Доска желаний

      Мария лежала звездой на большой кровати в спальне и балдела. Места на этом уютном ложе оказалось так много, что она едва касалась раскинувшегося рядом Мейса. Он давно вырубился, даже не укрывшись одеялом, и тихо посапывал во сне. А вот Марии все никак не спалось, хоть часы и показывали почти полночь. Сознание пребывало в каких-то явно потусторонних мирах отдельно от тела. Оно, кстати, было вообще не в состоянии ни пошевелиться, ни реагировать на команды мозга, поэтому Мария просто лежала и тащилась. Потому что такого офигенного секса у нее не было давно. Ну или честно: никогда.       Хотелось петь, танцевать, улыбаться от уха до уха и делать всякие бесконечные нелепости, но на это сил не осталось от слова совсем. Да и тело, за… любленное с нежданной ненасытностью, не было готово больше ни к каким пируэтам. Оно откровенно болело. Ну как бы это сказать… Почаще надо трахаться!       На удивление понятие секса на Земле и на Марсе оказалось практически идентичным. Так что вопрос совместимости отпал где-то на стадии первого поспешного оргазма, который Мария готова была приравнять к категории «О боже!», но Мейс сбивчиво обрубил ремаркой «Это было так, для затравочки, а теперь поехали».       Ну, они и поехали. С примерной траекторией от дивана через расстеленную шкуру у камина к широкому подоконнику, а потом через кухонный стол к ванной и оттуда через оказавшийся удобным комод к спальне, где еще долго завершали на этой самой постели.       Ну нет, издержки, конечно же, отыскались, чего уж там… Мейс оказался совершенно непривыкшим к поцелуям куда-либо кроме губ. Видимо, лобызать шерстяные шкуры на Марсе было не принято. Поэтому так жаждущие поцелуев шея, уши, грудь, бедра и более интимные места Мейсом поначалу игнорировались. Но потом, спросив прямо, что не так, он с любопытством хмыкнул и смело ринулся изучать губами все ее тело. На этом этапе они, кажется, сильно подзависли у камина, потому что после откровенных девичьих стонов удовольствия Мейс резонно поинтересовался, не собирается ли она проделать все то же самое с ним.       Мария с сомнением оценила зрелище разгоряченного сексом мохнатого тела и решила, что лучше сразу перейти к члену. Ну а что? Он-то у Мейса оказался вполне человеческим: не шерстяным, весьма приятных размеров и почти знакомых форм. Так что идея распробовать его на вкус затмила сознание девушки на значительное время. Что ж, и на вкус он оказался вполне земным. После чего Мейс даже попросил небольшую передышку, малек очумев от новых ощущений и бурно кончив. Они передохнули прямо там же, на расстеленной шкуре, неспешно прикасаясь друг к другу, и все понеслось дальше.       А вот ближе к спальне вскрылся еще один неожиданный сюрприз. Перепробовав все поверхности не совсем предназначенных для секса (но таких манящих!) предметов и помещений, Мария поняла, что как-то не хватает для набора поз старой доброй классики. Ну хотя бы для разнообразия. Да только вот Мейс упорно отказывался придавливать ее своим мощным телом сверху, имея возможность и дальше целовать в губы, а не покусывать плечи и спину. И когда Мария все же настойчиво раскинулась на удобной кровати, приглашая его меж призывно разведенных ног, огненный марсианин с рычанием навалился на нее только потому, что уже начиная с комода в прихожей готов был кончить, но с усилием оттягивал этот момент. Ну тут-то все и всплыло.       Конечно, Мария обвила его руками и ногами, стоило ему вновь решительно проникнуть в нее. Конечно, она расслабилась и начала кайфовать от ощущения крепкого мужского тела, что сдавило ее в страстных тисках и начало неистово совокупляться, заставляя ее несдержанно стонать и подаваться навстречу. И конечно, она совершено неосмысленно спустилась ладонями к его мохнатой и поджарой заднице, чтобы ухватить за так размашисто двигающиеся бедра и взяться за ту часть тела, что могла принадлежать лишь марсианину — за нетерпеливо хлещущий хвост. Взяться и ощутимо зажать в ладони, чтобы в полной мере осознать — она действительно трахается с марсианином! Ну и, собственно, все…       Кто ж знал-то, что марсиан нельзя