Отягчающее обстоятельство

      Виктор Николаевич несколько секунд всматривался в лицо капитанши, а потом его губы тронула тёплая, искренняя улыбка. На щеках проступили знакомые со школьных лет ямочки. — Вика Кузнецова? — бывший директор «Логоса» покачал головой с неподдельным восхищением в голосе. — Тебя не узнать! Кажется, я сегодня зашёл по адресу.       Вика почувствовала, как в горле образуется комок. В моменте захотелось вскочить, обнять Виктора, спросить, как здоровье, но профессиональная этика и колючие взгляды коллег за спиной заставили удержать маску холодного профессионализма. — У вас что-то случилось, Виктор Николаевич? — ровно отчеканила Кузнецова.       Поляков сразу посерьёзнел. Присел на край предложенного стула, не снимая пальто, и его пальцы нервно забарабанили по колену. — Ко мне домой проник неизвестный человек. Сегодня ночью, — произнёс мужчина. — Рассказывайте, как всё было, — Вика решительно достала чистый лист и щёлкнула ручкой.       В эту же секунду дверь снова распахнулась, и в кабинет, не глядя по сторонам, ввалился Макс. — Вик, я Ромыча домой отправ… тю! Нифига себе! — он замер в пороге, округлив глаза. — Морозов, выбирай выражения, ты на службе! — Кузнецова осекла парня прежде, чем он успел выдать что-то ещё более экспрессивное.       Поляков медленно обернулся на голос. На его лице снова проступило изумление, смешанное с отеческой гордостью. — Максим? И ты здесь? — Виктор Николаевич даже приподнялся. — Невероятно. Очень приятно знать, что мои выпускники теперь на страже порядка. — Виктор Николаевич, вы продолжайте, пожалуйста, — мягко, но настойчиво попросила Вика, возвращая мужчину к реальности. — Опишите обстоятельства. — Вчера у нас было семейное застолье, — снова начал Поляков, немного расслабляясь под знакомым, хоть и повзрослевшим взглядом Кузнецовой. — Повод такой, Андрей приехал… — Андрей Авдеев?! — Макс бесцеремонно вклинился в повествование, вновь забыв про все уставы мира.       Вика бросила на Морозова испепеляющий взгляд, но Поляков охотно кивнул ему: — Да, прилетел из Германии на время отпуска. Вместе с женой и детьми. — У него уже и дети есть? — выдохнул Макс, потирая затылок. — Вот это он времени зря не терял… — Морозов, отставить личные разговоры! — Вика с силой стукнула ручкой по столу. — Сначала разберёмся с происшествием. Виктор Николаевич, кто ещё был у вас дома? — Наташа, Надя, Андрей с семьёй, Игорёк и моя Лариса, — перечислил Виктор. — Мы долго сидели, общались… потом спать легли. А глубокой ночью какой-то человек в чёрном пытался пробраться в мою спальню. Но его Надя спугнула. Встала в туалет, увидела тень в коридоре, подняла крик… Он тут же бросился к окну и скрылся. Второй этаж, а прыгнул, говорит, так легко, будто всю жизнь тренировался.       Вика нахмурилась. Картина вырисовывалась странная: опытный вор или некто более опасный лезет в дом, набитый людьми, и целенаправленно идёт в спальню хозяина. — Почему вы не вызвали полицию сразу на место? — Кузнецова подняла глаза на бывшего директора. — Почему пришли только сейчас? — Я не хотел пугать Игорька и детей Андрея ночными допросами, — тихо ответил Виктор. — Но мы ничего дома не трогали, не убирались и по коридору ходили осторожно. — Хорошо, пишите заявление, — Вика придвинула Полякову листок. — Подключим криминалистов и поедем разбираться.

