Отягчающее обстоятельство

— Надо и Славину пробить, — Вика выпрямила спину и перевела взгляд на Аверьянова. — Может, узнаем полезное что-нибудь. Жек, займёшься?       Лейтенант, до этого момента с интересом наблюдавший за реакцией Макса, быстро кивнул: — Сделаю. Попробую отправить запросы в разные инстанции, если у нас ничего не всплывёт. — Что, кстати, по притону? Выяснили что-нибудь? — Глухо, — Жека развёл руками. — Из местных никто ничего не видел и не слышал. Торчки сказали, что одноклассника вашего ночью привезли. Но они там все ушатанные были, не помнят толком ничерта. Для них человек в отключке — обычное дело.       Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Даня. Его взгляд сразу нашёл капитана, игнорируя присутствие Морозова: — Вик, выйдем? Буквально на пару минут.       Кузнецова кивнула и молча последовала в коридор. Макс проводил девушку взглядом, невольно отмечая, как Королёв придержал её за локоть у самой двери.       Через десять минут они вернулись, и отдел вновь погрузился в шелест документов и звонки. Морозов пытался окунуться в познавательную документацию, которой Вика продолжала мягко нагружать его, но время как будто тянулось в два раза медленнее.       Когда смена наконец-то закончилась, Кузнецова поднялась с места первой и начала собирать вещи: — На сегодня всё. Жек, завтра жду отчёт по Славиной.       Макс встал, расправляя одеревеневшие плечи: — Вик, дай номер Андрея. Хочу списаться.       Девушка на секунду замерла, глядя на него, затем молча протянула ему листок из блокнота: — Не вляпайтесь в неприятности. — Обижаешь, капитан, — Морозов криво усмехнулся.       Полицейские вышли из участка вместе. Макс двинулся к своей машине, уже предвкушая, как нажмёт на газ и оставит этот тяжёлый день позади. Но стоило ему подойти ближе, как он застыл. Шевроле снова «присел». Все четыре колеса. Опять. — Твою мать! — парень с силой ударил ладонью по крыше. — Да вы издеваетесь?!       Он глубоко вздохнул, пытаясь подавить желание разнести всё вокруг. Чуть поодаль, у машины Дани, стояли Королёв и Кузнецова. Данила что-то тихо сказал, и Вика улыбнулась. Старлей обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал. Девушка на мгновение прижалась к нему сильнее, прежде чем оба сели в авто и скрылись за углом.       Морозов отвёл взгляд. Чувство одиночества, острое и колючее, неприятно ткнуло под рёбра. Достав мобильник, парень набрал уже знакомый номер автомеханика: — Да, это снова я. Тот же адрес. Да, все четыре. Жду.       Затем, не давая себе времени на раздумья, Макс развернул листок, добавил в контакты телефон Авдеева и тут же позвонил ему: — Андрюх? Здоро́во, это Макс. Закончил вот с работой на сегодня… Может, пересечёмся где-нибудь? Посидим, поболтаем без протоколов. — Макс! Конечно, старик, я только за! — жизнерадостно отозвался Андрей на том конце. — Давай в «Маяке» через два часа, в центре? — Идёт.       Положив трубку, Морозов прислонился к прохладному борту машины, глядя на опустевшую парковку. Дожидаться здесь механика было сомнительным удовольствием. Вечерний воздух становился всё холоднее, а осознание того, что коллеги-опера где-то наверняка празднуют маленькую победу над «мажором», подливало масла в огонь.       Тот же самый мастер, что и днём, приехал спустя минут пятнадцать. Увидев знакомую жёлтую машину, он лишь покачал головой и принялся за работу. Макс стоял рядом, нервно покусывая губу. Молча наблюдал, как домкрат раз за разом приподнимает кузов. Когда с последним колесом было покончено, парень опять отсчитал увесистую пачку купюр. — Слышь, хозяин, — мастер вытер руки ветошью, принимая деньги. — Ты б её на платную стоянку ставил или камеру повесил. А то разоришься на шиномонтаже. — Разберусь, — буркнул Морозов, прыгая в салон.       Первым делом он заехал домой. Рома сидел на кухне, уставившись в экран телевизора, по которому шёл какой-то бесконечный сериал. Вид у него был уже чуть более живой, но тени под глазами всё ещё напоминали о недавнем состоянии. — О, явился, — Павленко обернулся на звук шагов. — Как служба, лейтенант? — Стажёр, Ромыч. Пока только стажёр, — Макс быстро прошёл в спальню, на ходу стягивая поло.       Через десять минут он уже облачился в дорогие джинсы и кашемировый джемпер. — Я ухожу, — бросил, поправляя часы на запястье. — Вернусь… не знаю. Возможно, поздно. Не жди, ложись спать. И Ром, — он замер у двери, строго взглянув на Павленко. — Из хаты ни шагу. Если чё надо — доставку заказывай. На выходных съездим куда-нибудь вместе, проветримся. Но сейчас — сиди тихо.       Рома лишь вяло махнул рукой, соглашаясь.       Ресторан «Маяк» встретил Макса привычным мягким светом и запахом дорогого табака. Морозов много раз бывал здесь и любил это место. Андрей уже ждал его за угловым столиком.       Стоило парню подойти, как Авдеев вскочил и сгрёб его в охапку: — Макс! Ну наконец-то!       