Тихая гавань

Да уж, ну и задачку нам подкинула Пермякова. Вот и не верь после такого в невезение. Хотя, впрочем, сейчас ей точно повезло — операция прошла успешно. Мы вышли в предоперационную, устало снимая маски. Чехова молодец, выдержала. Не ожидал, если честно, думал, сломается. Упрямая. Говорит, что не устала. Врет ведь. Я, главное, устал как черт, а она не устала! Тяжелая выдалась смена. Скорее бы домой, принять ванну и выспаться. Озвучил эту мысль. Доктор Чехова снова решила ночевать в больнице. Ладно. Пойду. Вышел из операционной в коридор и задумался. Нет уж, Валерия, ночевать на рабочем месте — это моя прерогатива. Так дело не пойдет. Вспомнил свое первое участие в операции в качестве ассистента… Да я с ног валился! Ей нужно отдохнуть, и диван в ординаторской — не лучшее для этого место. Вернулся обратно и пригласил последовать за мной тоном, не требующим возражений. — Александр Николаевич, — семенила она вслед за мной по коридору. — Куда мы идем? — Валерия, Вам нужно как следует выспаться. Раз уж к себе домой вы идти не хотите, то пойдемте ко мне, места у меня предостаточно. Я соврал. Места у меня ровно одна комната с не самым удобным диваном, но это все, что я мог предложить ей сейчас. Она напряглась. Подумала, наверное, Бог весть что. Не мудрено. — Я… Александр Николаевич… — бормотала она, — я посплю в ординаторской… Мне очень неудобно вас стеснять и… — Это не предложение, Чехова, это — настоятельные рекомендации врача, а их, как вы знаете, нельзя нарушать. Или Вы сомневаетесь в моей компетенции? Боже, что я несу. Она и так напугана. — Шучу, конечно, — тут же реабилитировался я, чуть улыбнувшись, — а если серьезно, то я просто не могу вас оставить тут одну после первой операции в Вашей жизни. И, я уверен, что не последней.

***

Александр Николаевич назначил место встречи в фойе на первом этаже. Я пошла в раздевалку, а он направился в ординаторскую. Косой взгляд медсестры на посту был очень красноречив. Сперва меня тоже посетили дурные мысли, но я тут же отогнала их. Гордеев не такой. По крайней мере, я в это верю. Александр Николаевич уже ждал меня в фойе и даже успел разжиться кофе у кофейного автомата. Он с улыбкой протянул мне стаканчик, и мы побрели в сторону его дома. Можно было бы проехать эти три остановки, но автобусы уже не ходят в такой поздний час. На улице было не по-апрельски тепло, и мы решили прогуляться. Гордеев расспрашивал меня о Денисе и его диагнозе. Он очень хорошо разбирается в нейрохирургии. Разложил мне все по полочкам и дал рекомендации. Я еще раз убедилась в том, что хочу стать нейрохирургом и не отступлюсь от этого ни на шаг. А еще он похвалил меня за работу на операции. Я, наверное, вся раскраснелась от смущения. Хорошо, что на улице было темно. Вне стен больницы Гордеев производил более приятное впечатление. Грозный хирург и преподаватель оказался приятным собеседником не только на медицинские темы. Не думала, что у нас с ним во многом сойдутся вкусы: кино, музыка, книги. Я в какой-то момент подумала, что абсолютно не чувствую, что он гораздо старше меня. С большинством моих ровесников мне никогда не удавалось поймать такую легкую волну общения, а с Александром Николаевичем удалось. Меня это пугает, потому что я, кажется, влюбляюсь. Почему-то только сейчас я поняла, что мало о нем знаю. Я даже не знаю, живет ли он один или на пороге нас сейчас встретит какая-нибудь женщина. Скажем, Нина Алексеевна. Я часто вижу их вместе в больнице. Они явно больше, чем коллеги, и даже чем друзья. Все, Чехова, прекрати фантазировать. Ничего между нами быть не может.

***

Мы поднялись на этаж и вошли в квартиру. Черт. Какой же у меня все-таки беспорядок. Надо было подумать об этом, прежде чем звать в гости. Как и о том, есть ли у меня еда в холодильнике. Магазины все равно уже закрыты, так что придется довольствоваться тем, что имеем. Пригласив Чехову на кухню, я прошел в комнату, быстро раскидывая по шкафам свои рубашки, какие-то книги, валяющиеся на столе, убрал пепельницу и немытые кружки. Ну, вроде, более-менее стало чисто. Застелил диван, оборудовал место для сна. Порядок. Валерия напряженно сидела за столом, рассматривая все вокруг. — Устали? — улыбнувшись поинтересовался я. — Ничего, еще один пункт нашей обязательной программы, и — спать. Я, кажется, опять ее напугал. Она подняла на меня вопросительный взгляд. Я полез в холодильник, достал оттуда бутылку водки и, нарезав немного овощей для закуски, поставил все на стол. — Вашу первую операцию в жизни нужно обязательно отметить. Чехова буквально вжалась в табуретку. Веду себя как маньяк какой-то. Домой привел, водкой спаиваю. Думаю, она уже успела заметить, что в квартире одна комната и один диван, и снова испугаться. Я произнес тост, и мы выпили. За нее. За настоящего доктора — Валерию Чехову. Я вспомнил, что она бегала за мной по больнице, пытаясь показать историю болезни своего отца. Она оказалась у нее с собой, и я, с чистой совестью, отправил ее спать, развеяв ее страх, что я улягусь рядом с ней на диван. Посплю на кухне. Если, конечно, будет на это время. Случай сложный и нужно тщательно все проанализировать. Валерия ушла в комнату, а я погрузился в чтение корявых строчек докторского почерка.

