Доска желаний

      Сначала Мейс долго и столь изощренно ругался, что Мария засомневалась, продолжал ли он изъясняться на русском или перескочил на неведомый ей язык, потому что слов таких она не ведала. А потом марсианин не менее долго и смачно ржал. Вот именно что ржал — откинувшись на спинку дивана, разложив на ней свои крепкие мохнатые ручищи и демонстрируя белоснежный ряд зубов. Надо сказать, ржал заразительно. И Мария невольно заулыбалась, впервые осознавая, насколько нелепой выглядела со стороны вся эта история.       — Ма Рия, — наконец, выдавил из себя Мейс, утирая локтем выступившие на лучащихся льдинками глазах слезы, — ты хоть знаешь, кто ты?       — В каком смысле… — начала было та, явно потеряв нить разговора, но марсианин прервал ее взмахом руки.       — Ты ненормальная! — припечатал он, откидывая голову обратно на спинку дивана и глядя в деревянный потолок. — Никогда бы не подумал, что земные люди придумывают себе дебильные доски желаний да еще и верят в них.       — А как тогда ты все это объяснишь? — резонно уточнила Мария, обводя взглядом гостиную идеального домика ее мечты и возвращаясь к идеальному мужчине — даром что с другой планеты.       — Ты загадывала — с тебя и спрос! — беспечно и несколько ехидно отозвался Мейс и задумчиво хмыкнул. — Я, конечно, сегодня утром подумывал как раз про Землю. Размышлял, насколько тут было бы интересно и… познавательно, — и он бросил на Марию какой-то неоднозначный взгляд, пройдясь им по лицу и всей фигуре, на что девушка рефлекторно поежилась. — И даже задался вопросом, каково это — прикасаться к женщине без шерсти. Но чтобы вот прям так сразу…       Мария неосознанно поджала губы. Женщина без шерсти — прозвучало уж слишком не очень. Ну словно речь шла про кого-то до безобразия лысого. А ведь гладкая бархатная кожа должна быть такой притягательной и приятной для любого мужчины! Для любого с Земли, на минуточку. А как у них там, у марсиан? Она и сама еще не знала, каково это — потрогать мужчину, который от кончика больших шевелящихся в загривке ушей до длинного, лежащего на диване хвоста, покрыт густой огненной шерстью. Вдруг это — ну, как песика погладить?       — А ты никогда до этого не видел землян? — осторожно уточнила Мария, пытаясь остановить в сознании тот рой вопросов, что уже готов был сорваться с языка: когда еще представится случай пообщаться с марсианином!       — Конечно, видел, — самодовольно хмыкнул Мейс и развернулся к Марии, пристально и как-то очень едко глядя ей в глаза. — В голографических фильмах. Для детей.       Ох, кажется, это был увесистый камень в ее скромный огород после честного рассказа про тот самый детский мультфильм с участием марсиан. Она от досады даже прикусила губу. Ну как же так!       — Ты хочешь сказать, что для вас земляне — всего лишь выдуманные персонажи?       — Ты невероятно проницательна! — поддел ее Мейс и поднялся с дивана, немного нервно взмахивая хвостом. — Но уточню: я всего лишь подумал, спросил себя мысленно, идя по улице моего города. Только представил! А ты взяла и наворотила дел! Меня, между прочим, ждали на службе. И за прогул с меня потом взыщут. И что я отвечу начальству?       И Мейс особенно ехидно обвел раскинутыми руками пространство гостиной. Вот теперь, кажется, с лихвой проявился его хитрый оскал. Тот самый, мейсовский. Только почему-то сейчас он пугал, а не притягивал. Мария невольно вжалась в диванную подушку и растерянно нахмурилась.       — Послушай, Мейс, не думаю, что ты имеешь право меня в этом обвинять. Я, в конце концов, ехала на встречу с друзьями в этот коттедж. А в итоге друзья почему-то все еще не появились, а на пороге оказался ты.       — Конечно, оказался! — возмущенно зашипел Мейс, принявшись прохаживаться по расстеленной на полу звериной шкуре. — А что еще я должен был делать, вывалившись с жаркого Марса в какой-то гадский дубак с омерзительной белой ватой повсюду??! Разумеется, я пошел на поиски ближайшего жилища. Или ты хотела, чтобы я там околел? — и он кивнул на входную дверь.       — Нет, но… Не я же тебя с Марса выдергивала! — Мария почувствовала, как в голосе прорываются нотки отчаяния.       Мало того, что она сама не представляла, как такое было возможно, так еще и сам Мейс (этот прекрасный, расчудесный мохнатый мужчина!) начал ожидаемо злиться. И ведь не поспоришь с ним! Что же теперь делать?..       — Так, — решительно заявил Мейс и привалился к выпирающему углу камина, скрещивая руки и сверля ее пытливым взглядом. — Скажи-как мне, Ма Рия, не ты ли загадала на своей доске желаний эту хату?       — Я! — подтвердила она, согласно кивая. — И это никакая не хата, а отличный уютный домик, в котором я вообще была бы готова жить!       — Дикие, оказывается, вкусы у землян, — закатил глаза Мейс и продолжил: — А не ты ли загадала весь этот глухой лес, заваленный ледяной ватой?       — Это не вата, а снег, — терпеливо поправила его Мария. — И зимой лес бывает особенно красив!       — Нет, я сейчас даже не спрашиваю, с какого беса это именно зима и убогая халупа, — помотал головой Мейс, откровенно издеваясь. — Ну могла же пихнуть на свою доску какой-нибудь жаркий пляж, океан, пальмы! Я бы хоть что-то приятное увидел на вашей Земле. Но ладно, пес с этим, перебьюсь. Хибара в лесу — и на том спасибо. Хоть впустила. А теперь ключевой вопрос…       И Мейс внезапно отлепился от камина и неспешно приблизился к дивану, останавливаясь в паре сантиметров от Марии и нависая над ней своей рослой двухметровой фигурой. Она даже не успела ни о чем подумать, как марсианин пытливо прищурился и вкрадчиво прошипел:       — Что на твоей доске делал я?       Упс… А вот к таким откровенным вопросам она точно была не готова! Как-то резко захотелось проскользнуть мимо Мейса и умчаться на кухню, чтобы заварить себе чаю или порезать увиденный ею на столе ароматный кекс, ну или хотя бы дать себе время выдохнуть и подумать. Ну не могла же она ему вот так признаться, что он ей нравился! Нет, даже не так. Что она действительно не раз мечтала (да всего лишь тайком, перед сном!) столкнуться с ним где-нибудь на просторах вселенной и желательно при романтических обстоятельствах. Или интимных. Или оба пункта сразу. Или чтобы он ее геройски спас от злодея и, глядя на нее влюбленными глазами, отнес на руках в спальню. Хотя можно и не в спальню, это как-то даже банально. Можно и без влюбленных глаз. Пусть просто прется и хочет. Да, так тоже ничего…       — Ты язык, что ли, проглотила? — нахмурился, между тем, Мейс и грозно склонился к ней, упираясь ладонями в колени.       Теперь между их лицами оставалась лишь пара десятков сантиметров. И увернуться от ответа уже не выйдет. Как и от самого Мейса. Его назойливые вопросы сильно отвлекали от созерцания его лица в столь необычной близи, но Мария решила не испытывать свою судьбу так изощренно. Еще выкинет что неожиданное, с него станет!       — Эмм… Ты просто неплохо подходил под графу «Самый необычный мужчина из мультиков», — брякнула она первое пришедшее в голову.       