Они заказали виски и стейки. Разговор поначалу тёк немного натянуто, как это обычно и случается у людей, не видевшихся вечность, но алкоголь быстро стёр неловкость. — Рассказывай, как тебя в Германию-то занесло? — поинтересовался Морозов, откидываясь на спинку кожаного дивана. — Да как… — Андрей усмехнулся, прокручивая в руках стакан. — После всего того ада в школе хотелось уехать как можно дальше. Поступил в Мюнхенский технический, на инженера. Там и с Настей познакомился, она в консерватории училась. Сначала просто дружили, а потом… — он мечтательно заулыбался. — В общем, три года назад стали родителями. Близнецы у нас, Сашка и Полина. Ты, наверное, видел сегодня их. Шустрые, глаз да глаз нужен! — Близнецы, значит… — Макс хмыкнул, прихлёбывая виски. — Ну, поздравляю. — А ты как в полиции оказался? — Авдеев прищурился. — Да дядь Володя прижал, прям вот на этой неделе, — Морозов вздохнул. — До этого я… ну, тусил на бабки деда покойного. Клубы, тачки, шмотки. Жил в своё удовольствие, а отчим ворчал. Вот и получилось. — А с Лизой как? — осторожно спросил Андрей. — Вы же вроде вместе были? — Были, — Макс помрачнел, вспоминая их последний разговор. — Расстались. Тоже на днях. Оказалось, что у нас слишком разные взгляды на то, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Детей нет, и слава богу. Зато сестра скоро появится. Мама беременна, Володя светится от счастья, как тульский пряник.       Авдеев искренне рассмеялся: — Ну, Макс, держись. Скоро будешь подгузники менять в перерывах между допросами!       Морозов усмехнулся, но в глубине души его кольнула зависть. Глядя на сияющего Андрея, он вдруг понял, как сильно его собственная жизнь, несмотря на миллионы в банках, проигрывает простому человеческому счастью. — Ладно, — Макс поднял стакан. — Давай за встречу. И за то, чтобы наше прошлое оставалось в прошлом. Хотя, судя по последним событиям, оно так просто нас не отпустит.       Они чокнулись, выпили, и уже через мгновение весёлые искорки в глазах Андрея потухли, уступив место сосредоточенности. Он медленно отставил стакан на стол: — Подожди… Ты что имеешь в виду? Что значит «не отпустит»?       Морозов огляделся по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей, и наклонился ближе: — За последние дни я, мягко говоря, охренел. Сначала в полицию пришёл, а начальница в отделе — Вика. Это ещё ладно, ирония судьбы, все дела. Но в тот же день я Ромыча нашёл. На первом же выезде, представляешь? В притоне обдолбанный валялся, почти не дышал.       Авдеев вздрогнул, лицо стало ещё более хмурым: — Павленко? — Да, — подтвердил Макс. — Я его в итоге забрал, к себе притащил, в чувства привёл. А он, как только говорить внятно смог, рассказал, что его чем-то накачали в клубе. Специально. Думает, убить пытались. И вот сегодня… Виктор в участок приехал с заявлением, а сейчас я с тобой сижу. Слишком много нас в одном месте за семьдесят два часа, не находишь? — Ты хочешь сказать, что кто-то намеренно… — Андрей запнулся, подбирая слова. — Но зачем? Столько лет тишины. — Не уверен, что в праве тебе это рассказывать… — Макс понизил голос до полушёпота. — Но мы с Викой думаем, что проникновение в дом Виктора связано с покушением на Рому. Помнишь, криминалисты сегодня нашли фотографию Виктора у вас под банкеткой? На обороте было написано «№2». Ромыч, скорее всего, был первым. А ещё… — парень на мгновение замолчал, собираясь с духом. — Сегодня в архивах на работе копался, нашёл дело о самоубийстве своей приёмной матери. Там всплыло имя Тамары Алексеевны Славиной. Помнишь нашу школьную врачиху? Она, оказывается, была любовницей моего папаши, и у следователя была версия, что они вдвоём мою мать прикончили. И ведь в школе потом Тамара просто исчезла в один момент. Вполне может быть жива. Пока это только догадки, но…       Авдеев тяжело выдохнул и прикрыл глаза ладонью: — Господи, Макс… Я-то думал, что просто приехал детей бабушке показать. Настя так радовалась этому отпуску. — Слушай, — Морозов накрыл руку Андрея на столе своей. — Я не напугать тебя хочу. Просто будь начеку. Если случится что-то странное — не геройствуй, сразу звони мне или Вике. Мы теперь при полномочиях, как-никак.       Авдеев поднял взгляд, и в нём промелькнула решимость, которую Макс помнил по их вылазкам в подземелья: — Понял тебя. Я Насте ничего не скажу, не хочу, чтобы она дёргалась раньше времени. Но из дома без меня они теперь ни шагу.       Парни снова чокнулись, но атмосфера за столом переменилась окончательно. Вечер перестал быть просто дружеской посиделкой, превратившись в совещание людей, которые снова оказались на линии фронта. Они ещё немного поговорили о жизни в Мюнхене, о старых знакомых, которых разбросало по миру, но тень «Логоса» незримо нависла над ними. Расплатившись по счёту, парни пожали друг другу руки у выхода. Андрей выглядел так, будто на его плечи снова легла непосильная тяжесть, а Макс, садясь в такси бизнес-класса, поймал себя на мысли, что этот груз никуда и не исчезал — просто на время облегчился.       