я все тебе заранее прощаю

      Июнь 99-ого.       Машина остановилась за пределами Новорижского шоссе. Послышался лай собак, ворота медленно отползли в сторону, открывая вид на приличный по размерам частный дом.       — Не спишь? — обратился ко мне Пчелкин и я выпрямилась, не желая подавать голос.       Он раздражительно выдохнул, но промолчал. Вышел из машины вместе с Космосом. Я недолго наблюдала, как они переговаривались между собой, по-любому Кос интересовался, что же теперь Пчела собирается со мной делать. Витя сам открыл мне дверь и подал руку, предлагая помочь выбраться. Только выйдя на улицу, я почувствовала, как же устала. Мы ехали дольше ожидаемого. Затекли ноги и спина.       — Где мы?       — У меня дома, — пожал плечами. — Недавно купил.       Я понимающе кивнула: видно, за то время, пока мы не виделись, Пчелкин сильно поднялся.       — Прошу, — сделал приглашающий жест и пропустил вперёд, позволяя осмотреться по сторонам.       Двор широкий, был хорошо освещён уличными фонарями. Чуть в стороне была беседка. Виднелось приличное по размерам деревянное строение из сруба. Возможно, баня. Стало смешно от той шаблонности «нового русского», которая буквально сочилась из всего этого. Пчелкин действительно добрался до больших денег, но каким путём… По долгу службы я много читала про таких же богатых и опасных, которых любили делать главными героями книг, так вот, у каждого из них обязательно был построен большой загородный дом. Такой же, как и этот, только название подмосковных посёлков было разное. Витя мой странный смешок услышал, но не прокомментировал. Сегодня он вообще был скуп на эмоции, терпеливо выслушивал все несвоевременные насмешки и с пониманием относился к полнейшему игнору.       А вот изнутри дом мне понравился. Я его даже не увидела, только вошла, а уже почувствовала теплоту и душу, которую в него вложил Пчелкин.       — Красиво, — тут же повторила я эту мысль вслух, а он странно хмыкнул за моей спиной, аккуратно подтолкнул к широкой лестнице.       Тут он уже вызвался провожатым, взял меня за руку, повёл на второй этаж. Сразу в спальню — стиль Пчелкина. Как я поняла, на первом жилых комнат не было. Так же шаблон, но мне, в принципе, всё равно. Мы прошли в конец коротенького коридора, и последнюю резную дверь он открыл, приглашая войти. Я разумно послушалась.       — Твоя спальня, — сказал он и снова позволил осмотреться.       Красиво, со вкусом. Только комната не была похожа на мужскую берлогу и при этом я имею в виду не порядок, а ощущения в целом. Она едва ли отражала своего хозяина и вообще не говорила о том, что у нее этот самый хозяин есть. Вот для меня она подходила идеально. Даже по тональности стен. И захотелось прикоснуться к мебели, к лёгкой ткани штор. Нежно и очень светло. Открыла одну полку комода, вторую. Оглянулась на Витю: он молчал. Подошла к прикроватной тумбочке, там так же оказалось пусто.       — А ты? — немного растерянно проговорила я и посмотрела на Пчелкина.       Мне тут же захотелось скрыться от его пристального взгляда, который голодным волком прошёлся по моему телу, скрытому под тканью его пиджака. Криво улыбнулась, глядя под ноги.       — И давно ты решил, что это будет моя спальня?       Резко взгляд подняла и теперь смотрела с вызовом. Витя даже бровью не повёл.       — Сразу, как купил. Эту комнату оставил для… Короче, если не устраивает…       — Нет, всё отлично, спасибо, — громче, чем было необходимо, остановила я поток его слов. — А где твоя спальня? — неожиданно заводясь и раздражаясь от этих мыслей.               — Напротив. Через одну от твоей.       — Вить, зачем тебе всё это? — перебила я.       Пытаясь согреться, куталась в ткань пиджака, но она, казалось, только отбирала тепло, ничего не давая взамен. Я поёжилась, а Пчелкин тут же хитрюще улыбнулся.       — Ладусик, мне приятно, что ты так расстроилась из-за того, что у нас будут разные комнаты, но, если вдруг очень захочешь, то моя спальня для тебя всегда открыта, — скрестил руки на груди, откинулся назад, прислоняясь спиной к дверному косяку, и наблюдал за моей реакцией.       — Смешно, — «обрадовал» он меня. — Не волнуйся, такого не будет, я не собираюсь тебе мешать.       — Ты хоть раз мне мешала?       — Не знаю… Возможно, ни разу за те двадцать четыре часа, которые мы были вместе за все пять лет.       — Не понял претензий: двадцать четыре часа это слишком мало или слишком много? — откровенно издевался Витя, забавляясь моими мучениями.       Снова ставит меня перед фактом, не интересуясь моим мнением. Снова…       — Я бы предпочла, чтобы их в моей жизни вообще не было, как и тебя, — проговорила чётко, не замечая, что голос вот-вот сорвётся.       Странная заминка сделала его тон мягче, чем обычно.       — Хочу, чтобы ты носила кольцо, которое я тебе подарил. Я что, многого прошу?       Я промолчала. Упала на кровать, не заботясь о том, как сейчас выгляжу в глазах Пчелкина. Хотелось закрыть глаза и понять, что ничего этого нет. И его нет. В ответ услышала тихий звук закрывающейся двери. Он просто ушёл. Как прежде, как и всегда.       Полежав так ещё несколько минут, поняла, что жалеть меня никто не будет. Витя не из таких мужчин. Даже самой не хотелось заниматься подобными глупостями. И чего я добилась этим разговором? Ничего не выяснила. Ничего не поняла. Глупо и бессмысленно.       Раскрыла глаза и посмотрела на белоснежный потолок комнаты с красивым лепным узором. Была уверена, что это не тот пенный материал, которым мы покрывали гостиную в бабушкиной квартире прошлой осенью. Красиво. Мозг мгновенно выдаёт множество ассоциаций…       Повернув голову, заметила дверь ванной комнаты, войдя туда, увидела огромное помещение. Наверно, о таком я всегда мечтала. Душевая кабина и джакузи. Странно ещё, что она не наполнена тёплой водой с плавающими на поверхности лепестками роз. Ну да… Для меня он эту комнату делал, конечно. Так я и поверила. Наверняка каждую сюда приводил, делая её жизнь незабываемой.       При мыслях о других женщинах, на душе неприятно потяжелело. Оглянувшись несколько раз, удалось найти небольшой шкаф, в котором стопка полотенец и несколько банных халатов. Быстро сменив на один из них уже привычный пиджак, я почувствовала уют, от которого не хотелось далеко уходить. Вспомнилась последняя встреча, хотя, её с такой же уверенностью можно назвать и первой. Желание улыбаться пропало напрочь, а вот продолжить разговор, начатый в этой комнате, стоило, поэтому пришлось выйти в коридор, чтобы найти ту самую дверь, за которой скрывалась спальня Пчелкина.       На стук никто не отреагировал, поэтому я свободно вошла, стараясь не особо шуметь. Из-за двери доносились звуки льющейся воды и можно было действовать спокойнее. Аккуратно положив пиджак на невысокое кресло, я прошлась взглядом по полкам. Фотографии. На одной из них пожилая пара, наверно, его родители. Я не была с ними знакома. Они вдвоём улыбаются, кажутся очень добрыми и милыми. На второй, черно-белой фотографии Витя с отцом. Там ему, может, лет двадцать. Но отмечаю, что он больше похож на маму… В прикроватные тумбы я заглядывать не стала, надеясь, что оружие Пчелкин в них хранит. Звуки воды стихли и я не знала, стоит ли мне выйти или можно остаться. Так и замерла в нерешительности.               Витя вышел из ванной с наброшенным на голову тёмно-синим полотенцем, оно было свободно накинуто и скрывало лицо, он шёл, всё ещё меня не замечая. Шаг был расслабленный и вальяжный. Словно это единственное место, где для Вити Пчелкина не было опасности. Когда босые ступни застыли, я задержала дыхание. А уже в следующую секунду он почувствовал моё присутствие, резко сорвал полотенце с головы и прищурился, несколькими точными взглядами определив, где я же я успела пройтись. Даже неловко стало. А Пчелкин уже в следующую секунду успокоился, подошёл к кровати и присел, словно меня и нет рядом.       Смотрел на меня с интересом, ожидая, что же скажу, а я смотрела на него, его тело. С мокрых волос стекает вода на белёсую кожу, широкие плечи, напряжённые мышцы. Витя весь словно готовый вступить в схватку, словно готов наброситься на меня в любую минуту, если я посягну на его свободу.       — Так и будешь молчать?               Я попятилась назад, успела всего два шага сделать, прежде чем опомнилась. От его взгляда вдруг стало холодно, и я тут же принялась растирать озябшие плечи сквозь толстую ткань махрового халата.       — Я спросить хотела… — решилась я и посмотрела в его глаза, как бы прося разрешение продолжить.       — Спрашивай.       — Что теперь будет?       Он так странно посмотрел, а потом поднялся, сделал пару шагов в мою сторону.       — А что будет? — спросил, словно не понял, что имею в виду.       Вроде и спокойно, но я в каждом звуке, в каждом мимолётном движении читала вызов. Я пожала плечам, не зная, как пояснить и он улыбнулся.       — В горе и радости, в богатстве и бедности, помнишь? Все, как тогда… — Витя взял мою руку в свою и поднёс к губам.       Воздух словно под давлением вышел из меня, и я выдернула из его захвата руку.       — У меня своя жизнь, Пчелкин.       — Я тебя лишаю её, что ли?       — Ты не можешь меня заставить.       — Серьёзно? Считаешь, у тебя есть варианты? — он откровенно насмехался над мной.       — Ты не можешь меня заставить! — прокричала, уже не скрывая слёз, пытающихся вырваться       наружу.       Я обхватила руками полыхающие щёки.       — Я не собираюсь жить с тобой! Понял?!       — Да понял я. Только ты меня не поняла. — переорав меня, он дождался внимания. — Ты не уйдёшь к нему!       — А если не к нему?       — Хочешь, чтобы я всех твоих женишков перестрелял? — с привычной дерзостью угрожал Пчелкин. — Венки им на могилки затрахаешься покупать.       — Как ты можешь так говорить?!       — Могу, Лада, могу, — твёрдо и уверенно, так, что я не смею ему возразить.       — Я не буду жить с тобой, Витя, — повторила упрямо, но как-то безжизненно.       Он уловил это, поэтому даже отвечать не стал. Развернулся спиной и полотенце, которое до этого сжимал в руках, бросил на кровать. А я смотрела на полёт куска ткани и снова ассоциировала себя с такой же смятой, использованной вещью, которая вдруг понадобилась снова.       — Зачем ты вернулся?       — Странный вопрос, учитывая, что ты моя жена. Я вернулся к тебе, — как ни в чем не бывало ответил мне он.       — А то, что я не ждала, тебя не волнует?       — Меня волнует то, каким образом ты собиралась снова выйти замуж, благоверная моя. А насчёт ждала, не ждала… Я тебя об этом не просил, — сказал, и словно его самого от этих слов передёрнуло.       Витя тут же сбросил все ненужные эмоции, резко двинув плечами.       — Действительно, — холодно усмехнулась я. — Быть первооткрывателем намного интереснее. А потом имейте, кто хотите, только не глаза не попадайтесь. У тебя ведь всегда дела. Ты мог, как без спроса появиться, так и сразу после запросто пропасть.       — Ересь не мели, — не выдержав моих обвинений, он принялся искать пачку сигарет в пиджаке, чтобы закурить.       — Пчелкин, отпусти меня, я ведь тебе не нужна…       — Я женился на тебе не для того, чтобы отпускать, — проговорил он, зажав сигарету в зубах, и повернулся.       — Но ты сам ушёл! — снова не сдержалась я, а он на это даже посмел улыбнуться.       — Значит, этот факт тебя всё-таки расстраивает? Мне приятно.        Наблюдая за мной, склонил голову набок, облизнул пересохшие губы, улыбнулся чуть мягче, но как-то нереально, играючи. Сам с собой играл. Козел.       — Нет, не расстраивает. Просто я никогда тебе этого не прощу.       — А я и не прошу прощения, Ладусик, — после этих слов мне захотелось двинуть по его наглой роже, но я сдержалась.       — А я не собираюсь тебя прощать.       Я подошла к кровати, безвольно рухнула на неё, подтягивая согнутые в коленях ноги к груди. К горлу подступал ком обиды.       — Почему ты ушёл? — мне было важно это знать.       На несколько секунд Витя замолчал, разглядывая меня, а потом выкинул уже помятую сигарету, так ее и не закурив.       — Иногда приходится принимать решения, которые делают нашим близким больно, но эти решения нужно принимать.       — Красиво говоришь, — тоже мне толстовец.       — А если некрасиво, — хмыкнул Пчелкин и посмотрел исподлобья.       — Зачем тогда женился?       — Жену себе хотел такую. Забыла?       — Зачем?       — Лад, че ты заладила: зачем, зачем?       Я промолчала и Пчелкин приблизился, легко прикоснулся к моему плечу, пытаясь провести по нему кончиками пальцев. Я тут же отшатнулась, отползая дальше, не позволяя ему снова подойти так близко.       — И не делай из меня врага. Ни к чему хорошему это не приведёт.       — Как и жизнь с тобой.       