Тайна Иккинга III

ПЕРЕД ПРОЧТЕНИЕМ Такой шрифт — старые события (воспоминания от 3-его лица) Такой шрифт — драконья речь (разговоры на драконьем языке)

***

Это — Новый Олух. Райское место. Большой, красивый остров. Викинги перебрались сюда несколько лет назад и уже успели обустроиться. Они отстроили новые дома, наладили свой быт, и, в конце-концов, стали считать это место своим домом. Не хватало только драконов. Много лет назад викинги и драконы были непримиримыми врагами, но всё изменил сын вождя Иккинг Хеддок III, сумевший приручить дракона. И не просто дракона, а самого опасного дракона в подлунном мире — ночную фурию. Он назвал его Беззубиком, и они стали добрыми друзьями. Даже братьями. Они смогли остановить кровопролитную войну между викингами и драконами, и с тех пор бывшие враги стали жить в мире. Иккинг пережил с Беззубиком множество приключений, одолел много опасных врагов, повстречал самых ужасных драконов. Смог найти свою мать. Но хорошее никогда не длится вечно. Отец Иккинга, Стоик Обширный, погиб, и с тех пор Иккинг стал вождём. Не все принимали мир с драконами, поэтому ему пришлось увести своё племя с Олуха. Дракон Иккинга, Беззубик, встретил свою пару — дневную фурию. Новый вождь понимал, что в мире слишком много злых людей, поэтому после победы над последним врагом Гриммелем принял тяжёлое решение отпустить драконов в тайный мир. Тайный мир — родина всех драконов. Когда-то давно, когда Иккинг был совсем маленьким, Стоик рассказывал ему легенды о мире, из которого пришли рептилии, и обещал найти его и закрыть навсегда. Иккинг сумел отыскать тайный мир. Так он расстался с Беззубиком. Ему было очень трудно, ведь за все эти годы Беззубик стал ему братом, подарил ему смысл жизни. Скрепя сердце, он отпустил своего дракона в тайный мир, а за ним полетели и все остальные, ведь Беззубик был вожаком драконьей стаи.