Дома Морозов застал Рому спящим на диване. Проверив замки на входной двери, он и сам завалился в постель, но сон пришёл не сразу. В голове, словно в калейдоскопе, крутились лица: Славина, отец, Виктор Николаевич и Вика в объятиях Дани.       Следующее утро началось с крепкого кофе и ощущения песка в глазах. Макс вошёл в отдел, когда остальные уже собрались там. Аверьянов что-то увлечённо печатал, Даня, прислонившись к подоконнику, смерил Морозова своим тяжёлым взглядом, а Вика, склонившись над столом, помечала что-то маркером. — Доброе утро, — капитан подняла голову, и Макс заметил, что на вид она была бледнее обычного. — Как встреча с Андреем прошла? — Посидели, — коротко бросил парень, стараясь не встречаться глазами с Данилой. — Повспоминали былое. Всё у него в порядке. — А Рома как? — Кузнецова пристально посмотрела на стажёра. — Ромыч держится. Договорились, что он из квартиры ни шагу. Приходит в себя потихоньку.       Королёв хмыкнул, явно собираясь выдать какую-то едкую реплику по поводу «героического спасения наркоманов», но сделать этого ему не дал резкий звонок стационарного телефона. Вика мгновенно среагировала. — Кузнецова, слушаю, — она замолчала, быстро записывая что-то в блокноте. Лицо её стало каменно-серым, губы плотно сжались. — Да, поняла. Выезжаем.       Девушка с силой положила трубку на рычаг и окинула сотрудников отдела решительным взглядом: — Огнестрел на Щербакова. Труп мужчины. Пять минут на сборы и поехали.       В кабинете тут же поднялась суета: Жека проверял кобуру, Даня искал что-то среди бумаг на своём столе. Макс стоял молча, стараясь сохранять лицо, хотя внутри по-прежнему ворочалось тяжёлое предчувствие после вчерашнего разговора с Андреем.       Когда все четверо вышли на парковку, Морозов первым делом бросил взгляд на свой «Шевроле». Шины снова были спущены. — Да что ж такое! — парень ускорил шаг и двинулся к авто. — Вы издеваетесь?!       Он резко обернулся в сторону участка, выискивая глазами тех самых оперов, но на крыльце было пусто. Злость закипала в горле, мешая дышать. Это уже смахивало на методичную травлю. — Макс, — Вика подошла сбоку, внимательно оглядывая картину. — Думаешь, кто-то из участка? — Я уверен, — прошипел Морозов, не глядя на девушку. — За вчерашний день два раза, сегодня снова. Никак не успокоятся. — Сейчас поедешь с нами на Даниной, — Кузнецова нахмурилась, но взгляд остался непроницаемым. — А как вернёмся, я сама с этим разберусь.       Глубоко вздохнув в попытке подавить вспышку ярости, Макс кивнул и двинулся к автомобилю коллеги.       Поездка на заднем сиденье машины Королёва стала тем ещё испытанием. Старлей то и дело поглядывал на Морозова через зеркало заднего вида с плохо скрываемым превосходством. Макс же просто смотрел в окно, пытаясь унять дрожь в коленях, которая появилась вовсе не из-за колес.       Названный адрес встретил лаем собак и гулом толпы у подъезда. Когда полицейские поднялись на нужный этаж, запах ударил в нос ещё до того, как они увидели тело. Тяжёлый, металлический, приторно-сладкий.       На лестничной площадке, вниз лицом, лежал мужчина. Вернее, то, что от него осталось. Выстрел в голову превратил физиономию в кошмарную маску из костей и запёкшейся крови, которая густой лужей расплылась по полу, затекая в щели. Смоленцев уже суетился рядом. Поздоровавшись с коллегами, он принялся рассказывать всё, что смог определить: — Жертва открывала двери, выстрел в затылок, с метра полутора. Стреляли видимо с лестницы. Пуля в дверях, извлеку позже. Сначала натюрморт сфотографирую...       Дальше Макс уже не слышал. Мир вокруг внезапно потерял цвета, стены подъезда начали сжиматься, а голос криминалиста превратился в ультразвук. Морозов смотрел на труп, и флешбэки из собственного прошлого в «Логосе» проносились перед глазами: он, прижавшаяся к стене Маша и человек с оружием. Макс тогда не раздумывал. Просто нажал на курок, защищая женщину, и выстрел в миг показался ему самым громким явлением во вселенной. Парень до сих пор помнил ту странную, пугающую лёгкость, с которой тело повалилось на пол. О том, что на руках у него настоящая, невыдуманная кровь, Макс за все эти годы так и не рассказал никому. И не собирался.       Воздух в подъезде стал густым, и горло сдавило спазмом. Морозов почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот, а сердце заколотилось о ребра в бешеном ритме. Не в силах больше смотреть на «натюрморт», парень резко развернулся и, едва не задев плечом одного из сотрудников, быстро зашагал вниз по лестнице.       Он выскочил на улицу, жадно глотая воздух. Паника отступала медленно, колючими толчками. Макс опустился на бетонное ограждение напротив подъезда, зажмурился и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.       