Тихая гавань

В конце рабочего дня я решил наведаться к Нине, предложить проводить ее, ну или хотя бы убедиться, что она пришла в себя после сегодняшнего скандала, который навел шороху во всей больнице. Степанюга сразу всем все растрепал, хотя и без него свидетелей произошедшего было предостаточно. Даже сам Лобов пришел к нам в ординаторскую выяснить, что случилось, раз уж мы с Сеней, волею случая, оказались в эпицентре происходящего. Я убедил главврача, что дело житейское, женщина была на нервах и что-то перепутала. Он, не желая вникать в суть конфликта, понял главное — ни больнице, ни Старковой больше ничего не угрожает, и за сим откланялся. Лебедева то и дело грела уши возле нашей ординаторской, и мне приходилось гонять ее пуще прежнего. Даже Куратов приперся, дождался, когда мы останемся с ним наедине, и начал свой допрос. Я, уже устав в очередной раз пересказывать эту историю, послал его к черту. — Нет, ну ты мне скажи, это что, была жена того самого, на ауди? — не унимался он. — Ну какая тебе разница, — злился я, — я же сказал, она что-то перепутала, наехала на Нину ни с того, ни с сего. — Ну ты меня за дурака-то не держи, это ты Лебедевой можешь эту сказку рассказать, а я-то побольше нее знаю. Ты, Гордеев, лучше на ус мотай. Я раздраженно закатил глаза. — Ты когда-нибудь перестанешь поговорками разговаривать? Что и куда я должен намотать? — Что с этим женатиком Нина порвет, а тут ты, тут как тут, рядом, утешил, обнял, туда-сюда, рубишь фишку? — Я тебя сейчас порублю, хватит уже! — злился я. — Мне сегодня от нее тоже досталось, за Динку. Она вообще теперь всех мужиков козлами считает. — Эх! Тоже справедливо, — мудро заключил друг, — с такими бабами так нельзя, Сань. Нины на рабочем месте не оказалось. Медсестра сказала, что она ушла чуть раньше. Все же, последовала моему совету. Хорошо. Ей сейчас точно не до работы, тут бы мысли в кучу собрать… Домой я решил пойти пешком, погода для октября стояла шикарная — отличный повод прогуляться. Да и засиделся я дома на больничном, свежий воздух пойдет только на пользу после болезни. Я неспешно брел по скверу, у меня в кармане пиликнул телефон. Сообщение от Нины. «я хотелла теб. сказать чт ты лучший что был уменч» Так. Лексика и грамматика точно не в ее стиле. Либо ее телефон кто-то украл, либо… она пьяна! Дальше посыпались груды смайликов от плачущих до целующих, какие-то хаотичные наборы букв. Ну точно, тот самый стиль пьяных сообщений бывшим. Я тоже, когда пьяный, вечно порываюсь Женьке всякую чушь написать. Спасибо, Куратов всегда со мной рядом в такие моменты и всегда меня одёргивает. Я понял, что Нине стоит позвонить. — Ал-ло, Сашенька, — ответила она мне пьяным голосом. На фоне была слышна громкая музыка. — Нин, ты где? С кем? — Я с Ленкой, мммоей… как её… н-ну в общем….я с мммоей Леннкой в баррре «Тихая Гавань». Понятия не имею, что у нее там за Ленка, но я сделал вывод, что ее стоит забрать из этого злосчастного местечка, славящегося своей пугающей репутацией на весь город. Я вызывал такси и быстро добрался до бара. Внутри было темно и накурено, играла какая-то ужасная музыка. Я пробрался сквозь толпу, пытаясь высмотреть Нину и нашел ее у барной стойки. Она была откровенно одета. Рядом с ней крутились какие-то неприятные мужики с сальными взглядами. Я пробрался ближе и буквально выцепил ее из чьих-то лап. — Сашшша! — она бросилась мне на шею. — Я такк рада, чччто ты здессь! — Поехали домой, — я осторожно погладил ее по спине, — хорошо? Нина пьяно кивнула, едва совладав со своими движениями. — Погоддди…тамм еще Лленкка… — она снова потянулась к барной стойке. Я увидел, что ее подруга уже спала, оперевшись головой прямо на столешницу. Такси я не отпускал, и водитель терпеливо дожидался нас. Сначала я усадил на заднее сиденье Нину, затем, приложив усилия, вытащил из бара ее подругу, которая оставалась в отключке. — Вот это у тебя улов, — оценил происходящее таксист, — куда едем? Я назвал Нинин адрес, и мы тронулись в путь. Возле дома я вновь повторил операцию по доставке барышень: сначала поднял Нину, затем Лену, у которой в сумке непрерывно звонил мобильный. — Эттто, наверное, Леннкин Жжорик ее ищетт, — предположила Нина и полезла к ней в сумку, чтобы ответить. — Я ему сммммску напишшу! — осенило ее. — Ччтобы не подумал, что мы пьянные. Тттак, — она приложила палец Лены к кнопке разблокировки, и начала писать вслух, — «яя у Нинны», — и, немного подумав, добавила, — «цццелую, коотик». Да уж, бедный Йорик. То есть, Жорик. Лена полулежала-полусидела на кресле в прихожей, не просыпаясь. В дверь позвонили. — Ленка где? — накинулся на меня худощавый молодой