***

Три года прошло с тех пор. Новый Олух обустроили, и наступила спокойная, мирная жизнь. Иккинг взял в жёны Астрид Хофферсон, и теперь они ждали детей. Но сегодня был особый день. Ровно три года назад, в этот самый день пути викингов и драконов навсегда разошлись. Иккинг сидел на обрыве и думал. В такие дни его с головой накрывали воспоминания. Именно на этом обрыве, три года назад, он отпустил драконов в тайный мир. Сейчас он сидел и вспоминал Беззубика. Его салатовые глаза. Шершавую чешуйчатую морду. Вспоминал, как впервые с ним познакомился. Как впервые летал на нём. Уже больше трёх лет ни один из викингов не поднимался в небо на драконе. Иккинг с грустью вспоминал полёты, ведь они дарили необыкновенно прекрасное ощущение свободы. В такие моменты, в небе, вместе с Беззубиком, он чувствовал себя особенно счастливым. Он вспоминал своего последнего врага — Гриммеля. Этот человек ненавидел ночных фурий и в своей ненависти пытался уничтожить их всех. Беззубик был последним представителем своего рода, и сей факт не мог пройти мимо одного из лучших охотников на драконов. Гриммель хотел убить его, завершив тем самым дело всей его жизни. Иккинг не позволил Гриммелю этого сделать, и даже когда Беззубика поймали, он вместе с другими драконьими всадниками сумел освободить своего дракона. Иккинг летит над морем. Совсем рядом мелькают великолепные пейзажи Нового Олуха, но ему сейчас не до них. Он на Беззубике догоняет Гриммеля, который с помощью яда подчинил себе дневную фурию и пытался улететь. По дороге их чуть не убили смертолапы этого злодея, но дракон Иккинга благодаря доселе неизвестной новой способности сумел одержать над ними верх. Теперь всадник фурии прыгает и на своих собственных искусственных крыльях летит на Гриммеля. Тот стреляет из арбалета и попадает в Беззубика. В зарядах его оружия содержится яд смертолапа, который действует как снотворное. Беззубик начинает падать. Иккинг сумел допрыгнуть до дневной фурии и снять с неё ошейник с ядом. Обернувшись, он увидел падающего Беззубика. — Лети, спаси его. С этими словами он отпускает лапу дракона, за которую держался ранее, после чего падает вместе с Гриммелем в море. Когда Иккинг видит, как Беззубика спасает дневная фурия, радостная улыбка озаряет его лицо. Гриммель в это время с нескрываемой злобой на лице рвёт остатки искусственных крыльев парня. В последний момент послышался свист. Дневная фурия подхватила Иккинга и подняла наверх, приземлившись на обрыве. Гриммель же рухнул в море. Немного отдышавшись, Иккинг подошёл к своему дракону. Тот посмотрел на своего друга, а потом в ту сторону, где был скрытый мир. Иккинг проследил за его взглядом и с грустью в голосе сказал: — Ты прав, братец, пора. Я был так занят, сражаясь за мир, о котором я мечтаю, что напрочь забыл подумать о тебе. Ты всех нас долго оберегал. Пора позаботиться и о себе. Олуховцы, услышав слова своего вождя, начали прощаться со своими драконами. Это было очень печально, ведь не только Иккинг прошёл длинный путь со своим другом. Даже самые сильные воины не сдерживали слёз. Все обнимали и гладили своих драконов, понимая, что никогда больше их не увидят. — Лети, братец. Тайный мир ждёт вас. Там безопасно. Куда безопаснее, чем со мной, — Беззубик тихо и жалобно зарычал. — И я тебя люблю, поэтому и отпускаю. Наш мир тебя не заслуживает. Пока. Беззубик посмотрел на свою подругу, а потом на Иккинга. Затем он стал на задние лапы, подошёл к парню и обнял его. Совсем как человек. Вождь викингов прильнул к дракону. Иккинг чувствовал прикосновения его чешуйчатых лап, слушал его утробное рычание. Он прижимал к себе морду дракона, стараясь навсегда запечатлеть в сердце своего друга, его салатовые глаза. Казалось, вечность бы простоял так Иккинг. Он расставался со своим братом, лучшим другом. Беззубик тоже обнимал Иккинга своими лапами, гладил, осторожно тёрся мордой, только теперь чувствуя, насколько хочется остаться здесь. Раньше он так и поступил бы, даже не задумываясь. Иккинг был его единственной родной душой, его собратом среди людей. Но дневная фурия, дикая, как стихия, не приняла бы такой выбор. Беззубик не хотел терять Иккинга, но не мог отпустить и её. Шумно вздохнув, Беззубик прижался к плечу Иккинга. Ноздри вдруг защекотал слабый, непонятный запах, исходивший от его брата. Дракон отстранился. Снова принюхался, а потом снова расслабленно опустил морду на плечо викинга. Всего-то запах ночной фурии — его запах. Постояв так ещё немного, он наконец выпустил Иккинга из своих объятий, после чего глянул на дневную фурию. Она стояла, ожидая. После того, как всех драконов освободили от сёдел, Беззубик издал громогласный рёв. Дневная фурия взлетела и взяла направление на тайный мир. Все драконы вторили рёву своего вожака, после чего поднялись в небо следом за подругой Беззубика. Стая отдалялась от Олуха. Беззубик в последний раз глянул на своего названного брата. Тот молча кивнул ему, чтобы и он летел. Беззубик медлил. Склонив морду набок, он втянул носом воздух. Всё-таки Иккинг пах как-то… не так. Об него будто только что потёрлась другая ночная фурия. Фыркнув, дракон встряхнул головой. Не могло здесь быть другой ночной фурии, он бы уж точно её заметил. От его глаз можно скрыться, но не от слуха. Вдалеке призывно закричала дневная фурия. В её рыке ощущалось нетерпение. Беззубик кинул последний печальный взгляд на Иккинга и взмыл в небо. Что-то ему подсказывало, что он ещё увидит своего лучшего друга. С этими мыслями он полетел догонять стаю и дневную фурию. Примерно через месяц после ухода драконов у Иккинга с Астрид состоялась свадьба. Он так давно этого ждал. Раньше, ещё во времена войны с драконами, Иккинг даже не смел думать об этом. Он был слабаком, трусом, «говорящей рыбьей костью». Астрид была одной из лучших воительниц острова. Но вот прошло много лет, и теперь они стоят вместе. Всё племя смотрит на них, в то время как Готти скрепляет брак. Многие плачут. После свадебного пира все вышли на обрыв и смотрели небо, вспоминая о драконах. Как они там сейчас… От воспоминаний Иккинга отвлекло нежное прикосновение руки. Он сразу же узнал Астрид. Девушка подошла и села рядом, опустив свою белокурую голову на плечо Иккинга. Они сидели молча несколько минут, но наконец Астрид заговорила: — Ты приходишь сюда каждый раз, когда вспоминаешь о нём. — Да, — вздохнул Иккинг. — Я по нему скучаю. По всем им. — И я скучаю. — Это было верное решение, — после минутного молчания будто возразил Иккинг. — Иначе было нельзя. Им было небезопасно тут находиться. — Мы все глубоко в душе хотели бы поступить иначе, но это уже не имеет значения, Иккинг, — тихо сказала Астрид. — Теперь мы живём в разных мирах. — И все же я скучаю. — Я бы тоже хотела снова увидеть Громгильду, снова оказаться в небе, ощутить чувство полёта, но мы здесь и сейчас, — в ее голосе немного отдавало осуждением. — И я надеюсь лишь на то, что им там хорошо. — Ты как всегда права. Как всегда… — И я буду права, если скажу, что дома готов вкусный ужин. Не засиживайся тут допоздна, — сказав это, Астрид поцеловала Иккинга и ушла. Примерно через год после того, как драконы покинули наш мир, было принято решение учредить в честь этого праздник — Драконий Исход. Это событие викинги Нового Олуха отмечают ежегодно, в тот самый день, когда Беззубик увёл драконов в тайный мир. Таким образом сохраняется память о драконах.

