Частная жизнь

Резко распахиваю уже знакомую дверь. Приглушенный свет, тяжелые синие шторы. Доминик лежит в центре большой кровати, полностью одетый, поверх покрывала. Увидев меня, мальчишка широко, а главное искренне улыбается и, подымаясь, садится на постели. Даже как-то мерзко становится от этой улыбки. Нет, мальчишка, конечно, прекрасный. В этой высокой, под горло застегнутой белой рубашке, или как это называется, когда пуговки и на самом горле? В облегающих черных штанах. Так искренне, а главное любяще смотрит… Казалось бы, что еще тебе нужно? А вот нужно. Он шлюха и должен знать свое место. И, черт, я ненавижу себя за это. -- Готов раздвинуть ножки, котенок? Улыбка медленно сползает с красивого лица, сменяется удивлением, а потом Доминик и вовсе отводит взгляд и как-то обреченно кивает. Ну, зачем ты так, малыш?! Хочется кинуться к нему и сказать, что все будет хорошо, что я его больше никогда не обижу. Но я только сильнее стискиваю дверную ручку и с грохотом толкаю от себя, закрывая. Он вздрагивает от этого звука. Нет, нельзя. Кто-то должен быть плохим. Я не могу тебе ничего обещать. Не могу позволить себе твою любовь, потому что это будет слишком жестоко для тебя. Ты просто шлюха, мой милый мальчик. И не должен ждать лучшего. И раз уж так, я сам тебе покажу, как может быть… если смогу. -- Я… я ждал те-тебя, -- не подымая взгляда, кусаешь свои аккуратные губки. -- Ну, вот, дождался. Раздевайся! -- Что, прямо вот так..? Оттягиваю горловину своего свитера: -- Прямо вот так. Возбуждение, вызванное воспоминаниями о прошлом, еще не схлынуло. А нерешительность мальчишки только злит и раззадоривает. Кажется, я начинаю вживаться в роль. И первым стягиваю свитер через голову, как бы подавая пример. Доминик смотрит на меня, не дыша пару секунд... а потом медленно своими тонкими длинными пальчиками начинает расстегать верхние пуговки…подымается на колени, осторожно стаскивает рубашку и кладет на спинку стула рядом с кроватью. Расстегает ширинку, так же аккуратно снимает брючки, белые носочки. Колеблясь несколько секунд, стаскивает белье и неловко прикрывается руками. Сглатываю скопившуюся во рту слюну. Каково же было желание наброситься на это стройное, юное тело и покрыть его собственническими, но нежными поцелуями с ног до головы. Малыш посмотрел на меня и робко улыбнулся, от чего на щечках появились еле заметные ямочки. Я готов кончить на месте. Но беру себя в руки, выдыхаю. Шаг, еще шаг… и вот я уже около кровати. Доминик стоит на коленях, на покрывале, затем, разворачивается ко мне лицом. Закидывает голову, чтобы посмотреть в лицо, кусая свои губки.. и кладет пальчики мне на ремень джинс, мимолетно коснувшись чувствительной кожи чуть выше его. Ох. Словно током пробивает от этого касания, не сдерживая выдох, но чтобы прикрыть его, притягивая Доминика к себе за шею так, чтобы лицом он уткнулся мне в торс. -- Нх, -- ударившись носом он выдыхает и осторожно целует кожу под ребрами. – Стас, -- тихо. -- Что? – прикрываю глаза, чтобы хоть не смотреть на него. А то не сдержусь. -- Не надо так, -- так же тихо говорит, ласково целуя живот. От касания его мягких губок волнами расходится тепло по коже. Поколебавшись пару минут, отпускаю нажим на шее и провожу по шелку кожи пальцами. Может он и так понял…? Как же не хочется быть с ним грубым. Выдыхаю и прикрываю глаза, чувствуя, как мягкие нежные губки порхают по торсу, робко, но горячо прижимаясь. Почти расслабляюсь под этими ощущениями, когда воцарившуюся тишину рушит тихий голос мальчишки: -- Я ждал только тебя.. и всегда буду ждать… Мысленно застонал. Ну зачем ты так? Я уж было поверил, что мозги тебе вправлять не нужно. -- Хватит! – рявкнуть получается даже грубее чем собирался. Доминик только подымает глаза и непонимающе смотрит. Блять. Не могу смотреть в его глаза. Его забрать к себе хочется, а не наказывать… Наказывать за любовь. Как цинично. Резким движениям прижимаю его за торс к себе так, что он даже улыбается, податливо позволяя стянуть себя с кровати и поставить на ноги, а потом так же резко разворачиваю спиной, ставлю на колени и наклоняю раком над кроватью. Нужно же показать как бывает? Я ему не добрый фей. -- Аммм.. – мальчик что-то промямлил, наверняка удивившись такой смене поведения, но сказать не осмелился, только робко повернулся, сразу заглядывая в глаза. Ах ты ж! Я нахрена тебя развернул?! Доверчивый взгляд на секунду выбивает из колеи, но я быстро беру себя в руки, вернее его.. хватая за шею и вдавливаю лицом в кровать. -- Ну..