человек. Я уже пересекался с ним однажды, он сосед Нины по лестничной клетке. По всей видимости это и был Жорик. — Забирай, — я отодвинулся от двери и открыл ему обзор на его спутницу. В коридор вышла Нина, все еще не снявшая пальто. — Ой, Жжжорик, а мы тут с Леннноччкой… — Вы где так накидались? — злился он, водружая Лену себе на плечо. — Я забрал их из бара, — пояснил я ему. Жорик устало покосился на меня и, ничего мне не ответив, ушел домой с Ленкой на плече. Нина сидела на диване, так и не сняв с себя пальто. Она глупо улыбалась и рассматривала меня, будто впервые видит. — Сашшшка, — мечтательно протянула она, — какой жже ты… Я тттак теббя люблюю… Она встала и приблизилась ко мне. — Я ххочу теббя… — она пыталась расстегнуть мой ремень джинс, но руки ее не слушались. Я понимал, что это совсем не тот момент, которым надо пользоваться, и предложил ей, для начала, снять пальто и принять душ. Она очень пьяна, и, я надеюсь, что это ее хоть немного протрезвит и отобьет желание творить необдуманные поступки. Я затолкал ее в ванную, включил прохладную воду, а сам решил приготовить горячий чай покрепче. Пока грелся чайник, я нашел у нее в шкафу теплый махровый халат — то, что нужно после бодрящего душа. Нина вышла, завернутая в полотенце, и задрожала, как воробышек. Я укутал ее приготовленным халатом. — Пойдем чай пить, — пригласил я ее на кухню. Она села на угол диванчика и потупила взгляд. Кажется, душ подействовал, она чуть протрезвела, и ее сознание немного прояснилось. С ее мокрых волос стекали капли воды. — Мне холодно, — еле слышно прошептала она. — Грейся, — я поставил перед ней горячую кружку. Себя я тоже чаем не обделил и сел напротив нее. Нина молчала, делая глоток за глотком и уткнувшись в одну точку. Мы просидели так довольно долго, не проронив ни слова. Я заметил, как стали замедляться ее веки, ее стало клонить в сон. Я взял кружку у нее из рук, из которой она чуть не пролила на себя чай. Аккуратно приобняв, я проводил ее в спальню, уложил в кровать и укрыл одеялом. — Сашш, — шептала она в полудреме, — только не уходи, ладдно? — Ладно, — ответил я и, погасив свет, вышел из комнаты, — я тут, если что. Обещание я сдержал, решил заночевать у нее в гостиной, на диване. Завтра все равно выходной. Да и, к тому же, мало ли что ей ночью приспичит. Я сварил себе пару сосисок и нарезал нехитрый салат из овощей. С обеда ничего не ел и только сейчас понял, что голодный. Только я взял вилку, как в дверь позвонили. Я быстро метнулся ее открывать, чтобы не разбудить Нину. На пороге в своем неизменно выглаженном костюме стоял Игорь, я узнал его по пошлому букету и не менее пошлому розовому медведю в руках. Ощущение, что с этим набором он пришел извиняться к школьнице, а не ко взрослой женщине. — Че надо? — спросил я без церемоний. — А… где Нина? — растерянно спросил он. — Я за нее. — А ты вообще кто такой? — начал он наезжать. — Ее муж, — ответил я первое, что подкинула моя фантазия. — Она не замужем! — возмутился он и попытался пройти в квартиру. Я преградил ему путь. — Да и ты говорил, что не женат, — я сменил тон с терпеливо-вежливого на нетерпеливо-хамский. — Я хочу объясниться! — Давай катись отсюда, — я оттолкнул его от двери, и он отлетел на перила. — Ты че, охренел? — накинулся он на меня, но мгновенно получил по морде. — Тебе что-то неясно? — спросил я нарочито вежливо. Он вытер кровь с носа и, швырнув букет и медведя в угол, направился вниз по лестнице. — Да пошел ты, — бросил он вслед. Я, убедившись, что мой гость удалился, вышел на площадку и, спустившись на один пролет, к окну, достал сигарету и прикурил. Из соседней двери вышел мой новый знакомый Жорик. Он тоже достал сигарету и попросил у меня зажигалку. Я поделился. — Лихо ты его, — сказал он, прикуривая. — Я в глазок видел. А что у вас тут случилось? Я, отмахнувшись, ничего не ответил и затянулся. — Твоя спит? — он снова попытался завести разговор. — Угу, — буркнул я, поняв, что избежать общения мне не удастся, — а твоя? — Только уложил, — выдохнул он дым. — И чего она в самом деле? Ну засиделся я вчера с мужиками в гараже, ну повздорили, но зачем напиваться-то в слюни? Я усмехнулся. Он был довольно колоритным персонажем. — О, а это что там блестит? — присмотрелся он в темный угол и, взяв сигарету в зубы, поднял букет и медведя. — Это твое? — Неа. Хочешь — забирай. — Ништяк! Завтра с утра Ленке задарю. Вот она офигеет! Так мы и остались стоять на тусклой лестничной клетке, докуривая и думая каждый о своем. Жорик обнимал медведя и держал подмышкой цветы, а я просто всматривался в окно. На улице зашуршал дождь, и мы, также молча, разошлись каждый к себе.