я все тебе заранее прощаю

      Мне в тот день исполнилось тринадцать. Четыре года прошло с тех пор, как погибла мама, отчего мой характер приобрёл резкие черты, нежелание подстраиваться. Юношеский максимализм зашкаливал, да и подростковый период напоминал о своём присутствии. Я не делала различий между взрослыми и детьми, общалась со всеми наравне. Наверно, этим хотела показать, что уже не ребёнок, что я повзрослела, что теперь сама за себя в ответе. Понимаю, как по-детски это тогда смотрелось, но на тот момент казалось иначе.               Все три месяца летних каникул я проводила с соседскими подружками во дворе. Мы никогда особо не шумели, поэтому появление другой, более взрослой компании, заметили сразу. Трое парней постарше. В принципе, их знали все, они часто здесь появлялись, приходили к другому моему соседу, Саше Белову восемнадцати лет. С Сашей я всегда общалась, любила послушать его истории, когда он курил в одиночестве. Так и говорил мне: «Привет, малая, хочешь расскажу…». И я шла, я слушала, с ним было интересно и почему-то не хотелось притворяться. А после спокойно прощалась, не боясь, что меня тюкнут по голове и утащат в ближайший подвал.               Так и сейчас, шумные парни ждали его появления, неприлично громко хохотали, привлекая внимание вечно недовольных старушек, которые тут же старались скрыться в подъездах. Зато потом лавочки были в полном распоряжении ребят. Они и детскую площадку сколько раз купировали, но все же чаще собирались в беседке за домами. Туда кроме них никто не заходил. Боялись. Выглядели парни, надо признать, внушительно, особенно компанией.               В тот июньский вечер, они встали под нашим подъездом, говорили о своём, курили. А мы, тринадцатилетние девчонки, естественно, с бушующими подростковыми гормонами, обнаглели и уставились на них, не боясь быть застигнутыми за подглядыванием. Пчелкина я заметила сразу. Тогда, конечно, имени его не знала. Но заметила сразу, потому, что он выделялся из всей четверки. Всегда в своей кепке (козырьком назад), джинсах и ветровке, хотя на улице лето и многие предпочитали носить более лёгкую одежду. А чуть длинноватые волосы развевались, под головным убором.               Я засмотрелась. Тогда ещё подумала, что красивый. Да и плохие мальчики всегда привлекали таких правильных девочек, как я, воспитанных в лучших традициях и так далее, и тому подобное. Он стоял к нам полубоком, естественно не замечал, а потом вдруг так резко обернулся, что все подружки неуместно захихикали. Я и не думала глаза отвести, смело приняла его уверенный, настырный взгляд. Он смотрел всего несколько мгновений, а я успела разглядеть необычный, мягкий цвет глаз. Такой несвойственный всему образу. Радужка была слишком светлая, словно специально замутнённая. Мне вспомнился бирюза. Такой же, мутный цвет, слегка разбелённый, обволакивающий…       Пчелкин отвернулся и девочки тут же принялись шептаться — не одна я его заметила. Кое-как растолкав их по домам, сама в квартиру не спешила. Я выбрала карусель. Такую, которая крутится вокруг своей оси, правда, крутить её не собиралась, просто села, отвернувшись от громкой компании. Белов вышел из подъезда, кивнул мне как раз в тот момент, когда я усаживалась, бросая в ту сторону косой взгляд, неопределённо махнул рукой. Все ребята посмотрели на это и раздался очередной шум и смех. Не хотелось думать, что смеются надо мной, но оставаться здесь больше не хотелось. Только и идти я не могла — слишком плотно компания облепила дверь подъезда, да так, что пройти мимо не представлялось возможным и, сцепив зубы, я сидела.       