки. В этот же момент одна из женщин наотмашь ударяет демона когтями. Сцепив зубы, почти не задумываясь, как можно чётче представляю руну и с силой бью раскрытой ладонью по земле, сотрясая её. Затем ещё раз, уже сильнее, и одновременно шепча заклятье, которое ни разу не использовала в своей жизни и не думала, что когда-то произнесу: «Даэмон, исихазэ*». Вслед за этим, пока от моей груди отскакивает красно-бурое свечение, формируясь рядом, использую сразу три заклятья со второго браслета, направляя в женщин. — Nūl, — рычит демон, падая на колени рядом со мной. — Не трать виш, ты слаба. — Они напали, — едва слышно выдыхаю, бросая в них ещё одно заклятье отрицания. — Потому что мне нельзя туда, пайилас*, — он мягко обхватывает пальцами мои запястья. Шепчу заклинание щита, и нас с демоном охватывает слабое алое свечение, а у меня есть возможность осмотреть его. На нагрудном щите с гербом дома, который закрывает сердце, рваные царапины и довольно глубокие, кожа на груди тоже вспорота. Кладу ладонь на кровоточащие царапины и стараюсь сконцентрироваться, но не выходит. Всё, что могу – это остановить кровь. С досадой роняю руку и извиняюсь, что не могу исцелить его. Он что-то отвечает, но я совершенно ничего не слышу – сознание снова начинает меркнуть, и вновь перехватывает дыхание. Оттолкнув руки демона, раню сама себя заклятьем. В ответ на это демон зло шипит и тянется к раненой руке, но я отталкиваю и, шатаясь, поднимаюсь на ноги. Морщусь от боли в мышцах, но принимаю боевую стойку, краем глаза замечая, что демон тоже поднимается. Он пытается объяснить мне, что принёс сюда для того, чтобы payashē могли помочь мне, потому что «его виш слаба». Бросаю на него недоверчивый взгляд, который потом перемещаю к замершей на полпути к нам женщине. Поймав мой взгляд, женщина что-то говорит демону, а он отвечает ей, после чего она кивает, взмахивает рукой, и остальные женщины снова скрываются среди домов поселения. — Пайилас, иди с ней, — демон кивает на женщину. — Меня зовут Брианна, — слабо огрызаюсь. Он снова просит идти с женщиной и даже осторожно подталкивает к ней, чем вызывает её гневный оклик. В тот же момент неосознанно закрываю демона собой, хватаясь руками за его предплечья, и рычу, после чего падаю в обморок. Лучший момент, заверните два. В момент забытья, снова вижу сны о женщине, что жила до меня и связала свою жизнь с этим демоном. По большей части это те же отрывки – моменты из жизни с ним, – что видела раньше. Только теперь я больше не одна наблюдаю за этим, кто-то ещё рядом со мной, и это успокаивает. Я расслабляюсь и просто позволяю воспоминаниям другой девушки проходить через меня, рассказывая историю. И она, по-своему, красива. Удивительно наблюдать, как дикий зверь, охотник, хищник в своей грубой манере защищает хилую маленькую человеческую девчонку, привязываясь к ней, боясь ранить. На что он решается ради неё – в голове не укладывается. Я впервые наблюдаю всё это под таким углом. Даже забавно – спустя месяцы мои кошмары превратились в историю чьей-то жизни. И смотря на всё это, начинаю понимать, почему демон почувствовал кусочек её души во мне и бросился защищать. Думаю, он тоскует по ней. Для демона было слишком мало времени, что он провёл с ней. — Пайилас, — тихий, хриплый голос где-то рядом. Из-за чужих воспоминаний этот голос кажется чужим и знакомым одновременно, он вытягивает меня из забытья на свет, мягко, но настойчиво, и я открываю глаза. Надо мной красно-коричневый потолок, похоже, что глиняный, а со стороны на тело падают лучи закатного солнца, грея кожу. От тепла становится приятно, и я прикрываю глаза, улыбаясь. Услышав шорох, вновь распахиваю глаза, чтобы осмотреться. Странно, но увидев перед собой алые, демонические глаза, не пугаюсь, а