Часть 1
23 июня 2022 г., 00:23
Поцелуй.
Прикосновение губ к губам, практикующееся двумя людьми разных или же одного пола в качестве демонстрации привязанности, симпатии, приветствия; или для проявления страсти с последующим развитием событий.
Поцелуй может как дарить наслаждение, так и стать причиной бедствия — чаще всего на основе неверных выводов, которые люди делают сами в виду ограниченной мозговой деятельности.
Хонсу не уставал поражаться людским слабости и недальновидности.
Для богов поцелуй был… ничем. Не страдая, в отличие от смертных, низменными нуждами, они тем не менее знали и умели проявлять свои потребности и привязанности так, как подобает их божественным сущностям.
Для этого не требовались поцелуи.
Они не были чем-то, о чем боги могли бы даже думать — тема слишком примитивна, чтобы уделять ей внимание.
Слишком важна, чтобы мелкий червь думал о ней так долго и усердно, что даже сумел привлечь к этому внимание Хонсу.
Стивен Грант не знал поцелуев. Ни материнских, ни отцовских, ни приятельских, ни дружеских, ни любовных. Что удивительно, именно в этом он ни разу не обвинил Марка Спектора, который — пусть и неосознанно — и создал Стивена Гранта таким.
Нет, червь не винил своего творца.
Потому что Марк Спектор был единственным, чьих поцелуев Стивен Грант желал.
Он оттолкнул Лайлу Эль-Фули, когда она попыталась инициировать поцелуй — хотя они оба понимали, кого на самого деле она в тот миг пыталась поцеловать. Но хоть её доверие и близость были приятны Стивену Гранту — Хонсу чувствовал это сквозь связь со своим аватаром — он всё же не сделал ответного шага после её неудавшейся попытки, а Лайла Эль-Фули не стала пробовать вновь.
Глядя ей в спину, когда она спрыгивала в неизвестность гробницы, Стивен Грант думал лишь о том, как бы это сделал Марк.
Хонсу испытал необъяснимое облегчение от того факта, что все эти эмоции и мысли узнал лишь позже, когда его темница была сломлена и он воссоединился со своим аватаром, вновь получив доступ к их с его выдуманной личностью сокровенным мыслям.
К счастью, Стивен Грант в последующие часы после был слишком занят спасением мира и заточением Аммат, чтобы продолжать думать о поцелуях. И позже, когда они оба осмелели настолько, что выторговали у него новые условия их последующей службы, Хонсу не уловил ни намека на возвращение подобных мыслей в мозгу червя.
Который за последующие недели смог немало его удивить.
В первую очередь тем, что он не потребовал свободы для них обоих. Хонсу знал о том, что Марк Спектор жаждал и одновременно страшился этого. Знал он и то, что Стивен Грант был настроен избавиться от этого бремени как можно скорее. Но их решение остаться явилось для него неожиданностью. Мелкий червь обосновал это тем, что раз Эннеада лишилась своих аватаров, то некому будет защищать простых людей от последователей Аммат, разбежавшихся по миру, или же от новых безумцев, возжелавших того же, чего пробовал добиться Артур Хэрроу. Хонсу оценил логику червя, как и его смелость потребовать в обмен на продолжение службы прекращения убийств. Отныне Марк Спектор и Стивен Грант не желали отнимать ни одной жизни, на кого бы ни пала ярость Хонсу.
Что ж, он позволил им эту маленькую вольность, по сути не влияющую ни на что.
В конце концов, их условие не касалось Джейка Локли.
Но на этом сюрпризы от Стивена Гранта не закончились. Мелкий червь, который проявил себя в последнем сражении с Хэрроу лишь на краткое время, будто бы выбрал своим долгом стать не менее достойным аватаром, каким уже являлся Марк Спектор.
Или же — как Хонсу понял позже — достойным Марка Спектора.
Это было даже забавно: как отчаянно Стивен Грант старался быть полезным, чтобы снять с плеч своего творца хотя бы часть бремени служения Хонсу. Он даже умудрился договориться со Спектором поделить их ночные миссии поровну, давая Марку возможность отдохнуть.
К чести последнего он не увидел в этом попыток почаще брать контроль над их общим телом — по мнению Марка Спектора, взаимопонимание, коего они достигли в Дуате, вывело их отношения на новый уровень.
Стивен Грант же был попросту влюблён.
Хонсу не имел никаких конкретных мыслей на этот счет, но его продолжала забавлять щенячья преданность Гранта, направленная на его альтера. Любовь делала людей слабыми и никчемными существами, но Хонсу не мог пока сказать подобного в случае этих двоих.
И Стивен Грант так усердно старался, что это не могло не вызвать в Хонсу что-то вроде снисходительного уважения. Смертный был готов загнать себя, лишь бы сохранить того, к кому испытывал столь сильные чувства. При этом неся волю Хонсу в мир с таким же рвением.
А Хонсу умел награждать своих последователей по достоинству.
Впрочем, он почти пожалел о своем решении, когда, озвучив его Стивену Гранту, в ответ получил какую-то несуразицу из вопросов о джиннах и трех желаниях. Ему пришлось стукнуть посохом об пол, призывая смертного к молчанию, и повторно пояснить, что в каждое полнолуние — с условием, что в указанную ночь именно Стивен Грант, а не Марк Спектор будет исполнять его волю — одно его желание будет исполнено в качестве награды.
— Ты был полезен этой ночью, маленький червь, — его голос эхом разнёсся под сводами жилища его аватара. — И я готов вознаградить тебя за твою эффективность, исполнив этим вечером одно сокровенное желание твоего сердца.
