Тихая гавань

Больше к Нине я не захаживал по двум причинам: во-первых, ей уже стало лучше, а я не хотел случайно нарваться на ее этого… Игоря, а во-вторых, сам подцепил вирус, и, скорее всего, от нее же. В общем, впервые за последние лет сто, я взял больничный. На этот раз иммунитет меня подвел, а рисковать здоровьем больных я не имею никакого права. В принципе, я не унывал и дал себе время заняться периодикой. В остальное время спал. Болеть я не люблю до чертиков, но в этот раз смиренно принял эту участь и постарался не дергаться. Это же вирус, пройдет через неделю. Пару раз с продуктами приезжал Куратов, но дальше порога я его не пустил — иначе в больнице вообще работать некому будет. Карантин, так карантин. Отделался я довольно легко и быстро — пару дней полежал с температурой, немного покашлял, и к концу недели уже пошел на поправку. На работу я вышел бодрым и полным сил. Даже Ковалец в шутку усомнилась, точно ли я болел, ведь обычно мужчины переносят ОРВИ с самым, что ни на есть страдальческим видом. Страдальческий вид я имел, и еще какой, но Динкино варенье быстро поставило меня на ноги. Нина тоже вышла с больничного на пару дней раньше меня. Мы с ней еще не виделись, но больничные сплетницы уже доложили мне, что утром ее вновь привезла та самая ауди. Я пил кофе в ординаторской в перерыве между операциями. В дверь постучались. — Здравствуйте, — в кабинет заглянула женщина в вычурном наряде, — это терапия? — Нет, это хирургия, — покосился я на нее недоверчиво, — кстати, кто вас сюда впустил? Она пропустила мой вопрос мимо ушей. — Мне нужна Старкова Нина Николаевна, — заявила она высокомерным тоном. — Может быть, Алексеевна? Женщина смутилась и достала из кармана маленький клочок бумаги, заглянув в него — Да, точно, Алексеевна. Так я могу ее увидеть? — требовательно настаивала она. — Я же говорю — это хирургия, а вам этажом ниже, в терапию, — я продолжил пить кофе, и уткнулся в свои бумаги. После продолжительной паузы, я понял, что женщина никуда не ушла и продолжала стоять на пороге, как ни в чем не бывало. — Вам что-то еще? — Вы что, меня не проводите? — возмутилась она. Я удивленно приподнял брови. — Не помню, чтобы я нанимался экскурсоводы. — Хамло! — гаркнула она и вышла. Я равнодушно пожал плечами и сделал глоток из кружки. — А это что за фифа у нас в отделении? — спросил Степанюга, войдя в ординаторскую и оглядываясь. — Понятия не имею, ей в терапию нужно. — Жаль, — разочарованно вздохнул Семен Аркадьевич, — ты видел какая у нее сумочка? Вот только дамские сумки я еще не рассматривал. — А что, Сень, ты себе такую же хочешь? — не удержался я. — Да ну тебя! — отмахнулся он. — Ты хоть знаешь, сколько она стоит? Целое состояние! Эх, такие клиенты — и не к нам! — раздосадовался он. — Можешь ее догнать, — глумился я над ним, — уж очень ей нужен был провожатый в терапию. — Дурак ты, Гордеев! — он и вправду вскочил с места и бросился догонять фифу. Я расхохотался и снова вернулся к своей писанине. Немного погодя, вдруг задумался, что Нину стоит предупредить. Набрал ее номер и долго слушал гудки. Наконец, она взяла трубку. — Терапия, — привычно отозвалась она. — Это вас хирургия беспокоит, — усмехнулся я. — Ой, Саш, привет! С выздоровлением. Как первый рабочий день? — Да нормально. Слушай, там к тебе какая-то мадам прорывается… уж очень нервная. — Что за мадам? Я не успел ответить, потому что услышал в трубке какую-то возню и женские крики. Была слышна ругань, громкие возгласы про «тварь» и «курицу», ну и еще что-то совсем ненормативное. Я понял, что дело худо и поспешил к Нине. Когда я спустился в терапию, то совсем не ожидал увидеть такую картину. Старкова была