SKYRIM. Когда увянет Чёрный Вереск...

      Метель становилась всё беспощаднее, и по мере роста стихийной силы Дира́на всё больше усомнялась в надёжности своего положения — ни уплотнённые медвежьим мехом сапоги, ни подобные им полушубок с охотничьими шароварами, ни плотный плащ с широким капюшоном не справлялись со своей ролью с той эффективностью, какой она от них ждала. Мысль о том, что продавший всё это торговец попросту надул её, уже не раз закрадывалась в голову, однако целесообразности в подобных рассуждениях не было ни на грош. Какой смысл рассуждать об этом здесь — при холоде и ветре, на высоте гор, куда она так долго шла — только лишняя причина для злобы. А злобу Дирана предпочла приберечь для кое-кого другого.       — Миледи! Прошу прощения, миледи, но вы не могли бы идти чуть помедленнее? Я отстаю.       Вот она — ещё одна искорка в растущем внутри неё огне напряжения. Дирана остановилась, глубоко выдохнула и поправила закрывающий пол-лица шерстяной шарф. Убедившись в правильном положении последнего, она обернулась и поискала взглядом фигуру своего непрошенного спутника. Хотя, «непрошенный» — это, наверное, слишком мягкое слово. Тут скорее подошло бы «нежелательный», «навязавшийся» и в конце концов «откровенно бесящий». Снег теперь атаковал её спину, и девушка легко различила тонкую фигурку Со́нрида, с трудом преодолевающую попавшийся на пути сугроб. Парень был одет намного легче, чем она сама, но при этом, похоже, разыгравшийся буран доставлял ему намного меньше хлопот. Это, если подумать, не удивляло, учитывая его происхождение — норды привыкли к жестокому климату своей северной родины.       Сопротивляясь весу огромного мешка, который утяжелял его плечи, Сонрид доковылял до неё только спустя минуту. Зачем она вообще его ждала? Времени у неё оставалось не так много, чтобы позволять себе подобные промедления — нужно успеть добраться до святилища к заходу солнца. Дирана с раздражением вспоминала, что ещё вчера лелеяла надежду достичь цели к нынешнему времени. Неужели погода намеренно вредит ей? Ещё и Сонрид следом увязался. Её не покидало чувство, будто парень шёл за ней по пятам ещё до позавчерашнего вечера, когда она прибыла в Фолкрит, где намеревалась переночевать, совершить последние приготовления и купить необходимые для восхождения в горы припасы. В трактире, что послужил ей стоянкой, она его точно не видела, а вот утром молодой норд, тщетно стараясь изобразить невинность, ходил за ней хвостом по городским улицам и, определённо, посещал тех же торговцев, что и она.       Узнать имя таинственного преследователя оказалось достаточно просто — Дирана услышала как по нему к парню обращался заезжающий в тот момент в город лесоруб с запряжённым двумя кобылами возом, на который были взгромождены брёвна. Заходя в лавку к местному дубильщику, девушка разжилась у оказавшегося весьма разговорчивым пожилого торгаша информацией о том, что Сонрида знают многие местные — мол, юноша уже десяток раз за последние два года приезжал и останавливался у них для ночлега и кое-каких покупок, но о своих целях никому не говорил. Ничего худого за ним не было замечено, а приезды парня в город всегда приносили деньги, так что повода вызнавать о нём что-либо ни у кого не возникало.       Догадаться о намерениях и характере Сонрида для Дираны было ещё проще, чем узнать его имя, и тот факт, что юноша всё ещё следовал за ней, только доказывал сделанный ею вывод. Все чего-нибудь хотят, но далеко не каждый готов трудиться ради этого, а потому ищет иные пути свершения своих желаний. Сонрид совершенно точно попадал в категорию подобных людей. Она ещё поняла бы его, если бы парень хоть каплю походил на воина или хотя бы странника-искателя приключений, однако глазам девушки представала совсем другая картина: молодость, горячность, неопытность и отсутствие какого-либо осознания опасности — в том числе и опасности того, во что он решился ввязаться сейчас.       Ей было искренне жаль его. Наверное, вот почему она всё-таки позволила парню догнать себя.       Сонрид остановился прямо перед ней, пыша всей доступной груди силой от усталости и увязнув в снегу почти по колено. Уличив момент, Дирана рассмотрела его как следует: худой, с тонким и острым лицом, шапкой спутавшихся под капюшоном плаща светлых волос. На Сонриде была явно великоватая ему по размеру, утеплённая мехом жилетка, под которой прослеживалась тонкая полотняная рубаха с длинными рукавами, а так же грубые шерстяные штаны и такие же, как у Дираны, тёплые сапоги. Помимо уложенной в уже запримеченный ею мешок поклажи, парень зачем-то опоясался мечом без ножен — причём на тот же бок, на котором нёс остальной свой груз, отчего сильно кривил и заваливался в левую сторону. Клинок оружия с первого взгляда походил на сталь, но был зазубренным и всем своим видом говорил, что давненько не встречался с точилом, однако, даже при этих характерных минусах, всё же справился с тем, чтобы порвать своему обладателю штаны в нескольких местах у колена, а может быть и поранить ногу.       Да, жалкое зрелище, окончательно подытожила Дирана про себя.       — Миледи, — заговорил Сонрид, наконец отдышавшись. — Я всё кричал и кричал вам в след, но вы, наверное, не слышали.       — Я слышала. — спокойно ответила Дирана, надеясь, что её голос звучит достаточно громко, чтобы перебить завывание ветра.       — Отчего же тогда не подождали?       Он ещё глупее, чем она предполагала. В очередной раз поправив шарф на лице, Дирана развернулась и, потратив не более секунды на определение намеченной ранее дороги, продолжила путь. Хруст снега и хриплые вздохи усталости за спиной говорили о том, что нордский мальчишка поплёлся следом.       — Миледи, вы же идёте к святилищу Клавикуса Вайла, да?       Либо он окончательно глуп, либо только притворяется таковым. Выходит, его преследование действительно происходило по той причине, о которой Дирана догадывалась. В этом стоило убедиться.       — Не знаю ничего ни о каком святилище. — соврала она, не оборачиваясь. — Я просто охотница.       — Как же, как же. — в голосе Сонрида прозвучал смех. — Охотники ходят другими дорогами — хорошими, давно изученными и проверенными. Да и одежда у вас не охотничья. Нет, миледи, вы точно ищете здесь что-то другое.       «Ищете что-то другое». Этих слов было достаточно, чтобы окончательно убедиться. Он не знает дороги, а за ней следил и следовал из одной лишь слепой надежды, что их цели совпадают. Что ж, с целью её путешествия он угадал, а вот найти хороший источник знаний, чтобы сориентироваться самостоятельно ему явно не хватило мозгов. Необразованность тут сыграла или нет, но парню повезло, что его предыдущие, нацеленные на поиски, посещения Фолкрита не вылились для него в какую-нибудь трагедию. Дурак опасен сам для себя, а дурак, которому хватило ума искать связей с даэдра, опасен для целого мира.       Дирана остановилась у высокого, полностью занесённого снегом камня, чтобы в очередной раз достать из внутреннего кармана потрёпанный дневник и взглянуть на старательно начертанную на его первых страницах карту. Защищая ладонью от снега успевший немного смазаться чернильный рисунок, она убедилась в верности направления по катящемуся к западу солнцу и высокому горному пику слева от себя. Идти осталось недолго.       Выбор у неё был невелик. Клавикуса Вайла — Даэдрического Князя сделок и Исполнителя Желаний почитали многие, а потому и посвящённых ему святилищ было создано и обнаружено немало. Однако, как и все подобные знаки почтения лордам Обливиона, такие возведения приходилось прятать подальше от суеверного и слишком привязанного к более «простым» богам люда. К величайшему сожалению Дираны, ближайшее святилище, о котором она смогла отыскать достоверную информацию, располагалось именно здесь — в заснеженных и негостеприимных горах, почти на самой южной границе Скайрима. Лишь досюда она могла успеть добраться в срок. В какой-то момент девушке даже показалось, что ситуация складывается не в её пользу и ей стоит подождать, всё обдумать, взвесить и приступить, когда выдастся другой — более удобный для случай.       Нет. Она и так слишком долго ждала — слишком долго влачила жалкое существование, будучи лишённой всего, что принадлежало ей по праву рождения и не могло к ней вернуться. Нет, это нужно было сделать сейчас — более того, начать надлежало сегодня, — в день, когда половина Империи упивается бесплатным пивом по случаю Праздника Новой Жизни, и, когда (по совместительству) Клавикус Вайл особенно пристально следит за своими живыми слугами. Сегодня и никак иначе.       Дирана снова остановилась, но в этот раз не для того, чтобы изучить записи в украденном у одичавшего мага-разбойника дневнике. На снегу прямо перед ней виднелись отпечатки сапог. Метель почти расправилась с этими следами, но всё же не до конца.       — Мы тут не одни. — раздался по-прежнему запыхающийся голос Сонрида справа от неё.       «Мы» — это вряд ли; «не одни» — определённо.       — Миледи, — вновь заговорил норд, прежде чем Дирана успела продолжить путь теперь уже по обнаруженным следам, — вам следует быть осторожнее в этих местах. Не хочу показаться навязчивым, но я счёл бы за честь защищать вас на нашем пути.       Она едва подавила так и рвущийся наружу смешок. Гордость парня не позволяет ему понять, что его глупую игру давно разоблачили, и что он сам лишь выглядит ещё большим дуралеем, чем она себе успела представить. Думает, что каждый опоясавшийся старым мечом и удачно встретивший на своём пути первую попавшуюся девушку, становится благородным рыцарем! Что ж, таким как Сонрид явно не доводилось видать настоящих воинов с рыцарскими званиями. С легионерами Империи он, быть может, и встречался, учитывая бушевавшую недавно в Скайриме гражданскую войну, отголоски которой до сих пор давали о себе знать, но сравнивать их с рыцарями было всё равно, что сравнивать недоношенного гоблина с огром. У самой Дираны, откровенно говоря, опыт общения с рыцарями сводился лишь к успевшим частично поблёкнуть воспоминаниям из детства, однако, даже оказавшись вдали от родины, она хранила эти фрагменты памяти, как нечто особенное. Как ни печально, но эти маленькие кусочки прошлого — всё, что у неё осталось.       Ей почти захотелось повернуться к нему и дать своё согласие, вслед за которым обязательно последовала бы просьба идти вперёд и показывать дорогу — то-то лицо бы у него было.       Нет, так нельзя. Вернее — можно, но только ради потехи, а ради дела оно того не стоило. Нашлись следы, подтверждающие то, что на поклон даэдра отправилась не только она одна, а теперь ещё и такой недотёпа, как Сонрид, увязался следом. Всё это можно обратить себе на пользу. Чем больше в святилище соберётся почитателей, тем лучше.       — Ты, я смотрю, не из пугливых. — Дирана повернулась к парню, радуясь тому, что шарф на лице скрывает не только то, что ему полагалось скрывать, но и распирающие губы улыбку. — Как тебя зовут?       — Сонрид. — юноша попытался поклониться, но мешок на плече тут же перевесил и потянул его в сторону. — Сонрид из семьи У́нвальдов, миледи. — договорил он, выкарабкиваясь из снега.       — Меня зовут Дирана, — кивнула она, — и, отвечая на твой старый вопрос, — да, я иду в святилище Клавикуса Вайла. Ты знаешь дорогу туда, Сонрид из У́нвальдов?       — Я несколько раз почти добирался до него, миледи. — парень отряхнулся от снега и перекинул послуживший причиной его падения мешок через другое плечо. — Кажется, даже доходил до этого самого места, но дальше всё время терялся и блуждал.       Диране нравилась эта игра. Молодой, глупый и гордый. Идеальный кандидат. Она могла бы сказать что-нибудь, чтобы устыдить его ещё больше, чем то, что он испытывал после миновавшего сражения с сугробом, но пусть уж юношеские гордость и самомнение сыграют ей на руку.       — Я уверена, что мы почти на месте. — произнесла Дирана, поворачиваясь по направлению стремительно пропадающих в снежной массе отпечатков ног.       — Я видел у вас какую-то книжицу. — Сонрид шагнул ближе к ней. — Вы, наверное, некий учёный, а вовсе не охотник, как пытались меня убеждать. Какой-нибудь маг из Винтерхолда?       — Да, именно оттуда. — вновь соврала Дирана, хотя глубоко в душе сожалела, что никогда не бывала (и вряд ли когда-нибудь побывает) в знаменитой Коллегии Магов Винтерхолда. — Продолжим путь вместе?       — Я к вашим услугам, миледи. Держитесь ближе, если не хотите оказаться в меньшинстве, когда встретим медведя.       Гордец, глупец, а теперь ещё и лжец, подумала Дирана, позволив Сонриду пройти вперёд несколько шагов. Даже ей было известно, что в этой области гор медведи не водятся. С другой стороны, тут может повстречаться что-нибудь похуже — ледяное приведение, например, или вышедший на охоту оголодавший тролль. В таком случае Сонрид ей действительно пригодится — в качестве приманки и отвлекающего фактора, чтобы успеть вступить в бой самой.       Она старалась не замечать, как её «проводник» то и дело оборачивается — Сонрид, видимо, пытался изобразить, что следит за тем не отстала ли она, хотя в действительности, совершенно точно, пытался скрыть собственное незнание местности. На удачу юноши Дирана успела выйти на прямое направление и всё, что нужно было делать сейчас — это оставаться на нём и бороться со снегопадом и порождаемыми им сугробами. Согласно карте, скоро им должна была встретиться затерявшаяся ветвь отдалённой горной дороги, по которой уже следовало повернуть на запад.       Карта оказалась точна, как и прилагающиеся к ней записи. Диране было не до того, чтобы расспрашивать бывшего обладателя дневника о тонкостях подробно расписанного им маршрута — слишком дорогого стоило ускользнуть от его подручных в лице поднятых при помощи некромантии волков — однако, колдун, без сомнения, когда-то сам бывал в этих промёрзших горах, преследуя поиски того же места, куда сейчас направлялась она. Ориентиры на плане он расставил достаточно точно и большинство из них были уже преодолены.       Обнаруженная ими вскоре дорога была бы почти полностью спрятана под снежным покровом, если бы не ярко-чёрные следы колёсной смазки и длинные ряды протягивающихся параллелями с ними отпечатков ног.       — Признаюсь, миледи, — заговорил Сонрид зачем-то трогая голыми пальцами смазочные линии, — мне боязно. Как бы владыка Вайл не счёл чьи-нибудь подношения более достойными, чем наши с вами.       Теперь он пытается вызнать, что я приготовила, подумала девушка. Ну что ж, скоро его любопытство будет удовлетворено.       — Я гляжу, ты тоже решил подготовиться основательно. — ответила Дирана, кивая на его мешок. — Клавикус Вайл любит общаться с теми, кто рассуждает дальновидно и готов к неожиданностям.       Судя по улыбке, тронувшей тонкую физиономию Сонрида, юноша счёл это за поощрение. Где бы этот бедняга не наслушался историй о даэдрическом владыке договоров, эти россказни утаили от него своей сокровенной истины.       — Боги любят совершаемые в их честь подвиги. — мальчик повернулся к ней, не меняя довольного выражения лица и в очередной раз встряхивая несомый мешок, который отчётливо брякнул металлическим звуком. — Я решил прибегнуть к очень тонкому способу расположить к себе владыку Вайла, миледи. Ежели хочешь многого — то и платить надо многим, верно?       Дирана успела порадоваться, что Сонриду захотелось продолжить путь, а не начать хвалиться своими «дарами» на словах. Делая первые шаги следом за ним, она нащупала на поясе сумку с собственным подношением. Впервые за тот краткий промежуток времени, что они двигались сообща, нордёнышу пришла в голову по-настоящему истинная мысль. Да, заплатить придётся многим. Оставалось надеяться, что среди всех тех, кто сегодня успел пройти этой дорогой до них, не будет ничего подобного. В противном случае, пребывание в святилище может затянуться дольше ожидаемого ею времени.       Узнать искомый вход невооружённым глазом сумел бы далеко не каждый. Резные каменные колонны, переплетающиеся наверху в неаккуратную арку, почти полностью скрылись в покрывающем скалы льду, а сделанные на них узоры сливались с налипшими на этот лёд множественными слоями снега. Помимо этого скудного украшения, вход и выход святилища ничем более не выделялся, позволяя лицезреть только тёмную пустоту в глубине пещеры.       — Ох, пришли, хвала Шору. — выдохнул Сонрид, опуская на землю мешок и доставая из его внутренности промасленный факел, завёрнутый в лоскут льняной ветоши. — По правде говоря, я представлял себе это место несколько иначе, однако главное находится внутри, ведь так?       Наблюдение за тем как юноша безрезультатно орудует двумя кремнями наскучило Диране почти мгновенно. Присев в холодный снег рядом с Сонридом, она прикоснулась кончиками пальцев к навершию факела и прошептала простейший заговор. Вспыхнувший в ладони сгусток пламени тут же впитался в масло и ткань и заалел яркими, отдающими блаженным теплом языками.       — Вы истинная чаровница, миледи. — Сонрид таращился на возникший из ниоткуда огонь несколько лишних секунд, прежде чем убрать кремни обратно в мешок. — Магия всегда меня завораживала.       Если бы это было так, ты бы знал истинные её опасность и могущество, вынужденно опять про себя проговорила Дирана, параллельно делая приглашающий жест в сторону входа.       Изнутри преддверие святилища ничем не отличалось от обыкновенного, проделанного стараниями природы пещерного строения. Вокруг достаточно широкой тропы их окружали лишь камень и многократно отражающий свет факела лёд. Успев пройти один единственный поворот, они наткнулись на оставленную в глубокой ледяной нише справа от прохода двухколёсную телегу, следы которой им, видимо, и попались снаружи. Ни бывших обладателей этого скромного воза, ни того, что в нём перевозили, поблизости не обнаружилось.       Сонрид ускорял шаг с каждым поворотом изрядно петляющего туннеля, не обращая внимания на какие-либо детали окружения, а вот Дирана успела зацепиться взглядом за несколько смогших её заинтересовать вещей. Не считая ещё пары резных колонн с беспорядочными загогулинами рисунков и нескольких, упущенных Сонридом, вмёрзших в землю под ногами старых костей (некоторые из которых были человеческими), ей попалось с десяток выполненных на разных наречиях надписей: одни были видимыми и начертаны мелом на каменных, проклёвывающихся через толщи ледяных стен выступах, другие скрывались простейшими чарами в виду своего написания кровью или некими алхимическими аналогами чернил. Часть записей стремились отвадить посетителей призывами вроде «берегись обмана» и «даэдра — лжецы», другие же наоборот — внушали более радушные, но в истине — наивные слова, такие как «здесь исполняются желания и мечты» или «слава Князю божественных сделок». Без сомнения, многие писавшие эти напутствия, кончили хуже, чем рассчитывали, и Диране пришлось напомнить себе, что сегодня количеству таковых личностей предстоит увеличиться.       — Мара милосердная! — донёсся до неё возглас Сонрида за очередным поворотом.       Присоединившейся к своему неосмотрительному спутнику девушке предстала возможность детально изучить то, что вызвало у юноши подобную реакцию — прямо поперёк тропы на боку лежало тело мёртвого мужчины. Обильные морщины на лице и, превратившая в почти полностью белёсые, бывшие прежде светлыми, волосы покойника седина, позволили ей выявить в нём преклонного старца. Ледяная стена по правую сторону от мертвеца и часть земли под ним были выкрашены алыми брызгами крови. Полученная смертельная рана начиналась у паха и тянулась вверх к плечу по диагонали, в чём Дирана разобрала работу острого меча или кинжала.       Сонрид не заставил себя долго ждать и обнажил собственное оружие, стараясь теперь сохранять равновесие.       — Убери. — настоятельно предостерегла его девушка. — Кем бы ни был этот бедолага, провоцировать его убийц не следует.       — Мы не знаем сколько их, миледи. — в голосе Сонрида ожидаемо проступил страх — первые признаки того, что его иллюзии начинают развеиваться. Повернувшись к нему, Дирана заметила, что парень побелел ещё больше своей врождённой светлости. — Если их больше чем нас…       — Больше. — не удержалась и перебила она. Виденных ею следов было достаточно, чтобы предположить, как минимум, о шести разных парах ног. — Это только добавляет причину не лезть на рожон. — бледность парня не отдала пониманием, и Дирана добавила, стараясь говорить максимально ободряюще. — Поверь мне, Сонрид из Унвальдов.       Норд постоял ещё недолго, после чего сконфуженно кивнул и вернул меч на пояс.       Теперь Дирана шла первой, а Сонрид догонял, едва слышно бормоча под нос что-то не до конца ей понятное, но постоянно упоминающее божественный пантеон. Жалость к мальчишке продолжала нарастать. Хватает же ему ума, хоть и вполголоса, но поминать каких-либо иных богов в святилище, посвященном совсем другому.       Туннель неожиданно сузился, чтобы через несколько шагов резко разрастись огромным залом, в строение которого входили не только лёд и камень, но и искусственные пристройки в виде деревянных помостов, соединённых между собой подвесными мостами.       — Здесь кто-то живёт? — Сонрид явно намеревался это прошептать, но его голос отразился в коридорах и прозвучал намного громче задуманного.       — Жили. — отозвалась Дирана, переступая на промёрзшие и оттого сильно разбухшие доски помоста, что был установлен у выхода из покинутого ими коридора. — Прислужники даэдра часто стремятся обитать поближе к своим повелителям.       — Смело. — Сонрид поспешил следом за ней. — Надо быть полным безумцем, чтобы решиться обитать тут постоянно.       Мне, тебе и всем остальным хватило безумия, чтобы просто прийти сюда, пронеслось у неё в голове.       Они спустились с первого помоста по встроенным в пласт льда деревянным ступеням. Дирана на всякий случай провела колдовским жестом над головой, проверяя пещеру на наличие каких-либо охранный чар. Следы магии здесь чувствовались явно, но были слабыми и рассеянными — даже если кто-то из бывших обитателей святилища и старался оградить это место от посягателей, все сотворённые ими ловушки были давно кем-то задействованы.       Сонрид обошёл кругом весь зал, рассматривая скудные остатки того комфорта, что здешние жрецы или пилигримы оставили после себя: несколько полусгнивших столов с приставленными к ним или опрокинутыми набок стульями, находящиеся в таком же плачевном состоянии книжные шкафы с испортившимися от сырости свитками и книгами, опустошённые сундуки, ничем не застеленные кровати и металлические светильники, плачущие застывшими слезами из остатков воска, бывшего когда-то полноценными свечами.       — Здесь какой-то ход. — Сонрид остановился около ещё одного узкого прохода. — И опять чьи-то следы, миледи.       Дирана присоединилась к нему и сама рассмотрела вереницу отпечатавшихся в снегу отметин, уходящих дальше по природному проходу.       — Слышите? — снова заговорил юноша. — Это голоса?       Она прислушалась. Из глубины туннеля действительно доносились какие-то протяжные звуки, отдалённо напоминающие отдельные слова, но их источник был слишком далеко, чтобы понять смысл, а эхо только усугубляло попытки этого.       — Наверное, нам туда. — Сонрид, судя по всему, уже забыл о том страхе, который недавно испытывал, и смело двинулся вперёд первым. — Идёмте, миледи. Мне не терпится увидеть Исполнителя Желаний воочию.       Ей было чертовски неприятно это осознавать, но она тоже хотела поскорее покончить с задуманным. Мысль о предстоящем заставляла Дирану испытать отвращение, однако слишком многое было поставлено на карту, чтобы сомневаться теперь. Она решила для себя, что преодолеет это, значит останавливаться уже поздно. Она не может упустить этот шанс.       Голоса не оказались обманом и по мере приближения становились всё громче и отчётливее, пока не переросли в пение. Молитва, догадалась Дирана. Пели несколько тонов, среди которых различались как тяжёлые мужские, так и более мягкие женские ноты.       Сонрид опять поддался своей глупой тяге и значительно опередил её. Когда Дирана повторила последний преодолённый им поворот, юноша уже вовсю спешил спуститься по обледенелому спуску, чтобы войти в ещё один зал. На последней ступени он, разумеется, поскользнулся и остаток пути преодолел лёжа, грохоча всем своим грузом. Пение тут же смолкло, отдав ледяную пещеру во власть отголосков эха последних успевших раздаться звуков, большей частью которых была бренчащая по льду поклажа упавшего Сонрида.       Этот зал был намного меньше того, что они недавно миновали, но в отличие от него — не покинут. Дирана рассмотрела группу собравшихся. Не считая её и распластавшегося на земле Сонрида, в святилище даэдрического принца присутствовали ещё восемь лиц: три женщины и пять мужчин. Одна молодая девушка и стоящая рядом с ней сгорбленная старуха были нордками, в последней, благодаря смуглому оттенку кожи и жёстким завивающимся волосам, угадывалась редгардка. Мужчины же все были разными: норд, редгард, один походил не то на отпрыска имперского народа, не то тоже на норда, ещё был выделяющийся из общей толпы каджит с проглядывающимся из-под одежды светло-каштановым мехом и заострёнными ушами-кисточками и, наконец, тёмный эльф. Последний, к слову, заинтересовал Дирану с той же силой, с какой вынудил напрячься. Данмер носил на себе длинную серую монашескую рясу с откинутым сейчас назад капюшоном, благодаря чему, видимо, не вызывал подозрений у остальных собравшихся. Однако знания Дираны позволяли ей узнать вампира по мельчайшим, закрадывающимся в черты лица деталям.       Восемь пар глаз были обращены на неё и кое-как успевшего подняться Сонрида, а их столь разные по внешнему виду и возрасту обладатели стояли полукругом перед высокой, установленной на каменной платформе статуей. Дирана видела иллюстрации в некоторых, официально запрещённых Синодом книгах, и помнила, что не все они могли похвастаться одинаковостью. Клавикуса Вайла чаще всего изображали в виде рогатого человечка-карлика, либо восседающего верхом на огромном псе-гончей, либо просто в его сопровождении, но конкретно в этом святилище даэдрапоклонники пришли к решению изобразить своего принца-кумира иначе: статуя лорда Обливиона демонстрировала вполне себе стандартного роста человекоподобное существо с загнутыми к заострённым ушам рогами на макушке и плавно-развивающимися, будто на ветру, волосами; каменная копия Вайла носила свободную, опоясанную шнуровым поясом мантию с длинным плащом за спиной, одну руку держала поднятой вверх, удерживая в пальцах плоскую маску с тонкими, но почти по-бараньи загнутыми рогами, а другую опускала на мохнатую спину того самого пса-гончей, что стоял отдельным монументом по соседству с основной скульптурой, а размерами превышал обыкновенную собаку вдвое.       — Вы пришли поклониться владыке клятв и договоров? — Дирана не сразу сообразила, что первым из толпы паломников заговорил тот самый тёмный эльф, в котором она вызнала вампира.       — О, да… Да! — заголосил Сонрид, срываясь с места и опасно приближаясь к разодетому в монаха кровопийце. Девушка чуть было не окликнула его. — Я… то есть — мы, пришли на поклон к Клавикусу Вайлу в день, который по праву звёзд и неба принадлежит ему. Мы принесли дары.       — Оставь свои дары на попозже. — скрипучим тоном пресекла вознесённые завывания парня стоящая в толпе старуха. — Моя дочь должна в этот раз родить здоровое дитятко — мы с ней и моим мужем пришли сюда первыми.       — Это каким-таким мужем? — вклинился тот мужчина, в котором Дирана не смогла определить происхождение крови. — Уж не тем ли, что по милости твоего клинка теперь кормит червей? Уступи место тем у кого с богами более серьёзные дела.       Дирана с подозрением и недоверием поглядела на пожилую женщину и её более молодую спутницу, тут же распознав подтверждение прозвучавшим из молодых уст словам — несмотря на сгорбленную спину, старуха была при мече (в отличие от оружия Сонрида, этот скрывали ножны), который смотрелся на изрядно излохмаченном и поношенном платье-балахоне довольно смехотворно, а живот девицы сильно выпирал вперёд, разоблачая её положение.       — Вот именно. — тем временем, поддержал слова первого мужчины каджит. — Этому каджиту срочно нужно лекарство для больной сестры.       — В сторону, кошара. — вставил говорящий с сильным акцентом редгард. — Хвори приходят и уходят, а к моей любимой К`А́ллен на ложе явилась сама смерть.       — Прикусите свои языки, сопляки! — рявкнула на всех них одновременно старица, загораживая собой беременную дочурку. — А иначе, Шором клянусь, пойдёте следом за моим тупоголовым нескладёхой Ру́лином, только и делавшим, что порицавшем меня!       — Успокойтесь, дети мои. — голос данмера-вампира мгновенно приковал к себе все взгляды и пресёк рождающуюся перепалку. — Владыка Вайл выслушает всех, но ему требуются ваши вера и терпение, чтобы расслышать, внять пожеланию каждого и предложить ему цену.       Обстановка почти разрядилась, если не считать старухи, которая разразилась рыданиями вполголоса:       — Моя Ни́та уже третий раз теряет носимую под сердцем жизнь. — лопотала она. — Так хочу, чтобы она была счастлива. Так хочу!       Приходящаяся ей дочерью девушка принялась успокаивать мать, в то время как остальные паломники стыдливо склонили головы, а Дирана внимательно рассматривала каждого из присутствующих. Ах, как бы ей хотелось избежать всего этого. А здесь… Старуха, убивающая супруга, девчонка на сносях, кошколюд с больными родственниками и житель западных пустынь с горестями любви. Сердце у неё болезненно сжалось, а глаза почти подвели слезами. Ну зачем все они пришли сюда?       — Продолжим нашу молитву, дети мои. — заговорил вампир-монах и удостоил короткими взглядами Дирану и Сонрида. — Новоприбывшие, прошу вас, присоединяйтесь. — он повернулся к статуе даэдрического князя, воздел руки к потолку и начал протяжно петь, а остальные подхватили. Даже Сонрид, как оказалось, знал слова. — Владыка обетов и крепкого договора, взываем мы к твоей силе по нуждам, коим не найдём решения в мирском существовании! Услышь слова твоих смертных слуг и дай нам своё благословение и внимание! Клянёмся мы тебе, что будем чтить назначенные тобою условия, как священную клятву, и обязуемся выполнить всё тобою запрошенное. Пусть уверишься ты, Повелитель Желаний, что наши слова и обещания крепки, как и наша воля…       Звучащее песнопение показалось Диране знакомым. Точно, — в одной из книг было приведено похожее обращение, но в ней же автор указывал то, чему девушка уделила куда больше внимания при чтении: даэдра, как было известно многим, являлись воплощениями непостоянства. Клавикус Вайл правил над обещаниями, сделками и ценами за них, но всё это можно было легко подвести под простые слова… А слова могут меняться или даже значить несколько вещей и смыслов сразу.       Девушка снова нащупала на поясе сумку с тем, что принесла сюда, и впилась взглядом в спину возглавлявшего молящихся «неживого» данмера. Вспомнив всё, что она успела изучить о божественном покровителе собравшейся здесь толпы, Дирана воскресила и несколько фактов из очень скандальной, но всё же признанной рукописи, которую (как её автор открыто признавался) написал очень древний вампир. В своём труде он утверждал, что многие населяющие все уголки Тамриэля существа молятся и почитают Клавикуса Вайла за то, что его непростая стихия власти учит все умы внимательно относиться к каждому слову и уделять максимум контроля своим решениям, чтобы не совершать ошибок и глупостей. Вампиров же подобное учение, якобы, призывало соблюдать остроту разума, чтобы получаемые от нежизни преимущества не дурманили силу ума, и помогало таким образом сдерживать вечно-мучающую весь их род жажду крови.       Дирана уже встречалась с вампирами и знала о доступном им могуществе. Бороться с ними было поистине сложно, а убивать ещё труднее. И вот, судьба снова сводит её с подобным существом. Начать придётся с него — остальные не выглядят достаточно опасными: никто не носил доспехи, а оружие пока что либо не явил, либо не имел вовсе. Старуха, заявившая о собственноручной казни мужа, разумеется, была не в счёт.       Она прошептала сложный текст заклинания, призывая в своё распоряжение нити энергии Обливиона. Ладонь и пальцы правой руки тут же обхватили появившуюся из сплетённых сочленений магии твёрдую рукоять кинжала. Другой рукой Дирана сначала избавилась от застёжки плаща, а потом расстегнула карманную пряжку на запрятанной под слоями остальной одежды сумке. Загнув её кожаный рукав, девушка нащупала лежащие до сего момента в покое камни душ. Хорошо, что она запаслась разными их формами.       Вампир, как она и ожидала, почувствовал приближение опасности и среагировал мгновенно. Лезвие скользнуло в дюйме от заострённого уха, а его обладатель уже отступил на несколько шагов, упираясь спиной в статую почитаемого им даэдра и сбрасывая с себя монашеский балахон, под которым оказался доспех из вываренной кожи.       — Миледи, что вы делаете?! — послышался изумлённый крик Сонрида.       Она не собиралась позволить кому-либо вмешаться. Внезапное нападение не получилось — значит надо импровизировать. Уронив камень душ под ноги, Дирана направила освободившуюся руку в центр скучковавшихся «прихожан» и ещё одним заговором разорвала царящий в пещерном святилище мороз выбросом тепла. Взрыв температуры не должен был обжечь, а только разбросать их, что и произошло. Стараясь не слушать перепуганные крики, девушка сделала новый выпад в сторону своего противника. Вампир зашипел, оскалив дарованные ему проклятием острые клыки, и вновь отступил — на этот раз вбок, чтобы обойти её и напасть самому.       — Ты оскверняешь святость дня призыва и этого места! — прокричал он, поднимая перед собой вооружённые когтями руки. — Даже даэдра не благоволят святотатству, девочка моя.       — Даэдра благоволят всем, чья воля созвучна с их собственной. — парировала Дирана, готовя свой следующий шаг. — Ты глуп, раз не понял этого за время своего существования.       На оскорбления вампиры могли поддаться с той же лёгкостью, что и большинство простых людей, и этот не оказался исключением. Служитель бросился вперёд быстрым прыжком, надеясь нанести удар в голову, но Дирана вовремя согнулась в кувырке и оказалась под проносящимся над ней врагом в достаточно удобном положении, чтобы полоснуть его по животу и груди. Сталь Обливиона против поклонника принца Обливиона. Действительно пахнет святотатством. Болезненное шипение врага ознаменовало для Дираны успех. Развернувшись к вампиру, девушка послала ему в спину наспех сплетённый из огня шар. На сильный эффект она не надеялась, однако колдовской приём вышел мощнее предположений. Вампир с диким воем пролетел по воздуху, и повалился у основания того спуска, на котором Сонрид недавно поскальзывался.       — Лживая сука!       Ей не было дела до того, кто именно прокричал это. Надо было довершить начатое. Подхватив намеренно упущенный камень душ, Дирана бегом преодолела разделяющее её и сражённого кровососа расстояние и нависла над ним, произнося ключевое в своих планах заклинание. Довершив последний слог, девушка вонзила кинжал меж лопаток вампира по самую рукоять. Сиплое шипение монстра заглушилось низким гудением призванной магии, и Дирана ощутила как колдовской предмет в руке наполняется силой. Одна душа есть — осталось немного.       Они кричали, когда её кинжал опускался на них и приводил в действие наложенные секундами ранее чары, а она доставала из сумы всё новые и новые камни душ. Каджит попытался убежать, но Дирана свалила ловкого кошколюда подсечкой. Редгард всё же показал припрятанный за складками своих просторных одежд короткий меч с золотистым клинком из орихалка, однако она не оставила ему шанса воспользоваться им, нанеся удар во вращении по коленям, заставивший мужчину с воплем упасть к её ногам в невозможном для контратаки положении. Его темнокожая соплеменница, к собственной глупости, бросилась на колени перед возвышающейся посреди пещерного зала статуей, умоляя даэдра защитить её от смерти, но, как известно, смерть тела и смерть души — разные вещи, так что, можно было считать, что принц услышал первую направленную в его адрес за сегодня просьбу.       Оказавшись перед замершей над телом убитой старухи-матери беременной девушкой, Дирана остановилась.       — Умоляю, умоляю вас, госпожа! — нордка, несмотря на вздутый живот, повалилась на колени и схватила её за мех на сапогах. — Мать говорила, что это единственный способ, но я никогда не доверяла её словам! Она убила отца, шепча молитвы этому Вайлу, будь он проклят! Она сошла с ума от потери не родившихся внуков! Молю вас, дайте мне уйти, госпожа! Я смогу родить и без помощи тёмных богов!       Дирана постаралась выровнять дыхание и заморгала, прогоняя всё же выступившие слёзы. Подняв перед собой левую руку, девушка рассмотрела чёрную с фиолетовыми переливами поверхность камня душ, под которой с выбросами того же по цвету свечения пульсировала только что поглощённая душа престарелой женщины. Полумрак пещеры нарушался блеском семи заполненных энергией камней: пять из них были подобны зажатому сейчас у неё в руке, а последний отличался более мягким оттенком лилово-белого света из-за вместившей в себя души вампира-монаха.       — Миледи.       Она обернулась на пискливый призыв Сонрида. Юноша лежал в окружении оставленных ею окровавленных трупов, опираясь на свой мешок, из которого наконец-то показалась так усердно тащимая им всю дорогу поклажа. Большинство выпавших вещей были завёрнуты в куски льняной ткани, но попадались и ничем не обмотанные предметы. Дирана разглядела украшенную шипами булаву, два перевязанных друг с другом наплечника, боевой топор с расколотым надвое клинком и шлем, в лобную часть которого были инструктированы длинные рога. С такими личными вещами в древние времена норды хоронили своих усопших воинов.       — Миледи, — вторил сошедший до откровенного сипа голос её «спутника», — зачем вы это сделали? Миледи, вы… Как вы могли?       — Так же, как это каждый день делают тысячи. — холодно произнесла она, вырывая ноги из мёртвой хватки беременной девушки. — И как однажды сделали с моей семьёй.       Дирана поочерёдно подобрала все заполненные камни душ и, сложив их обратно в сумку, приблизилась к вжавшемуся в свой мешок нордскому парню.       — Взгляни на меня, Сонрид из Унвальдов. — призвала она.       Юноша содрогнулся, но послушно поднял на неё покрасневшие от слёз глаза. Зубы у него во рту грохотали словно боевые барабаны, и происходило это явно не из-за холода. Дирана посмотрела на этого жалкого мальчишку, который опустился до разграбления могил, но всё равно был далёк от только что совершённого ею злодеяния. Приманкой он ей, в какой-то мере, всё-таки послужил, а значит оказался не так уж бесполезен. Осталось преподать ему ещё один урок, который раз и навсегда отучит его искать силы у принцев Обливиона.       Дурак опасен сам для себя, а дурак, которому хватило ума искать связей с даэдра, опасен для целого мира. Весь резон в том, что Сонрид был лишь первым из этих двух дураков, а вторым — она сама.       Дирана размотала завязанный на затылке узел шарфа и позволила тому упасть в снег. Что ж, Сонрид был далеко не первым кто смотрел на неё настолько перепуганными глазами.       — Талос, Шор, Чистейшая Кин, — залепетал парень, не отрывая взгляда от обожжённой, а кое-где навсегда потерянной плоти на нижней половине лица Дираны, — вы послали мне кару за разграбление родовой гробницы, да?       