Дверь хлопнула ещё раз. Парень не открывал глаз, но по уверенному, четкому шагу моментально понял — Вика. — На, держи, — негромко произнесла она.       Распахнув веки, Морозов увидел протянутую бутылку воды. Он взял её дрожащими пальцами и сделал несколько жадных глотков. Ледяная вода немного отрезвила, возвращая в реальность. — Извини, — хрипло выдавил стажёр, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Душно там. И запах этот... — Макс, не надо, — Кузнецова опустилась рядом, глядя прямо перед собой на серую коробку многоэтажки. — Я же видела твоё лицо. Ты не просто «впечатлился». Ты что-то вспомнил.       Морозов криво усмехнулся, пытаясь вернуть себе привычную маску сарказма, но вышло жалко: — Капитан, мы все «оттуда» немного не в себе.       Вика повернулась к нему, внимательно изучая бледное лицо, и от её взгляда Максу стало ещё неуютнее. — Там, в школе, мы все делали то, чего не должны были делать дети, — тихо добавила девушка. — Но сейчас ты в полиции. Здесь смерть — это работа. Тебе нужно либо научиться «выключать» эмоции, либо... — Либо что? — парень резко повернул голову к капитанше. — Уволиться? Дядя Володя будет в восторге.       Кузнецова не успела ответить. Её прервал Жека, который уже крутился у подъезда вместе со Смоленцевым: — Вик, ствол нашли!       Криминалист с методичным спокойствием фотографировал содержимое обычной мусорной урны у входа в подъезд. Капитан мгновенно подобралась, стряхивая с лица остатки доверительного выражения, и быстрым шагом направилась к коллегам. Макс, ощущая, как тошнота сменяется глухим раздражением, поплёлся следом.       Смоленцев, натянув свежие перчатки, аккуратно запустил руку в урну и извлёк на свет пистолет. Оружие тускло блеснуло в лучах утреннего солнца, прежде чем оказаться в прозрачном зип-пакете. — Прямо на выходе сбросил, — констатировал криминалист, затягивая замок. — Опытный киллер, очень уверен в себе. Ошибки вряд ли сделал, так что я думаю, пальцев мы там не найдём. Но я проверю. — Будем надеяться на лучшее, — сухо отозвалась Кузнецова, окидывая взглядом двор. — Жек, осмотри территорию. А Даня где? — С соседями работает, — Аверьянов обернулся на ходу и кивнул в сторону открытого подъезда.       Вика перевела взгляд на Макса. Тот всё ещё выглядел бледным, но в глазах уже горело привычное упрямство. — Помоги Дане, — распорядилась девушка. — Заодно поучишься.       Морозов неохотно кивнул и вошёл в подъезд, как раз когда медики спускали по узкой лестнице носилки. Труп был накрыт плотной тканью, но край её отогнулся, обнажив ногу убитого. Макс невольно замер, пропуская процессию, и его взгляд зацепился за подошву дорогого ботинка. На ней красовалась прилипшая ярко-красная бирка-браслет из элитного клуба, где он сам неоднократно бывал.       Проводив медиков взглядом, парень снова поднялся на нужный этаж и зашёл в соседнюю квартиру с гостеприимно распахнутой дверью. Внутри Морозова встретил густой запах нафталина и типичный «бабушкин» ремонт: выцветшие обои, массивные шкафы и огромные ковры на стенах, поглощающие все звуки.       Даня сидел в гостиной за круглым столом, покрытым скатертью, и что-то писал в протоколе. Напротив него на диване, с носовым платком в руках, сидела женщина лет пятидесяти в домашнем ситцевом платье. Как только Макс появился на пороге, Королёв поднял голову и смерил его таким тяжёлым взглядом, будто он был как минимум соучастником убийства.       Женщина, не замечая напряжения между оперативниками, продолжала давать показания: — Я проснулась от шума... Выстрел какой-то был, наверное. Страшно так стало, вы не представляете. Я не понимаю почему, но прямо жуть пробрала. — Вы в глазок не смотрели? — подал голос Макс, делая шаг в комнату. — Ты иди давай, я сам справлюсь, — Даня резко вскинул подбородок. — Вика сказала помочь, — невозмутимо ответил Морозов, проходя к столу. — Капитан Кузнецова для тебя, — процедил Королёв, едва сдерживаясь. — Так точно, товарищ старший лейтенант, — Макс картинно вытянулся, а затем снова повернулся к свидетельнице. — Так в глазок-то смотрели? — Так страшно же! — женщина всплеснула руками. — И одна дома, муж в ночную.       Даня раздражённо качнул головой и продолжил допрос: — И к окну не подходили? — Не подходила. Потом кто-то милицию вызвал, наверное. — А соседа вашего вы знаете? То есть... знали? — Откуда знать-то? — женщина пожала плечами. — Он снимал тут квартиру. Или спал, или гулял. — А как его звали? — Макс снова вставил свои пять копеек.       Даня не выдержал и посмотрел на стажёра в упор: — Иди бомжей во дворе опрашивай. — А вот и нетушки, — Морозов сохранял спокойствие. — Вика сказала тут быть. Помогать, учиться... Ой, вернее, капитан Кузнецова.       