взлохмаченная и со смазанным макияжем, а ее скандальная гостья, продолжавшая выкрикивать оскорбления, выглядела как цербер, которого с трудом удерживал изумленный Степанюга. — Что тут происходит? — спросил я у него. — Какие-то женские разборки, я сам ничего не понимаю: дерутся, кричат, — ответил он, вновь оттаскивая женщину от рабочего стола Нины. Я помог ему в этом, и мы вдвоем усадили ее на диван. Галдеж не прекращался. Фифа кричала благим матом, Нина пыталась сказать ей что-то в ответ. — Тихо! — рявкнул я. Женщины послушались и мигом умолкли. — Как вас зовут? — обратился я к фифе. — Элла меня зовут, — ответила она недоброжелательно. — Вы лучше спросите как ее зовут! — тыкнула она пальцем в Нину. — Шлюха! Шлюха и разлучница! — Сень, вызывай охрану, — спокойно скомандовал я. Степанюга, замешкавшись, все же пошел выполнять мою просьбу. Нина забилась в угол, как напуганный щенок. Я видел, как ее трясёт от злости и обиды. В кабинет вернулся Степанюга и привел охранника. — Элла, всего доброго. За вами пришли, — постарался я быть вежливым, но скрыть ярость мне не удалось. Охранник мягко выпроваживал Эллу из кабинета. У нее уже не оставалось сил сопротивляться. — Вы хоть знаете с кем связались? Вы лучше ее уведите! — кричала она вслед. — Как таких только земля носит! В коридоре крики постепенно удалялись и, наконец, умолкли. Степанюга растерянно смотрел то на меня, то на Нину. — Ну чего уставился? Иди уже, — раздражался я. — Вы хоть понимаете, что это может стоить нашей больнице репутации? Она дамочка не из простых, — зашипел он, — а мы ее вот так, с охраной и за шкирку! — Да плевать мне, что это за дамочка. Иди уже, Сеня. Степанюга что-то буркнул себе под нос и вышел. Я подошел к Нине и сел на диван, напротив ее стола. — Что случилось? Кто это? Она, уже не в силах сдерживаться, расплакалась и уткнулась лицом в ладони. Я, почувствовав, что ее истерика набирает обороты, встал и закрыл дверь кабинета изнутри. Налив воды, я вернулся к Нине и молча дал ей проплакаться. — Это жена Игоря… — причитала она, взяв у меня кружку трясущимися руками. — Она как-то узнала про меня и пришла разбираться. — Игорь женат? — удивился я. — Как оказалось, да. Я не знала, Саш, я правда не знала… — она снова начала плакать. Я мягко притянул ее к себе и усадил рядом с собой на диван. — Я бы никогда… Саша, я бы никогда себе не позволила отношения с женатым мужчиной… — Ну все, все, все, — я гладил ее по голове, стараясь хоть немного причесать взъерошенные волосы. — Почему она пришла разбираться ко мне, а не к нему? Посреди рабочего дня. Вот так, на всю больницу. Какой позор, Господи… — ее поток речи было не остановить, она плакала и пыталась выговориться. Я обнял Нину, и мое плечо мгновенно намокло от ее слез. Пусть выплеснет все это. Мне было больно и обидно за нее. Я с самого начала был настроен против этого Игоря, а сейчас, встреться мне он, я был готов порвать его на куски. — Получается, он обманывал и тебя, и ее? — Да. Со мной он был в отпуске, а для нее в командировке. Когда я болела, он был с ней, а для меня прикрывался работой. — Вот козел… — вырвалось у меня. — Кто бы говорил, Саш, — посмотрела она на меня с укором. — Ты тоже хорош. Тогда, с той девицей на даче… Все вы, мужики, козлы. А мы из-за вас страдаем. Вот так попал под раздачу. Ее можно понять, да и я оправдываться не буду, я действительно виноват перед ней за тот пьяный секс с Динкой. — Уйди, пожалуйста, я хочу побыть одна, — попросила она. — Тебе, может, домой лучше? — Я разберусь, что мне делать. — Да, извини, — я тактично вышел из кабинета, чтобы снова не попасть под горячую руку. Ей было нужно собраться с мыслями и привести себя в порядок.