Трусакова головного мозга

Эта ночь была чем-то волшебным. Они заново изучали друг друга, вспоминая расположение каждой родинки, каждого шрама, узнавали новые тайны, которые были сокрыты одеждой и восьмью годами жизни вдалеке друг от друга. Их близость теперь не была столь смущающей и неумелой. На этой огромной кровати уже не два озабоченных подростка, а взрослые девушки, познавшие жизнь. Саша открылась для Ани с другой стороны. Более нежной, терпимой, заботливой. Аня показалась Саше другой. Более страстной, дикой, открытой. Они долго дарили друг другу наслаждение, заснув только ранним утром, когда солнце уже начинало свой подъем высоко в небо.

***

— День Саши и Жени! Подъееем! Мы идем гулять! — Громкий детский голосок проносится по дому, заставляя Сашу резко подскочить на кровати и оглядеться по сторонам. Аня тоже проснулась от громкого вопля и теперь с непониманием оглядывалась по сторонам. — Черт, Женя проснулась. — В голове закрутились шестеренки, пока Саша пыталась понять, как объяснить ребенку голую женщину в своей кровати. — Быстро лезь под одеяло! — Трусова, ты совсем мозги потела, под какое еще нафиг одеяло? — Топот ног приближался, и Саша сама опустила Аню ниже на подушке, натягивая одеяло так, чтобы торчала только голова. В комнату тут же заносится маленький черноволосый ураган, останавливаясь возле кровати, и задумчиво осматривая приемную маму. — Ты заболела? — Нет. С чего ты взяла? — Ну улице жара, а ты укуталась в одеяло, как будто тебе холодно. — Нет малышка, все в порядке. Иди чисть зубки, я скоро приду к тебе. — Девочка кивает головой, уже собираясь выходить, когда слышит чих, разносящийся в тишине комнаты. — Блять… — раздается голос из-под одеяла и Женя округляет глаза переводя взгляд с одеяла на Сашу. — Оно сказало плохое слово. — Брови сходятся к переносице, пытаясь понять что-то. — Но, одеяла ведь не разговаривают. — С этими словами ребенок подходит еще ближе к кровати, откидывая одеяло в сторону. Хорошо что силенок в маленьком теле немного и это получается плохо, являя взору лишь копну каштановых волос. Женя долго смотрит на смущенную Аню, пока двое взрослых в страхе замирают, ожидая реакции ребенка. Лицо становится серьезным, и Саша готовит себя к череде сложных вопросов, на которые нужно постараться найти понятные ребенку ответы. Однако они не требуются, потому что Женя укоризненно смотрит на них произнося всего одну фразу. — Эта тетя опять сказала плохое слово, тебе стоит заняться ее воспитанием. Четырехлетка уходит из комнаты с высоко поднятой головой, пока двое взрослых, пытаются осмыслить происходящее.

***

Аня неловко заходит в кухню, замечая Женю, сидящую на высоком детском стуле и весело болтающую ногами в воздухе, а также Сашу, стоящую у плиты, и помешивающую в кастрюле нечто, слишком похожее на кашу. На удивление горелым не пахло, и ребенок не выглядел напуганным перспективой отведать стряпни рыжеволосой. — С каких пор ты готовишь? Аня проходит к столу, присаживаясь рядом с Женей, которая с интересом наблюдала за диалогом взрослых. — Ну, я жила одна, и когда желудок сказал, что питаться полуфабрикатами он больше не может, пришлось учиться. Теперь я потрясно готовлю. В подтверждении своих слов, она подносит к губам Ани ложку с небольшим количеством каши на пробу. Щербакова стонет от удовольствия, прикрывая глаза и наслаждаясь вкусом. — Тетя, — Женя обращает на себя внимание громким обращением и Аня поворачивает к ней голову, в ожидании вопроса. — такая большая, и такая некультурная. Саша звонко смеется, потому что видеть, как одного из лучших тренеров мира отчитывает четырехлетний ребенок было чем-то удивительным. Женя спрыгивает со своего стула, подходя ближе к шатенке и протягивая руку. — Меня зовут Женя, я лучшайшая подруга Саши. А ты? — Я Аня, — Девушка протягивает ребенку ладонь, легонько сжимая — Я… Что ж, они не говорили о статусе своих взаимоотношений после неожиданного первого свидания. Кем она была для Саши? Подругой? Знакомой с привилегиями? И как вообще ответить на такой вопрос маленькому ребенку? Спасением становится Саша, которая опускается на колено перед девочкой, заглядывая в глаза. — Женек, помнишь, мы смотрели мультик про собачек, которые были очень разные, но так сильно понравились друг другу, что вместе они прошли много приключений и решили потом никогда не расставаться? — Леди и бродяга! — Лицо малышки тут же озаряется яркой улыбкой, и она получает уверенный кивок. Аня с интересом наблюдает за этой картиной, пытаясь понять, причем тут вообще мультфильм. — Так вот, Аня, это моя Леди. Понимаешь? — На лице ребенка отражается крайняя степень задумчивости, пока она пытается понять, что это значит. — Получается, ты Бродяга? Но, в мультике они ели одну макаронину на двоих. А ты не любишь макароны. Саша смеется, осознавая, что ребенок пока не поймет, что именно за отношения скрываются в этом мультике, и о чем она пытается рассказать маленькой Жене. Поэтому она просто улыбается главным девочкам в ее жизни и берет ребенка на руки, становясь на одном уровне с Аней. — Эта тетя, очень важный человек в моей жизни, и я искренне надеюсь, что вы подружитесь. Тем более, Аня тренер, а ты же хотела научиться кататься на коньках как я? — Ура, ты научишь меня делать кантилевер! — Женя перебирается на руки смущенной девушки и крепко обнимает за шею. — Но больше, никаких плохих слов, Аня.