Старлей набрал воздуха в грудь, и его лицо начало медленно наливаться пунцовым цветом. — Тебе два раза повторить? — он резко повернулся к женщине, пытаясь сохранить остатки вежливости. — Извините, служебные разногласия.       Макс, полностью игнорируя гнев Королёва, подтянул к себе свободный стул, развернул его спинкой вперёд и по-хозяйски уселся прямо напротив свидетельницы: — Ну так значит, как соседа звали? Где работал?       Женщина растерянно поглядывала то на одного, то на другого. — Ну, вы не спешите, — подбодрил её Морозов. — Мы особо никуда не спешим.       Данила медленно поднялся из-за стола. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Встань, — прорычал он.       Макс даже не шелохнулся, лишь мельком взглянул на старлея и снова обратился к женщине, расплываясь в улыбке: — Извините, служебные разногласия. Так как его звали?       Даня не стал дожидаться ответа свидетельницы. Он в два шага преодолел разделяющее их расстояние, железной хваткой вцепился в плечо Морозова и буквально вырвал его со стула. — Ты спешишь, — проворчал он прямо в лицо стажёру, а потом потащил его к выходу из комнаты так, словно Макс весил не больше мешка с картошкой.       Не обращая внимания на вялые попытки сопротивления, старлей вытолкнул парня в коридор и с силой захлопнул дверь. — Ещё раз извините... — едва Данила успел развернуться обратно к женщине, Морозов снова оказался в комнате, без тени страха на лице и с холодным блеском в глазах. — Ты не понял, что ли? — Королёв сделал выпад вперёд и с силой толкнул стажёра в грудь. — Пошёл отсюда!       Макс не отступил. Он вцепился в воротник футболки старлея, и в следующую секунду Даня, окончательно потеряв контроль, швырнул его на пол. Морозов задел край того самого стула, на котором сидел, и он с грохотом повалился на старый паркет вслед за парнем.       Королёв, охваченный слепой яростью, подхватил упавший стул и с размаху кинул его в Макса. Тот, сгруппировавшись, в последний момент откатился в сторону. Тяжёлое дерево пролетело мимо и с оглушительным звоном врезалось в окно. Стекло разлетелось на тысячи осколков, и в комнату ворвался шум улицы вместе с летним ветром. Свидетельница закричала, вскакивая с дивана, а ещё через несколько мгновений дверь квартиры едва не слетела с петель. Вика и Жека ворвались в гостиную. Даня стоял, сжимая кулаки, а Морозов уже тянулся к тяжёлой пепельнице на столе. — Прекратить! — рявкнула Кузнецова, быстро оценив обстановку, а затем подошла к свидетельнице и, понизив голос, коснулась её плеча. — Простите нас. Пожалуйста. Мы всё починим. Сегодня же, — капитан обернулась к коллегам с таким выражением лица, что Макс невольно выпрямился, а Даня отвёл глаза. — В машину. Оба.       Дорога до отдела прошла в гробовой тишине. Королёв сидел впереди, намертво вцепившись в руль. Морозов расположился сзади и смотрел на свои руки, чувствуя, как адреналин медленно выветривается, оставляя после себя противную слабость.       Когда они зашли в кабинет, Вика не стала кричать. Она молча прошла к своему столу, опустилась за него и сцепила пальцы в замок. — Может, хватит? — голос её зазвучал пугающе спокойно. — Вы как два барана в загоне. Мы на месте преступления, там убийство произошло, а вы устраиваете гладиаторские бои на глазах у гражданских. — Он мешал допросу, — глухо бросил Данила. — Я учился, — огрызнулся Макс. — Закройте рты, — отрезала Кузнецова. — Даня, ты старший, ты отвечаешь за дисциплину, а не за метание мебели. Макс, ты стажёр, твоя задача — слушать и фиксировать, а не провоцировать. Если это повторится ещё раз — доложу Пряникову. Всем ясно? — Ясно, — выдавил Королёв. — Так точно, — буркнул Морозов, приземляясь на свое место. — Вот и отлично, — Вика, наоборот, встала. — А теперь работаем, — она подошла к столу в центре отдела и оглядела коллег. — Итак, жертва — Мамедов Ильяс Валедович, 43 года, гражданин Российской Федерации. Квартиру снимал. Гражданство получил полгода назад. Судя по документам, найденным в квартире, работал в некой конторе под названием «Алтун М».       Даня и Макс переглянулись: старлей просверлил парня взглядом, полным подавленного гнева, а стажёр устало и почти безразлично посмотрел в ответ. — На вид типичное заказное убийство, — продолжила Кузнецова, не обращая внимания на их пантомиму. — Так что начнём проверять с бизнеса. Даня и Жека едут со мной. Макс, опроси людей в том районе и... вставь стекло женщине. Не дай бог жаловаться начнёт.       Вика, Жека и Данила направились к выходу. Королёв задержался на секунду в дверях, опять оглядел Морозова с ног до головы и бросил напоследок с едкой ухмылкой: — Работа для дебилов.       Дверь захлопнулась. Оставшись в тишине кабинета, Макс тяжело вздохнул и мысленно вернулся к убитому Мамедову. А точнее — к бирке из элитного клуба на его ботинке. Окно свидетельницы в такую солнечную погоду может и подождать ещё пару часов.