хватать за хвосты, а особенно во время секса! Это потом Мария поняла, с чего Мейс так тщательно избегал тех поз, в которых она смогла бы дотянуться до запретной зоны. Но в тот самый момент она реально перепугалась. Потому что стоило ей сжать пальцы на хвосте, как Мейс с болезненным стоном замер, словно парализованный, вскинув голову и сделав рычащий выдох сквозь зубы. А потом с минуту, наверное, не дышал вообще, так и застыв каменным изваянием и никак не реагируя на испуганные извинения Марии. И лишь когда та начала реально паниковать, он, наконец, вдохнул воздух и отмер, обессиленно расслабляя мышцы рук и ног. В тот миг он с лихвой исполнил желание девушки быть придавленной его телом, которое по ощущениям весило не меньше пары центнеров.       В общем утехи временно прервались из-за этого неожиданного инцидента, и когда Мейс смог-таки разговаривать, то нехотя объяснил, что хвост — это священная часть тела, и трогать ее запрещено. Он слишком чувствителен у основания и любые жесткие прикосновения приводят к нестерпимой боли и парализуют. Ну вроде хорошего удара по яйцам. С размаху. Вот вам и марсиане!       Передохнув и придя в себя, Мейс заявил, что вовсе не закончил с Марией и решительно перетащил ее на себя. Ладно, сверху так сверху. Больше эксцессов не случалось, и они вполне успешно покайфовали на пару, пока, совсем утомленные, не поняли, что пора закругляться.       Мейс уже крепко спал под боком, так и не договорив свою фразу. Потому что перед тем, как вырубиться окончательно, распластавшись поперек кровати, он пристально посмотрел Марии в глаза и невнятно пробормотал: «Теперь я знаю… что ты… такая…» Но завершить мысль был уже не в состоянии, обессиленно проваливаясь в глубокий сон. Мария трепетно провела рукой по его взмокшей шерсти на лице, убирая растрепанные пряди загривка, и поцеловала в кончик носа. А потом кое-как передвинула его ближе к подушке, которую он бессознательно обхватил руками и освободил ей место на постели.       Какая уж она была для него, Мария так и не узнала. А вот он оказался невероятным мужчиной! Даже когда усмехался, язвил и иронизировал. Потому что в этом и был весь тот Мейс, который так ей нравился. Тот Мейс, чей образ она долго и тщательно выстраивала в своей голове, наполняя его разными качествами — немного из мультфильма, немного от себя. И Мейс, пришедший этим утром в домик, был именно таким, каким она мечтала его увидеть. Поэтому да, тысячу раз да — доска желаний сделала ей умопомрачительный подарок!       И счастливо улыбнувшись, Мария забралась под одеяло и, накрыв им и марсианина, сладко уснула.       Кажется, проспала она непозволительно долго, иногда слыша сквозь сон какие-то шорохи, шаги, вдохи, но открыть глаза смогла лишь очень поздним утром — и то, с трудом. Да, знатно они вчера… покувыркались. Может, повторить? И она повернула голову к Мейсу. Однако его сторона постели оказалась пуста. Наверное, встал первым! Мария сладко потянулась и нехотя поднялась с кровати, непривычно обнаруживая себя абсолютно обнажённой и растрепанной. Ох, срочно в ванную! Еще увидит ее такую! И она шмыгнула в соседнюю дверь.       Однако после тщательно наведенного порядка в своей внешности Мария столкнулась с неожиданным: Мейса в доме не было. От слова вообще! Нет, он ей, конечно, не приснился и действительно проспал рядом всю ночь после сумасшедшего и долгого секса. Потому что тело ныло по-настоящему, на бедрах и плечах темнели легкие синяки от крепких марсианских пальцев, а на подушке виднелись оброненные огненные шерстинки. Но сам Мейс исчез. Как и вся его одежда. Только следы от подсохшей лужицы под ботинками говорили о том, что когда-то они здесь стояли. Вот же черт!!! Куда ж он делся в своих летних шмотках???       Мария в полной панике стремительно оделась и выскочила на улицу. Какое счастье, что за ночь снегопад прекратился, и от крыльца вели вполне отчетливые и уверенные шаги. Куда ж он пошел? Прогуляться? Проверить, имеются ли на Земле извергающиеся вулканы? Или отправился искать дорогу домой???       