Когда всё стихло и первые эмоции улеглись, даже улыбнулась своим глупым мыслям. С чего бы им смеяться надо мной, просто совпало. Уже успела задуматься, отвлечься, как вдруг послышался Сашкин оклик:       — Пчела, да она же ребёнок совсем…       Обернулась и снова встретилась взглядом с тем парнем, который теперь медленными, но уверенными шагами двигался к той самой карусели. Руки в карманах, на губах полуулыбка. Я нахмурилась, на что он только улыбнулся шире. Отвернулась, решив сделать вид, что не замечаю его, надула губы, но всё равно ждала развития событий. А он подошёл и стал за моей спиной, ничего не предпринимая. Я не выдержала первой и повернулась: он улыбался такой хитрющей улыбкой, словно всё-всё про меня знает, пришлось нахмуриться сильнее, а он взял и крутнул карусель… Быстро. Так, что порыв ветра раздул пышный хвост, заставляя волосы взлететь вверх. В нужный момент, на карусель запрыгнул и сел так, чтобы быть точно напротив меня. Как вызов, принять который я посчитала необходимостью, оттого и уставилась на него, демонстрируя свою смелость. Тут же отметила, что отличается от своего друга Белова. И вообще, он словно из другого мира. Только странная какая-то у него кличка, но ему подходила.       Пчела загадочно улыбался, глядя на меня в ответ.       — Хмуриться не надо Лада, для меня ты будешь Ладушкой, Лада… Тебя ведь так зовут? — пропев песню, которая итак преследует меня всю жизнь, спросил вдруг он и я посмотрела на парня как на врага.       — Зачем спрашиваешь, если знаешь это? — ответила ему вопросительным вызовом.       Он усмехнулся, оценив.       — Знаю. Но было бы приятно услышать это от тебя.       — Меня Лада зовут, — порадовала его, сопроводив это ядовитой улыбочкой, а сама продолжала разглядывать.       Его губы снова дергаются в улыбке. Я обращаю внимание, как он гладко выбрит, и держится уверенно. Ещё бы! Быть неуверенным на фоне малолетки это как минимум странно. Словно прочитав мои мысли, он чуть наклонился вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние. Я такого не ожидала и, опасаясь, выпрямила спину, пытаясь отклониться.       — Зачем подошёл? — спросила грозно, словно могла его этим напугать, а он со мной на равных разговаривал.       — А зачем смотрела на меня?       — Так, все смотрели, — нервно пожала плечами я.       — Смотрели все, а взгляд не отвела ты одна. Так, что хотела? — не унимался Пчела.       — А ты только для этого подошёл?       — А для чего ещё? — развеселился он, а в глазах вызов. Кому? Мне?       — Я всегда прямо в глаза смотрю и говорю, — вру и не краснею.       Уже давно перешла все границы дозволенного, и все свои принципы оставила далеко позади.       — А ты разве не знаешь, что это многим не нравится? — с ещё большим любопытством спросил он.       — А мне не интересно чужое мнение. И скрывать нечего. Как хочу, так и смотрю.       Пчела мягко рассмеялся, глядя в пол, видимо, если бы на меня смотрел, хохотал бы громко и долго. Взглянул с хитрецой.       — Может, я жену себе такую хочу… — зараза подождал же, пока я раскраснеюсь. — Чтобы ей скрывать было нечего. Пойдешь за меня, когда подрастёшь?       — Когда я подрасту, ты станешь старым никому не нужным импотентом, понял?!       Припомнила я недавний разговор соседки тети Любы с её престарелым любовником. И рада бы язык прикусить, да не успела. Главное на тот момент было страха своего перед ним не показать, а Пчелкин и смотрел с интересом.       — За слова свои ведь отвечать придётся, хочешь проверить? — слишком спокойно ответил, и мне вдруг действительно стало страшно. Пчела ухмыльнулся, видя мой уже нескрываемый испуг. — Забей.       С карусели спрыгнул, сделал шаг, а потом вернулся и над моим плечом навис. Сердце вниз ухнуло, и даже глаза от страха закрылись.       — Ладно, Лада, что с тебя взять, ребёнок, но на будущее посоветую с незнакомыми дядями таких борзых разговоров не вести, иначе этот очаровательный носик, — щёлкнул меня по носу, заставляя вздрогнуть. — Может ни за что пострадать.       Постоял так ещё, наверно заметил, что я боюсь, что глаза зажмурила и веки сильно сжала. Снова заставил вздрогнуть, когда ногу свою рядом с моей на карусельной площадке устроил. Я на колено, обтянутое джинсовой тканью уставилась, а взгляд непроизвольно выше ползёт…       — Не идёт тебе, — произнёс он задумчиво и одним пальцем по щеке провёл.       Я попыталась отстраниться, а он тогда резко за резинку на моих волосах дёрнул, высвобождая их. Волосы разлетелись от очередного порыва ветра, я пыталась их поймать, а Пчела стоял и наблюдал за этим действом, всё так же надо мной нависая.       — Ты не пацанка. Образ тургеневской девушки — это твоё.       Сомнительный комплимент, если честно.       — Они все некрасивыми были, — буркнула я и встретилась с ним глазами.       