Я сжалась, от взгляда которым он не меня посмотрел. Витя склонился надо мной, смотрел в глаза, как в них зарождаются слёзы, как начинает трястись подбородок, как я до боли закусываю губу, только бы не заскулить от жалости к самой себе. Больше ничего говорить не стал. Только когда меня начало колотить, но нависать не перестал, позволил лечь, скрутиться клубочком, сам же провёл носом по открытой шее, упираясь кулаками в матрац по обе стороны от моей головы. Мой вой вырвался наружу и я испуганно прикрыла рот ладонями, пытаясь промолчать, отдышаться, не плакать.       — Лад, если не хочешь остаться в этой постели, лучше уйди.       Я не сдвинулась с места, а он улыбнулся, что это можно было понять даже с закрытым глазами. Чертов Пчелкин.       — Вот как, значит… Какие мы смелые, — протянул не без удовольствия, меня рассматривая. — Ну, давай.       Легонько толкнул в плечо, предлагая перевернуться на спину, я перевернулась. Дура. Витя коснулся кончиками пальцев моего подбородка, словно поглаживая, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не выдать возмущённого шипения. Сама не знаю, что и кому хотела доказать, но готова была стерпеть его прикосновения. Пальцы спустились к груди, задевая вздёрнутые от страха соски, спустились ниже.       — Что бы ты ни решила, — шепчет мне он. — Никуда, — касается губами пульсирующей венки на шее. — Ни к кому, — чуть прикусывает кожу на ключице. — Не уйдешь, — спустился рукой по ноге. — Я не отпущу тебя, — сжимая бедро, поддевая халат, двинулся дальше.               Он шумно выдохнул, ожидая мою взаимную реакцию, а я крепко сжимала веки, боясь увидеть какое-то удовольствие в его глазах. И мы вдвоём не двигались, впитывая эмоции друг друга. Я чувствовала исходившую от Пчелкина уверенность, и она заставляла меня сжиматься в маленький комочек, забывая о том, что я взрослая самостоятельная девушка. С каждой секундой внутреннее напряжение нарастало, я была готова взорваться, сорваться на истерику.       — Лад, посмотри на меня.               Я не хотела слышать, не хотела понимать его слов, но я посмотрела. И увидела его глаза. Удивительные, светлые, а в них та же уверенность, что и при первой встрече, и он ведёт меня в своей игре. Умело, предугадывая все ходы, планируя наперёд, заставляя ему поверить.       — Я не умею быть нежным, и не хочу быть грубым. Всё, на что я сейчас способен — это нехорошие вещи. Потому что ты меня на них провоцируешь.       Я попыталась прервать его, но он не дал мне этого сделать.       — Я не уступлю тебе. Не уступлю тебя. Как хочешь понимай, но будь со мной. Рядом. Я ничего не буду требовать, не буду контролировать, не заставлю тебя изменить свою жизнь. Но я хочу знать, что ты меня услышала. Просто услышала и сделала так, как я сказал.       Посмотрел в мои глаза, разочаровано ухмыльнулся, не увидев там того, что хотел.        — Лад, тебе сейчас трудно, но и мне не легче. Я понимаю, что мы чужие друг другу люди, что у нас не так много общего, чтобы вот так просто взять, забыть и сойтись, но я ведь и не требую этого от тебя.       — Не я в этом виновата, — проговорила со злом и Витя выдохнул.       Устало, тяжело, даже глаза закрыл, чтобы перетерпеть.       — Дай мне шанс, я все исправлю.       Он меня отпустил, и я тут же с кровати сбежала, к двери приблизилась.       — Брось… тебе не идёт просительный тон, Пчелкин.       — Лад, я же все равно своего добьюсь.       — У тебя этого шанса нет, Витя. Уже нет.       Я выскочила из комнаты, чтобы добраться до своей, чтобы закрыть дверь на замок и разрыдаться. Так, как не могла при нём. Не хотела, чтобы он видел это. Метнулась к душевой кабине, врубила воду на всю мощность, на ходу сбрасывая халат, вжалась в угол и выла в голос, пытаясь перекричать шум воды.       Не знаю, сколько мне понадобилось времени, чтобы прийти в себя, но из-под душа я вышла с охрипшим голосом, воспалёнными глазами и распухшим носом. Чёрные потёки под глазами вытерла пушистым полотенцем, насухо промокнула лицо, тело. Закуталась в халат, который так и лежал на полу, дожидаясь своей очереди, и с таким видом рухнула на постель, с желанием немедленно отключиться. Только немедленно не получилось, в голову без очереди и порядка лезли мысли, воспоминания, сказанные и не сказанные слова.