SKYRIM. Когда увянет Чёрный Вереск...

      Дирана       Она задержала дыхание и зажмурилась, предвкушая жгучую боль. Столько лет прошло, так много всего было сделано, так много увидено, столь многое поменялось, и только эта боль оставалась неизменной. Она стала частью её тела и её разума - частью самой жизни, и Дирана давно поняла, что избавиться от неё полностью никогда не получится. Были мази для внешнего применения и лечебные снадобья для внутреннего, были нюхательные соли, что могли временно обмануть организм и притупить чувства, но даже используя всё это, Дирана всегда была готова к тому, что через какое-то время боль вернётся. Она научилась сдерживать слёзы и не давала дрогнуть ни одному мускулу лица, когда жгущие уколы один за одним наносили свои удары. Она научилась жить с этим.       Тёплая вода согрела и наполнила всё тело блаженством, в то время как лицо пронзила привычная агония. Дирана вцепилась пальцами в каменные стенки ванны, мысленно отсчитывая секунды: одна, две... десять... пятнадцать, шестнадцать, семнадцать... Нет, дальше невыносимо! Вынырнув, девушка согнулась в сидячее положение, жадно вдохнула воздуха и обхватила себя руками. Ногти оставили глубокие следы на плечах, по коже, смешиваясь с водой, скатилось несколько алых капель. И всё равно это не шло ни в какое сравнение с тем огнём, что продолжал воспламенять шрамы на лице.       Сквозь головокружение и частичную глухоту от попавшей в уши воды проник негромкий стук. Дирана машинально собрала и приблизила к лицу охапку мыльной пены, подхватила с широкого бортика у стены деревянную расчёску с тонкими зубцами и, притворившись будто расчёсывает волосы, негромко крикнула:       - Входите.       В ванной комнате появилась молодая данмерка в скромном, явно видавшем лучшие дни, платье цвета оливы. Собравшийся в воздухе паровой туман не давал разглядеть её лица, но Дирана не особо-то собиралась лишний раз встречаться с кем-либо взглядами. По крайней мере сейчас - пока она в таком виде.       - Прошу прощения, если помешала, госпожа, но леди приказала мне принести вам одежду, - служанка показательно качнула согнутыми руками, на которых держала аккуратно сложенную стопку разноцветных тканей, - и помочь приготовиться к ужину.       - Оставь это на скамье. - Дирана надеялась, что её голос звучит не слишком строго и повелительно для того, кто давно распрощался со служанками. - Оденусь я сама. Передай леди Танн мою благодарность.       - А как же волосы, госпожа? - в голосе девушки прозвучало ничем не прикрытое изумление.       - Сама. - как можно более спокойно повторила Дирана.       - Как скажете, госпожа. - Уложив свою ношу на ближайшей скамейке, девушка неуверенно кивнула головой, присела в каком-то полу-реверансе и исчезла, затворив за собой дверь.       Дирана готова была отдать что угодно, лишь бы выкроить побольше времени и остаться в тепле и очищающем покое ванны. Тем не менее, она и так просидела здесь достаточно долго, смывая с тела остатки того, что произошло за последние две недели, начиная с пепла и заканчивая всем тем, что с ней вытворяла Ингун. Вряд ли правила этикета у тёмных эльфов сильно разнятся с теми, которым Дирану так настойчиво приучали в давно минувшем детстве. Если так, то задерживаться не стоит. В конце концов, она здесь гость.       Выйдя вместе с предоставленной ей одеждой в располагающийся по соседству предбанник (если таким словом вообще можно было назвать помещение, просторность которого превышала размер ставшей привычной для Дираны трактирной комнаты), девушка первым делом задвинула засов на двери. Выбор среди того, что принесла служанка оказался настолько же велик, насколько и заставил растеряться. Помимо четырёх пар тонких дамских чулок и мягкого кружевного нижнего белья, взгляду Дираны предстало несколько цветных туник, длинных и короткий плащей, узких дублетов, платьев-сюрко и жилетов. К ним прилагались золотые и серебряные застёжки-аграфы, булавки, заколки и гребни для волос. Практически всё было по меньшей мере нарядно, а в высшем понимании - до преступного пышно.       Отойдя от первичного шока, Дирана поспешила отвернуться от груд богатой одежды и подошла к расположенному у дальней стены зеркалу, достававшему до самого пола. Скинув с плеч отслужившее своё дело полотенце, девушка глубоко вдохнула, унимая неприятное чувство, которое всё настойчивее и настойчивее овладевало ею изнутри, и рассмотрела собственное отражение с ног до головы. Сейчас ей почему-то казалось, что она родилась и всю жизнь помнила себя именно такой, будто невысокой девочки, приученной ходить с прямой спиной и гордо поднятым подбородком, никогда не существовало. Не существовало и хороших манер, ежедневных занятий по истории и грамматике, уроков танцев, верховой езды и многого другого. Не было замечаний престарелой гувернантки, постоянных поклонов слуг, сопровождаемых обязательным "леди Айвин" и похвальбы со стороны учителей, когда какой-либо из уроков наконец возымел долгожданный результат.       