- 1 -
23 июня 2022 г., 16:51
В какой момент всё стало таким? Таким... Пустым, холодным, безжизненным. Одиноким.
Ты каждый раз уходишь слишком рано, а возвращаешься слишком поздно (если вообще возвращаешься). Без тебя так тоскливо, что словами не передать.
Каждый раз, просыпаясь, ощущать холодную пустоту рядом всё невыносимее. Каждый раз, заваривая кофе, больно вспоминать о том, как ты морщила нос из-за его запаха, а потом ворчала, ведь: «Как можно это пить?». Вечерами, лёжа на нашей постели, что уже не согревает, что уже не пахнет тобой, вспоминаю, как жарко в ней было, как там пахло тобой... Нами.
Даже сидя на балконе вспоминаю о том, как мы встречали рассвет, после тяжёлых дней, бурных ночей. Больно. И одиноко. Ведь когда-то наша квартира, теперь будто только моя. А ты будто сожительница с загруженным графиком. Смешно, не так ли?
И каждый раз, когда я застаю тебя дома, мы не разговариваем. Все мои попытки ты пересекаешь, от объятий уворачиваешься, а о чём-то большем я и не мечтаю.
– Уже уходишь? Скоро вернёшься? – спрашиваю я, услышав сквозь сон копошение.
– Не знаю, – резко ответила она. В полусонном состоянии не замечаю интонацию, с которой были сказаны слова.
А ведь раньше было достаточно одного взгляда, чтобы ты поняла.
Помню, как мы утешали и поддерживали друг друга.
– Я думала… Думала, они поймут… Почему они выгнали меня? – слёзы текут ручьём, но я не могу их остановить, так же, как и не могу не рассказать. – Почему? Почему… - всё, что могу и говорить, так только это.
Чувствую, как меня трепетно обнимают нежные руки. И такие родные… Несмотря на то, что девушка, она лучше всех парней, что я встречала. Такая добрая, заботливая, смешная, если надо, серьёзная. Идеальная. Со своими недостатками, что делают её живой и уж точно не плохой. Но она девушка.
А ведь пока я не сказала её имя, родители относились очень хорошо. Говорили, что я встретила идеального парня, ведь таких в наши дни немного… Кстати, я не уточняла пол, когда говорила о ней. Почему же тогда сейчас всё так… перевернулось?
Почемупочемупочемупочему?
Тогда мы жили в небольшой квартире, на аренду которой кое-как находили деньги. Помню, какими были условия в начале. Но мы были друг у друга. Были до недавних пор. Теперь мы обе достаточно зарабатываем и можем купить хоть две квартиры. Помню твою реакцию, когда мы въехали сюда…
Я продолжаю щебетать о том, насколько здесь красиво. Говорю буквально о каждой детали, что попадается на глаза: панорамные окна, идеальные белые стены, а сколько тут комнат… Мы только и могли, что мечтать о подобном. Внезапно замечаю, что реакции на мой монолог никакой не поступает. Оборачиваюсь и замечаю мокрые дорожки, что уже успели пробежать по шее и скрыться под футболкой.
Подхожу к ней со спины и просто обнимаю. Такой привычный жест, но сейчас он кажется каким-то… особенным?
– Всё в порядке? – спрашиваю и утыкаюсь носом в её шею. Вдыхаю родной запах. Ей так нравится этот ничего не стоящий жест…
– Да, я… Просто задумалась. Помнишь, как мы ещё год назад только мечтали о такой? – голос дрожит, но от этого не перестаёт быть таким мягким на слух, самым любимым.
Мы действительно так долго копили, так долго страдали, а теперь это всё наше. Естественно, мы не накопили бы так быстро, если бы не начали работать, хоть у нас и не сразу получилось пробиться по карьерной лестнице. Дженн открыла свой ресторан. Это было действительно сложно. Как же часто её не было рядом из-за этого… Наше общение практически полностью перешло в короткие сообщения и, изредка, звонки. А в дни, когда у неё не было дел, мы просто лежали весь день кровати. Смотрели друг на друга, целовались, обнимались. В некоторые дни даже забывали кушать: так не хотелось терять драгоценные минуты наедине. Это были, практически, самые счастливые дни в нашей жизни. У неё только недавно дела начали улучшаться, и большая часть денег на квартиру была именно её. У меня-то всё ещё дела идут не так хорошо.
Кто же знал, что фотографов так много в последнее время? Но я так просто не сдамся. Как я могу? Да и мне нравится оставлять самые яркие моменты жизни людей в своей камере. Слащаво, наверное, звучит, да? Но как есть. Я даже оставила несколько самых хороших снимков на своём ноутбуке.