протягиваю руку, чтобы убрать с них волосы. Жест настолько естественный, что даже не придаю ему значения. — Теперь ты в порядке, — говорит он. — Payapis* помогла тебе. Надо же, он не спрашивает, как я себя чувствую, а знает, что со мной всё в порядке. Или, может, очень доверяет своей этой paya… Меня словно молнией ударяет: поселение, женщины, рана. Резко сажусь и бегло осматриваю грудь демона. Раны почти зажили, но всё же протягиваю к ним ладонь, звеня браслетами, и тихо читаю заклятье. Повторяю его несколько раз, прежде чем от ран не остаётся и следа, и только после этого убираю руку. Смущённо бормочу что-то о том, что он справился бы быстрее, и не понимаю, почему не исцелил себя. Демон отвечает, что не хотел использовать здесь магию. Сказал, что payashē злятся из-за его присутствия здесь, но я не хотела его оставлять, поэтому payapis позволила ему войти и быть рядом. После этого смущаюсь ещё больше, и, казалось бы, дальше уже некуда, но взгляд демона чётко в глаза, заставляет меня опустить взгляд. Видимо, одежда мешала обрядам исцеления старой демоницы, потому меня раздели догола, оставив только инфернус и браслеты на запястьях. После исцеления оставили, в чём мать родила, накрыв лёгкой тканью. И, когда я подскочила, вспомнив о ране демона, естественно, простынь съехала с груди на бёдра. Отчаянно краснея, подтягиваю ткань до самого горла, выдыхая извинения. А ещё прошу при подобных ситуациях предупреждать о том, как выгляжу. — Мы не указываем женщинам, — отзывается демон. — Если женщина так решила, значит так и должно быть. — Я не прошу всех – предупреждай меня, хорошо? Он щурится, задумываясь, а затем коротко кивает. Дальнейшие события не отличаются увлекательностью – знакомлюсь с самой payapis, говорим с помощью демона, но, прежде всего, мне помогают одеждой. Так что я, в образе Зены, весьма бодро рассекаю по всему их поселению. Удивительно, но меня принимают, как равную себе, кому понадобилась помощь, хоть и выгляжу иначе. По поведению демона понимаю, что все вопросы задать лучше гораздо позже и только ему. В общем, моя экскурсия завершается довольно быстро, и, почтительно поблагодарив главную демоницу, я хватаю демона и спешно удаляюсь. Как только выходим, я, наконец, вспоминаю про Дааррена, и спрашиваю у демона, куда он дел беднягу. Ответ был прост – молодой демон вернулся в свой дом. Увидев моё удивлённое лицо, поясняет, что слова Ivaknen не обсуждаются, а сам Ivaknen сказал Дааррену, что позаботится обо мне, и велел идти домой. Мне остаётся только поверить на слово заносчивому наглецу, что ведёт меня сквозь ад к месту, откуда смогу попасть домой. — Ты знаешь, почему Дааррен и ваши женщины называют и относятся ко мне, как к payashē? Малец сказал, что нашёл меня, потому что сильная, как ваши женщины, но я – человек. — Nūl, — отзывается демон, а я замираю, как вкопанная. — В смысле – «нет»? — заторможено переспрашиваю его. — В тебе есть наша кровь, — он оборачивается, тоже останавливаясь. — Потому по запаху ты почти не отличаешься payashē, и твоя виш очень сильна. Сильнее, чем у других hh’ainun с виш. Хмурюсь: — Ты ошибаешься. Мои отец и мать – люди, во мне не может быть демонической крови. Он ухмыляется: — Пайилас думает, что Ivaknen может ошибиться? — Да, Заилас, я думаю, что ты ошибаешься, — фыркаю и складываю руки под грудью, а наглец подходит ближе и, чуть склонившись, заглядывает в глаза: — Я же прав, что ты знаешь меня. И тут я готова рвать на себе волосы. Даже если бы слышала, как женщины в поселении называли его по имени (а я не слышала), тон, которым произнесла его имя – так не произносят чужое имя впервые. А потом я вспоминаю, как призвала его в инфернус. Твою мать. Ухмылка демона становится шире и гораздо более самодовольной. Он обхитрил меня – заставил расслабиться, потерять бдительность. Ошибиться. Грёбанный демон. — Гадёныш, — шиплю ему в лицо и, обогнув, продолжаю идти. Настолько сердито, насколько это вообще возможно. Демон заливается довольным хохотом. После щелчка хвостом, краем глаза вижу, что он идёт рядом со мной – статный, гордый, самоуверенный. Некоторое время мы топаем в тишине, а потом я вспоминаю, что Лайс говорил о призыве нескольких демонов до Дааррена. И уж если кто об этом может знать достоверно – так это сам демон. Смерив того подозрительным взглядом, всё же задаю вопрос: — Ты знаешь что-то о призыве демонов в последнее время? — Var, — немного помедлив, кивает он. — Забирали paīs*. Тех, кто научился пользоваться виш. — Да, — отзываюсь и вздыхаю. — Их забирали из твоего дома, но я не понимаю, почему. А потом вдруг Одиннадцатый дом… — Поэтому ты торопишься? – заинтересованно косится он. — Да, — улыбаюсь, вспоминая нравоучения Фелис, а затем смотрю в глаза демону. — Я и без того стараюсь вернуть всех, кого нахожу, домой, но дети… Я хочу разобраться, зачем кому-то нужны дети. Демон останавливается и хмурится, смотря мне в глаза, будто о чём-то думает. — Ты хочешь защитить наших paīs? — Не важно, чьи, — отвожу взгляд в сторону. — Они – дети. Я понимаю, что у вас другие понятия о воспитании детей, но… Я бы не смогла ни отказаться от ребёнка, ни причинить ему боль. — Ты – мать? Коротко смеюсь и качаю головой: — Нет. Я, эм, слишком юна для детей. — Но ты хочешь, — говорит он, и я бросаю на него взгляд. Я, конечно, люблю детей, они забавные, но даже сама не задумывалась, хочу ли. Откуда демону про такое знать? — Это не имеет значения, — отзываюсь и продолжаю путь. Когда умерла моя мама, я решила, что детей у меня не будет. Естественно, мне было тринадцать, и решение было принято на эмоциях, но, чем больше втягиваюсь в магический мир, тем крепче оно укореняется в моём сердце. Наверное, демон чувствует мой настрой, потому больше не задаёт никаких вопросов. Да и в принципе не разговаривает, пока мы не добираемся до нужного места. Лишь тогда он говорит, что мы пришли, и отправляется проверить окрестности, а я начинаю готовиться к открытию портала. Если честно, то мелькает мысль, что с этой стороны у меня может не получиться открыть его, потому что моя магия здесь гораздо слабее, чем в родном мире. Но также не отпускает мысль, беспокоящая ещё больше – касаемо предположения демона, что я – полукровка. Заилас возвращается, как только начинаю читать заклятье, и… охраняет меня, это чувствуется. Он напряжён и собран, держится от меня на расстоянии, но, едва я заканчиваю, и портал начинает  расползаться в небе над нами (чему я безмерно радуюсь), демон подходит ближе и тянет носом воздух. Я почти физически ощущаю его боль и тоску. Трудно представить, что демон может испытывать нечто подобное, но я видела, что это так. Вообще, после всех этих видений, что я чувствую, что действительно знаю его. Сотни раз видела, как он боится, злится, заботится, защищает её. Возможно, именно из-за этого и прониклась некой симпатией и сочувствием к демонам. Конечно же, я понимаю, что не все похожи на этого, но они все что-то чувствуют. Отчего-то кажется важным рассказать ему о последнем из болезненных снов. — Заилас, — тихо зову, и он по-хищному резко оборачивается ко мне. — Не уверена, что ты знаешь, что она чувствовала в тот момент, но, когда вы сражались с инкавом на какой-то пристани, у воды, и она кричала, чтобы ты уходил, — сглотнув, продолжаю. — На самом деле, она не хотела тебя отпускать. Гнала прочь, только потому, что обещала вернуть тебя домой, потому что думала, что этого ты хотел больше всего. Он щурится, а я понимаю, что теперь совершенно точно не получится отбрешиться, что я не видела и никогда не была