Дирана подняла глаза и намеренно уставилась на то уродство, что смотрело на неё в ответ из отражения. Нет, той девочки давно уже нет. Та девочка умерла в неполные двенадцать лет, как и считают все те, кто её знал.       Почти все. Недавно услышанные слова от Авела про схожесть с красотой матери мгновенно вытеснило куда более древнее, но до сих пор болезненное заявление. В памяти явственно всплыли здоровенная морда с мерзкими крошечными глазками, сломанным носом и жуткой, частично лишённой зубов пастью, лысая голова и толстенная рука, хватающая её собственную за запястье. "Если б не лицо, то заплатил бы ещё пять монет. Что скажешь, хозяйка?" Совершенно безразличный кивок головой от стоящей за стойкой толстенной владельцы заведения решил судьбу той ночи за неё.       Дирана повела плечами, прогоняя неприятное воспоминание, от которого, будто назло, неприятно затянуло ниже живота. "Если б не лицо..." Интересно, что тот уродливый верзила сказал бы ей, встреться они так много лет спустя? Наверное, то же самое. Что ж, если бы такая встреча и состоялась, то ушёл бы с неё только один "урод".       Дирана потянулась к вешалке, где оставила одежду, в которой вошла сюда около часа назад. Откинув клапан сумки и запустив внутрь руку, девушка мгновенно нащупала один из длинных заострённых рогов и вытянула искомое на свет. Металл маски был, как это ни странно, тёплым. Под узорчатыми изгибами и выплавленными формами нечеловеческого лица ощутимо пульсировала энергия. Дирана снова посмотрела в упор на отражение в зеркале, подняв артефакт Вайла на уровень груди, но прикладывать его к лицу не спешила. Даже будучи посвящённой во многие знания о природе даэдра и Обливиона, она была уверена в том, что знает о Маске далеко не всё. Помнится, Сонрид сравнил её с Гранью Иллюзий, рисунок которого она ему показала. Так ли это? Или Маска способна пойти дальше? Может ли она создать для владельца то, чего никогда не было?       Металлическое лицо на Маске неожиданно улыбнулось, заставив Дирану не на шутку испугаться. Всю комнату заполнило странное гудение, а губы артефакта задрожали, исторгая едва слышные слова:       - Не попробуешь - не узнаешь, дорогая моя.       Сама не уверенная в необходимости этого, Дирана отвернула Маску вбок, а свободной рукой прикрыла грудь. Голос, определённо, принадлежал Вайловому псу.       - Не попробуешь - не узнаешь. - чуть более тихо повторил невнятный голос.       Попробовать? Ладно, быть по сему.       Она снова смотрела на себя, но теперь едва верила в то, что отвечало ей из отражения. Возродившиеся воспоминания о долгих сидениях перед туалетным столиком, пока какая-нибудь служанка расчёсывает её волосы и описывает наряд, в котором юной леди предстоит сегодня показаться перед двором, подсказывали, что всё получилось, однако стоило ли доверять им полностью Дирана не знала - она не могла представить себе, как выглядит без шрамов.       До этого момента. Сейчас на неё из зеркала смотрела молодая девушка с длинными, таинственным образом высохшими и самостоятельно закрутившимися сзади в косу тёмными волосами, серо-голубыми глазами, плавным носом, ровными и узкими губами, под которыми вырастал аккуратно-острый подбородок. Не было ни разорванной плоти, ни видимой в нескольких местах за нею кости челюсти, ни жуткого отверстия на месте изуродованной левой ноздри. Была только она. Настоящая она? Такая, какой она могла бы стать?       В глазах закололо, в горле застыл неприятный ком, нагому телу вдруг стало холоднее, отчего по каждому дюйму кожи пробежали мурашки. Дирана моргнула и поспешно отвернулась от зеркала. Левый глаз всё таки подвёл и отпустил каплю влаги. Она почти поддалась позыву поймать слезу, но вовремя одумалась и смиренно опустила руку. Это всё Маска. Это иллюзия. Солёная капля проскользнула по щеке и закатилась в ставший всего лишь невидимым шрам, где принялась болезненно обтекать каждый рубец и каждую выемку в повреждённой плоти. Злая ирония и злая игра даэдрического принца. В те отвратительные часы, когда Ингун Чёрный Вереск проводила в объятиях своей "любовницы" Маска предательски не подводила, позволяя безумной мерзавке целовать и ласкать мягкую кожу, которая скрывалась за обманчивыми чарами артефакта, а своему носителю оставляла довольствоваться голой правдой.       Дирана набрала полную грудь воздуха и громко выдохнула, унимая захватившую тело дрожь. Нет, больше не существует той девочки и не существует какой-либо другой "настоящей её". Настоящая она есть и навсегда останется такой, какой её сделал огонь сгоревшего дома.