мммм… -- опять что-то мямлит, чуть брыкнув руками в стороны. В ответ только шлепаю его по голым ягодичкам. -- Ножки разведи.. Тихо и хрипло говорю, возбуждение медленно затапливает разум. Наверное, в душе я немного садист. Хотя, конечно же, не сделаю мальчику ничего плохого… Он двигает бедрами из стороны в сторону, заметно дрожит. Страшно? Это же хорошо. -- Ноги разведи, я сказал! – рычу и хватаю его за одно бедро, отводя в сторону. Давлю на поясницу, открывая себе прекрасный обзор от прогнутой спинки и чуть сжимающейся, белой дырочки. -- Ну, Стас… Ах! – вскрикивает от того, что я наотмашь шлепаю его за то, что конючит. Держу за шею так, что мальчишке остается только сжимать своими тонкими пальчиками покрывало. Второй рукой достаю из тумбочки смазку и презерватив. Зубами срываю кусок упаковки и выплевываю просто в воздух, ибо второй рукой держу брюнетика. Затем расстегиваю ширинку и немного спускаю джинсы… Все-таки такое мнимое насилие меня возбуждает… быстро натягиваю презик и смазываю себя… -- Н—мм—ннн… -- из-за того, что я придавливаю его лицом, снизу доносится только непонятное мычание. Аппетитно выставленные ягодицы заставляют бурлить кровь сильнее, пугливо сжимающаяся дырочка – дышать чаще. Помогая себе, приставляю головку члена к аналу и, сжимая свободной рукой бедро мальчишки, вырывая резкий приглушенный крик, рывком вхожу в него. Ебу его резко и жестко. До громких криков и хлестких шлепков бедрами по нежной покрасневшей коже ягодиц. Мальчишка выгибается и стонет, почти рвет простынь, стараясь вначале отползти от раздирающих проникновений, потом, кажется, даже начиная получать какое-то мазохистское удовольствие… Приходится отпустить его шею, чтобы иметь возможность обеими руками схватить за бедра и рывками натягивать на себя. Дыхание сбивается, воздух частыми почти судорожными вдохами врывается внутрь. Нега разносится по всему телу, а разум затуманивается. Как будто сквозь пелену слышу крики Доминика, скольжу руками по шелковистой вспотевшей коже, сжимая то тут, то там, оставляя покрасневшие следы, будто свои знаки, будто на собственнически отвоеванном любовнике. Единственное, от чего все-таки не полностью обезумевший разум смог удержать – от поцелуев. Хотя хотелось-хотелось.. нестерпимо хотелось запечатать, закрыть рот и вдохнуть стон Доминика. Но он так благоразумно был развернут спиной… Оставалось только наблюдать за тонкой, извивающейся спинкой, краем сознания отмечая как натягивается кожа на спинных суставах или как сводятся лопатки, когда мальчишка прогибается в пояснице… Крики стают тише, вернее их место занимают стоны. На секунду даже появляется полу-сознательная улыбка: тебе не совсем плохо. Но в следующий момент приходится растормошить садиста в себе и призвать к действиям. Хватаю Доминика за волосы, от чего ему приходится закинуть голову и сильнее изогнутся в спине. Вопреки обыкновению не ласкаю партнера – нельзя. Поэтому только с силой сдавливаю тонкокостное бедро, лишь увеличивая темп проникновений. Снова крики… А затем… накрывает болезненный оргазм. Не в физиологическом смысле, о нет, даже не в моральном… а чисто человеческим. Выхожу из чуть не разорванной попки мальчишки и стараюсь как можно небрежней его отбросить. Он судорожно дышит и сглатывает, возможно плачет, но в его сторону стараюсь не смотреть – горько. Хмыкаю сам себе… и быстро иду в душ. Открываю воду, упираясь руками в стену и уткнувшись лбом. Вздрагиваю – вода полилась холодная. Черт! Бью кулаком об стену. Черт! Я просто не могу здесь больше находится. Будем считать, что мальчику… Доминику я показал, как обращаются с такими как он. Он не должен чувствовать к своим клиентам ничего. Ни любви, ни отвращения. Он хоть и невинный… но уже шлюха. Не важно, кто ты есть. Важно как ты себя называешь. Шлюха – есть шлюха. А я… я этот инцидент постараюсь забыть.