А сколько же у меня её снимков… Она – самое ценное, что осталось в памяти моих гаджетов. И не только гаджетов.
– Эй, звёздочка. О чём задумалась? – из раздумий вырывает приятный голос. Уже совсем не дрожит. Зато можно понять, что она улыбается. Я тоже. Так хорошо сейчас. Закрываю глаза. Да, этот момент определённо особенный.
– Ни о чём. Просто сейчас я счастлива, – не нужно открывать глаза, чтобы понять, что она улыбается моим словам.
«И почему ты почти не появляешься дома? – вопрос, на который пока что нет ответа. – Я скучаю.»
Чужие родные зубы прикусывают нежную кожу. Наверняка останется след. Тоже хочется сделать что-то такое, но меня буквально припечатывают к кровати. Нет возможности сопротивляться, да и желания.
Длинные пальцы исследуют тело будто впервые, а оно реагирует так же. Невыносимо долгая и приятная прелюдия не думает прекращаться. Юркий язык уже проходит мимо ключиц, резко меняет направление и оказывается на груди. Волну удовольствия, что прошла в этот момент по всему телу, невозможно описать словами. И ведь, пока что, только на груди. Что же будет потом, когда она спустится ниже?
Я хотела что-то сделать, но мне упорно не позволяли, лишь продолжали ласкать. Но потом она вдруг остановилась.
Она резко поднимается, неаккуратно целует меня, а затем сдвигается к уху.
– Давай спать. Мне завтра рано вставать, – и прикусывает мочку уха.
Вот так просто?
– Эй, ну что за игры в «возбудим, но не дадим»? – обиженно протянула я.
– Извини, звёздочка, просто я сегодня довольно сильно устала и хочу хоть немного поспать.
Воздух как будто вмиг выкачали из лёгких. Звёздочка? Давно она так меня не называла.
– Не переживай, я рядом, – со своей самой очаровательной улыбкой прошептала она мне на ушко.
Звонок. Дверь открывается, на пороге стоит мама. Открывала дверь она с улыбкой, но увидев рядом со мной девушку, будто расстроилась, но быстро скрыла это со словами:
– Ох, что же это я… Проходите, – и раскрыла дверь шире. – А ты не со своим парнем? Я думала ты с ним меня знакомить будешь…
– Мам, у меня нет парня. С чего ты вообще это взяла? – проходя в гостиную, спрашиваю я.
– Ну ты так говорила о каком-то юноше, что я подумала… – прерывается, увидев новости в телевизоре. Лицо её нахмурилось. Передавали, что в скором времени будет гей-парад. Она быстро выключила его, а увидев наши вопросительные взгляды поспешила объясниться: – Не хочу я слушать это. Пусть они развлекаются где-то сами по себе.
– Кто? – спросил, только зашедший в гостиную, отец.
– Да геи эти. Ничего против не имею конечно, но просто лишь бы не в нашей семье, – мы переглянулись. Просто посмотрев друг на друга, было понятно: лучше молчать.
– Это да. Поддерживаю, – ответил он и перевёл взгляд на нас. Дженн пришло уведомление на телефон, из-за чего ей пришлось отвлечься. – А вы что думаете?
– Ну есть они и есть, мне нет дела, – поспешила ответить я и боковым зрением увидела, что она кивнула, соглашаясь со мной.
Прошло полчаса, за которые мы ещё раз объяснили уже моему отцу, почему я пришла не с парнем, ну и начали трапезу, параллельно отвечая на вопросы мамы. Большую часть этого времени Дженни провела за телефоном, но мало ли что могло случиться, хорошо, что хоть её не зовут срочно на работу, как это часто бывает с открытия её ресторана. Никогда бы не подумала, что это настолько муторно. Но я рада, что она справляется.
В гостиной раздаётся весёлая мелодия, что заставляет всех замолчать. Дальше как по сценарию: виноватый взгляд, «мне нужно ответить» и напоследок «звёздочка, мне нужно идти, извини, что доставила неудобства».
И вот я снова одна, среди своих, вынуждена сидеть на этом ужине в неловкой тишине. Видимо, мама поняла, что мне было важно познакомить её с Дженни и поэтому молчала. В тот день я не отвечала на её звонки и сообщения.