* * *

      - Надеюсь, вы всем довольны, серджо?       Дирана улыбнулась, радуясь в душе тому, что ей не приходится лгать (не считая лица, разумеется). Вечер действительно вышел чудесным, если не принимать во внимание то, что леди Танн публично обругала слугу, который принёс с кухни вино не того года выдержки, и то, что сама Дирана давно позабыла какого это - находиться на ужине в окружении лиц благородной крови. Откровенно говоря, последнее ощущение было обусловлено не столько тем, что из её жизни давно пропали подобные мероприятия, сколько конкретно самими лицами. Никогда прежде на званых ужинах её не окружали одни данмеры.       - Всё было превосходно, милорд. - она поклонилась, за секунду рассмотрев строгое, но ещё достаточно молодое лицо лорда Э́смуса Танна. - Я в восторге.       Дворянин тоже улыбнулся и жестом пригласил Дирану следовать дальше. Вместе они вышли в коридор и повернули направо, где, одетый в громоздкие латы из эбонитовой стали и с гербом дома Редоран на щите, стражник, предусмотрительно поклонившись, открыл перед ними двери на задний двор. Дирана с наслаждением вдохнула прохладный воздух овладевающих всем вокруг сумерек, постепенно избавляясь от лёгкого, посеянного вином в голове тумана. Солнце вполовину затухло за крышами множества домов, окрашивая пролегающие ниже особняка Таннов городские улицы в ярко-оранжевые цвета.       Двор лорда Танна, так же как и весь особняк, имел двухэтажное строение: наверху располагался водяной сад с множеством фонтанов, скульптур и небольшим количеством морозостойкой зелени, а территорию внизу занимали под свои нужды конюшня, казарма, кузница, тренировочная арена стражников, комнаты для слуг, складские помещения и служебный вход на первый этаж поместья.       - Осмелюсь предположить, что вы никогда не видели городов нашего народа. - заговорил Эсмус, вставая рядом с ней. - Как вам Блэклайт?       - Великолепное место, милорд. - учтиво ответила Дирана, зрительно изучая далёкий горизонт данмерского города, который на деле казался ей слишком безвкусным. Даже норды Скайрима, невзирая на свои варварскую природу и историю прошлого, строили дома с большем эстетизмом. - Здесь чувствуется сама суть жизни. - она надеялась, что не перегибает палку лести.       - Уверен, что любой из здешних жителей скажет то же самое. - кивнул данмер. - Блэклайт действительно стал для многих сутью и образцом цивилизованного существования после гибели Вварденфелла и наших великих городов на нём. - очередным жестом Эсмус предложил своей гостье идти за ним в сад. Проходя мимо клумбы, из которой к свету тянулись невысокие кустики с угловатыми листьями, лорд испустил тяжёлый вздох. - Увы, здешние края суровее, чем, например, в сердце страны.       - Здесь холоднее, - понимающе кивнула Дирана, касаясь одного из листочков скудной растительности указательным пальцем, - и горы близко. В Блэклайте бывает снег, милорд?       - Изредка выпадает. Но, как по мне, лучше уж снег, чем пепел.       С этим трудно было не согласиться.       Они прошли через весь сад и остановились в крытой беседке, с которой открывался вид на нижнюю часть двора и городскую территорию за стенами поместья. Казалось, что солнце ускоряет свой заход с каждой секундой, всё больше и больше пропадая вдалеке. Улицы Блэклайта практически пустовали, чего нельзя было сказать о поместье лорда Танна. В нижней части двора царило оживление: ворота были открыты из-за недавно въехавшей гружёной повозки, со стороны кузницы доносился звонкий лязг тяжёлого молота, в конюшне ржали лошади, одни слуги выносили со складов какие-то мешки и бочки, другие уносили их в поместье через чёрный ход.       Но больше всего внимание привлекало происходящее на тренировочной арене. Четыре громоздкие фигуры в боевых доспехах попарно упражнялись во владении мечом и щитом, пятый - видимо старший мечник - наблюдал за ходом сражений. Дирана заметила как он подходит к одному из бойцов и что-то говорит тому на ухо. Воин понимающе кивнул, поглядел себе под ноги, поставил их в другую стойку, выставил щит в блоке перед собой и медленными шагами начал наступать на соперника. Его оппонент нанёс колющий удар, метя в щит. Клинок успешно отскочил, щитоносец продолжил надвигаться. Следующий удар был нанесён справа с замахом, но воин успешно отразил и его, немного сдвинув щит влево от себя. Ещё один справа, затем слева, затем опять в центр, опять слева. Мечник отстукивал ритм ударов, словно музыкант играющий мелодию, а щитоносец, как танцор, подстраивал движение в такт его "музыке".       