Лицо Мейса явно потемнело. Синие глаза медленно налились вязкими чернилами, огненные брови недобро сползлись к мохнатой переносице, а тонкие яшмовые губы изогнулись в хищной ухмылке. В почти абсолютной тишине гостиной, прерываемой лишь треском поленьев в огне, Мария впервые услышала опасное, затаенное рычание, шедшее из широкой груди низкими волнами. Уши его дрогнули и прижались к голове, блеснув в свете солнечного луча стальным пирсингом. Все это было настолько пугающе и прекрасно одновременно, что Мария распахнула глаза еще шире, любуясь и боясь этого невероятного марсианина, от одного грозного вида которого по позвоночнику сбегал табун муравьев.       — Мужчина из мультиков, значит, — ехидный шепот Мейса был похож на шипение раскаленных углей, облитых стаканом воды. — Ну и как? Я тебя не разочаровал? Я достаточно нелеп и комичен?       Сверкающие острыми сапфирами глаза почти закипали, клубясь гневным ядом, и Мария с ужасом осознала, что готова смотреть в них и дальше, только бы они не отодвигались. Пусть шипит, ругается и злится — почему-то это ничуть не мешало явственному ощущению его неожиданной близости. Которая подозрительно быстро околдовывала. Ну надо же! Она и подумать не могла, что этот малознакомый и так полюбившийся ей персонаж окажется таким! Вот таким!!!       — Ты классный… — выдохнула Мария единственное, что выдал в тот момент ее опьяненный мозг, требующий немедленно поставить события на паузу и как следует насладиться происходящим.       Мейс на это совершенно неожиданно выпрямился и, закатив глаза, расхохотался. Кажется, его перепады настроения были похлеще, чем Мария могла себе представить. И она уже хотела перевести дух — ведь вроде злиться-то перестал, — как вдруг Мейс в мгновение ока ринулся обратно к ней и, уперевшись коленом в диван, цепко ухватил ее рукой за подбородок, сжимая сильно и недовольно. Лицо нависло в устрашающей близости, вновь окрасившись ехидным оскалом, и Мейс прошипел:       — А не слишком ли ты заблуждаешься? Вдруг ваши мультики врут, и я тебя здесь порешу за подобные выходки? И даже не отряхнусь! А?       Вот теперь было даже как-то страшновато. И до жути прекрасно! Мейс, конечно, мог оказаться прав, ведь одно дело нарисованный герой мультфильма, а другое — самый настоящий… эмм, ну не человек, хорошо, марсианский мужчина! Но кто же мог предположить, что он свалится ей на голову в самом что ни на есть реальном исполнении? Сердитый, больно сжимающий ее подбородок и окутывающий ее волнами пышущего жара с каким-то совершенно незнакомым запахом мужской терпкости и густыми нотками шерсти. Так и хотелось потрогать его и удостовериться: живой, плоть и кровь, не галлюцинация! Хотя галлюцинации все же так больно за подбородки не хватают…       — Я уверена, что ты не такой, Мейс, — наконец, собралась с мыслями Мария, не отводя от него взгляда (на подобное сил вообще не было: как от такого оторваться-то?). — Вот в нашем мультфильме, я считаю, тебя вообще раскрыли не с той стороны. И никакой ты не…       Ой, а вот это, кажется, уже было очень лишним. Она чуть не ляпнула опасную глупость. Мало ли что там придумали в дурацком мультике, если перед ней стоял абсолютно живой Мейс, который, возможно, и знать не знал ни про какую войну Марса с Плутарком и свое весьма позорное в ней участие в виде лазутчика и предателя. В конце концов, это просто выдумка сценаристов. Ведь правда?       — Та-ак, — Мейс аж довольно сощурился, словно услышал льстивый комплимент, и даже склонил голову набок, с нескрываемым любопытством разглядывая девушку с этого волнительно близкого расстояния. — Полагаю, в вашем дебильном мульте я не положительный герой, верно?       — Ну… не очень, — пришлось сознаться Марии, которая гадала, как скоро Мейс вновь разразится очередной сменой настроения или хотя бы отпустит ее подбородок (хотя это, по сути, не столь важно).       — А вы все же смешные, — он действительно ее отпустил и выпрямился, делая полушаг назад и небрежно пихая ладони в карманы штанов. — Придумываете себе всякую чушь, верите в нее, а потом вот так вот глазами хлопаете! Одним словом — землянки! Наивные до чертей. Ладно, не кипиши, не трону я тебя. Делать больше нечего.       Это прозвучало уже даже обидно! Мария неосознанно потерла подбородок, на котором явственно горела кожа там, где только что к ней прикасался марсианин. Но не потому что он не рассчитал силу. А потому что… Это оказалось волнительно! Конечно, это был совсем не тот жест, о котором можно мечтать, оказавшись вдвоем в уединенном домике на пару суток, но… Другого-то не предлагали! И судя по всему, уже и не предложат. Разочарованный вздох сорвался с ее губ, и она запоздало заметила, как Мейс на это напряженно нахмурился и предусмотрительно убрал руки за спину. Ох, неужели он подумал, что ей было неприятно?       — Мейс, расскажи мне, а какими вы нас представляете в ваших фильмах? — поспешила сменить тему Мария, которую его сосредоточенно-недовольное лицо заставляло чувствовать себя крайне неловко.       — Какими-какими, обычными, — передернул плечами Мейс и вновь отошел поближе к камину: видимо, так до конца и не согрелся в своей летней одежде. — Вы все лысые, не умеете летать в космос дальше своей орбиты, вас не пугает эта дрянная ват… снег, вы много болтаете не по делу и едите всякую пакость. Как-то так.       — Вот уж глупости! — всплеснула руками Мария, не зная даже, на что именно ей возмущаться: на первое или последнее. — Лысые у нас те, у кого на голове волос нету, а не те, на ком шерсть не растет!       — А я думал, это тоже шерсть, — криво усмехнулся Мейс, коротко кивая на распущенные каштановые волосы Марии.       — Ничего общего! У волос и шерсти вообще разные структуры! — не унималась Мария, никак не желая признавать, что представленный образ землянки глазами марсианина ну совсем не секси. — И про еду неправда! У нас на Земле огромное количество вкуснейших блюд, кухни разных культур и народов, есть для любителей мясного рациона, есть для веганов, сыроедов и сидящих на различных диетах. И потом все зависит от того, как именно приготовить, в каких пропорциях, с какими добавками и приправами…       — Так, тормозни-ка, Ма Рия! — помотал головой Мейс, вскидывая огненную ладонь и зажмуриваясь на мгновение. — Я сейчас ни хрена не понял про ваши кухни, и мне они не сильно сдались. Ты мне лучше скажи: в этой твоей хибаре пожрать что-то найдется? Или нам придется идти на охоту и всякое такое? Потому что твоя доска притащила меня сюда в том шмотье, в котором я вот туда больше не пойду! — и он кивнул на заснеженное окно. — А я, между прочим, еще не завтракал, и сколько мы тут проторчим, ты меня так и не просветила!       — Да какая ж охота! — не удержалась от улыбки Мария, у которой одновременно с весельем проскользнула и жалость: уж обедать пора, а у товарища ни маковой росинки со вчера! — Мы не такие дикие, как вы себе представляете. И у нас тут есть полный холодильник продовольствия. Так что голодными мы точно не останемся. Раз уж моя доска тебя сюда притащила, как ты выразился, давай я что-нибудь приготовлю. Ты чем вообще питаешься? Первое, второе, десерт? Супы, каши, жаркое, пироги? У тебя нет аллергии на лактозу или глютен?       Кажется, на лице Мейса пролистались абсолютно все стадии эмоционального непонимания, раздражения и гнева, так что Мария просто поспешила вскочить с дивана и ретироваться в кухню, попутно вспоминая все нейтральные и сытные рецепты без явно неоднозначных и спорных ингредиентов. Впрочем, в спину ей все равно прилетело угрюмое и несколько неуклюжее:       — Я еду ем. Это… Спасибо.