Тайна Иккинга III

Упав на кровать, Иккинг снова предался воспоминаниям. В который раз за сегодня он думал о Беззубике? Днём ещё как-то получалось отвлечься, но у Иккинга больше не осталось дел, которыми он мог бы перебить мысли о драконе. Заснуть не получалось. Промучившись с полчаса, Иккинг сдался и снова обратился к своему тайному способу. Закрыв глаза, он вызвал в памяти образ дракона. Конечно, это была ночная фурия. В его воображении это был самец одного роста с Беззубиком, чья чёрная чешуя на солнце отливала зеленью сумеречного леса. Иккинг не знал, бывает ли такой окрас у порождения ночи, но это была его фантазия, в конце концов. Теперь он должен был вжиться в образ дракона. Довольно сложная штука, но за несколько лет Иккинг достаточно наловчился. Ему удалось настроиться за несколько глубоких вдохов. Иккинг провалился в свой мираж. Первым, что он почувствовал, была тяжесть драконьего тела. Стоило ему распахнуть крылья и спрыгнуть с воображаемого утёса, как его подхватили потоки воздуха. Теперь он стал лёгким, почти невесомым, и летел навстречу тучам на горизонте. Иккинг не отследил, когда его воображение зашло так далеко, что теперь он ощущал, как напрягались мышцы при каждом взмахе, как разгонялась кровь. Озадаченный, он заложил вираж и плавно приземлился в траву. Его окутало облако горьковато-пряного аромата, к которому примешался запах сырости. Вода. Она была не так уж близко, но слуховые отростки слегка подёргивались, улавливая её заманчивый плеск. Иккинг порысил по жёсткой растительности, по пути осматриваясь по сторонам. Двигаться получалось на удивление легко, словно он всегда ходил на четырёх конечностях. До озера он добрался чересчур уж быстро, но Иккинга волновало не только это. Вроде как он всё ещё находился в своём выдуманном мирке, но этот мирок вдруг ожил. Мало того, что озеро это само выплыло из глубин его памяти, так ещё и все чувства обострились. Мягкая почва проминалась под когтями, чешую обдувало лёгким и тёплым ветерком, а вдалеке, если прислушаться, шумело зверьё. Да что, Тор подери, происходит?! Иккинг заглянул в озеро. Не то чтобы он и правда надеялся найти там ответ. Наверное, он рассчитывал увидеть там какую-нибудь глупость, которая точно показала бы: он сейчас во сне. Из прозрачной, чистой воды на него глянула морда дракона. Плоская, чёрная, чешуйчатая, с восемью слуховыми отростками — всё, как и полагается у ночной фурии. Морда была почти точь-в-точь такая же, как и у Беззубика, но имелось одно отличие. Чешуя — она была чёрной, но на солнце отливала тёмно-зелёным, а не синим, как у его названного брата. Оторвавшись от отражения, он покрутил головой туда-сюда. Пока он разглядывал ночную фурию в озере, место немного изменилось. Хотя, этот овраг вроде был здесь раньше? Иккинг всматривался в пыльные камни, которые почему-то казались знакомыми. Ха, почему-то. Они же похожи на то место, где жил Беззубик по его милости! Землю под лапами вдруг тряхнуло. Вода в озере покрылась пузырями, и воздух над ней задрожал, как от жара. Зарычав, Иккинг попятился от воды. Здесь что, вулкан пробуждается? Под землёй раздался глухой грохот. Земля под лапами вздулась пузырями, и когда один из них лопнул от его неосторожного движения, мир перед глазами померк. В этот самый момент его швырнуло куда-то в пропасть. Он невольно сжался в предчувствии боли, но её не последовало. Вместо неё Иккинг ощутил под головой что-то мягкое. Он потянулся потрогать, хотя и подозревал, что именно нащупает. Так и есть, пальцы коснулись подушки. Всё-таки он был дома. Тяжело выдохнув, Иккинг взъерошил волосы и огляделся. Астрид в комнате не было, вероятно, она уже проснулась и ушла. Иккинг решил, что это к лучшему, ведь так не придётся рассказывать ей, что ему снилось. Астрид слишком хорошо его знала, чтобы повестись на отговорки, а посвящать её в такие мелочные, по сути, проблемы Иккинг не собирался. Вождь викингов задумался. Что всё это могло значить? Почему во сне он был драконом? Уж не сходит ли он медленно с ума от тоски? Так много вопросов, и ни на один из них нет ответа. После этого сна у него не было желания задерживаться в комнате. Наскоро переодевшись, Иккинг заглянул на кухню. Астрид уставляла стол снедью. Иккинг потянул носом. Как всегда, пахло