***

Несмотря на то, что день выдался очень напряженным, я долго не могла уснуть. Ворочалась, думала, прокручивала в голове события дня. Мне не давала покоя мысль о ссоре с Олегом Викторовичем. Я не хочу его обвинять, я просто хочу прояснить ситуацию и, надеюсь, Александр Николаевич мне поможет. Если честно, я жутко испугалась, увидев, что из спальных мест в квартире только один диван. Второй раз я испугалась, когда он налил мне водку. Я в жизни не пила ничего крепче вина. Напиток обжег мне горло. Александр Николаевич отправил меня спать. Я легла и облегченно выдохнула, поняв, что ничего дурного в его голове не ютилось. За стеной я слышала звуки перелистывания страниц, то и дело щелкающей зажигалки и его тяжелые вздохи. Я немного задремала, но поспать мне не удалось. Кошмар вновь ворвался в мой сон и разбудил меня. Как же я устала от этого. Как же я хочу разобраться во всем! Я не выдержала и вышла на кухню. Гордеев, все также сидел за столом и курил. Он сказал, что Лобов сделал все возможное, чтобы спасти папу. Мне обязательно нужно извиниться перед ним. Я не должна была даже думать о таком. Как же мне стыдно. Я вернулась в комнату. Засыпая, я решила отвлечься от тревожных мыслей и с радостью отметила, что квартира Гордеева — настоящая холостяцкая берлога, где явно отсутствуют признаки проживания женщины. Это немного подняло мне настроение и я, наконец, погрузилась в сон.

***

Я проснулся в седьмом часу утра от того, что солнечный свет пробивается сквозь прозрачные кухонные занавески. Я так и уснул, прямо за столом, оперевшись лбом на руки. Брр. Совсем не выспался, надо взбодриться. Я щелкнул кнопку чайника и побрел в душ. Окончательно проснувшись, я решил сварганить завтрак. В больницу нам к девяти, значит Чехова вот-вот проснется. Я взбивал яйца с молоком для омлета, и задумался о нашей вчерашней прогулке. Давно мне не было так легко в общении с кем-то. Она умна не по годам, эрудирована, начитана. Что в медицине, что в других областях, у нас во многом сходятся мнения и вкусы. Поразительно. Что-то меня зацепило в ней, еще тогда, в первые дни практики, когда я был ошарашен ее стремлением стать нейрохирургом. Мне удалось поставить ее наивную спесь на место, выдав стул и заставив удержать его в одной руке. Разумеется, у нее ничего не вышло. Наверное, это было жестоко с моей стороны, но тогда меня это только позабавило. А потом, спустя некоторое время, я вернулся в учебный класс забрать плакаты. Я заглянул в едва приоткрытую дверь. Передо мной предстала восхитительная картина. Торжество ее упрямства. Валерия сидела в учебке, держа в руке стул. Ее локоть предательски подрагивал, но она не сдавалась. Я успел остаться незамеченным и ретироваться. Но в голове все прокручивал эту картинку. Вот вы какая, доктор Чехова. — Доброе утро, Александр Николаевич, — послышалось у меня за спиной. Это была Валерия. Сонная, немного взъерошенная. Она выглядела невозможно мило, и я невольно улыбнулся. — Доброе, Валерия. Давайте-ка умывайтесь, и к столу — завтрак почти готов. — Александр Николаевич, — обратилась она ко мне, приняв у меня из рук кружку с кофе. — Спасибо вам, вы мне очень помогли. Мне теперь многое стало ясно. Все встало на свои места. — Полагаю, вы винили Лобова в смерти своего отца? — спросил я, делая глоток ароматного напитка. Она опустила голову. — Мне ужасно стыдно, что я посмела даже подумать о таком. Я сегодня же поговорю с ним и извинюсь. — Да… вам предстоит разговор не из легких. Не переживайте. Все образумится. Никогда не умел говорить слов поддержки. Хотя нет. Пациентам — умел. Дежурные фразы, вселяющие надежду, действительно работают. Но, в остальном, что не имеет отношения к медицине, я полный сухарь по части эмоций. Я принялся мыть посуду, но Валерия вызвалась на помощь. Я не сопротивлялся. Мы быстро собрались и вышли из дома. Остановившись возле подъезда, Чехова поблагодарила меня за ночлег. Тот самый случай, когда не за что. Я не успел опомниться, как почувствовал, что она поцеловала меня в щеку. Я даже чуть отшатнулся от неожиданности. Мы разошлись по разным сторонам, но я все никак не мог осознать, что произошло. Щека горела, я прислонил к ней холодную ладонь. Кровь кипела, сердце наворачивало кульбиты. Гордеев, давай уже, бери себя в руки. Как подросток, в самом деле.