***
Какая это уже чашка? Третья, пятая? Я перестала считать после второй. Сегодня не кофе, что удивительно. Хотя точно не уверена, может, и кофе был. В последние дни я как будто во сне, только вот выбраться из него не могу. Да и не сон это. О режиме после такого не может идти и речи. Уже третий день подряд она не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Даже дома не появлялась. Вдруг что-то случилось? Хотя, тогда со мной, наверное, уже связались бы. Сегодня прохладно, но это не мешает мне стоять в тонком платье. Мы купили его вместе. Вместе… Так странно это говорить, учитывая то, что происходит. И как поговорить с ней об этом, если любые попытки обрываются? Светлое платье выше колен так легко струится от малейшего дуновения ветра. В день, когда мы его покупали ты сказала, что оно идеально мне подходит. Такое же лёгкое… – …и нежное как ты. Мы просто обязаны его купить, – с улыбкой на лице сказала ты и подтолкнула меня в сторону примерочной. Я улыбаюсь, ведь с ней не получается по-другому. Такая милая. Но я уже в раздевалке надеваю платье. Действительно идеально подходит. Тонкая ткань, практически вплотную прилегая к талии, выгодно подчёркивает её. Тонкие брительки открывают вид на ключицы, что она так любит целовать. Видимо ей надоело ждать, поэтому заходит в раздевалку и оглядывает с ног до головы. Взгляд темнеет. Ей тоже понравилось. – Я была права. А затем неожиданно целует. Напористо, но осторожно. Границы не переходит, да и не хочется. Отвечаю на поцелуй почти сразу. Её губы такие сладкие, но только потому, что недавно мы ели сахарную вату. Такие мягкие… Не то что мои, всегда искусанные. Зарываюсь руками в её волосы, а в ответ ощущаю руки на своей талии. Надолго они там не задерживаются и начинают блуждать по моей спине, плечам… Но, как только они опускаются ниже, я отстраняюсь. Не хватало ещё глупостей тут наделать. – Это ты так показала, что тебе очень понравилось? – и улыбаюсь глупо. Она кивает с такой же улыбкой на лице. – В таком случае, спасибо. Можешь выходить, мне ещё переодеться нужно. Приятное воспоминание. Поднимаю взгляд на небо. Звёзд не видно, из-за туч, что сегодня весь день провисели в небе, но дождь так и не пошёл. Холодный порыв ветра заставляет поёжиться. Как в тот день, когда сидели на балконе старой квартиры и смотрели на звёзды. На плечи ложится мягкая ткань. Ну конечно. Дженн не была бы собой, если бы не подошла, чтобы накрыть одеялом. У самой на плечах уже есть своё. Она садится рядом и так же поднимает взгляд на небо. – Всегда любила ночь за это, – начинаю я. – Звёздное небо прекрасно, не так ли? Каждый раз, если была возможность, выходила на улицу и просто смотрела. Звёзды прекрасны, жаль, ничто не вечно и к утру их практически не видно, – не жду, что она что-то ответит, просто говорю. Делюсь своими мыслями. – Действительно, – перевожу взгляд на неё. Это она про то, что ничто не вечно или про то, что звёзды прекрасны? – Но есть кое-что получше, – поворачивается ко мне. И смотрит так странно… Не могу понять этот взгляд. – Твои глаза. В них будто собрались все эти звёзды и сияют и днём, и ночью. Ты прямо настоящая звёздочка, – теперь поняла, что за взгляд. Спешу обнять её. Не замечаю, как начинаю улыбаться. Подношу чашку ко рту. Отпиваю глоток и морщусь. Остыл. Неужели так много времени прошло? Да нет, бред. Просто на улице холодно. Прямо как в тот день, когда… Нет. Не сейчас. Захожу в комнату и направляюсь на кухню. Нужно заварить новую чашку. Остывший чай выливаю в раковину. Ставлю чайник и, облокотившись о кухонный стол, жду. Прямо как в тот день. Тогда шёл снег, хоть и была весна. Воспоминания сами всплывают перед глазами. – Ну когда ты уже нас с ним познакомишь? – любопытствует мама. – С кем? – действительно не понимаю. Нахмурилась в попытке вспомнить хоть кого-нибудь из знакомых с кем обещала познакомить маму. Таких нет… – Ну с парнем твоим, – отвечает так, словно это очевидная вещь. – Всё говоришь говоришь про него, но всё никак не приведёшь знакомиться. А мне ведь интересно. – Я не говорила, что это парень, – повисла давящая тишина. Даже папа оторвался