***

      Вика с Даней и Жекой направлялись к машине, когда в кармане капитана полиции зазвонил телефон. На экране высветилось: «Пряников», и девушка мгновенно замерла, предчувствуя недоброе. — Слушаю, товарищ подполковник? — Кузнецова, Королёв в участке? С тобой? — голос начальника прозвучал как всегда официально и холодно. — Да, здесь, со мной. — Оба ко мне в кабинет. Быстро.       Короткие гудки оборвали связь раньше, чем Вика успела что-то уточнить. Она медленно опустила руку с телефоном и переглянулась с коллегами. — Жека, подожди тут, — бросила девушка Аверьянову. — Андрей Васильевич вызывает нас с Даней. Срочно.       Пока они поднимались по лестнице, в голове у Кузнецовой пульсировала одна и та же тревожная мысль. Рапорт о потере оружия так и остался лежать в ящике её стола — она до последнего тянула время, надеясь на чудо. Если ствол где-то «всплыл», погоны полетят у обоих: у Дани за потерю, у неё — за укрывательство.       Добравшись до нужного кабинета, Вика коротко постучала. — Открыто! — ответили из-за двери.       Подчинённые зашли. Пряников не сидел в кресле как обычно. Он мерил кабинет шагами, а увидев Вику с Даней, резко остановился и подошёл почти вплотную: — Где твоё табельное, Королёв?       Сердце девушки ушло в пятки, а по позвоночнику пробежал холод. Они с Даней невольно переглянулись. — Что за переглядки? — Андрей Васильевич недобро сощурился. — Табельное где, я спрашиваю?       Оба молчали. Тяжёлая пауза затянулась на несколько секунд, прежде чем подполковник заговорил снова. — Молчите? А я знаю, где, — он вытащил руку из-за спины и с глухим стуком выложил на стол прозрачный зип-пакет с пистолетом. — Из табельного оружия старшего лейтенанта Королёва сегодня был застрелен некто Мамедов, делом которого вы как раз занимаетесь.       Вика в мгновение почувствовала, что в кабинете стало нечем дышать. Пряников протянул ей листок: — Вот результаты экспертизы. Номер на стволе совпадает с регистрационной карточкой Королёва. — Товарищ подполковник, я всё вам сейч... — начала было Кузнецова, пытаясь взять удар на себя, но Даня перебил её, чеканя каждое слово. — Я потерял табельное, товарищ подполковник. Четыре дня назад, когда мы Морозова ночью приняли. В ходе стычки с ним пистолет упал в канализацию.       Начальник на секунду онемел от такой наглости, а потом его прорвало: — Четыре дня назад?! Почему я об этом узнаю только сейчас?! Кузнецова, ты знала?       Вика опустила глаза и тяжело вздохнула. — Чего молчишь? Знала или нет? — Знала, товарищ подполковник, — отозвалась тихо, но твёрдо. — И почему не доложила?! — Хотела как лучше. Думала, Королёв успеет найти оружие. — Не тем местом думала, Кузнецова! — Пряников закричал и хлопнул ладонью по столу, но уже в следующее мгновение снова натянул маску спокойствия, опускаясь в кресло и потирая виски. — Значит так. Морозова тоже ко мне в кабинет. Живо. — Он уехал на задание, — вставила Вика. — Возвращай, значит. В течение часа. — Есть, товарищ подполковник, — капитан развернулась и буквально вытолкнула Даню из кабинета.       Когда они снова выбрались на улицу к ждавшему их Аверьянову, девушка почти не чувствовала собственного тела. Ноги стали ватными и передвигались на рефлексах. Королёв вкратце обрисовал ситуацию коллеге, и Жека со злостью выплюнул: — Всё из-за этой гниды Морозова! С его появлением всё через одно место пошло.       Кузнецова хотела было опять осадить Аверьянова за такие высказывания в адрес Макса, но промолчала. Реакция лейтенанта была оправданной.       Девушка достала телефон, чтобы набрать Морозова, но тут же вспомнила, что его номера у неё уже давно нет. — Едем обратно на Щербакова, — распорядилась она, открывая дверь машины. — Я отправила его туда опрашивать жильцов и вставлять стекло.       Капитан опустилась на заднее сиденье, а мужчины уже привычно заняли передние. Королёв завёл мотор, и автомобиль тронулся. Вика смотрела в окно на проплывающие мимо улицы, но перед глазами по-прежнему стоял зип-пакет с пистолетом на столе Пряникова. Внутри всё сжималось в тугой узел от страха и глухого раздражения. Гнев Жеки, который капитан так и не решилась пресечь, эхом отдавался в её собственных мыслях. С пришествием Морозова её привычный, выверенный мир снова превратился в хаос.       Машина затормозила у знакомого подъезда. Кузнецова вышла и первым делом подняла взгляд на второй этаж. Разбитое окно всё ещё зияло дырой — стекло никто не вставил. — Куда он запропастился? — прошипела девушка, чувствуя, как закипает. — Пряников дал час, — она нервно смерила шагами тротуар, поглядывая на часы, пока Даня и Жека стояли у капота, мрачные и молчаливые. — Ждите здесь. Я на такси обратно в участок. Попробую через архив его номер достать или хоть какие-то концы найти. Тянуть нельзя.       Коллеги кивнули, и взвинченная Вика вернулась в отделение, где буквально влетела в архив. — Срочно личное дело стажёра Морозова! — бросила она дежурному.       Пожилая сотрудница несколько минут смотрела информацию в компьютере и безрезультатно перебирала пыльные папки на стеллажах, а потом сдалась и пожала плечами: — Дела нет, Виктория Сергеевна. Морозова одним днём оформили, по распоряжению сверху. Ни анкеты, ни заявления.       Кузнецова со злостью хлопнула ладонью по стойке. Тупик. Она вышла в коридор, лихорадочно соображая, где ещё можно достать номер, и едва не врезалась в Пряникова. Подполковник шёл тяжёлой поступью, а за ним, словно конвой, следовали Королёв и — к безмерному удивлению капитанши — Макс, с невозмутимым выражением лица. — Кузнецова? Как раз вовремя, — бросил Пряников на ходу. — Ко мне в кабинет.       Девушка послушно двинулась вслед за процессией, и вскоре все четверо оказались у начальника. Воздух в помещении моментально наэлектризовался. Андрей Васильевич дождался, пока закроется дверь, и опустился в кресло, складывая перед собой пальцы треугольником: — Рассказывайте с самого начала. Как всё было.       