Хорошая идея

      Рабочий день, в течение которого Клайд и Кактус занимались своими рутинными занятиями, прошёл чудно. Они смогли продвинуться в планах, не чувствовали себя унылыми какуликами, никого, вроде, не обидели, увеличили количество ресурсов. А значит они вполне могут отлично поужинать и отдохнуть. Вообще, Ники живёт вместе с ними, но сейчас она занята чем-то в попе мира. То ли за редкими ресурсами пошла, то ли строит что-то. Но, когда она вернётся, то обязательно расскажет о чём-то необычном. Может, её снова совершенно случайно пранканут, а она пойдёт самым гадким образом мстить, или увидит очень странно одетого утопленника, или ей попадётся чья-то дальняя странная постройка, а потом окажется, что её, вообще-то, никто и не создавал. Но это будет потом, а пока эти два любителя пошутить занимались готовкой и параллельно уборкой. После они закончили, поели, приправляя вечер сомнительными шутками, и всё было хорошо до того момента, как Кактус предложил странную идею.       — знаешь, меня недавно посетила необычная мысль. Как насчёт того, чтобы один не проникал в другого, но при этом всё остальное присутствовало?       — ты имеешь в виду подрочить?       — ну, что-то близкое?       — хорошо, просто скажи, чего бы тебе хотелось, — лорд уже хотел издать смущённые звуки, но всё же отказался от этой идеи в последний момент. Услышав объяснения и ответы на соответствующие вопросы, Клайд хмыкнул, конечно, не забыв пошутить про это, добавил, — тогда через пару дней, да?       — ага, точно запомнил?       — да не забуду я, что ты, — после ещё нескольких гениальных анекдотов, что были вовремя сказаны, оба стали убираться и планировать ближайшие дни, уточнять и исправлять то, что нужно будет сделать. Впрочем, ночью, когда уже они легли спать, эта тема всплыла ещё раз, но несколько поцелуйчиков в лоб и «спи уже» уже точно закрыли её на сегодня как минимум.

***

      Пару дней, во время которых парни продолжали работать над своими и общими проектам, увеличивать запасы, помогать другим с их планами, что слишком велики для одного человека и заниматься прочими прелестями жизни на сервере, прошло, и долгожданный час, к которому оба готовились, настал. Они сидели на общей кровати, рядом была небольшая тумбочка, где хранилось всякое. В верхнем ящике располагались тотемы, пёрлы, зелья, прочее, что могло понадобиться, если кто-то ночью решит неожиданно напасть; ниже находились вещи для сна, некоторые лекарства и другие предметы; в самом последнем же были как раз те самые игрушки и смазки, которые трое переодически весело и дружно использовали вместе. Удобно, очень даже, но сейчас нужные предметы были наверху, чтобы ими можно было быстро воспользоваться. Раздеваясь и повторяя для внимательно слушающего рыцаря, Кактус расположился довольно близко к тому, повернулся спиной и подставил руки, чтобы второй мог быстро завязать их. Уточнив, не слишком ли туго и получив отрицательный ответ, Клайд проверил сам, натянул повязку на глаза, сел, опираясь на стену, и уместил лорда на себя. Тот немного поёрзал, комфортно располагаясь, но быстро прекратил и стал ожидать того, что будет дальше. Ожидание было прекрасным, пока рыцарь не решил нарушить его своими немного прохладными руками, которые касались ключиц и надплечий, неторопливо проходясь по груди, животу, талии, иногда останавливаясь на интересных местах и уделяя им особое внимание. «Ты красивый, » — хоть такое и присутствовало в ежедневном рационе, но сейчас, когда каждое слово имело огромное значение, оно с лёгкостью падало куда-то вниз, оставалось там, плескалось и запечатлялось в памяти сгорающей искоркой, заставляя лицо тихонько багроветь.       