На всю жизнь их цвет запомнила. Задержала дыхание, когда в этих глазах отобразилась пчелкинская усмешка.       — А ты красивая, — но уже всерьёз сказал, соглашаясь.       И на этом к своим друзьям вернулся. Видеть я этого не могла, потому что так и сидела неподвижно, удерживая в кулаке густые пряди, только по гулу парней и можно было понять, что происходит. А вскоре всё стихло и они ушли. Я резко обернулась и, никого не заметив, быстрым шагом пошла к подъезду. Там, прямо на входных дверях столкнулась с бабулей. Молча окинула меня взволнованным взглядом, а потом прижала к себе, придерживая за голову. Отпрянула, ещё раз оглядела с ног до головы, придерживая холодными ладонями за обе щеки, а уже потом, крепко взяв за руку, повела в квартиру, проигнорировав лифт. Я так поняла, она из окна видела, что я не одна была.       Так и вышло: не успели в квартиру войти, как бабуля громко дверью хлопнула и, отойдя от паники, сдвинула брови на переносице.       — Лада, что этот хулиган хотел от тебя? — вроде и грозно спрашивает, а у самой голос от напряжения звенит.       — Ничего, ба. Он просто так подошёл.       — Ну, конечно, видела я это ваше просто так. Скажи честно, он приставал к тебе?       — Да с чего бы? — попыталась оправдаться я, но вышло неуверенно, бабуля так точно не поверила. Внимательно смотрела в мои глаза. — Ба, он, правда, не приставал. Не знаю, зачем подходил, он мне ничего не сделал.       — Кто это был хоть?       — К Сашке Белову с друзьями пришёл, как раз когда я с девчонками гуляла.       — К Белову? Саша ведь парень хороший. А на улицу больше одна не пойдёшь. Мало ли, ходит тут всяких…       И всё же я правильно поступила, что не всё бабуле рассказала, иначе домашнего ареста не избежать. И про кличку его умолчала, и про то, что женой предлагал его быть. В шутку, конечно, но ведь бабуле всё равно будет, шутит он или нет. А мне нравилось вспоминать эту встречу. Нафантазировала тогда себе всего. Что могло быть и что не могло. Только наивные детские мечты так и оставались мечтами. Белова тем летом призвали в армию. Его ребята приходили, но уже не так часто. Я в окно за их сходками наблюдала, благо летом никуда не уезжала. А потом всё и забылось. Не до того как-то. Только иногда, ночью, если не спалось, перед глазами вставал его образ. Размытый. Потому что забылся. И лишь глаза я помнила наверняка. Красивые и хитрющие Пчелины глаза.       Время шло, и я менялась. Забыла о своей дерзости, сторонилась подозрительных типов, обходила стороной ту беседку. Через два года с армии вернулся Белов, но после уехал на Урал. Соседи шептались, что у Сашки были проблемы с законом, и теперь с друзьями он скрывается там. За это время успокоилось моё девичье сердце, да и взгляды на жизнь изменились. Я уже знала, что мальчики «разводят» девочек на секс. Прежде было всё равно, помню, даже хотелось, чтобы всё произошло скорее, чтобы как у всех. Но как у всех не получалось. К шестнадцати годам я ни с кем не встречалась, ни с кем не целовалась, меня даже на танцы никто так и не пригласил, хотя все дискотеки посещала как положено. И не могу сказать, в чём тут была причина. Просто не клеилось. А потом понятно стало, что есть в жизни и другие ценности, да и секс по неопытности в подворотне или пока родители на работе, как выяснилось, ценностью и не считалось.       Поэтому к шестнадцати, полностью сформировавшись умственно, цели в жизни видоизменились, и больше ни друга, ни парня я себе не искала. Стала до жути правильной девочкой и всегда слушала бабулины советы.                Исключением стал сам день шестнадцатилетия, когда подружки всё-таки уговорили идти на очередные танцульки, но не в ДК а, как выразилась одна из них, «клуб». Тот июнь выдался прохладным. Мы не стали, уподобляясь ровесницам, надевать ультракороткие юбчонки и донельзя вызывающие топы, избрали весьма приличный стиль в одежде, ну тогда мне так показалось. Помню, было весело. Даже слишком. За летние каникулы мы скопили кое-какие деньги, чтобы теперь оторваться, поэтому баловались алкогольными коктейлями, танцевали и смеялись лишь для себя, не желая подцепить кого-нибудь на стороне.       