***

Иккинг просидел на обрыве до вечера, отдаваясь воспоминаниям. Уже начало темнеть, поэтому он, кинув последний взгляд на безоблачное небо, побрёл к деревне. Там уже вовсю шли приготовления. В отличие от других праздников, на Драконий Исход не устраивают пиры и шумные гулянки. Как правило, викинги собираются в семейном кругу, иногда с друзьями, и устраивают праздничный ужин, вспоминая о своих огнедышащих питомцах. На этот праздник также принято готовить угощения драконам, несмотря на то, что те улетели в скрытый мир. Ну, такая вот традиция. Уже был вечер, поэтому на улицах было немноголюдно. Все сидели дома, праздновали. Иккинг в тишине направлялся к своему жилью, оглядывая деревню. За три года та настолько была отстроена, что теперь не уступала в размерах той деревне, в которой они жили на Старом Олухе. Викинги строили новые здания, оборонительные сооружения, возделывали поля. На воде возле острова стояло несколько десятков драккаров. Пусть никто не знает о Новом Олухе, но теперь, когда нету драконов, жители должны самостоятельно суметь постоять за себя. Иккинг не любил войны и предпочитал всё решать мирным путём, но, как показал опыт последних лет, не все люди способны здраво мыслить, поэтому надо быть готовым к любому варианту. Редкие викинги, идущие мимо приветствовали вождя, на что он отвечал тем же. Проходя мимо кузни Плеваки, Иккинг заглянул в окно. Кузнец сидел перед камином, грустно и печально. Всем тяжело далось расставание с драконами. Но все мужественно держались, не позволяя печали взять над собой верх, и продолжали строить свою новую жизнь. Иккинг тоже старался пореже вспоминать о Беззубике, но это ему очень плохо удавалось. Ведь именно этому дракону он обязан всем нынешним благополучием. Что было бы, если бы он тогда убил фурию? Олух по-прежнему утопал бы в драконьей крови. Вечная война. Они с Беззубиком смогли принести мир обоим племенам, остановить бессмысленное кровопролитие. Они столько всего пережили вместе, что он не мог просто так перестать вспоминать о нём. Говорят, время лечит, но для Иккинга всё было наоборот. Он тосковал по Беззубику, по полётам, даже по запаху жжённого камня, который раньше с трудом выветривался из лачуги. Иногда спросонья Иккингу казалось, что он чует знакомый резкий запах, и он бросался в полутьме к тому месту, где раньше стояла драконья каменная лежанка, но каждый раз натыкался на пустоту. Драконов нет. Драконов больше нет, прими это, Иккинг — примерно так он отчитывал себя, видя, что опять разбудил Астрид. Время шло, а тоска перерастала в жажду встретиться с существами, которых он сам отпустил в тайный мир. Дошло до того, что Иккинг, засыпая, представлял себя драконом. Конечно, ночной фурией, кем ещё быть бывшему наезднику «порождения молнии и самой смерти»? Это стало своего рода ритуалом, без которого уже не получалось заснуть. Правда, о его маленькой странности никто не знал. Даже Астрид не догадывалась. Ужин прошёл для него как в тумане. Иккинг едва различал вкус и запах того, что ел, с трудом поддерживал разговор. Встрепенулся только, когда речь зашла о Беззубике. — Ты собираешься ставить ему угощение или нет? — непривычно резким тоном спросила Астрид. Она смерила Иккинга взглядом, который окончательно вернул его в эту реальность, и, вдруг смягчившись, тихо добавила: — Рыба вон в той кадке. Стоило только приподнять крышку, как снова нахлынули мысли о Беззубике. Иккинг копался в кадке, отбирая самую крупную и жирную рыбу. Астрид, кажется, что-то говорила, но он не вслушивался. — Давай, я поставлю, — Астрид вдруг вынырнула сбоку, перехватывая у него из рук миску с угощением. — Мог бы и не заставлять себя сидеть здесь, раз так устал. В прежние времена Иккинг попытался бы отшутиться. Сказал бы что-то глупое и вместе с тем забавное, чтобы Астрид сказала, какой он дурак, а затем улыбнулась. Тяжело вздохнув, он прижал воительницу к себе. — Прости. — Иди спать, Иккинг, — пробурчала она, упираясь одной рукой ему в грудь. — Только, ради Тора, не споткнись по дороге. Иккинг понимал, что должен как-то ответить, но вместо этого только промычал в знак согласия и побрёл в горницу. Он знал, что сегодня ему не удастся так просто забыться. Только не в ночь Драконьего Исхода.