***

      В голове Макса стоял гул. Андрей в городе, покушение на Ромыча, неизвестный в спальне Виктора. Слишком много «приветов из прошлого» для одной недели жизни. Морозов ощутил, как по загривку пробегает неприятный холодок — такие совпадения вряд ли бывают случайными.       Когда формальности были улажены, группа направилась к выходу. Стоило им спуститься с крыльца участка, как Макс остолбенел, глядя на свою ярко-жёлтую машину. Она «присела» на все четыре колеса. Шины были спущены в ноль.       Двое оперов из соседнего отдела откровенно хихикали у входа, делая вид, что увлечены курением. — Погодите, я с вами, — бросил Макс Вике, Дане и Жеке, которые уже направлялись к другому авто.       Парень спокойным шагом подошёл к коллегам. Лицо Морозова не выражало ни гнева, ни обиды, только лёгкую, почти скучающую усталость. — Ну и кто это сделал? — поинтересовался он, глядя в глаза высокому лысому офицеру.       Тот расплылся в издевательской ухмылке, выпуская облако дыма: — Понятия не имею. Может, птички проклевали?       Макс ничего не ответил. Лишь на секунду задержал взгляд, запоминая черты лица, а затем молча развернулся. — Детский сад, — негромко буркнул он себе под нос и зашагал к машине, где уже разместились Кузнецова, Королёв и Аверьянов.       Даня занял водительское кресло, Жека устроился рядом. Вика и Макс оказались на заднем сиденье, зажав Виктора Николаевича между собой. Бывший директор назвал адрес, и машина тронулась. — Ну, рассказывайте, ребята, как жизнь-то сложилась? — мягко спросил Поляков, переводя взгляд с Вики на Макса. — Столько лет прошло… — Работаем, Виктор Николаевич, — сдержанно ответила Кузнецова, глядя в окно на мелькающие серые дома. — Времени на личную жизнь почти нет, всё в отделе. — А я, Виктор Николаевич, в отделе всего пару дней! — Макс включился охотнее. — Юрфак закончил, мир посмотрел. Правда, вот судьба-злодейка заставила в полицию пойти. Вика у нас строгая начальница, спуску не даёт. Но я не жалуюсь, компания-то старая, проверенная.       Поляков улыбался, слушая болтовню парня, но в выражении его лица всё равно считывалась тревога.       Вскоре они подъехали к уютному двухэтажному дому. Во дворе уже возились прибывшие чуть раньше криминалисты с чемоданчиками, а на веранде собралась вся семья. Когда опергруппа выбралась из машины, на крыльцо выбежала Наталья Колчина. Рядом с ней стояла Лариса Одинцова, которая тут же признала выпускников и молча кивнула им. Её взгляд оставался таким же проницательным, как в школьном медпункте. Из-за спин женщин выглянул Андрей Авдеев — возмужавший, широкоплечий, с короткой стрижкой. С левой стороны от него возникла миловидная светловолосая девушка, которая прижимала к себе близнецов, девочку и мальчика лет трёх. Малыши с любопытством разглядывали гостей. Игорёк тоже крутился неподалеку, но жена Андрея быстро сориентировалась и увела детей вглубь сада, чтобы не мешали. — Опрашивать будем на улице, по одному. В дом лучше не заходить, чтобы не мешать криминалистам, — распорядилась Вика, включая профессиональный режим. — Даня, Жека, вы вдвоём. Морозов — со мной.       Самым важным свидетелем была Надя. Девочке уже исполнилось шестнадцать, и она выглядела удивительно взрослой по сравнению с тем, какой Макс помнил её со времён «Логоса». Надюша стала очень похожей на свою маму, Наталью. Конечно, Морозов и так знал, что они полностью идентичны друг другу генетически, но видеть разновозрастных клонов вживую — всё же жутковатое зрелище. В присутствии матери девочка села напротив Вики в беседке. — Привет, Надя, — Кузнецова постаралась смягчить голос. — Помнишь нас? — Помню, — Авдеева кивнула, переводя взгляд с девушки на стоявшего за её спиной Макса. — Вы с Андреем раньше дружили.       