Стивен Грант моргнул несколько раз, открывая и закрывая рот, пока не выдавил, наконец, запоздалую реакцию:
— Ого, это… ммм… что мне… Я даже не…
Наивный червь даже не был способен признаться в том, что Хонсу видел в его голове уже столь долгое время.
— Мне, вроде, сейчас ничего не хочется.
Хонсу склонил голову на бок, молча изучая его непродолжительное время, достаточное для того, чтобы смертный переступил с ноги на ногу и вскинул на него растерянный взгляд.
— Разве не поцелуя Марка Спектора ты так жаждешь? — спросил Хонсу наконец, и увидел как судорога прошла по телу Стивена Гранта от пяток до макушки, а глаза расширились в панике.
— Я… — начал он, но закончить не смог.
Его дальнейшее молчание было достаточным ответом. Он не выказал протеста, он просто стоял перед богом, которому поклялся служить во имя того, с кем делил одно тело и о ком не смел даже мечтать.
— Что ж, выслушаем же Марка Спектора, — посох Хонсу обрушился на пол оглушительным эхом и в тот же самый миг Стивен Грант уступил контроль.
***
Марк Спектор забавлял Хонсу по-своему, но не меньше чем Стивен Грант. Они делили одно тело, были связаны общими узами службы, но не решались доверить друг другу самое сокровенное. Марк знал о награде за прилежную службу, которую Хонсу милостиво предложил Стивену Гранту. Он не выразил открытого протеста, хотя Хонсу и видел как непросто ему поверить в то, что бог Луны может одарить кого-то безвозмездно. Чего Марк Спектор не знал, так это желаний Стивена Гранта. Они не были скрыты от него. Он сам выбрал не знать о них. Не потому, что не желал — напротив, он хотел бы знать о том, чего Стивену хочется, о чем он мечтает, чем живет. Но в Стивене Гранте он видел не свою исковерканную, выдуманную копию — он видел в нём личность. И не пытался копаться в скрытых желаниях личности, без её на то согласия. Марк Спектор не знал, чего жаждет Стивен Грант потому, что ждал пока тот сам ему всё расскажет. Для столь одаренного, столь многогранного и удивительного человека, Марк Спектор был до наивности глуп. И теперь, когда он стоял перед Хонсу, слушая как тот сообщает ему о сокровенном желании Стивена Гранта — “испытать радость первого поцелуя” — он и мысли не допускал о том, чьего именно поцелуя так жаждал мелкий червь. Если Марк Спектор и испытывал всё то же, что и Стивен Грант к нему, то он либо сам не мог себе в этом признаться, либо попросту не понимал своих же чувств. Хонсу видел, что его аватар озадачен и захвачен врасплох данной темой — и не только. Хмурая морщина прорезала его лоб, пока Марк Спектор думал о том, что вряд ли имел право слышать то, чем Стивен Грант ещё пока не решил с ним поделиться. — И чего же ты хочешь от меня? — его вопрос стал вполне закономерным результатом подобных мыслей, но не его взгляд. Взгляд Марка Спектора застыл, словно его уже не интересовал ответ. Хонсу видел попытки осознания им того факта, чем являлось первое и сокровенное желание Стивена Гранта — это усилие отражалось не только в его мыслях, но и на его лице. Как и попытки поиска вариантов, что можно было с этим знанием сделать. Как найти такое решение, чтобы Стивену Гранту не пришлось целоваться с кем-то другим. Кем-то, кого Марк Спектор не знал. Кого не успеет одобрить. Наивный смертный, неспособный признаться самому себе в том, что не хотел никого даже пытаться одобрять. Наверняка его радовал тот факт, что согласно договору, Хонсу мог исполнить желание только в течении того времени, пока на небе светила полная Луна. И добрая четверть ночи уже успела миновать. Но его аватар всё ещё не осознал истины, скрытой за этим желанием. Возможно, Хонсу стоило прекратить эти безуспешные попытки и обратиться к Джейку Локли. Стивен Грант не понял бы, кто на самом деле целовал его, если бы Джейк в этом ему не признался. Джейк Локли особенно хорош в исполнении своей миссии без лишних вопросов. Он мог бы притвориться Марком Спектором. Но не сделал бы этого. Потому что сломал бы этим Стивена Гранта — и это буквально то, чего он не стал бы делать даже по приказу Хонсу. Его разум открыт и не менее прекрасен. Он не противился воле Хонсу и не скрывал своих мыслей. В его глазах Марк Спектор — как открытая рана, которая кровоточит и не затягивается, сколько ни сшивай края. А Стивен Грант — стекло, которое можно разбить щелчком пальца. Джейк Локли не станет рвать стежки, он попробует добавить новые. Он не щелкнет пальцем, разбивая стекло, а облечет его в раму. Кроме того, Хонсу привык держать своё слово и если Стивен Грант желал лишь конкретного человека, что ж, так тому и быть. — Возможно, это твоя миссия, Марк Спектор, — проговорил он вкрадчиво, внимательно следя за спектром эмоций на лице своего аватара. Марк Спектор озадаченно моргнул, открыв рот, но ни звука не издал. Он был удивительно похож в этот миг на Стивена Гранта и Хонсу это забавляло. — Если ты не в курсе, то для поцелуя, буквально, нужны два человека, — с ответом, впрочем, Марк нашёлся быстрее, стараясь придать лицу прежнее хмурое выражение. Но Хонсу видел, что он всё ещё шокирован внезапным предложением. Да, Марк Спектор был шокирован. И он не возразил. Что ж, у Хонсу был достойный ответ на его слова.