от ноутбука, в котором что-то активно печатал. – Если это такая шутка, то это не смешно, – обеспокоенно затараторила мама, сразу продолжая: – Ты же говорила, что это он. – Я говорила, что это человек, который мне очень нравится. Я не говорила, что это парень, – стараюсь сохранять спокойствие, хоть и очень сложно. Чувство, будто вот-вот сердце выпрыгнет из груди. – И вы знакомы, кстати. Помнишь Дженни? Она ничего не ответила, но изменившееся выражение лица сильно испугало. Не может ведь она… не принять меня? Да не может такого быть. Мои родители ведь самые понимающие на свете люди… – Когда я говорила о том, какой он хороший, я говорила «он», и так же я говорила «парень». Ты меня не исправляла и сейчас говоришь это? Издеваешься? – повысила голос мама. – Успокойся. Наверняка гормоны ещё кипят в крови. Всё хочет попробовать, эксперименты и всё такое. Не воспринимай так серьёзно, – на этот раз слова отца. В глазах защипало. Нет, только не плачь. Нельзя. – Ты больше не будешь с ней видеться, – неожиданно холодно отчеканила мама. – И только попробуй за моей спиной тайком встречаться. Я же узнаю. И тогда будет другой разговор. Неужели действительно не примут? Но… А как же их слова о любви? – Но… А как же ваши слова о любви? – спешу озвучить свою мысль. – Вы сами мне говорили выбирать сердцем и, когда я выбрала, говорите мне забыть? – Так мы о любви говорили, а не… – включается в разговор отец. – Мы говорили о нормальной любви, а это максимум влюблённость. Мимолётное влечение. Вот увидишь, потом сама к нам прибежишь и будешь говорить, что мы были правы. – Ни за что! Нахуй мне надо возвращаться к тем, кто готов меня выгнать из дома за мой выбор? – срываюсь на крик. Не стесняюсь родителей. Всегда была импульсивной и сейчас говорю всё, что думаю. – Фильтруй базар или будешь под домашним арестом, – строго говорит мама. – Да я лучше сбегу из дома, чем буду рядом с вами, – на полном серьёзе. Никогда не любила все эти угрозы с целью подчинить себе. – И куда ты пойдёшь? К этой Дженни своей, да? И сколько вы протянете вместе? Неделю? Месяц? Максимум полгода и она уйдёт от тебя. Зачем ей несовершеннолетняя? Зарабатывать нормально не можешь, образования нет, а чтобы было нужны деньги на оплату, тебя ещё кормить надо. Думаешь, вы продержитесь на своей «любви»? – и ведь правду говорит. Но ничего, я найду как заработать, пусть и немного. И за обучение своё заплачу, а пока что… Я иду в комнату за вещами, пока за спиной слышен свист чайника, что уже вскипел. Вырывает из воспоминаний и я спешу выключить плиту. Минута и новая чашка с чаем готова. Направляюсь обратно на балкон. Там так спокойно… легче прочистить мысли. А их очень много. Скоро нужно будет идти за едой в магазин. Нужно взять несколько заказов на фотосессии. Зарабатывать на еду тоже нужно, деньги с небес не падают. Только вот как сосредоточиться, если на уме только один человек? Одна. Может, у неё проблемы с рестораном? А я постоянно названиваю и пишу. Может, она занята. Но обычно мы всегда говорили друг другу о своих проблемах. Напишу ещё одно сообщение (в прошлый раз тоже было «ещё одно»). Иду в комнату за телефоном. За последние три дня накопилось немного сообщений, что остались без ответа. 07.03. Вы [07:07] скоро вернёшься? тебя всю ночь не было.. [13:45] с тобой всё в порядке? [19:03] мне стоит переживать? 08.03 Вы [10:54] ты где? я переживаю [18:54] не знаю, что мне делать. может, с тобой что-то случилось, а я сижу сложа руки 09.03 Вы [05:23] я места себе не нахожу, но, в принципе, утешая себя, могу предположить, что твой телефон выключили бы, если бы что-то произошло [21:34] если завтра ты мне не ответишь или не появишься дома, я заявлю о пропаже.. 