Мария бросилась по следам, чувствуя, как цепкие когти отчаяния неумолимо впиваются в легкие. В то, что за ближайшей ёлкой она увидит Мейса, лепящего снеговика, она не верила. И правильно делала. Потому что следы привели ее… в никуда. Вот так и есть — в никуда. Они просто оборвались прямо посреди заметенной за ночь тропки. Последний шаг, рифленый рисунок подошвы — и дальше девственный снег, не тронутый ничем. Неужели именно здесь была та грань, которая соединила их миры? Неужели вот тут была Земля, а вон там — его уже ждал жаркий и родной Марс?       Но что, если ей самой шагнуть вслед за ним? Недолго думая, Мария чуть ли не с разбегу ринулась вперед. Но… ничего не произошло. Она просто натоптала новых следов на той же самой зимней тропке, ведущей от домика к парковке. Она в отчаянии сжала кулаки и проделала этот путь еще раз десять. Но абсолютно ничего не менялось. Видимо, для нее проход на Марс был наглухо закрыт. Что ж, неудивительно! Ведь на доске ее желаний красной планеты не было и в помине! На ней находился вот этот самый дом! И Мейс, который взял и вернулся в свой мир, не сказав ей ни слова, не попрощавшись, даже не предупредив!!!       Невольные слезы выступили на глазах, и Мария одиноко побрела обратно в домик, который теперь казался таким пустым, ненужным и заброшенным. В нем сразу стало тесно, душно, тоскливо. Хотелось сбежать из того места, где совсем недавно она была не одна, и была на самом деле счастлива! А теперь молчаливые стены давили на грудь и заставляли нервно наматывать круги по гостиной. Клетчатый плед все еще лежал на краю дивана. Звериная шкура на полу сбилась к самому камину, в котором давно догорели последние поленья. В ванной болталось полумокрое полотенце, которым Мейс воспользовался утром после душа, прежде чем уйти. Уйти от нее навсегда! Ну как же так?!?       Мария села на диван и горько расплакалась, прижимая плед к груди и вдыхая едва заметный аромат марсианского мужчины.       Пару часов спустя она собрала вещи и покинула домик мечты, чтобы отыскать на парковке свою запорошенную снегом машину и вернуться в город. К привычной и такой обычной жизни на Земле.       Стоило ей переступить порог собственного дома, как мобильный стал разрываться от уведомлений. Мария нехотя открыла их и обнаружила море сообщений от друзей, с которыми должна была встретиться в том коттедже. Все они недоуменно спрашивали, почему она не приехала к ним, и слали фотки своей развеселой тусовки с кусками ароматной пиццы и коктейлями в руках. Фотки, между прочим, из того же домика. Мария даже не приглядываясь узнала тот самый диван, ту самую шкуру и ту самую спальню. Мистика. Сумасшествие. Невозможное. Они были в одном и том же доме при совершенно разных обстоятельствах. Только вот ее обстоятельства закончились ничем…       Мария угрюмо прошла к письменному столу и раздраженно раскрыла ноутбук. Где же эта дурацкая доска желаний? Что с ней не так? Почему Мейс ушел? Почему он СМОГ уйти? В чем она ошиблась?       Но доска желаний отыскалась все там же — на ее страничке магического сайта. Ни одна картинка не исчезла, все красовалось на своих местах. Даже нарисованный Мейс. Боже, насколько изображение из мультфильма было жалким по сравнению с реальностью! Насколько настоящий Мейс оказался потрясающим! Сердце опять сжалось от тоски, и Мария усилием воли запретила себе реветь. Нужно было понять, что произошло. И она принялась с лупой изучать все разделы сайта, все сноски, подпункты, условия, оговорки и… Вуаля!       Мелким, но не терпящим сомнений шрифтом под параграфом «Особые условия» значилось: «Если на вашей доске присутствуют конкретные субъекты, действие желания будет ограничиваться желаниями данных субъектов и не может идти с ними вразрез. Принудительное изменение судьбы сторонних субъектов недопустимо правилами компании. Все желания реализуются исключительно на взаимной и добровольной основе».       Занавес.       Мейс смог вернуться домой, потому что не захотел с ней больше быть. Вот и все.       