***

— Жень нет, это отвратительно. Зачем ты корпус роняешь вниз? Тебя и тянет ко льду. Хочешь Женю в кляре? Заливистый смех проносится надо льдом, пока спортсменка убегает от тренера, что оказывается довольно просто сделать. В отличии от четверного лутца. — Тетя Женя обидится, если ты продолжишь воровать ее фишки. — Фактически, это придумала Этери Георгиевна, а она не может на меня обижаться. — Тренер все-таки догнала спортсменку, но не уронила на лед, а просто стояла рядом, и внимательно сверлила ее взглядом. — Нам нужно добить этот прыжок, чтобы к Олимпиаде у тебя был самый сильный набор. — Ну неет, я лучше еще сотню трикселей прыгну, чем дурацкий лутц. Какие же они были разные. Взять хотя бы прыжки. Женя прыгнула триксель самым первым прыжком ультра-си, но ей все никак не удавался любимый Сашин лутц. И если Саша была готова убиваться, но сделать, Женя подходила ко всему с холодным расчетом и точной уверенностью, предпочитая не рисковать, а исполнять только тот контент, в котором она была уверенна на сто процентов. Женя была категорически не похожа на Сашу, но удивительно напоминала Аню. Они растили ее уже одиннадцать лет, на протяжении которых, девочка все больше становилась похожей на Щербакову. Аню это смущало, а Сашу восхищало. У нее было две чудесных девочки с ангельским характером, и она неустанно благодарила судьбу за это. — Давай один раз, если не получиться, оставим его. Женя нехотя кивает, но отъезжает от борта, и заходит на прыжок. Берет разгон, проезжая мимо Ани в кораблике и отталкивается ото льда. Аня замирает, потому что в воздухе видит Сашу. Ее последний четверной на Олимпийском льду. Она, не в силах оторвать взгляд, следит за идеальным приземлением и не может сдержать слез гордости. Слева от нее слышаться хлопки и свист, и Аня повернув голову замечает довольную Сашу, которая стояла рядом с ней за бортом и счастливо улыбалась. Женя со всех ног летит к ней и крепко обнимает, получая в ответ смачный поцелуй в щеку, от которого остается огромный красный след помады. — Фу, Саш, ну мне не пять лет. — Девочка вытирает с щеки помаду и недовольно откатывается, решаясь на вторую попытку. Все-таки что-то от Саши в ней было. — Ты чего не предупредила, что прилетаешь сегодня? Мы бы тебя встретили. — Аня тянеться за поцелуем, тут же получая его. — Во-первых, сюрприз. Во-вторых, если бы вы поехали меня встречать, Женя так бы и не прыгнула лутц. Поэтому, — она достает из-за борта огромный букет, вручая его Ане и снова даря мягкий поцелуй. — С годовщиной! — Фу. Вы можете хотя бы здесь не слюнявиться? Мне вас и дома хватает. — Ну все, ты доигралась. Быть тебе Женей в кляре, и не спорь со мной. Саша смеется, смотря как два главных человека в ее жизни носятся по льду догоняя друг друга. На душе невообразимо легко и комфортно. Она чувствует, что она все сделала правильно.