10.03 Вы [01:48] надеюсь, с тобой всё хорошо. я скучаю Написав последнее сообщение направляюсь обратно на балкон. Глубоко вдыхаю, шумно выдыхаю. Чуть не подпрыгиваю из-за громкого рёва мотора. Кому в такой поздний час захочется кататься на байке? Ищу источник звука и быстро нахожу, ведь он прямо напротив моего подъезда. В темноте не так просто разглядеть, кто это, но силуэт, что слезает с байка кажется знакомым. Водитель снимает шлем с головы смотрит на своего пассажира. Они негромко переговариваются, после чего та, что слезла быстро целует в щёку собеседницу и скрывается в подъезде. Почти сразу слышен рёв мотора и байк уносится в одному ему известном направлении. Снова подношу чашку ко рту. Отпиваю, хмурюсь. Опять остыл. А ведь я и глотка не успела сделать. Иду на кухню, выливаю чай, снова ставлю чайник на плиту. Жду. Такое противное чувство дежавю появляется, но стараюсь об этом не думать. Не замечаю, как за дверью гремит связка ключей. Ключ поворачивается в замочной скважине и только сейчас понимаю, что пришли сюда. Но… откуда у этого «кого-то» ключи от нашей квартиры? Выхожу в прихожую и замечаю знакомую фигуру, сейчас мне не кажется. Это она. Пришла. Стоит, разувается, даже не заметила меня. Но стоит ей выпрямиться, чтобы пройти вглубь квартиры и она замечает меня. Секунда тишины. Минута. Две. А, может, уже прошёл час? – Только не начинай, – спокойно начала она. – Что значит «не начинай»? Тебя три дня не было. Я понимаю, что могут быть проблемы на работе, да всё, что угодно. Неужели нельзя рассказать мне об этом? Или хотя бы предупредить о том, что тебя не будет три грёбаных дня? – глубокий вдох, медленный выдох. – Это не то, о чём я могу рассказать тебе… – как-то неуверенно. – С той девушкой, да? – на меня поднимается испуганный взгляд. – Я вас видела. – Это не то, о чём ты думаешь, я объясню… – Не нужно. До этого не объяснялась и нормально тебе было. Только вот не мне. Знаешь, как сильно я переживала? Ты постоянно в последнее время рано уходишь, поздно приходишь и то, только для того, чтобы переодеться. Тебя столько дней не было, а потом я вижу эту сцену за окном, – делюсь переживаниями. Мыслями, что терзали меня всё это время. Словно показываю, как надо. Будто она забыла, что со мной можно поделиться чем угодно. Она медленно подходит, словно боится. Взгляд где угодно, но не на мне. Осторожно берёт за руку. Стоит так некоторое время, а затем говорит: – Я… я правда не могу сказать всё, но… тебе не о чём переживать. И то, что ты видела… это ничего не значит, у меня с ней ничего нет и быть не может. Правда. Веришь мне? – переводит на меня свой взгляд, прижимается к моему лбу своим. Всегда так делала, когда пыталась успокоить меня. – Ты уже почти час наматываешь круги по комнате. Расслабься, всё будет нормально, – встаёт с дивана и подходит медленно, прижимается к моему лбу своим. – Веришь мне? – Точно сегодня никто тебя не потревожит? – слышу тихое «нет». – И точно никому не нужна будет помощь вдруг срочно-срочно? – снова тихое «нет» и она целует меня. Так осторожно, мучительно медленно. Как же давно я не чувствовала эти губы. Такие желанные. Ничто не сравнится с этим моментом. Казалось, такие запретные, а на деле совсем наоборот. Ноги подкашиваются. Сколько мы уже даже не обнимались? Хватаюсь руками за её рубашку, как утопающий за соломинку. Чувствую руки на своей талии и внутри что-то так осторожно, как эти руки, взрывается. По телу пробегают мурашки, а потом я вдруг вспоминаю про чайник. Резко отстраняюсь и встречаю вопросительный взгляд. – Чайник. На кухне, – хмурится. Очевидно, не понимает. Ещё бы. Зачем нам чайник, который на кухне, поэтому добавляю: – Надо выключить. На лице напротив уже можно заметить понимание, она быстро удаляется и так же быстро возвращается. На ходу целует, уже более настойчиво и направляет нас в комнату. И почему она так на меня действует? Ещё несколько минут назад я злилась, хотела кричать, может, даже прогнать. А сейчас охотно отвечаю на частые короткие поцелуи. Не кусает. Знает, что я и сама хорошо с этим справлюсь. Тело остро реагирует на прикосновения, будто плавится. Внизу живота уже скрутило от удовольствия и мысли буквально покинули голову, помахав ручкой напоследок. Немного приподнимаюсь, позволяю себя раздеть. Сама раздеваю. Хочу взять инициативу в свои руки. Покрываю поцелуями шею, ключицы, но меня прерывают. Очевидно, сегодня она хочет быть главной. А я и не против. Приятно. Мокрыми поцелуями она опускается всё ниже и ниже. Кажется, удовольствию нет предела.