знакома с ним. Но, почему-то знаю, что должна была сказать ему об этом. — Откуда ты знаешь о Робин? — Она жила до меня, – прикладываю ладонь к середине груди. – В моей душе – её воспоминания, иногда вижу её жизнь во снах. Там и видела тебя, из них знаю твоё имя. Он хочет что-то сказать или спросить, но отвлекается – резко отворачивается к порталу и тянет носом воздух, а затем тихо, но угрожающе рычит. — Что не так? — подхожу ближе и тоже смотрю в портал. Видимо, дома сильно похолодало, и потому выпал первый снег. Он лежит кусками ваты на земле – прозрачный и рыхлый. А демоны терпеть не могут холод. Тихо смеюсь и аккуратно касаюсь пальцами предплечья демона: — Всё в порядке, Заилас. Мне пора домой. Он поворачивается и пару мгновений задумчиво смотрит мне в глаза, после чего осторожно спрашивает: — Это – вещь Робин? — и указывает на инфернус. — Да, — киваю. — Это тот инфернус, через который вы с ней заключили договор. — И ты сможешь открыть портал ещё раз? — Ну, да, — хмурюсь и пожимаю плечами. — Думаю, что смогу. — Могу я пойти с тобой? — тут же спрашивает он. Я опешиваю. Демон хочет добровольно пойти к людям? С ума сошёл что ли? У него же там ничего нет, что ему там нужно? — Я хочу знать, зачем люди забирают наших paīs, — поясняет, видя моё замешательство. — Я умею скрываться, и ты смогла призвать меня, — демон снова кивает на инфернус. — Потом сможешь вернуть меня домой. — Эм, — растерянно и медленно киваю. — Хорошо, но я должна выйти одна, поэтому тебе придётся какое-то время побыть в инфернусе. Заилас кивает и, бросив ещё один взгляд на портал наверху, багровым свечением исчезает в инфернусе. Я завороженно касаюсь кончиками пальцев артефакта, обводя камень в центре – с ума сойти, не думала, что когда-то сама увижу, как это происходит, – но довольно быстро беру себя в руки, усмиряя удивление, некое волнение от произошедшего, и бросаю заклинание позади себя, буквально, выбрасывающее меня в родной мир. Лишь закрыв портал, понимаю, насколько сильно вымоталась за всё это время. Радость от возвращения домой присутствует, но её превосходит желание залезть в горячую ванну и отмокать там пару часов. Именно эту цель и ставлю перед собой на ближайшее время. Путь до дома длится не так и долго, но, учитывая, что на мне только короткий кожаный топ с одной лямкой и кожаные шорты чуть выше середины бедра, он кажется мне почти бесконечным. Вторая простуда маячит на горизонте, приветливо помахивая сопливым платком, но это не страшно – я дома. На радостях сбрасываю новый наряд прямо в коридоре и топаю сразу в ванную. Оставив ванну с солью наполняться водой, забегаю на кухню, чтобы схватить чего-нибудь пожевать, потому что кроме фруктов ничего не ела в последнее время, и даже холодная куриная нога кажется мне пищей богов. Прикончив три, беру четвёртую и поедаю её, пока выключаю воду в ванне и хватаю чистое полотенце. Выбросив косточку, ополаскиваю руку, запираю на оба замка входную дверь, выпускаю демона из инфернуса и скрываюсь в ванной, крикнув, чтобы ничего не ломал, потому что об истории с телевизорами я тоже в курсе. Ответом мне становится саркастический смех. Пока лежу в ванне, рассматривала инфернус. Спустя столько времени он ещё действует и не ослабел ничуть, хотя ему уже пара-тройка столетий. К тому же появляется достаточно серьёзный вопрос: почему Заилас может уходить в него – это ещё понятно, но почему я могу его туда призвать? Когда очнулась у поселения payashē и бросилась защищать Заиласа, даже не задумываясь, произнесла призыв, когда его ранили – приказ сам сорвался с губ. Что ещё интереснее – он сработал, хотя я – не его Робин. Это она заключала с ним контракт, не я, во мне нет её крови, чтобы могла влиять на её демона. Так совершенно точно не должно быть. Размышления