Морозов хмыкнул, а капитан полиции тут же вернулась к делу: — Расскажешь, что именно ты видела сегодня ночью? — Я сходила в туалет и пошла на кухню воды попить, — негромко начала Надя. — Свет не зажигала, чтобы никого не будить. И вдруг вижу — в коридоре, прямо у двери дяди Вити, стоит кто-то. Невысокий, худой, весь в чёрном. Он уже руку к ручке протянул. Я как заору… Он дернулся, посмотрел на меня. У него балаклава была, только глаза видны. Я даже цвет в темноте не разглядела. А потом он просто развернулся и прыгнул в окно в конце коридора. Я подбежала, думала — разобьётся, а он уже по забору перемахнул. — Ты видела в руках у него что-нибудь? — Вика подалась чуть вперёд, фиксируя каждое слово в протоколе. — Оружие, инструменты, может быть, сумку?       Надя на мгновение задумалась, закусив губу. — Нет, рук я не видела, он их в карманах держал, когда прыгал. Но на полу… — девочка запнулась и посмотрела на мать.       Наталья ободряюще кивнула, положив ладонь на плечо дочери. — На месте, где он стоял, остался какой-то странный запах, — Надя поморщилась. — Не духи и не сигареты. Пахло чем-то химическим, как в больницах бывает. И ещё… когда он уходил, он обронил бумажку.       Вика и Макс переглянулись. — Где она сейчас? — спросила Кузнецова. — Я её не трогала, — девочка пожала плечами. — Она так и лежит в коридоре под банкеткой. Я побоялась, что там отпечатки. — Молодец, Надя, всё правильно сделала, — Вика тепло улыбнулась, а затем повернулась к матери Авдеевых. — Наталья Владленовна, теперь вы. Вы слышали крик дочери? Видели кого-то во дворе или на улице?       Женщина вздохнула, потирая виски. Вид у неё был измученный: — Я проснулась от крика Нади, выскочила в коридор, но там уже никого не было. Только окно распахнуто и штора колышется. Я сразу к брату побежала, думала, с Виктором что-то случилось. Слава богу, он просто крепко спал. Потом Андрей выбежал на улицу с фонариком, но след уже простыл.       Вика сделала пометку и кивнула Максу. Он стоял, оперевшись на столб беседки, и внимательно наблюдал за реакциями Натальи. Для него она навсегда осталась женщиной, чьё лицо являлось ключом к главной тайне их детства, и видеть её сейчас, в домашнем халате было сюрреалистично. — Ладно, спасибо, Наталья Владленовна. Позовите, пожалуйста, Андрея, — распорядилась капитанша.       Колчина кивнула, и вскоре их с Надюшей в беседке сменил Авдеев. Он широко улыбнулся, рассматривая одноклассников. — Ребята, ну и дела! — Андрей подался вперёд, явно намереваясь обнять старых друзей. — Вика, Макс! Сколько лет? Я как увидел вас, глазам не поверил. Вы оба в полиции? Серьёзно? — Жизнь — штука непредсказуемая, Андрюх, — Макс усмехнулся, пожимая протянутую руку. — Слушайте, может останетесь поболтать? — Авдеев с надеждой посмотрел на Вику. — Расскажете, как вы, что вы. Или нельзя? — Андрей, я очень рада тебя видеть. Правда, — лицо Кузнецовой оставалось непроницаемым. — Но сейчас мы при исполнении. Идёт осмотр места происшествия. Согласно регламенту, личные беседы на объекте запрещены. Давай по делу: ты побежал на улицу вслед за неизвестным. Что-то видел? Следы на земле, машину, направление, куда он ушёл? — Да, я понял… Извини, Вик, — улыбка Авдеева померкла, взгляд стал серьёзнее. — По делу: на улице было пусто. Тут тупиковый переулок, если бы заводилась машина, я бы услышал. Значит, он либо пришёл пешком, либо оставил транспорт где-то. Я прошёл до забора, на мягкой земле отпечаток ботинка остался. Я его накрыл ящиком, чтобы никто не затоптал. Криминалисты уже осмотрели. — Отлично, — кивнула Кузнецова. — Больше ничего подозрительного? Никто не звонил в последние дни? Не угрожал Виктору Николаевичу? — Да кому угрожать? — парень пожал плечами. — Дядя Витя — человек мирный. — Понятно. Андрей, оставь свои контакты, — Вика вырвала из блокнота листок и протянула Авдееву вместе с ручкой. — Мы свяжемся с тобой позже. И тогда, возможно, встретимся в неформальной обстановке. — Ловлю на слове, — Андрей кивнул и, бросив ещё один взгляд на Макса, записал на бумаге свой номер, после чего вышел из беседки.       