Всё изменилось, когда я встретила там его. Пчела стоял в окружении двух девиц и бесцеремонно пялился на меня. Я узнала его сразу. В нём многое изменилось с момента нашей первой встречи, да и изменилось моё отношение к нему… Я повзрослела. От наглого взгляда захотелось прикрыться и я шагнула прочь из толпы, надеясь прийти в себя, отдышаться, и совсем не ожидала, что Пчелкин это воспримет как призыв к действию. Он пошёл за мной, а в темноте коридора дёрнул за руку, прижимая к стене всем своим телом.       — Вот так встреча… — прошептал, внимательно глядя в глаза. — Скучала? — а потом был поцелуй. Первый.       Я много читала и слышала о поцелуях, но никто не говорил мне о напоре, о страсти, о жадности мужчин. О том, как они выпивают всю тебя до дна, только бы насытиться. Да я просто растерялась, не имея ни опыта, ни желания. И вовсе не собиралась ему отвечать, и глаза не закрывались, а даже наоборот, полезли из орбит. Мне не хватало воздуха, вдобавок, я задыхалась от возмущения, да и от банального страха того, что может произойти здесь и сейчас. Его руки… они не придерживали нежно за подбородок, как было написано в пособии по правильным поцелуям. Они бесцеремонно блуждали по телу, впиваясь в него, царапая, останавливаясь на наиболее интересных местах. Его язык, который я так старательно пыталась вытолкать изо рта напоминал змею, всё тело которой является мышечным мешком. И он напролом пробивался в меня, игнорируя любое сопротивление. И однозначно воспринятые мною движения его бёдер, не настраивали на романтичный лад и едва ли предлагали серенады под окном и стихи, которые читаешь, провожая девушку до дома. Похоть. Животная страсть. Вот те слова, которые шли на ум в тот момент. И паника.        Окончательно осознав, что Пчелкин просто пьян и даже не видит меня перед собой, просто берёт то, что понравилось, отбиваться я начала активнее. Несколько раз хлопнула его по плечам ладонями, прежде чем добилась какого-то внимания. Он отстранился, посмотрел затуманенными глазами и впился в мои губы до боли новым поцелуем. Ещё более наглым и настойчивым. И чтобы было понятнее, подхватил руками под бёдра, поднимая выше. Заставляя обхватить его ногами за талию. Ущипнул за ягодицу, когда вместо ожидаемых телодвижений я вновь начала брыкаться, прорычал что-то невнятное в рот.               В голове вдруг всплыл образ бабочки, которую мы так внимательно рассматривали на уроках биологии: её крылышки были расправлены, а тело насквозь проколото специальным удерживающим гвоздиком. К чему бы… Вырываясь, пользуясь тем, что его руки заняты, пыталась оттащить от себя тело, вцепившись в ворот темно зелёного плаща. Почувствовав мои острые зубы на своём языке, Пчела сжал меня сильнее, отстранился. Только в лице не изменился. Ни понимания, ни узнавания. И зрачки нереально широкие.       — Хорош ломаться уже. Весь кайф портишь, — тогда несильно, но он тряханул меня, я ударилась головой о стену.       Только я не думала о боли. Я думала о том, как разрушаются иллюзии.               Я понимала кто он. Я знала, чего от него ожидать, но сформированный в детстве образ отступил только сейчас. Я поняла, что бандиты не бывают романтиками. Они прогибают под себя всех окружающих, а кто не умеет прогибаться, будет сломан как ненужная кукла. Именно такой куклой я ощущала себя в его руках.       — Пчелкин, але! Совсем озверел? Отпусти её! — прокричал кто-то смутно знакомым голосом, и он этот голос услышал, обернулся, громко выругался, не боясь научить меня плохому.       Открыв глаза, я увидела Сашку Белова, который уже пытался оттащить своего друга от меня. Да и Пчелкин не особо сопротивлялся, он просто не понял в чём дело. А я вот не терялась и не опадала на пол, как это делают в фильмах. Быстрым шагом бросилась к выходу, чтобы найти своих девчонок, и поскорее вернуться домой. Только услышав своё имя вдогонку, оглянулась, и готова была упасть замертво от того, как он на меня смотрел. Теперь он узнал. Оттого и прищурился, пытаясь разглядеть во мне наглую в словах и такую очаровательную мордашкой девчушку с Сашкиного двора. Но внешне я уже ребёнком не была…       Белов нагнал меня уже на улице, когда мы ловили такси. Увидел, притормозил, огляделся по сторонам и медленно подошёл, так, точно и не бежал до этого. Я наблюдала за ним со стороны, весь из себя такой крутой, в кожаной куртке, он подошёл, глянул и за локоть потянул в сторону. Девчонки ничего на это не сказали. Я тоже не вякнула, мы вроде как когда-то общались…       — Понравилось хоть? — неуместно прозвучало от Белова, на что я могла только отвернуться, нервно закусив губу. Трясущиеся руки намеренно спрятала за спину. — Не понял, Ладка, а где заслуженное спасибо? — я зло посмотрела на него.       — Чего тебе надо, Белов?       — До дома проводить. А то Пчела сейчас не в состоянии. Сама понимаешь. Не каждый раз ему баба отказывает. А тут ты первая.       От внезапно навалившегося смущения, я посмотрела под ноги.       — Ладно, проехали, — досадно выдохнула я. — Спасибо, Сань, что вмешался. Я думала ты навсегда уехал…       — Своих не бросаем, — оскалился он, проигнорировав последнее мною сказанное. — Это что вообще забыла в этом злачном месте, а, малая? Знаешь, какой Пчела потом разнос устроит, что туда школьниц пропустили? Ай-яй-яй, мало не покажется, — представил Белов.               Я улыбнулась, а Саша меж тем напряжённо выдохнул, внимание привлекая.       — Лад, ты прости этого Казанову недоделанного. Он на малолеток не западает. Запомнилась ты ему просто в прошлый раз.       — Ага. Так запомнил, что не узнал… — обиженно буркнула я.       — Не, ну еще бы ему тебя узнать! — Белов в зубах сигарету зажал и с ног до головы меня осмотрел. — В зеркало перед выходом смотрелась? — будто с предъявой прозвучало. — На соску похожа, а не на школьницу.       — Мне кажется, он меня за проститутку принял, — призналась я, густо залившись краской, и активнее затеребила за спиной ремешок малюсенькой сумочки.       — Так и не удивительно.       — Но они ведь другие…       — Ага, такие как Елисеева, — скривился Белов, вспоминая свою бывшую.       Соседи все знали, что Сашку с армии она так и не дождалась. Ленка в Люберцы переехала и стала подстилкой местного авторитета. Об этом тогда весь дом судачил.       — Ты отстала от жизни, малая, точнее, не знаешь её. Видела что сейчас на улицах творится? Одно дело те, которые на трассе стоят, там, и правда, только плакать хочется от одного взгляда, и совсем другое клубные тёлки. Только тебе этого знать не нужно, — Белов по-учительски посмотрел на меня, проверяя, впечитлилась ли рассказом и, в особенности, последним утверждением.       Я понятливо кивнула и увидела как перед девчонками остановился автомобиль такси и затараторила быстрее, что-то вроде «эх, была-не-была».       — Саш, а что он сказал, ну, когда узнал, что это я была?       Белов посмотрел так неприятно, понимающе, отчего очередной прилив крови задержался на моём лице.       — Лад, поехали! — крикнули девчонки, садясь в машину, я поспешно кивнула, а сама не могла отступить под пристальным взглядом Белова. Он меня рассматривал.       — Ладка, Пчела старше тебя. И ни разу не романтик. Ну на черта он тебе?       — Саш…       — Пошли, там твои такси поймали, — перебил меня, за руку отвёл к машине, заглянул к водителю. — Чтобы в целости довез. Найду, проверю, — приказал по-блатному, денег тому дал и быстрым шагом удалился.       — Ух, ты, важный какой стал! — паясничала Кристинка Сбруева, наша местная заноза, я на это только улыбнулась. — Девки, а Белов изменился.       — А чего он хотел-то? — спросила Ритка Доронина.       — С днём рождения поздравить, — тихо ответила я и к окну отвернулась.       — Да… А нам показалось, что кто-то кому-то в любви признавался. Недаром ты там так краснела, а, Ладка?       — Ну, колись, чего ты, нам же интересно! — поддакнула Рита, толкнув меня в бок.       Я грустно улыбнулась.       — Саша сказал, что мы похожи на шлюх.       — Чего?! — заорала Кристинка. — Ему что, после Елисеевой везде шлюхи мерещатся?! Они носят колготки в сетку, дымят как паровозы и вечно помятые. Разве мы такие?       — Вот и я говорю, что не такие, — отвернулась я к окну и девочки перестали ко мне цепляться, активно обсуждая эту тему.       Водитель такси несколько раз глянул на нашу компанию в зеркало заднего вида, криво ухмыляясь, а потом сплюнул в сердцах и смотрел только на дорогу.