Морозов, привалившись плечом к стене, оставался спокойным как удав: — Что именно? — Как именно Королёв потерял табельное, — Пряников побагровел. — Почему вы все трое об этом знали и молчали, и как теперь будете разбираться с делом Мамедова, которого убили как раз из этого ствола?! — Вот была б моя воля, товарищ подполковник, — Даня сделал угрожающий шаг к Максу, сжимая кулаки. — Я бы его... — Товарищ подполковник, все трое виноваты, — дрожащим голосом попыталась вклиниться Вика, ощутив мгновенный накал обстановки.       Но молчаливо обдумывавший что-то до этого Морозов вдруг перебил её. Он распрямил плечи, и маска безразличия резко исчезла с его лица: — Я знаю, кто убил Мамедова.       В кабинете на пару секунд воцарилась такая пронзительная тишина, что Вика отчётливо услышала собственное участившееся сердцебиение. Все взгляды, полные недоверия и скрытого напряжения, скрестились на стажёре. Пряников медленно поднялся из-за стола, подошел к Максу вплотную и из-за разницы в росте уставился на него снизу вверх: — Я тебя слушаю. — В общем, — Макс даже не шелохнулся под пристальным взором начальника. — Я выяснил, в каком клубе тусил Мамедов. Пришёл туда, поговорил с администратором. Тот Мамедова знал. Сказал, что он недавно пытался официантку затащить в машину и порезал её. А у соседки Мамедова по площадке есть дочь. Странная. И порез у нее на щеке свежий. Совпадение подозрительное. — Значит так... — Пряников тяжело вздохнул. — Королёв, рапорт о потере табельного мне на стол. Ты отстранён от работы. Кузнецова и Морозов — поезжайте и отработайте версию. Сейчас же. — Есть, товарищ подполковник, — тут же отозвалась Вика, кожей ощущая на себе полный негодования взгляд Дани.       Они с Максом вышли из кабинета и быстрым шагом направились к выходу из участка. Кузнецова почувствовала, как внутри неё образуется взрывная смесь из облегчения и раздражения. — Про дочь как узнал? — спросила девушка на ходу. — В протоколе допроса про неё ничего не было. Только про мужа. — Ну, мы с Королёвым вот... полчаса назад случайно к ней в комнату попали и нашли, — небрежно отозвался Морозов. — Опять сцепились при исполнении? — Вика остановилась, посмотрев на парня с немым укором. — Прости, — он на секунду замер, и в голосе промелькнуло что-то похожее на искренность. — Ой, горе мне... — капитан вздохнула, прикрыв глаза. — Что Королёву будет за табельное? — Как Пряников решит, — Кузнецова отозвалась сухо, хотя сердце сжималось в грудной клетке. — Но увольнение как минимум — точно. Дай бог, под статью не пойдёт. — Мне жаль. Я не хотел, — тихо добавил Макс.       Они вышли на парковку и в полном молчании погрузились в автомобиль парня. Снова дорога на Щербакова, снова тот же подъезд. Вика нажала на звонок знакомой квартиры. — Кто там? — донёсся настороженный голос свидетельницы. — Полиция.       Дверь открылась. Женщина выглядела ещё более изможденной, чем с утра. — Ещё раз добрый день. Скажите, ваш муж дома? — Вика вошла в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Нет, он на смене, — женщина растерянно переводила взгляд с капитана на стажёра. — Во сколько возвращается? — Не знаю. Всякий раз по-разному.       И тут из глубины квартиры раздался спокойный мужской голос: — Люб? Да пусть заходят, чего уж там.       Девушка коротко мотнула головой Максу, призывая его следовать за ней. За круглым столом в гостиной сидел пожилой мужчина. Капитан остановилась в паре шагов от него: — Добрый день. Капитан Кузнецова. Мне нужно задать вам несколько вопросов. — Вы присаживайтесь. Слушаю вас.       Макс подчинился хозяину и сел, а Вика осталась стоять, скрестив руки на груди: — У вас были конфликты с вашим соседом гражданином Мамедовым? — Присаживайтесь-присаживайтесь, — вежливо повторил мужчина.       Кузнецова, подавив раздражение, всё-таки опустилась за стол: — Я задала вам вопрос. — Не было. — А у вашей дочери?       Мужчина замолчал на несколько секунд, перебирая пальцами край скатерти, а потом заговорил чуть громче: — Люба рассказала, что вы дочку видели. Светка — всё, что у нас есть. Умная, на банкира училась... А он постоянно к ней приставал. Три месяца назад я на смене, Люба у сестры, Света возвращалась поздно, одна...       Вика почувствовала, как по горлу подкатывает комок. Она видела сотни таких дел, но каждый раз внутри что-то обрывалось. — Я поняла, можете не продолжать, — произнесла тихо.       Мужчина поднял на неё глаза, в которых блеснули слёзы: — Нет, вы послушайте, чтоб до конца поняли. Он затащил её к себе. Выкинул только утром. Ещё и ножом порезал. Мы, конечно, заявление написали. К вам, в ментовку. Следователь Степанов. Через двое суток дело было закрыто.       Девушка сидела неподвижно, стараясь сохранить маску профессиональной невозмутимости, но поджилки задрожали от стыда за систему. Кончики пальцев похолодели, а в ушах зашумело: — Почему дело закрыли? — Почему закрыли? Денег занесли. Вы дочку видели? — мужчина перевёл взгляд на Макса. — Она с мужчинами теперь не может общаться. Из комнаты не выходит. Детей у неё не будет.       Хозяйка квартиры, сидевшая рядом с мужем, всхлипнула и уткнулась лицом в носовой платок. — За что убил, спрашиваете? — голос мужчины окреп. — Да я бы ещё раз его убил. — Пистолет у вас откуда? — Кузнецовой, напротив, слова давались с трудом. — Пару дней назад нашёл в канализации на смене. Смотрю, лежит прямо на решётке. Принесло свеженький. Я взял, почистил — работает. Думал, конечно, как киллер его приговорил. Ну, как в телевизоре. Выстрел в голову, пистолет рядом, а я сам — на работу... Ладно. Вроде всё сказал. Поехали что ли?       Мужчина медленно встал, протягивая руки вперёд для наручников. Вика смотрела на него, и в этот момент работа «согласно уставу» показалась ей самым тяжёлым наказанием в жизни.