Атакующий сделал обманное движение будто хотел нанести удар справа, а сам атаковал слева. Меч достиг цели и прошёлся по бронированному наплечнику и нагруднику, в то время как их обладатель сумел лишь испуганно отпрянуть, выронив собственное оружие.       - Ваш спутник чрезвычайно скромен, но сил и уверенности в себе ему не занимать. - неожиданно произнёс лорд Танн.       - Спутник? - Дирана не сразу догадалась посмотреть на получившего удар воина, а когда посмотрела - увидела как он снимает с головы шлем, обнажая шапку неопрятных светлых волос. Девушка поражённо вздохнула. Они встретились с Сонридом сегодняшним утром в условленном месте в порту, куда по её наказу юноша успешно добрался из Виндхельма примерно через неделю после её собственного отбытия на Вварденфелл. До материковой части Морровинда Дирана добралась через колдовской портал вместе с Авелом, который и проводил их с Сонридом в поместье Танна, представив её всем своей давней знакомой и партнёром в проводимых им исследованиях (а его, как простого её ассистента). Под действием Маски Клавикуса Вайла очаровать лорда Эсмуса и его супругу, леди И́рьен, не составило никакого труда. - Что он там делает?       Лорд Танн неожиданно усмехнулся.       - Когда я распоряжался о выделении вам комнат, он подошёл ко мне и спросил нет ли при моём дворе кого-нибудь, кто может научить сражаться. - Эсмус прочистил горло, тщетно пытаясь скрыть этот жест ещё одним смешком. - Честно говоря, серджо, я пошёл ему навстречу лишь ради вас. Он сказал, что хочет защищать вас, и я не смог отказать.       Дирана часто заморгала, переваривая услышанное. Сонрид, этот бестолковый мальчуган, который увязался за ней из-за собственной глупости вдруг нашёл в себе смелость обратиться с такой просьбой к высокому лорду из числа тёмных эльфов?       - Сражаться. - бесцветно проговорила она, возвращая взгляд на тренировочное поле, где мастер-мечник что-то объяснял своему внеплановому светловолосому ученику. - Что уж тут поделаешь, лорд Танн? Он норд, это у него в крови.       - Верно-верно, серджо. Как видите, мальчику не хочется всю жизнь просто помогать вам. Он хочет уметь защитить вас. Это похвально.       Защитить. Дирана не смогла не улыбнуться, вспомнив их знакомство в горах больше полугода назад.       - Если хотите, я бы мог обеспечить вас более подходящим вашему статусу телохранителем. - Эсмус опёрся на перила беседки и указал свободной рукой на других присутствующих на тренировочной площадке бойцов. - Эти трое, например, самые молодые, но подают неплохие надежды. А вон тот, - лорд указал на воина, который заведовал учебными поединками, - мастер Вала́рис Рэн, лучшего мечника не видел весь Морровинд, могу поручиться.       Дирана, по-прежнему улыбаясь, покачала головой.       - Благодарю, милорд, но в новых помощниках нет необходимости. Сонрид помогает мне по мере возможного и, - она замялась, подбирая слова, - справляется.       - Как скажете. Мой друг Авел говорил, что вы скоро собираетесь возвращаться в Скайрим. Если передумаете, только скажите и я распоряжусь.       - Непременно, лорд Танн. - Дирана выпрямилась и поклонилась данмеру настолько правильно насколько позволяли старые навыки. - Если вы не против, я бы хотела сейчас поговорить с моим... спутником.       - Прошу, серджо. Пока вы здесь, мой дом - ваш дом.       Верхнюю и нижнюю часть заднего двора с двух сторон соединяли дуговые лестницы. Вынужденно придерживая подол платья, Дирана быстро спустилась по ступеням, прошла вдоль стены и приблизилась к ограждающему тренировочную зону забору из металлических прутьев, каждый из которых был примерно на локоть больше её собственного роста. Расстояние между прутьями было не особо широким, но позволяло чётко разглядеть происходящее на миниатюрной бойцовской арене. Дирана подошла как можно ближе и заглянула внутрь. Все тренирующиеся были облачены в одинаковую стальную броню, но сняли с голов шлемы, демонстрируя бритые или коротко стриженые головы с иссиня или просто серой кожей и характерно заострёнными ушами, что позволило ей мгновенно выявить в небольшой толпе Сонрида. Один из бойцов, изрядно жестикулируя прямыми ладонями (должно быть, имитируя движения меча и щита), что-то втолковывал юнцу-норду. Тот внимательно слушал и изредка кивал, практически не отрывая глаз от движений рук данмера.       - Сонрид. - позвала Дирана.       Он мгновенно среагировал, повернулся, несколько секунд таращился на неё, пока не узнал, а сразу после быстро направился к противоположной решётке, в которой виднелась выходная калитка. Один из бойцов успел хлопнуть его по наплечнику и что-то негромко сказать, после чего остальные четверо в голос расхохотались.       К ней Сонрид вышел ухмыляющимся до ушей.       - Миледи. - он качнул головой и, как бы вскользь, осмотрел её. - Вы прекрасно выглядите.       - Тебе тоже доспехи к лицу. - нехотя улыбнулась Дирана в ответ. - Ты, значит, решил обучиться у них.       - Недолго, миледи. - лицо Сонрида резко стало растерянным. - Лишь пока мы здесь. Мы же здесь на... - он пожевал губу.       - На неделю, может больше. - закончила за него Дирана. - Мы задержимся, пока Авел не сообщит мне, что до Мавен дошли все необходимые слухи об её дочери. Раньше мы не уедем.       - Хорошо, миледи. Я буду стараться, чтобы запомнить как можно больше из уроков мастера Валариса. Он отличный учитель, кстати. - Сонрид снова улыбнулся, слегка наклонился и почти зашептал. - Другие его ученики говорят, что ему двести девятнадцать лет, представляете!       - Это нормально для данмера, Сонрид. Они могут прожить и триста.       - Ох, клянусь щитом Тсуна, я думал, что это враки.       Дирана не выдержала и усмехнулась, параллельно внимательнее изучая замеченный ею в диалоге наряд парня. Несколько раз, когда Сонрида заносило воображать себя защищающим её рыцарем, она представляла насколько глупо или нелепо он бы смотрелся в броне и при качественном мече. Что ж, похоже, что она ошиблась. Даже такие простые доспехи делали из худощавого Сонрида, которого знала она, какого-то совсем другого человека. Кто бы ни одевал его в эту броню перед тренировкой, к своему делу он подошёл со знанием. В подобном обмундировании мальчишка мало бы чем отличался от наёмника или армейского бойца. Только его отросшие и неухоженные светлые волосы продолжали напоминать ей того перегруженного мешком с преступной добычей оборванца, который пытался догнать её в сугробах на северных склонах Джерольских гор.       - Ладно, Сонрид. - вновь заговорила Дирана. - Тренируйся, если считаешь это необходимым, но...       - Считаю. - неожиданно перебил её норд, после чего понизил голос. - Вы всё ближе к цели, миледи. Двоё из Чёрных Вересков мертвы, а значит остальные окружат себя лучшей защитой. Мы должны быть готовы.       Дирана замерла в ступоре. Умные мысли редко приходили Сонриду в голову, но это он подметил абсолютно верно. Только лишь прежнее "мы" портило общую картину его слов.       - Ты прав. - всё же ответила она. - Продолжай. Я скажу тебе, когда мы соберёмся в путь.       - Да, миледи. - в очередной раз улыбнулся Сонрид, кладя левую руку на рукоять остававшегося в ножнах меча, а правой несильно ударяя себя по нагруднику. - Я буду готов, обещаю.       Дирана коротко кивнула, развернулась и поспешила обратно к лестнице. Признаваться самой себе в этом совершенно не хотелось, но она жутко устала, а миновавший богатый ужин лишь подлил масла в огонь сна. Однако слова Сонрида неожиданно отогнали прочь часть усталости, вернув девушку в реальность - к тому, что она делала и что была намерена делать дальше. "Двоё из Чёрных Вересков мертвы, а значит остальные окружат себя лучшей защитой".       Снова оказавшись у задних дверей особняка, Дирана заметила идущую по дороге в сторону садовой беседки знакомую фигуру в пышном платье зелёно-травяного оттенка с множественными золотистыми узорами.       - Леди Танн. - окликнула она данмерку, ускоряя шаг, чтобы догнать её.       Супруга Эсмуса повернулась к ней и почти сразу двинулась навстречу.       - Да, дорогая моя? - оказавшись рядом, Ирьен неожиданно для Дираны подхватила её руки и зажала в своих. - Чем могу помочь? Вам понравился ужин? А платье? Должна признаться, это совсем старые вещи. Всё, что осталось от моей дочери, когда она уехала от нас с Эсмусом, чтобы повидать мир.       - Спасибо, всё было великолепно. Платье просто прекрасно. - на одном дыхании проговорила Дирана, нервно перебирая пальцами в сомкнутых на них тёмных ладонях данмерки. - Я хотела спросить, есть ли при дворе вашего лорда-супруга голубятня?       Лицо леди Танн исказила удивлённая улыбка.       - Голубятня? Фи, как это старомодно. Мой дорогой Эсмус уже тридцать лет содержит соколов. Вам нужно отправить тайное письмо, так ведь? - она хихикнула. - Можете говорить начистоту. В противном случае вы бы обратились к городским курьерам, но мы же обе знаем этих лентяев, да, дорогая моя?       - Да. Да, тайное. - сконфужено ответила Дирана. - Где у вас, в таком случае, живут почтовые птицы?       - А́ллия! - громко позвала Ирьен.       Несколько секунд спустя откуда-то из-за ряда высоких скульптур в саду появилась молодая данмерка в помятом платье, поверх которого сидел рабочий передник сильно перемазанный землёй. Руки девушки, несмотря на очень тёмный оттенок кожи, тоже были заметно испачканы земельной грязью, что наводило на мысль о её занятности пересадкой растений.       - Ах, вы только посмотрите на эту грязнулю! - воскликнула леди Танн, отпуская руки Дираны, чтобы театрально всплеснуть собственными. - Немедленно сними это грязное тряпьё и умойся, милочка - я не хочу видеть грязь по всему дому. Как сделаешь, проводи нашего дорогого гостя к почтовым соколам. Поняла?       - Да, ваша милость. Всё сделаю, ваша милость. - быстро ответила служанка.       - Хорошо. - Ирьен вернула взгляд на Дирану. - Оставляю вас в её... кхм... грязных руках. Увидимся завтра, дорогая.       Прежде чем Дирана успела как-либо увернуться, женщина приблизилась к ней и коротко поцеловала в лоб. Совершив этот чересчур гостеприимный жест, леди Танн изящно повернулась и, шурша подолом платья по мощёной дорожке, зашагала к беседке, где по-прежнему стоял её лорд-муж.       - Прошу за мной, миледи. - пропищала, привлекая к себе внимание названая Аллией служанка.       Девушка быстрым шагом двинулась к двери, на ходу заворачивая испачканные руки в передник. Дирана бросила последний взгляд на сад с обоими посетившими его хозяевами и поспешила следом за ней. В определённом смысле, почтовый сокол подходил даже лучше, чем голубь. Помимо скорости, эти птицы были выносливее, а запланированное письмо быстрее всего будет доставить в Скайрим напрямик - через Велотийские горы.       Мавен       Осознание этого было ей мерзко, отвратительно и, откровенно говоря, даже приводило в ярость. Никогда прежде Мавен не могла подумать, что ей придётся прятаться от каких-либо нежелательных визитёров. В её жизни бывали случаи, когда опасность оказывалась слишком близко и приходилось надёжно скрывать своё присутствие, но подобные ситуации обычно настигали её за пределами Рифтена, а никак не могли подстерегать в собственном доме. Будь на то её воля, она бы с неприкрытым наслаждением приказала перерезать глотки обоим прибывшим посланцам, чтобы их тела ещё до завтрашнего утра обнаружились в городском канале и были опознаны, как какие-нибудь перебравшие в таверне мёда или эля путешественники. Но позволить себе такое она не могла, да и вестники, судя по их настрою, не собирались так просто сдаваться. Будучи никем не приглашёнными, с лёгкостью противостояв наёмной охране поместья, два данмера заявились в её личный кабинет и обрушили сразу два послания.       Первое было возмутительно нелепым.       Второе же было ужасным.       С тех пор прошло четыре долгих дня. Четыре дня короткого сна, четыре дня злости, четыре дня постоянных споров, отправок срочных посланий, выяснения обстоятельств произошедшего, обращений за помощью в разбирательстве к ярлу... и, впервые за много лет, четыре дня слёз.       Ингун... Мавен плакала у гроба Хемминга лишь тогда, когда пришла к нему в зал мёртвых тайно - без лишних глаз. А теперь ещё и Ингун. Её милая, образованная, немного отстранённая, но всё таки опытная и надёжная Ингун. Её единственная девочка. Её дочь.       Она надеялась до последнего. До последнего пыталась убедить себя, что два серокожих наглеца пытаются её запутать, обмануть или по чье-либо указке ложно в чём-то обвинить. Но сегодняшним утром одним из отправленных Мавен агентов было доставлено письмо. Ужасное письмо - наполненное оскорблениями и полным подтверждением слов посланцев. Текст был написан с явными следами того, что его автор предпочитает говорить и писать на данмерисе, нежели на общепринятом в Империи диалекте, а составлен он был, судя по подписям в конце и гербе на печати - несколькими магистрами Великого Дома Телванни. То в чём её обвиняли слова мерзких серокожих стариков-колдунов было просто возмутительно, но, увы, слишком походило на правду. В своей безумной идее с экспедицией и поисками какого-то затерянного артефакта тёмных эльфов Ингун осквернила древнее захоронение Телванни, которое, согласно полученному Мавен посланию: "...веками сберегало останки наших родичей - высоких и низких - каждый из которых внёс огромный вклад в развитие народа Азуры и был в десятки раз могущественнее любого отпрыска Чёрного Вереска и любого норда в целом".       