Вика дождалась, пока он отойдет, и повернулась к Морозову. Её голос стал совсем тихим: — Надя сказала, что пахло химией… Тебе это ничего не напоминает? — Напоминает, — Макс помрачнел. — Лабораторию в подземелье. Ещё и полез этот «химик» именно к Виктору, к бывшему директору… не нравится мне это. Надеюсь, просто совпадение.       Диалог полицейских прервал Смоленцев, вышедший из дома с прозрачным пакетиком, в котором лежал найденный под банкеткой листок: — Виктория Сергеевна, взгляните. Это было в коридоре.       Вика осторожно приняла пакетик из рук эксперта. Сквозь прозрачный пластик смотрел Виктор Николаевич — снимок был любительским, сделанным явно исподтишка. Возможно, на одной из прогулок или во время работы в саду. Поляков на фото выглядел спокойным и ничего не подозревающим. — Переверни, — негромко сказал Макс, подаваясь вперёд.       Кузнецова выполнила его просьбу. На обратной стороне фотографии размашистым, острым почерком было выведено: «№2. Виктор Николаевич Поляков». — Что за… — Морозов на мгновение опешил. — Что значит «номер два»? — Виктор Николаевич, подойдите, пожалуйста! — Вика тут же подозвала бывшего директора.       Поляков, до этого тихо переговаривавшийся с Ларисой у крыльца, двинулся к беседке. Когда он увидел фотографию, его лицо, и без того бледное, стало почти землистым. Мужчина долго всматривался в снимок, словно пытаясь вспомнить момент, когда его запечатлели. — Виктор Николаевич, вы видели это раньше? — сухо спросила Вика. — Может быть, фотография находилась у вас в альбоме или ещё где-нибудь? — Нет, — Поляков покачал головой. — У меня много фотографий, но этой… такой я не помню. И надпись… я не знаю, чей это почерк. — Может, кто-то из домашних принёс? — предположил Макс, оглядывая собравшихся во дворе. — Мало ли.       Вика кивнула и жестом подозвала остальных. Всё семейство столпилось у беседки, по очереди разглядывая пакет. Ответ у всех был один и тот же: фотографию видят впервые, почерк незнаком. — Иван Петрович, заберите на экспертизу, — выдохнула Кузнецова, возвращая пакет Смоленцеву. — Попробуйте вытянуть отпечатки. И почерк… проверьте по базе, вдруг где-то всплывал похожий.       Криминалист что-то согласно пробурчал и двинулся к машине, а Вика переключила внимание на Морозова. — Номер два, — тихо повторил парень. — Как думаешь, список? Если Виктор Николаевич — второй, значит, был и кто-то первый. — Не нагнетай, — оборвала Кузнецова, и тут же повернулась к бывшему директору. — Мы усилим патрулирование в этом районе. Андрей, — она посмотрела на Авдеева. — Если в ближайшие дни заметите что-то подозрительное, любую машину, любого прохожего — звони мне лично. Номер я тебе сегодня отправлю. — Понял, Вик, — Андрей качнул головой, обнимая за плечи подошедшую жену. — Нам пора, — Кузнецова кивнула коллегам, призывая их сворачиваться.       Когда они направились к машине, Даня придержал Вику и Макса за локти, пропуская Жеку вперёд. — Объясните-ка мне одну вещь, — негромко, но требовательно произнёс Королёв. — Почему обычный вор вызывает у вас такую реакцию, будто это Ганнибал Лектер? Вы ведь оба что-то знаете об этом мужике и его семье, чего нет в протоколе? Снова тайны из интерната?       Этого вопроса стоило ожидать. Макс уже открыл было рот, чтобы бросить что-то язвительное в ответ на претенциозный тон коллеги, но Вика опередила его: — Даня, это долгая история. Давай обсудим это в отделе.       Она опустилась в машину, оставив Королёва в ещё большем замешательстве. Макс приземлился с другой стороны, задумчиво прокручивая в руках свой телефон. — Слушай, — произнёс он, когда Данила завёл мотор. — Ромыча ведь сначала пытались убрать… может, он и был «номером один»? Не думаешь, что это как-то связано? — Давай дождёмся анализов от Смоленцева, — бесцветно отозвалась Кузнецова, тут же отворачиваясь к окну.       