Прикосновения, что мягко скользили по телу, пропали, вместо них появились звуки открывающейся баночки и последющее вынимание содержащегося в ней. Клайд растёр ладони, разогревая масло, поднёс одну к чужим ягодицам, обвёл мышцы и ввёл палец на одну фалангу. Дабы сидящий не скучал, он расспрашивал его о том, как тот провёл день, какие планы на ближайшее будущее, как ему в голову пришла такая идея, мысли по поводу происходящего на сервере. А ещё параллельно выцеловывал изгиб шеи, немного щекоча и обдавая прохладой, прикусывал кожу и оставлял засосы, которые завтра будут красиво темнеть на коже на радость тому, кто их оставил. Понемногу двигаясь и доставляя махонький дискомфорт, который через мгновенье исчезал, рыцарь растягивал мягкое нутро, что обдавало приятным теплом, под болтающего и иногда мычащего из-за ощущений лорда. Резко вытянувшийся Кактус стал чаще дышать, остановил проталкивающего второй палец, почувствовал влажные прикосновения на шее и резвые размашистые на члене, которые слишком контрастировали с ощущениями ниже. Дискомфорт исчезал, сменяясь приятными поглаживаниями чужих пальцев, что то скользили по всему органу, то обхватывали кольцом одно место и слишком долго повторяли одинаковые фрикции, то оглаживали головку и размазывали смазку. Неожиданно медленные движения, которые уже не ощущались, продолжали растягивать нежное нутро, что поддатливо отвечало на все действия. А когда пальцы коснулись комка нервов, оно участливо окинуло Кактуса приятной волной, заставившей его выгнуться и протяжно простонать, откинув голову назад и поёрзав бёдрами для ещё одного пучка искорок. Уже плохо не будет, Клайд убрал конечность с члена и с брякающим звуком прикусил шею.       Приглушённое мычание лорда, внутри которого неторопливо двигались пальцы, также неторопливо, можно даже сказать лениво, они вжимались в простату до самого конца и возвращались обратно, чтобы отдать ему те самые приятные ощущения снова. Медитативные движения внизу, мягкий влажный язык и гладкая поверхность ткани, что аккуратно прилегала к телу — теплом обдавало всё и сбивало дыхание тоже. Резкое движение и Кактус дёргается, издавая слишком выбитый выдох, а рыцарь хихикает на «дурашка ты, Клайд» и повторяет фрикцию ещё несколько раз, пока второй не начинает булькающе мурлыкать. Быстро вытащив пальцы под разочарованный вздох, Клайд смазал маленькое устройство, что тот любезно выпросил из той сомнительной двери, конечно, не без Джаста, выглядящего как красная ягодка, и просунул внутрь вместе с сжавшимися стеночками. Щелчок и вибратор начал работу, со вдохом подтвердив это, Кактус размяк на чужом теле, ожидая следующих действий.       Осторожно вылизывая разнеженные шею и надплечье, заодно присасываясь чутка и к спине, и к ключицам, и к уху, рыцарь снова потянулся к пульту, включил на максимум, вытянув из лорда протяжное мычание и напряжённые сведённые ножки, сменил мощность на минимальную и хмыкнул на очередное замечание. Все скользкие, влажные, тёплые ощущения, что были разбросаны по телу, переодически окатывали сверху донизу сжигающей волной, которая с каждым разом была всё интенсивнее, и, если Клайд продолжит так баловаться с кнопочками, скоро оставит лишь пылинки. Увеличив скорость, сидящий дождался момента, когда лорд стал тяжелее дышать, отвлёкся на несколько мгновений и быстро натянул на чужой член мастурбатор, почти полный смазки, которая неторопливо стекала вниз, пачкая кожу и кровать. Кактус на эти махинации выгнулся, подняв грудь, и шумно прерывисто задышал, будто его только что проткнули насквозь самым острым копьём. Совершая слишком быстрые движения, из-за которых лорд чересчур подтекал, напряжённо вытягиваясь и издавая неприлично громкие стоны, сжимая руку кверху почти до боли и расслабляя, опуская вниз, Клайд, можно сказать, доил второго, пока тот, закусывая губу, старался не забыть о воздухе.       — хаха, ты теперь коровка. Скажи что-нибудь на коровьем, — резко убрав рукав* со стекающими капельками смазки на орган, рыцарь повернулся, чтобы посмотреть на приходящего в себя лорда, который, дабы потом случайно не поймать цветных мушек, прикрыл глаза, опустил голову на чужое надплечье и шумно дышал, крупно поднимая и опуская грудь. Пройдясь немного влажными руками от тазовых косточек до ключиц, останавливаясь и оглаживая по пути почти мокрую кожу, Клайд шушукнул на ухо, — люблю тебя, — и поцеловал в подбородок, пока Кактус смущённо краснел.       