вкусно, но особенно соблазнительно выглядела запечённая с овощами рыба. Правда, он бы и без овощей её умял. Раскрасневшаяся Астрид глянула на него через плечо и улыбнулась. — Встал, соня? — Как видишь, — Иккинг старался, чтобы его голос звучал бодро. Астрид смерила его пристальным взглядом. Иккинг невольно затаил дыхание, хоть она и не умела читать мысли. Пожав плечом, она жестом пригласила мужа за стол. Иккинг устроился напротив неё, только теперь понимая, насколько голоден. Едва обратив внимание на другие блюда, он придвинул к себе тарелку с рыбой, выудил оттуда всё мясо, оставив овощи. Он хватал с жадностью, не обращая внимания на потёкший по подбородку жир. — Ты как Беззубик, — фыркнула Астрид. Иккинг так и замер. Подняв взгляд, он посмотрел жене в глаза. — Он тоже так… хватал, — уже тише пояснила она. Пару секунд помолчав, Астрид добавила с наигранно заинтересованным видом: — Ну, кого сегодня посетишь первым? — А? — Иккинг часто заморгал. До него не сразу дошло, что она про утренний обход. — А-а-а, да сегодня должны рыбаки с моря вернуться. Плеваку тоже неплохо бы навестить, он в последнее время совсем раски… кхм. На некоторое время повисла тишина. Иккинг пользовался ей, дожёвывая рыбу, и уже собирался идти, но его одёрнула Астрид. — А кому я остальное готовила? — нахмурилась она. Иккинг улыбнулся, надеясь, что не вышло слишком натянуто. — Просто рыба сегодня прямо объеденье, — ляпнул он первое оправдание, какое пришло в голову, и всё-таки положил себе немного овощей. Их Иккинг жевал без особого аппетита, но ради Астрид делал вид, что весьма доволен и ими. Он съел совсем немного и отодвинул тарелку. — Ну вот, на целый день наелся! — заявил Иккинг, вставая из-за стола. — А теперь, мне пора идти, дела не ждут. Астрид недоверчиво изогнула бровь. Похоже, она заподозрила подвох, но, немного поколебавшись, всё-таки промолчала. Распрощавшись с женой, Иккинг вышел на улицу. Утренний холод сразу взбодрил его, и повеселевший вождь решил постоять несколько минут на крыльце, а уже после отправиться на обход. Иккинг вдохнул свежий воздух. Погода была чудесная. Стояло лето, дул лёгкий ветерок. Солнце уже вышло из-за горизонта, готовясь разбудить всех своими тёплыми лучами. Иккинг собирался идти, но в этот самый момент его голову пронзил некий звон. Он сдавил руками голову, но звон всё усиливался. Иккинг привалился к стене, стиснув зубы, пока его череп буравило дребезжащим звуком. Он не понимал, где его источник. Казалось, что голова превратилась в колокол, который этот звук и издавал. Ему не стоило двигаться, Иккинг осознавал это, но всё равно пополз по стенке, спасаясь от напасти. Словно в отместку, звон стал ещё пронзительнее. Сдавленно простонав, Иккинг сполз на землю. Звон резко оборвался, словно его никогда и не было. Голову ещё покалывало от этого испытания, но боль понемногу отступала. Иккинг попытался подняться. Держась одной рукой за болящую голову, а другой за стену, он смог выпрямиться. Слух постепенно возвращался, однако в голове было пусто, как в ведре для рыбы после набега драконов. Некоторое время Иккинг простоял рядом со своим домом. Голова перестала болеть, и теперь он мог попробовать разобраться, что с ним произошло. Викингов в той части деревни на улице не было, поэтому никто не мог видеть того, что с ним случилось. А то начались бы бесконечные вопросы, на которые у него не нашлось бы ответов. Глядя перед собой в одну точку, Иккинг мысленно повторял события, шаг за шагом. С чего всё началось? Ничего же не предвещало, он вышел на крыльцо, а потом… Потом случился этот звон. Иккинга это тревожило. Что-то часто с ним в последнее время стали происходить всякие странности. То неотличимый от реальности сон, то внезапный гул в голове, после которого слух не желал толком восстанавливаться. Прошло уже минут десять, а он едва слышал звуки, словно находился под водой. Но не стоять же здесь весь день, дожидаясь, пока слух вернётся полностью? Иккинг отправился на обход. Напустив на себя сосредоточенный вид, он старался держаться в стороне от других викингов. Ещё спросят, не дай Тор, с чего он такой квёлый с самого утра. В деревне бурлила жизнь. Одни готовились выйти в море, другие выгоняли на выпас скотину, третьи собирались на охоту. Без дела даже