прерывает звонок телефона. Так что, не забывая о нелюбви демонов к технике, я оборачиваюсь в полотенце и припускаю к шумному агрегату. Можно было не спешить, потому как звонит гневный Лайнел, который находится в кабинете гневного ГГ, который получил запрос о моём местонахождении от гневной Фелис. Сначала затыкаю друга и жалуюсь на потерянный телефон, потом он передаёт трубку ГГ, которому обещаю через два часа показаться на глаза, а затем набираю сестру, которая пытается выписать кренделей мне, но, по итогу, обвиняется мной в излишнем контроле и извещается о том, что «я с ней не разговариваю». По завершению разговора, уже не в таком радужном настроении, проверяю, как там демон, а потом ухожу в душ. При выходе из него, упираюсь носом в мужскую грудь и тяжело вздыхаю, терпеливо напоминая, что за женщиной в душе наблюдать нельзя. Заилас возражает, что не намерен был этим заниматься, а пришёл предупредить, что в доме в моё отсутствие был hh'ainun с демоном, а затем g’anoteēnón. И последний был здесь несколько раз и дольше всех. — Я находила перья, — киваю. — Наверное, он или она следит за мной, и когда я исчезла со всех официальных радаров, решил, или решила, попробовать застать меня дома. — Мужчина, — резко поправляет демон. — Не женщина. — Эм, хорошо, — немного растерянно бормочу. — Но меня гораздо больше волнует, кто это? Что за очередная дрянь на меня свалилась? Заилас принимается сбивчиво объяснять, перескакивая с нашего языка на свой, и частично показывая на себе. Когда весь портрет собран, и я достаточно чётко могу представить, как должен выглядеть их g’anoteēnón, отвожу демона в комнату и хватаю библию, открывая страницу, на котором был набросок. — Var, — демон кивает. — Так выглядит. Нащупав рукой спинку стула, падаю на сидение копилкой. — Ты уверен? Демон тут же огрызается, что он не мог ошибиться и что он вообще никогда не ошибается. — У нас они называются «ангел», — едва слышно бормочу, не обращая внимания на грубость, и поднимаю взгляд. — Дааррен сказал, что они лгут. — Var, — уже спокойнее отвечает демон. — Они говорят то, что хотят слышать, и никогда – правду. — В наших, — начинаю дрожащим от ужаса голосом. — В наших поверьях, легендах, ангелы всегда были чистыми существами, защищающими человека, помогающими людям. Демоны же всегда представлялись, как жестокие и коварные существа, обманом получающие выгоду... Сейчас я знаю, что это не так, — быстро добавляю, замечая, как начинает злиться Валъир. Демон негодующе резко выдыхает носом и выходит из комнаты, а я откладываю библию в сторону и закрываю лицо руками. Просто с ума сойти. Конечно, логично было бы допустить возможность существования ангелов, учитывая, что я почти каждый день сталкиваюсь со всякой нечистью вроде вампиров, оборотней, множества других фейри и иногда – с демонами. И всё бы ничего, есть они и пускай живут себе, но вдруг всё, что мы знаем – неправда. Например, как с демонами выходит: вопреки всеобщему мнению, они любопытны, как дети, эмоциональны и, отчасти, чувствительны. Не все, конечно, но всё же. А ещё они не лгут, совсем. Да, это из-за того, что каждый из них способен ощутить ложь, но всё же – не лгут, это факт. Кроме того, ещё очень странно, что мы, люди, никогда не видели и не слышали об ангелах. За всё время существования человечества, ни один маг не заявлял о существовании ангелов, как вида. И почему они появились сейчас? Что произошло такого, что те, кто никогда не показывался человеку, стали проявлять себя погодными катаклизмами и перьями на подоконнике? Заставляю себя убрать руки от лица и подняться, чтобы найти демона. Заилас оказывается в гостиной и осматривает, изучает все предметы в ней. — Заилас, — тихо зову, и он оборачивается. — Расскажи мне о g’anoteēnón.