Морозов откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. К горлу подступила тошнота. События последних дней выбили подпорки, на которых держалась новая, благополучная жизнь. Макс чувствовал, словно его, нарядного и чистого, снова окунули головой в холодную грязь подземелий.       Всю дорогу до участка Морозов молчал и пытался сопоставить факты в уме. Кто мог желать зла Ромке? Кто мог следить за Поляковым? И самое главное — кто настолько сумасшедший, чтобы открывать охоту спустя столько лет?       Когда они снова оказались в отделе, Макс попытался мысленно убедить себя собраться: «Ты больше не испуганный школьник. У тебя теперь тоже есть деньги и связи». — Слышь, мажор, — окликнул парня Данила, тут же переводя взгляд на Вику. — Давайте, колитесь. Рассказывайте, что за скелеты у вас там в шкафу, пока этот ваш Поляков реально не склеил ласты. — Слышь, старший лейтенант, — в той же манере отозвался Макс. — Ты тут не указывай.       Глаза Королёва блеснули новой порцией гнева, но капитан полиции быстро осадила коллегу, положив руку ему на плечо: — Виктор Николаевич — бывший директор «Логоса», — увидев недоумение на лице Дани, она тут же добавила. — Не тот, который работал на нацистов, а тот, который был на нашей стороне. И ещё… утром я направила к Смоленцеву своего одноклассника. Он утверждает, что его кто-то пытался убить на днях. Мы с Максом думаем, что это может быть как-то связано с проникновением в дом Виктора и… с нашим общим прошлым. Но выводы пока делать рано. — «С общим прошлым», значит… — Королёв скептически хмыкнул, не сводя глаз с Макса.       Морозов лишь криво усмехнулся, доставая смартфон. Затем демонстративно отвернулся и отошёл к окну, набирая номер автомобильного сервиса. Он коротко обрисовал ситуацию с шинами мастеру, продиктовал адрес парковки возле участка и, сбросив вызов, уставился на свои туфли.       Следующий час в отделе протянулся в вязком ожидании. Жека лениво листал ориентировки, Даня периодически бросал на Вику собственнические взгляды, а сама Кузнецова, казалось, превратилась в статую, застыв над увесистой стопкой бумаг. Макс же, ненадолго спустившись вниз, чтобы встретить автомеханика, просто сидел, глядя в одну точку.       Тишину прервало появление в кабинете Смоленцева. — Ну, что там, Иван Петрович? — Вика мгновенно ожила, подаваясь вперёд.       Эксперт положил на стол заключение и поправил очки: — Порадовать особо нечем, Виктория Сергеевна. По крови вашего… одноклассника: в составе чистый героин. Доза приличная, но для опытного потребителя не смертельная. Никаких специфических токсинов, сывороток или психотропов, которые могла бы засечь наша лаборатория, нет. Либо парень словил галлюцинацию на фоне передоза и абстиненции, либо его накачали чем-то настолько редким, что наши анализы этого не распознают. — Что по дому Полякова? — глухо поинтересовался Морозов. — Отпечаток ботинка во дворе — сорок четвёртый размер, подошва стёрта, протектор стандартный. Таких в любом обувном тысячи. По фотографии: отпечатков — ноль. Работали в тонких латексных перчатках. Почерк на обороте… В базе МВД совпадений нет. Написано быстро, уверенно, нажим сильный. Человек знал, что делает, — эксперт вздохнул. — Всё, чем могу помочь. Пойду дальше работать? — Идите, — Кузнецова кивнула.       