Ну а что она, собственно, ждала? Что он останется с ней до утра и спросит, нет ли в ее городе вакансий на авиационном заводе? Или скажет, что зимняя Земля ему нравится в разы больше теплого Марса? Или поинтересуется, есть ли у нее дома такой же камин с расстеленной перед ним шкурой? Конечно же, он ушел. Туда, где и должен жить. На родной планете.       Мария тяжко вздохнула и отправилась спать. Однако доску желаний оставила нетронутой. Вдруг… вдруг однажды Мейс вновь захочет с ней пересечься? Что ж, с ее стороны дверь в этот мир всегда будет открыта.       Впрочем, в дверь действительно постучали. Примерно недели через три, ранним субботним утром, когда Мария с унынием смотрела на вновь разошедшийся за окном снег и прикидывала, успеет ли до вечера дочитать начатую книгу по выпечке тортов. Стучали, надо сказать, настойчиво и яростно. Неужели у соседей опять убежал кот-проказник, и они собираются искать его на крыше ее дома? Что ж, хоть какое-то развлечение. И Мария распахнула дверь, кутаясь в воротник плюшевой кофты с мишками.       — Ой… — это все, что она смогла произнести, растерянно застывая на пороге и во все глаза глядя на стоящую на крыльце фигуру под два метра ростом, укрытую до носа заиндевелым капюшоном.       — Я не Ой, я Мейс. Что, уже и имя мое позабыла? — сердитая усмешка донеслась до нее словно сквозь ватное одеяло.       — Как… — неуверенно пробормотала она, жадно вглядываясь в едва видные сощуренные синие глаза.       — Я думал, ты обрадуешься, — поджал губы Мейс и нетерпеливо тряхнул небрежно перекинутым через плечо рюкзаком. — Впустишь погреться, или мне сразу обратно?       Мария, наконец, отмерла и торопливо отошла в сторону, давая Мейсу зайти в дом и закрывая за ним дверь. Действительно, это был он! На сей раз одетый потеплее и явно с вещами. Марсианин скинул капюшон, бросил на пол рюкзак и повернулся к Марии, выжидательно выгибая огненную бровь.       — Мейс! Наконец-то ты! — и девушка, не в силах больше ждать, шагнула к нему и нырнула в пропитанные морозом объятия.       Он пах холодом, снегом и Мейсом. Улыбка напополам со слезами радости сама поползла по лицу, и Мария еще крепче вцепилась в такой знакомый торс, не желая больше никуда его отпускать.       — Ага, значит, не зря все же шел… — хмыкнул Мейс и обхватил ее сильнее, видя, что на большее девушка пока не способна. — А хата твоя ничего так, попросторнее будет, — внезапно усмехнулся он, оглядываясь по сторонам. — Да и снаружи не такая дикая глушь. И чего тебе здесь не сиделось изначально… Ну ладно, главное попал куда надо.       Мария слегка отстранилась, чтобы посмотреть Мейсу в глаза, и увидела в них явный задорный огонек, так ярко играющий синими гранями радужек. Яшмовые губы невольно изогнулись в легкой улыбке, и марсианин вкрадчиво пробормотал:       — Язык что ли проглотила?       Мария хотела было ответить, что все ее части тела на месте, но Мейс, видимо, решил проверить сам, ибо без раздумий впился в ее губы совершенно бесцеремонным и жадным поцелуем. Ощущения взорвались ярким фейерверком, и Мария едва не потеряла равновесие от смеси радости, адреналина и возбуждения. Впрочем, оборвался поцелуй так же внезапно.       — Ты тут одна, что ли, живешь? — неожиданно серьезно спросил Мейс, выпуская ее из объятий и еще раз оглядываясь по сторонам. — А то бы понять, сколько у меня есть времени.       — А ты что, ненадолго? — с опаской уточнила Мария, вновь испытав тревожный холодок.       Вдруг он заскочил на пять минут и снова сгинет на своем далеком Марсе?       — Ну… недельку выкроил, — бросил он пространно и принялся расстегивать припорошенную снегом куртку.       — Мейс, в конце концов! Объясни, куда ты тогда пропал? Почему ты ушел? Как ты вновь оказался здесь? Я же подумала, что ты просто сбежал, и что больше я никогда тебя не увижу!       Невысказанное так и сыпалось, и Мария торопилась озвучить все, что накопилось за эти дни, чувствуя, как комок вновь подступает к горлу.       — О, заговорила! — поддел ее Мейс и вопросительно кивнул на недра дома. — Где у тебя тут можно потолковать спокойно? А то чую, пока мы не «пообщаемся», ты так и будешь как не своя.       