Так это была ещё и РОДОВАЯ гробница. Девушка ухмыльнулась, хоть и знала, что испытает от этого боль, и что улыбка у неё выглядит в точности, как у ходячего трупа, поднятием которых так любили баловаться колдуны-некроманты.       По залу прокатилась незримая, но ощутимая волна энергии, не принадлежащей плану смертных. Сонрид среагировал всхлипом, беременная девушка позади испуганным визгом, Дирана же наконец рассеяла нити магии в руке, позволив сплетённому из них кинжалу вернуться в Обливион, и спокойно повернулась к расположенной в центре пещеры статуе даэдрического лорда. Вокруг головы Клавикуса Вайла и морды его верного пса витала едва различимая дымка.       — Подумать только, — каменные губы принца договоров пришли в движение, подчиняясь слетающему с них тонюсенькому и истерично-верещащему голосу, — посреди всей этой жестокости нашлось место милосердию. Какая прекрасная драма!       — Нет, гав! — другой, не такой насмешливый, но зато менее внятный тон зазвучал в такт движению собачьей пасти. — Хозяин, я чувствую, что она давно избавилась от милосердия.       Дирана глубоко вдохнула через немного свистящее отверстие на месте левой ноздри и приблизилась к двум частично ожившим изваяниям.       — Пожалуй, я соглашусь с тобой, Барбас. — вновь зазвучал первый голос. — Как думаешь, будет ли смысл в прерывании нашего беззаботного существования?       — Будет, хозяин. — гавкнула гончая. — Мои подсчёты говорят, что тебе не повредит ещё немного влияния в мире смертных.       — Значит, идём на диалог?       — Идём, хозяин.       Молчание затянулось на несколько секунд, и Дирана приняла это за призыв к действию. Медленно, доставая их по одному, девушка выложила из сумки наполненные камни душ на служащую статуе опорой плиту у самых ног двух даэдра. Расположив все семь, она не спешила разгибать спину, а приняла более удобное положение и произнесла то, что так долго хотела произнести:       — Я, Дирана А́йвин, взываю к тебе, Клавикус Вайл, ибо хочу заключить с тобой сделку.       Перед словами зазвучавшего через секунду ответа последовал короткий, но истерический смешок:       — Ах, какая простота! Какая простота! Люблю, когда просто — не приходится слишком сильно напрягаться, выслушивая все эти бредни, которые смертные так любят заливать помимо основной информации.       — Хозяин, позволь заметить, — она сказала «Айвин». — добавил пёс.       — Хм… Айвин, говоришь? Ах, да! О, Даггерфолл! Прекрасный и древний Даггерфолл! Значит, перед нами на коленях стоит представитель знаменитой бретонской династии?       — Бывшей «знаменитой династии». — вставила Дирана, мысленно поражаясь тому, что принц и его слуга знают об этом. — Наше знамя, наша слава, наш дом и наше наследие сгорели вместе со всей моей семьёй.       — Чувствую ненависть. — гавкнул Барбас. — И жажду мести сверх неё.       — Твой нюх остёр, как никогда, мой мохнатый друг. — опять рассмеялся Вайл. — Сладкий торт из ненависти с джемом из спелых ягодок мести поверх нежной глазури. Мм-м… Это навечно прекрасный рецепт. Надо его не забыть.       Описывать нрав и характер даэдрического принца в книгах мало кто осмеливался и Дирана, впервые за последние месяцы приготовления, почувствовала себя растерянной.       К счастью, Барбас вернул разговор в необходимое ей русло:       — Хозяин, предлагаю перейти к самой важной части. Я знаю, что она тебе иногда кажется скучной, но, поверь, сейчас так надо.       — Да-да-да, — ответил ему лорд Обливиона, постепенно сведя произносимое в насмешливое «дя-дя-дя», — не сомневаюсь в твоей оценке. — статуя издала звук похожий на глубокий вздох. — Итак, приступим, моё дорогое дитя из не до конца увядшего рода Айвин. Что тебе угодно у меня попросить?       Вот оно! Сейчас или никогда. Дирана подняла голову и обратила изуродованное ожогами лицо на каменную диаду.       — В обмен на эти души я хочу получить твою помощь, Клавикус Вайл, чтобы свершить месть над теми кто виноват в гибели моей семьи и нашего имени. Я хочу свершить её сама, а от тебя принять лишь жалкую долю принадлежащих тебе сил для исполнения задуманного.       — Должен заметить, — перебил её голос принца, — что преподносимые тобой души и так собирались отдаться мне. Причём добровольно.       — Я тоже должен заметить, хозяин, — опять встрял его пёс, — что ждать этого пришлось бы довольно долго.       — Эх, глупая арифметика с её глупыми цифрами. — заворчал Вайл. — Но, в принципе, ты прав, Барбас. Она ускорила этот процесс и заслуживает рассмотрения своей просьбы. Передай ей, что нам нужны подробности.       — Нам нужны подробности. — тут же гавкнула гончая не без откровенного веселья.       Подробности… Дирана на мгновение обернулась, смерив взглядом по-прежнему находящихся в оцепенении Сонрида и его беременную соплеменницу.       — Я прошу твою легендарную Маску, Лорд Вайл. — произнесла девушка, возвращая внимание к статуе. — Мне нужна её сила, чтобы получить две разные материи: предмет и жизни.       — О, она любит поиграть! — взвизгнул Клавикус. — Давно у меня не было столь остроумной слуги. Мне интересно, Барбас! Тебе тоже интересно?       — Не меньше, чем тебе, хозяин. Говори, смертная.       И она сказала:        — Предмет — это украденное ею сокровище. Жизни — это её жизнь и жизни каждого члена их семьи.       — Интересно. — Барбас и принц Обливиона заговорили в унисон. — Кто же эта персона?       Дирана много раз повторяла это имя про себя, видела и слышала его в каждом своём сне, а вот вслух не произносила уже давно.       Пора это исправить.       — Мавен Чёрный Вереск.