***

      После того как убийцу Мамедова увели в камеру предварительного заключения, Морозов и Кузнецова вернулись в отдел. Атмосфера в кабинете стала довольно гнетущей: стол Королёва пустовал, а Аверьянов, не отрываясь от монитора, яростно стучал по клавишам. — Жек, совсем забыла сегодня в этой суматохе, — Вика остановилась у стола лейтенанта, сохраняя холодную непоколебимость. — Ты по Славиной нашёл что-нибудь? — Запросы много куда делал, — Жека выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Но почти безрезультатно. О ней ничего неизвестно, кроме того, что сын есть. Данила Петрович Славин, 2004 года рождения. В базах не числится: ни школы, ни медкарты, ни загранпаспорта. Мальчик-призрак. Ему сейчас должно быть шестнадцать лет. — Петрович? — Вика медленно перевела взгляд на Макса с замешательством в глазах. — Получается, у тебя есть брат?       Морозов лишь неопределённо пожал плечами. Факт любовных отношений Петра со Славиной отошёл на второй план — голова и так гудела от избытка информации, а сердце тянуло от совершенно другого груза. — Я даже не знал о нём, — коротко отозвался он. — Ладно. Я пойду оформлю задержание Рыбакова как следует, — капитан тяжело вздохнула и вышла из кабинета, оставив парней вдвоём.       Макс опустился на своё место, и в кабинете воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь гулом улицы из приоткрытого окна. На душе было паршиво. Морозов прекрасно видел, как Вику буквально ломает от всего произошедшего за сегодня. От необходимости арестовывать человека, который защищал свою дочь так, как не смогла защитить полиция. От неприятностей из-за проклятого пистолета, который Макс сам же выбил из рук Данилы той злополучной ночью.       «Если бы я не полез вступаться за Стаса, Королёв бы не потерял табельное», — думал парень, рассматривая свои ладони. — «Рыбаков бы не нашёл его, Мамедов был бы жив… хотя такой, как он, вряд ли заслуживал жизни». Но последствия для Дани и Вики были вполне реальными и разрушительными.       Морозов поднял голову и переключил внимание на Жеку, который продолжал хмуро пялиться в монитор. — Слушай, — голос Макса прозвучал хрипло. — Если бы у Королёва украли ствол, было бы лучше?       Аверьянов замер, медленно повернулся и посмотрел на стажёра с явным подозрением: — А что? — Если бы он не сам потерял ствол, а его украли, было бы лучше? — повторил Морозов, слегка подаваясь вперёд в попытке нащупать хоть какой-то выход. — Его б не уволили? — Ну да, лучше, — Жека на мгновение задумался, взгляд смягчился. — Кража — это одно, а халатная потеря — совсем другое. Если бы доказали кражу, он бы отделался выговором или дисциплинаркой. А тебе-то что? — Вике проблем не хочу, — бросил Макс, вставая с места и игнорируя снова появившуюся колкость в голосе Аверьянова.       Оставив лейтенанта в полном недоумении, стажёр развернулся и уверенным шагом вышел из кабинета, ощущая, как внутри него всё вибрирует от решимости — неправильной, опасной, но единственно верной в его понимании справедливости. Дойдя до своего «Шевроле», он открыл бардачок и вытащил оттуда увесистую пачку купюр, перетянутую резинкой.       После этого Морозов вернулся в участок и направился прямиком к камерам предварительного заключения. Возле поста дежурил молодой охранник, лениво листавший газету. — Тебя там Пряников везде ищет, — Макс подошёл к нему с максимально озабоченным видом. — Злой как чёрт. Беги лучше, пока он сам сюда не пришёл. Я покараулю.       Охранник, зная крутой нрав подполковника, мгновенно подобрался, кивнул и трусцой устремился к выходу из блока КПЗ. Как только дверь за ним захлопнулась, Макс подошёл к решётке, за которой на узкой скамье сидел Рыбаков. Мужчина поднял голову, глаза были красными от усталости. — Иван Трофимович? — негромко позвал Морозов. — Что?       Макс оглянулся на дверь, затем быстро достал из кармана пачку денег и показал её сквозь прутья: — Это деньги. Здесь много. — И что? — в голосе Рыбакова прозвучала тень опасения. — Я найду вам самого лучшего адвоката, — Морозов заговорил быстро, понизив голос до шёпота. — Срок будет гораздо меньше, учитывая обстоятельства с вашей дочерью. Кроме того, я полностью оплачу её лечение — психологов, психиатров. Всё, что потребуется.       Рыбаков долго смотрел на деньги, потом перевёл взгляд на лицо парня: — Я так понимаю, это же не за просто так? — Мне нужно, чтобы вы изменили показания. Совсем немного, — Макс вцепился пальцами в холодный металл решётки. — Четыре дня назад ночью вы увидели драку. Меня и двух оперативников. В состоянии аффекта вы похитили табельное оружие одного из оперативников. Вам хуже не будет, а мне очень поможет. Что скажете?