Мария вздохнула и прошла вместе с ним в гостиную, где тоже имелся вполне уютный диван и пылающий камин. Вот только вместо шкуры стоял обычный журнальный столик с ворохом книг, а на другой стене висел выключенный сейчас телевизор. Мейс с любопытством оглядел обстановку и, одернув на себе весьма теплую толстовку, уселся на диван, утягивая под бок и Марию и приобнимая ее одной рукой.       — В общем это… Ушел я утром, потому что на работу надо было. Я и так пропустил две смены. Если бы меня уволили с завода за прогулы, пришлось бы Мейсу голодать. И так-то влетело. А не предупредил, потому что кое-кто не проснулся. Умаял тебя, жаль было расталкивать.       — Уж лучше бы растолкал! — Мария посильнее уткнулась ему в шею, с наслаждением вдыхая такой знакомый шерстяной терпкий аромат. — Я искала тебя все утро. А потом поняла, что ты ушел. Думала — навсегда. Как ты здесь вновь оказался? Откуда ты узнал, где я живу???       — Я и не знал, — фыркнул Мейс, пожимая плечами. — Но ты же сказала, что составила какую-то там доску желаний. Ну вот я тоже решил такое сварганить, чтобы снова с тобой увидеться.       — Что? — подняла голову Мария, не веря своим ушам. — Ты сделал доску желаний??? Но что на ней было?       — Ничего лишнего, — скривил нос Мейс, явно намекая на тот домик в глухом лесу. — Ты, я, твоя хата на Земле. Видишь, сработало.       — Как странно, — пробормотала Мария. — Ведь свою доску желаний я не трогала, а ты все равно не появлялся. Прошло же три недели! Почему моя не помогла, а твоя привела тебя ко мне?       — Как все сложно! — закатил глаза Мейс и, поднявшись с дивана, сходил за своим рюкзаком, из которого выудил какой-то тонкий и стильный планшет. — На, смотри.       И пихнул ей под нос включенный экран.       Мария с удивлением уставилась на изображение и… с минуту ничего не понимала. Ей показалось, что ей подсунули схему строения космического корабля в усеченном варианте. Потому что на экране светился черно-белый чертеж с четкими линиями, осями координат, подписями формул, цифрами расстояний и совсем непонятными кодовыми обозначениями.       — Что это??? — воззрилась на Мейса Мария, понимая, что сама не в состоянии разгадать сей марсианский ребус.       — Ну как что? — нахмурил огненные брови тот и ткнул мохнатым пальцем в экран. — Это Земля. Это указание эволюционной точки ее развития. Иначе меня бы забросило на ту Землю, где извергаются вулканы. Это схема пригодного для жизни жилья с системой каминной вытяжки и с указанием твоего имени. Иначе я оказался бы рядом с чужим домом. Это расстояние от тебя до меня — чтобы мне не пришлось тащиться по морозу с пять километров. Решил, что пятидесяти метров достаточно. Я все объяснил?       Мария едва удержалась от улыбки. Какой же все-таки Мейс… другой! Ну вот только мужчинам пришло бы в голову составлять подобную техническую доску желаний! От самих желаний там осталось лишь два имени, все остальное — чертеж, расчеты, формулы. Но, черт подери, это сработало!       — А почему три недели? — задала она свой последний вопрос. — Тебе понадобилось столько времени, чтобы все это нарисовать?       — Вот глупая, — поржал Мейс и отложил планшет на столик. — Нарисовал я все за пару минут. И указал точную дату — через три недели. Потому что, любопытная моя Ма Рия, только тогда в моем рабочем графике стоял отпуск. Ты же не хочешь, чтобы меня уволили, и я голодал?       С нескрываемой улыбкой Мария отрицательно помотала головой и снова прильнула к его груди, приятно ощущая, что он обнял ее крепко, уверенно, тепло. Впереди у них целая неделя. В которую они переделают все, что только захочется. И в которую Мейс уж точно не будет голодать! Теперь было для кого наготовить вкусностей. Было для кого улыбаться, подкидывать поленья в камин и надеть, наконец, тот кружевной пеньюар, до которого дело так и не дошло.       А потом… Никто не помешает ей поместить на свою доску желаний вместо заснеженного домика в лесу картинку с Марсом. Желательно ту, на которой будет изображен дом Мейса. С точными координатами. Да, и с датами.       И Мария счастливо улыбнулась, перемещаясь к Мейсу на колени и отвечая на его неторопливый, но настойчивый и долгий поцелуй, под который плюшевая кофта с мишками уверенно полетела на пол.