Смоленцев развернулся и покинул кабинет, оставив после себя тяжёлую, звенящую тишину. — Зашибись, — Жека первым нарушил молчание, откидываясь на спинку стула. — Ни улик, ни подозреваемых. Просто какой-то призрак с тягой к нумерации фотографий. — Если ситуация Полякова реально связана с вашим одноклассником, — Даня подошёл к столу капитана. — То злоумышленник, если он не идиот, заляжет на дно после двух неудач. Наверняка понял, что полиция на хвосте. Будет выжидать. — А мы не будем, — в глазах Кузнецовой вспыхнул холодный огонь. — Даня, Жека — обработайте ещё раз притон в том дворе, где у девушки сумочку украли. Вытрясите из местных всё, что знают. Макс… — она запнулась, глядя на Морозова. — Мы с тобой поедем к Роме. Нужно заставить его вспомнить детали. Каждую секунду того вечера. — Поехали, капитан, — бросил Макс, направляясь к выходу. — Мою тачку как раз починить должны были.       Морозов с Кузнецовой вышли из участка, и парень первым делом направился к своей ярко-жёлтой машине. Мастер из сервиса аккурат заканчивал возиться с последним колесом. Увидев владельца, он вытер лоб испачканной рукой: — Принимай работу, хозяин. — Некогда рассматривать, — буркнул Макс, доставая пачку купюр. Он отсчитал сумму, втрое превышающую стандартный вызов, и протянул мастеру. — За оперативность.       Когда механик скрылся, парень обернулся к Вике: — Прошу в мой скромный автомобиль, капитан Кузнецова.       Вика лишь устало закатила глаза, но заняла место на переднем сиденье. Морозов опустился на водительское, выехал с парковки и попутно набрал номер. Динамики наполнились длинными гудками, пока на том конце не раздался хриплый голос Ромы: — Да? — Ромыч, ты как? — голос Макса звучал непривычно деловито. — Голова всё ещё раскалывается. — Соберись. Мы сейчас с Викой будем. Разговор есть. — Ладно… Жду.       До квартиры Морозова долетели быстро. В элитном жилом комплексе по-прежнему было тихо и безопасно — по крайней мере, так казалось Максу ещё неделю назад.       Павленко ждал их в гостиной, полулёжа на диване. Едва увидев бывших одноклассников, он с надеждой посмотрел на Вику: — Ну? Что там эксперт сказал? Нашли ту дрянь, которую мне вкололи?       Вика присела на край стола, сложив руки на груди: — Ром, новости так себе. Смоленцев нашёл в крови только героин. Анализы ничего другого не зафиксировали. — Я вам клянусь, это был не приход! — Павленко дёрнулся, чуть не свалившись с дивана. — Успокойся, — перебил его Макс, подходя ближе. — Мы тебе верим. Но официально зацепок нет. Зато сегодня ночью кто-то влез домой к Виктору Николаевичу. — К Полякову что ли? — Рома замер. — Он жив? — Жив, — Морозов кивнул. — Спугнули. Но на месте остался «подарок». Фотография Виктора с надписью «№2» на обороте. Понимаешь, к чему я клоню? — Значит, я был первым? — прошептал Павленко, бессильно откидываясь на подушки. — Рома, послушай, — Вика подалась вперёд, поймав блуждающий взгляд одноклассника. — Нам нужно описание. Вспомни того парня в клубе. Любую деталь. Рост, походка, может, голос?       Рома закрыл глаза, судорожно сжимая край пледа: — В клубе было темно… но он точно был щуплый. Ростом примерно с тебя, Вик, может, чуть выше. Лицо… скулы острые, очень бледный. Глаза… не помню, но вроде светлые. И ещё… у него на шее, прямо под челюстью, был шрам.       Макс и Вика переглянулись. Описание Нади про «худого и невысокого» вроде бы ложилось на этот портрет. — Шрам, — задумчиво повторила Кузнецова. — Фоторобот составить сможешь? — Попробую… — Павленко сглотнул, прикрыв лицо ладонями. — Если это поможет.       Через несколько минут полицейские снова загрузились в автомобиль Морозова, вместе с Ромой. В участке Кузнецова сразу повела бывшего одноклассника к криминалистам, а Макс направился в отдел.       Там он застал Жеку. Увидев вошедшего Морозова, лейтенант откинулся на спинку стула и смерил его ехидным взглядом. — О, мажор вернулся. Как там в элитных апартаментах? Пыль с антиквариата сдул? — Аверьянов хмыкнул, вращая в пальцах шариковую ручку. — Трудно, небось, после кожаных диванов на наших казённых табуретках сидеть? — Зависть — плохое чувство, Евгений, — Макс спокойно подошёл к коллеге и остановился прямо перед ним. — Работай давай, а не чужие деньги считай. — Да я работаю, — Жека повернулся к монитору, на котором светилось окно базы данных. — Вот, решил как раз профилактику провести. Давай-ка глянем, что на тебя в архивах есть. Чисто для интереса, — Аверьянов начал быстро вбивать фамилию в строку поиска. — Увы, Морозова Максима пока нет. Только вот… Морозова Валентина Платоновна. Старое дело. Ну ничего, мы подождём.       