Быстро спустив предмет до основания и переключив на максимальную мощность, рыцарь стал двигать рукой активнее, поджимая пару пальцев, проходясь некоторыми по плоти, сделав хватку действительно цепкой. Посасывая потемневший изгиб шеи, обхватывая его слишком чешущимися зубками и зализывая, Клайд трепетно и почти непосильно медленно прошёлся по всей длине, а после продолжил в том же скором темпе. Иногда сидящий сдавливал игрушку двумя руками, и в эти моменты лорд протяжно стонал, выпячивая язык со стекающей слюнкой, что после падала на гладкий животик. Устройство, которое упорно добавляло в копилочку приятностей, методично работало, доводя все те поблёскивающие шумящие чувства до тех, из-за которых Кактус откидывал голову со сведёнными бровями и прикрытыми веками, шепча очень странные слова. Уже липкие, влажные, мягкие ощущения, что полностью охватывали орган и, вместе с отзывающимися звёздочками другими, доводили до того состояния, в котором можно лишь думать о том, как наконец прекратить эту пытку. Кряхтя и слишком случайно дыша, вжимаясь в плечи, лорд бормотал едва различимое «быстрее» куда-то в сторону, иногда приправляя другими, не менее некультурными словечками, из-за которых Клайд сильнее и шустрее сжимал предмет на чужом органе. Решив окончательно убить Кактуса, тот резко убрал всё, оставив ожидающего прекрасной тёплой разрядки слишком ошеломлённым. Случайно дёргающиеся ножки, очаровательнейшие попытки восстановления дыхания, которые сопровождались слишком открывающимся ртом, что мог случайно хрустнуть, блестящей от пота поднимающейся и дёргающейся грудью, поёрзывание, которое, вероятно, в другой ситуации расценивалось как заигрывание, но сейчас тот просто хотел закончить — на все эти милейшие действия Клайд был готов смотреть вечность. Но, услышав как лорд зовёт его по имени, очень-очень просит о завершении, поворачивая голову и целясь куда-то в подбородок, он не смог отказать. В несколько крупных тяжёлых движений, что раскатывали пробегающими волнами все предыдущие действия, тот выбил парочку очень громких неприличных звуков, сильно закусив кожу у шеи, из которой тихонько и по-своему медленно просачивалась кровь. Слишком сильные фрикции на чувствительной плоти вместе с игрушкой, что любезно обдавала комок нервов ежесекундными фейерверками, довела до пика чересчур скоро, заставив Кактуса с потряхивающими ножками и стекающей с подбородка слюнкой кончить, испачкав руку и живот.       Быстро сделав несколько щелчков фотоаппаратом, что также был культурно изъят из двери и абсолютно точно не сворован, Клайд запечатлел на этих небольших бумажках самое прекрасное чудо: только кончивший лорд, что приходил в себя, весь вспотевший и с красным-красным лицом, с открытым ртом, хватающим воздух и бормочущим какие-то глупости.       — давай я тебя трахну.       — не надо меня трахать.       — откуда ты это. Давай трахну, всё-таки. Тебе понравится.       — Клайд. Я умру, — тяжело вздыхает, будто разговаривает с нашкодившим котёнком.       — да не умрёшь, давай.       — но потом я, — делает паузу, чтобы выровнять дыхание и подумать. — Не знаю что, но ты обязательно пожалеешь, дурашка       Вдохновлённый таким чудесным согласием, Клайд чуть-чуть сместил Кактуса, дабы растягивать того было удобнее, и принялся смазывать пальцы. Пройдясь несколько раз двумя, медленно-медленно, давая привыкнуть к наличию чего-то побольше внутри, задев простату и ощутив подрагивание вместе с выдернутым выдохом, рыцарь добавил третий, что почти без проблем вошёл. Неспешно двигал всеми, заставляя сидящего тяжело дышать и наполнять грудь слишком большим количеством воздуха. Раздвигая веером липкие пальцы, он вытаскивал из лорда протяжное мычание, похожее на скулёж, если бы Клайд продолжил, то тот бы точно выгнулся и слезливо просил, чтобы его трахнули наконец. Сделав несколько резвых фрикций, он услышал бессвязный, но явно довольный набор звуков, переросший в тяжёлое дыхание, вместе с дрожью по всему телу, приподнял лорда, натянул контрацептив и стал медленно-медленно, миллиметр за миллиметром, опускать того на орган. Мягкое нутро принимало с минимальным дискомфортом, тепло сжимая и податливо пропуская глубже, пока Кактус тихонько постанывал от переполненности с чересчур открытым ртом, из которого виднелся язык с капелькой слюны на конце.       