От дыма свечей у Мавен болели глаза, выжимая из них новые слёзы, но по-другому это мрачное подземелье было не осветить. Ответственная за городской зал мёртвых жрица Аркея давно уже спала, оставив своих драгоценных подопечных в одиночестве разлагаться и вонять, когда нанесённые на их останки масла начнут высыхать, теряя силу. Если вдруг ей захочется проснуться и спуститься сюда, то отговорка вроде "хотела посетить усопшего сына" не сработает - Мавен проникла через главный вход под покровом ночи, взломав замок. Что ж, придётся выкручиваться иначе, а в таком случае мёртвой половине Рифтенского населения понадобится новый надзиратель, ввиду того, что старая жрица внезапно окажется повинной в увлечениях некромантией и жутких экспериментах. А может быть даже стоит использовать какой-либо иной вид связи с трупами - для убедительности.       И всё же, как бы это ни выглядело, и, как бы зловонно не было, только здесь Мавен сейчас могла побыть наедине со своими мыслями и внезапно сразившем её горем. Дома было слишком много глаз и ушей. Да, она могла бы приказать всем убираться в Обливион, но не хотела, чтобы привычная жизнь менялась. Это помогало хоть как-то отвлечься и успокоиться. Однако, в противовес этому, Мавен оказывалась завалена соболезнованиями от слуг, жителей города, посланников от двора ярла и, конечно же, регулярными визитами двух серокожий тварей, с которыми ей волей-неволей приходилось обсуждать последствия произошедшего конфликта. Гроб Хемминга находился в другом крыле зала, где традиционно хоронились все члены клана, имена которых Мавен помнила дословно, а претензии бесстыжих колдунов Телванни грозили тем, что Ингун не скоро сможет присоединиться к ним и навсегда упокоиться вместе с предками своего рода.       Она ждала давно. Он опаздывал.       Скрип двери вытащил её из накатившейся от усталости и тоски дрёмы. Мавен протёрла глаза, осторожно подхватила успевшую оплавиться сильнее всех остальных свечу и повернулась ко входу в зал. На верхних ступенях лестницы различалась крупная фигура в тёмном одеянии, дополненном таким же тёмным плащом за спиной. Капюшон надёжно скрывал лицо, но Мавен уже представляла себе, что увидит, когда он его сбросит.       - Клянусь всеми ликами Исмира, - прорычала она, - ты знаешь сколько я уже жду?       - Много лет, полагаю. - отозвался смешком хриплый мужской голос. - Ты всё такая же. - голова под капюшоном повернулась из стороны в сторону, послышался отчётливый звук вдоха через нос. - И места для свиданий всё ещё выбираешь удивительно неподходящие.       Мавен глубоко дышала, пока фигура спускалась по лестнице, ступая предусмотрительно осторожно, чтобы не шуметь. При своих достаточно крупных размерах, это ему удавалось весьма хорошо. Он приблизился и упёрся в неё взглядом. Она смотрела в ответ. Рука в тяжёлой меховой перчатке медленно поднялась вверх, взялась за край капюшона и скинула его с головы.       - Если позволишь, я скажу это за тебя. - проговорил он с яркой улыбкой, проклёвывающейся из под густой чёрной бороды, в которой слишком часто мелькала серебряная седина. - Да, я сохранился хуже, чем ты.       - Комплименты неуместны.       - Это факт, а не комплимент. Тебя же, помнится, беспокоили факты. Чаще и больше, чем всё остальное.       - И так остаётся поныне.       - Я рад. - обе перчатки уже были сняты с его рук, обнажив широкие ладони с сухой и местами морщинистой кожей. Одна из них тут же стала медленно подниматься к лицу Мавен и, так и не встретив сопротивления, легла на её щёку и ухо. - Я скучал, Мавен.       Она могла бы ответить, что тоже скучала, но это было не совсем так. Прошло много лет, многое изменилось и с ними обоими и с миром, в котором они жили когда-то. Это был её мир, а он и хотел, и не хотел быть его частью. Он ушёл, но иногда возвращался. Это были приятные визиты, однако она никогда бы не подумала, что увидит этого человека ещё хотя бы раз вплоть до самой смерти. Почему? Наверное потому, что в последний его приход она сама ему так сказала. Она сказала, что трёх детей ей будет достаточно.       И всё же, она не забыла про то, что где-то далеко от Рифтена и клана он существует, живёт и занимается тем, чем он хотел заниматься всю жизнь. Она послала за ним, и он сразу же пришёл, оставив всё, что его могло сейчас беспокоить и занимать. Он помнил её, а она помнила его и тоже скучала, хоть и по-своему.       Все их встречи начинались одинаково.       - Ты ни с кем не...? - Мавен намеренно не договорила.       - Ни с кем. - качнул головой он. - Я твой, Мавен Чёрный Вереск.       - Докажи.       Он сгрёб её в охапку и повалил на стол, где жрица обычно располагала очередного усопшего. Старые доски визгливо скрипнули, несколько свечей с глухим стуком упало на пол.       - Нас услышат. - попыталась предостеречь его Мавен, но её губы резко оказались скрыты его губами, и слова утонули в жадном поцелуе.       - Мне насрать. - ответил он, отстраняясь, чтобы быстрым движением отстегнуть пряжку кожаного ремня на поясе.       Новый поцелуй оказался ещё более диким. Он закусил её губу, вынудив Мавен злобно зашипеть, в то время как его рука рвала ворот камзола, отдёргивала рубаху и то, что было ниже и грубо обнажала груди. Покончив с её ртом, он накинулся на них, не сказав ни слова о том сколь сильно они сморщились и утратили былую красоту с их прошлой встречи.       Мавен не успевала дышать в такт его движениям, а он всё продолжал и продолжал. Одежда на ней превратилась в лохмотья к тому моменту, когда он добрался до исподнего, которое, к слову, ждала не менее печальная судьба - измученный ранними действиями лиф он разорвал единым рывком посередине, а трусы, весьма болезненно для её кожи, сорвал с талии зубами. Зверь - так она называла его раньше, если он оказывался слишком груб в короткие часы проведённого вместе времени. Но сейчас всё было по-другому. Последние две их встречи разделяли неполные два года, а сейчас... подумать только, неужели прошло больше двадцати лет?!       Вошёл он в неё так же болезненно, как проделывал и всё остальное, но она готова была терпеть. Ради него - готова. Мало было таких счастливцев, ради коих Мавен Чёрный Вереск могла бы проявить подобное милосердие. Быстрые и тяжёлые толчки его бёдер причиняли столько же неприятных ощущений, сколько дарили удовольствия, отчего она готова была бесспорно поверить всем его ранним словам. Да, пожалуй, он не лгал - лишь настолько оголодавший мужчина может быть таким жестоким в любви. Последние дни причинили столько боли и тягот, а Мавен тоже хотела получить немного наслаждения. Она скрестила до сих пор обутые в кожаные сапоги ноги на его спине, сжала, оборачиваясь вокруг него будто змея, стремящаяся удушить жертву, а губами с трудом нашла его шею.       Закончилось всё слишком быстро, но, как бы горько ни было это признавать, дело было сделано, а об остальном можно позаботиться позже. В конце концов, вряд ли она теперь сможет добраться до дома самостоятельно. Она, не взирая на собственные ранее оглашённые опасения, даже не смогла сдержать крика без помощи его ладони, вовремя зажавшей её рот.       Он явно был обессилен, но нашёл в себе достоинство не сваливаться с неё на пол, а остаться на ногах. Мавен с трудом пошевелила правой рукой, закатала рукав и обтёрла им бёдра внутри и снаружи.       - Он... или она. - язык едва подчинялся ей. - Приживётся... Пусть приживётся.       - Боги решат, дорогая моя. - прохрипел он в ответ, нависая над ней. Губы его всё ещё улыбались из под бороды. - Мы же в храме, забыла?       - В храме Бога Жизни и Смерти. - усмехнулась она. - Смерти здесь полно. Теперь зародится и жизнь.       Слабость и боль от соития убивала. Мавен с трудом удавалось удерживать отяжелевшие веки открытыми. Он, похоже, заметил это. Справившись со своей одеждой, он укрыл её трясущееся от перенесённого оргазма тело своим плащом, надёжно укутал и поднял на руки. Она прижалась к его могучей груди, зазывая к себе его запах. Такой знакомый. Ах, если бы можно было заменить вонь проклятого Рифтена этим запахом и дышать им постоянно.       Она поняла, что он несёт её к выходу.       - Не уходи, слышишь? В этот раз - не уходи.       - Мы уже проходили это. Утром ты всегда передумывала. - заметил он.       - Это прошлое, а мы живём сейчас, хоркер ты безмозглый.       - Кто-то живёт, а кто-то нет, Мавен.       - Ты живёшь, - она не выдержала и тихо всхлипнула, - а двое твоих детей уже нет.       - Не надрывайся, любовь моя. Я останусь. Ради тебя, ради этого выродка из моего семени по имени Сибби, - он показательно качнул на руках её тело. - и ради него.       - Спасибо.       - Их убивают, да?       - Да, убивают. Убивают наших детей.       - Ты выяснила кто?       - Я не уверена точно. Надо проверить несколько догадок.       - Проверь как можно быстрее. Потом скажешь мне.       Она почти позволила глазам закрыться, но что-то остановило её. Привычное недоверие? Неуверенность? Нет, всё намного проще.       Страх.       - Ты правда останешься?       - Я же сказал, что останусь, Мавен. Я никуда не уйду пока тебе или нашим детям грозит опасность.       Она провалилась в сон.