Макс мгновенно застыл. Имя приёмной матери, которую он никогда не знал, ударило по ушам. В груди что-то болезненно ёкнуло, а ладони мгновенно вспотели. — Стой. Дай посмотреть, — Морозов сделал шаг к столу, протягивая пальцы к клавиатуре. — Руки убрал! — Жека резко преградил ему путь локтем. — Дай посмотреть, жалко что ли? — Макс схватил Аверьянова за плечо, пытаясь отодвинуть. — Ты чё, берега попутал, мажор?! — лейтенант вскочил и схватил стажёра за грудки.       Оба уже приготовились пустить в ход кулаки, когда дверь распахнулась, и в кабинет влетела Вика. — Успокоились! — она вклинилась между офицерами, с силой расталкивая их в разные стороны. — Что вы опять устроили?! — Морозов много себе позволяет, — тяжело дыша, выплюнул Жека, поправляя рубашку. — Самостоятельно пытался в базу залезть. — База для внутреннего пользования, — Кузнецова строго посмотрела на Макса. — Нужен допуск. — Мне очень надо одно дело посмотреть, — парень проигнорировал её строгую интонацию, по-прежнему цепляясь взглядом к ноутбуку Жеки. — Что за дело? — капитанша нахмурилась. — О моей приёмной матери.       Вика посмотрела на Аверьянова, который всё ещё кипел от возмущения, и коротко бросила: — Жек, пусти его. — Чего? Вик, серьёзно? — Евгений вскинул брови в полном недоумении. — Инструкция… — Пусти, я сказала, — повторила Кузнецова тоном, не терпящим возражений.       Жека, бурча что-то себе под нос, отошёл к окну. Морозов приземлился за стол, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Пальцы едва слушались, когда он открывал файл.       Официальная версия описывалась сухо и безжалостно: самоубийство. Когда Максиму был всего год, Валентина вскрыла вены в ванной. Никакой предсмертной записки. Среди свидетелей главным проходил Пётр Алексеевич Морозов, который «обнаружил тело и вызвал скорую». Макс читал показания отца — холодные, просчитанные, почти скучающие.       Но в дополнительных материалах, которые не вошли в дело из-за «отсутствия доказательств», Макс наткнулся на протокол допроса домработницы. Там вскользь упоминалась Славина Тамара Алексеевна. Следствие рассматривало версию о связи Петра с этой женщиной. Было подозрение, что Валентина узнала об измене, и это стало мотивом. Более того, в одной из заметок следователя стоял вопрос: «Мог ли П.А. Морозов инсценировать суицид при участии Т.А. Славиной?». Но дело быстро замяли — связи Петра уже тогда были безграничны.       Макс смотрел на фамилию «Славина» и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Тамара Алексеевна. Женщина, которая была тенью Петра в «Логосе», его верным псом. «Она очень внезапно исчезла из школы, никто даже внимания не заострил…» — лихорадочно соображал парень. — «Папаня её тоже убил?» — Макс? — Вика осторожно положила руку ему на плечо. — Ты что-то нашёл?       Морозов медленно поднял на неё глаза: — Тамару Алексеевну помнишь? Она, оказывается, была любовницей моего папаши. Ещё тогда, когда моя приёмная мать была жива. — Слушай… — Кузнецова нахмурилась, наклоняясь ближе к экрану. — А куда Тамара вообще делась? Я что-то не помню. Погибла? — В том-то и дело, что нет, — Морозов развернулся к девушке. — Она просто пропала в какой-то момент. — Думаешь, Тамара может быть как-то связана с покушениями на Рому и Виктора? — Не исключено. Она как раз была врачом, химиком, правой ручкой Вульфа и моего папаши. Работала на «INGRID», не понесла наказания и, вполне возможно, всё ещё жива.