Войдя почти полностью, Клайд притянул сидящего ближе, оставляя руки на груди и иногда сминая кожу, остановился, давая лорду передышку, и вынул член, снова проталкиваясь, но немного шустрее. Повторяя подобные фрикции, раз за разом ускоряя, рыцарь параллельно покусывал болящую кожу, что крохотными цветами поблёскивала в голове. «Молодец, хорошо держишься, » — услышав лишь довольное мычание, тот поцеловал лорда в ухо, одновременно толкнувшись слишком глубоко и сжав сосок, из-за чего Кактус сильно выгнулся, высоко пискнув. Совершая быстрые движения вверх-вниз, задевая чувствительный комок нервов, из-за чего сидящий сжимался внутри и дёргал руками, Клайд понемногу опускал поглаживающими движениями руки ниже, остановился у пирамидной мышцы, прижал ладонями, обливая лорда волнами дрожи, что почти колючками репейника задевали кожу изнутри, приятно царапали, и вернул на живот, придерживая. Продолжая торопливо двигаться, выбивая на каждом чересчур сильном движении громкий выдох и мгновенно стискивающие стеночки, тот свободную руку переместил на чужой орган, мягкими прикосновениями размазывая естественную смазку, проходясь по всей длине и надавливая пальцами в местах, где Кактус особенно чувствителен. Под слишком сильными сжатиями, быстрыми фрикциями во влажном нутре, что почти всасывая, принимало член, нещадно искусанной пятнистой шее, Кактус чувствовал себя нехорошо. Вернее, хорошо, но слишком хорошо. Так, что дыхание сбивало ежесекундно, заставляя рот странно трепыхаться, двигать бёдрами в такт фрикциям, которые притягивали всё внимание к насущной проблеме, а все-все побрякивающие ощущения заставляли вжиматься снаружи и внутри, приятно подхлёстывая горячим нутром. Чересчур разгорячённый, бессвязно бормочущий «быстрее» и «да, пожалуйста», дёргающийся, стискивающий теплом и с такими очаровательными сведёнными бровками, взглядом куда-то вверх, раскрасневшейся кожей лорд кончил. Испачкав себя спермой и слюнкой, которая тонкой струйкой потихоньку вытекала из рта, тот прекрасно сильно сдавливал Клайда, заставляя того ускориться. Спешно двигаясь, задевая точку, выдёргивая из пытающегося восстановить дыхание милые высокие звуки и довольные стоны, рыцарь непозволительно глубоко вошёл, изливалась, обдав слишком обжигающими ощущениями, что под прикрытыми веками сидящего кружились маленькими сумашедшими блёстками, и выгнул Кактуса как-то слишком сильно, ещё секунда и он услышит хруст. Прекратив любые движения, которые могли бы повлечь самые страшные последствия, Клайд протянул чистую руку к лицу лорда, повернул того к себе, кротко поцеловав, пригладил чужие волосы, убрал прилипшие и, притянув к себе ещё ближе, обнял. Пролежав несколько минут, рыцарь почти забыл о тонкой полосочке крови, но всё же вылизал ту, а Кактус поведал о том, что хотел бы спать развязанным, и рыцарь, храбро поборов своих демонов, отправился в неизведанное путешествие, что таило кучу опасностей и, прежде всего, громко вздохнувшего принца, из которого Клайд решил выйти очень уж лениво. Убрав контрацептив и взяв стаканчик воды, тот вернулся, снял верёвку и повязку, рассмотрел чужие затёкшие руки, на которых виднелись маленькие красные точки, уточнил, не стоит ли сменить или, может, принести нужное средство, но услышав смех и замечание по поводу чрезмерной заботы не по делу, рыцарь успокоился, с хлопком упал прямо на Кактуса, обхватив за спину и стукнувшись об чужой подбородок.       — Клайд, ты дурашка, — лёгкий удар в плечо за плохое поведение и он обнимает негодника.       — но тебе же понравилось.       — одно другому не мешает.       И жили они долго и счастливо, удовлетворяя свои потребности