Когда зацветёт сирень

      Мне было чуть лучше, когда ты была рядом. Мне было лучше, когда ты смеялась, в радостном приступе хватаясь за мои плечи. Мне было лучше, когда твои забавные кудри касались моей кожи. Мне нравилась твоя улыбка — ты ведь знаешь какие красивые у тебя губы? Мне было спокойно, когда ты одаряла меня ей, честно. И можешь представить: моя оранжерея в те моменты будто бы исчезала! Мне было совсем не больно.       

***

      Я влюбилась в тебя в феврале. Я не знаю как это вышло, ведь я всеми силами старалась держать себя в руках. Тем не менее, моё сердце тогда трепетало двадцать четыре на семь, в бесконечном ожидании новой встречи с тобой.       Твоё имя заполняло все мои мысли. А-лё-на. Три слога… ровно столько же гласных и два согласных.       Ты была волшебной. Ты любила блёстки, сияющие вещи и стишки о реголите(ты разумеется, никогда его не видела, но мысль «господи, да это ведь лунный камень!» всегда затуманивала твой разум). Тебе нравился космос, и мне, честно говоря тоже — по большей части из-за тебя, между прочим. Ты считала его красивым, а я считала, что это частичка тебя. Ты была самой настоящей лунной девочкой, правда, яро это отрицала.       Ты любила читать классику. Я помню, ты наперекор всему и всем загибала краешки страниц, обесценивая этим существование закладок. Тебе нравились авангардные картины, — мне всегда казалось это чем-то несовместимым с любовью к классикам. Ты любила музыку, какую конкретно я никогда в жизни не смогу сказать, тебе нравилось почти всё. Ты и сама была музыкой — ты так прекрасно пела, и пальцы твои так изящно перебирались по гитарным ладам, такому нельзя научиться даже за всю человеческую жизнь.       А я любила всё, что могла полюбить ты. Всё, кроме цветов. Ты была без ума от них. Вся твоя комната была усеяна букетами. В особенности ты любила сирень. Ты каждый год так ждала весны, только для того, чтобы вживую увидеть цветущие сиреневые кусты.       Я терпеть не могла один их вид. Я была сыта ими по горло. Эти твои идиотские, — я не побоюсь сказать, — цветы, я ненавидела их! И до сих пор ненавижу, без преувеличений. Знала бы ты, сколько боли могут приносить эти прекрасные создания, прожила бы ты, хотя бы один денёк в моём теле.       Я влюбилась в тебя в феврале. Тогда же я возненавидела твою любовь к цветам.

***

      В феврале я начала кашлять фиолетовыми лепестками. Было больно. Многие из них были полностью в крови, но я настолько хорошо знала эти цветы, что даже так я понимала — это долбанная сирень. Твои любимые цветы.       Я так сильно любила тебя, что вскоре число приступов кашля переваливало число три за день. В марте на коже начали прорастать зелёные веточки.       Я боялась тебе признаться. У тебя был парень, а я... ну я была твоей подругой, и ты бы ни коим образом не смогла ответить мне взаимностью. Ты не замечала моего кашля и моей разодранной кожи, я умело прятала. Но как-то раз, в апреле, мне стало так больно в груди, что я не смогла сдержать крика. К моему невезению я оказалась тогда рядом с тобой. Пришлось рассказать.       Ты тогда очень сильно плакала. Ты любила меня, я знаю. Ты любила меня, как подругу. Твоя любовь была дружеской, и ты чувствовала себя очень виноватой - ты бесконечно шептала "прости меня" и обнимала, очень долго не желая отпускать.       Следующие дни мне было до ужаса плохо, из дома я не выходила. Ты много писала мне, но сил взять в руки телефон не было.       Наступил май, я появилась в школе. Не за знаниями я туда пришла, конечно, это было уже ни к чему. Я хотела попрощаться. С друзьями, с тобой... Да, по большей части в пришла туда только ради тебя.        Знаешь, какого мне было, когда Кристина, как только я переступила порог кабинета, сообщила, что ты погибла? Знаешь, как дико начала расти эта грёбанная сирень внутри меня?       Ты действительно умерла. Ты, блять, вскрыла себе вены. Потом твоя мама отдала мне записку. Твой почерк, такой знакомый, чуть-чуть кривой, рассказал о том, что всё это ради меня. Ты надеялась, что болезнь отступит. Ты очень хотела, чтобы я жила.       Но, болезнь никуда не исчезла и даже не стала ослабевать. Твои любимые цветы прорастали лишь быстрее. С каждым днем их было всё больше и больше. Я больше не видела тебя, твои приподнятые уголки губ больше меня не успокаивали.

Я видела свой конец, я знала, что умру, как только твоя любимая сирень( частичка тебя, я знаю!) зацветёт.