дети не оставались — по дороге Иккинг встретил двух пастушков, мальчика и девочку. Подгоняя хворостинками стадо, они увлечённо беседовали, но стоило им завидеть вождя, как беседа оборвалась. На него уставились две пары широко распахнутых глаз, полных любопытства и восторга. Эти дети успели застать драконов, но они тогда были совсем крошками. Сейчас они уже объезжали бы крылатых питомцев, конечно, на арене и под присмотром старших, если бы только… Наверное, даже хорошо, что они не запомнили драконов. Меньше слёз, меньше сожалений. Иккинг улыбнулся им, и девочка неуверенно улыбнулась в ответ. Её друг скорчил очень серьёзную физиономию, видно, подражая кому-то из взрослых. — А я вот как могу! — похвастался мальчишка, рассекая хворостиной воздух. — Боец, — похвалил его Иккинг. Мальчик весь надулся от гордости. Он наверняка прибился бы к вождю, забыв об обязанностях пастуха, но девочка потянула его за рукав и показала на овец. Дети поспешили за стадом, которое так и норовило свернуть не туда. Проводив их взглядом, Иккинг последовал дальше. Его ждала кузня. Массивное строение вскоре показалось перед глазами. Иккинг уже предвкушал, как окунётся в святилище металла и мехов, растворится в звоне и грохоте, сидя у огня вместе с Плевакой и наблюдая за его работой. Иккинг толкнул дверь и… выскочил обратно, невольно зажав уши. От грохота кузни у него сразу заболела голова. Видно, после того внезапного приступа слух стал слишком чувствительным. Ему нужно было время, чтобы вернуться в норму, но у Иккинга этого времени не было. Плевака, который обычно так увлекался работой, что ничего вокруг не замечал, как назло, вышел на порог и окинул вождя недоумённо-вопрошающим взглядом. Иккинг потёр лоб, страдальчески кривясь. Мысли заметались, как стайка мелких перепуганных дракончиков. Иккинг ухватился за самую, как он подумал, логичную. — Довитался в облаках, называется, — Иккинг кивнул на дверь, будто это всё объясняло. Плевака понимающе хмыкнул и распахнул пошире дверь. Иккинг последовал за ним, но на пороге заколебался. Даже здесь он едва выдерживал напор звуков, что же тогда в самой кузне с ним произойдёт? Плевака ждал его. Пока что кузнец не задавал вопросов, но если так и дальше в дверях торчать, он их точно задаст. Слишком уж подозрительно будет выглядеть, если обожавший кузни вождь так и не зайдёт внутрь. Набрав в грудь воздуха, Иккинг досчитал до трёх и ступил за порог. В кузне на него обрушился грохочущий звон прямиком из Хельхейма. Иккинг украдкой закрывал уши, прикидываясь, что массирует виски. Голова словно горела изнутри, так что он почти ничего не видел, кроме пятна света перед собой. Нащупав ногой скамейку, Иккинг бухнулся на неё. — Чем занимаешься, Плевака? — Да ты сам что ли не видишь? — даже сквозь гул и шипение нутра кузни Иккинг расслышал в его голосе весёлое удивление. Странное дело, несмотря на боль, он ясно слышал все оттенки звуков, от грохота самой кузни до хруста мелких камней под ботинком Плеваки. Иккингу оставалось надеяться, что эта чувствительность вскоре его покинет. Так же с ума сойти можно, слышать столько всего сразу! — Плуг, да? Плевака довольно крякнул. Слава Тору, угадал. — И не тяжело тебе одному? Кажется, этот вопрос застал Плеваку врасплох. На миг инструмент замер в воздухе, так и не издав очередного звона. — С Ворчуном было сподручней, — кашлянув, признался Плевака. — А-ага. Так, может, возьмёшь помощников? — Пхе! — викинг горделиво приосанился. — Я со своими ребятами и так справляюсь! Иккинг невольно поморщился. «Ребята» блестели и звенели в умелых руках кузнеца, превращая бесформенное нечто в новёхонький плуг. Иккинг заставил себя посидеть ещё немного, чтобы его уход не выглядел поспешным бегством. Разговор не складывался. Плевака ухнул в работу с головой, бормотал под нос, колдуя над куском металла. Решив, что сейчас самый подходящий момент, Иккинг покинул кузницу. На улице он не удержался от блаженного вздоха. Иккинг всё ещё слышал любой, даже самый тихий звук, но ушераздирающий грохот кузни остался позади. Следующим местом, куда юный вождь хотел отправиться, была пристань. Туда он шёл с лёгким сердцем. Хотя слух по-прежнему был слишком чувствительным, Иккинг успел немного привыкнуть к постоянным шорохам и шепоткам, окружавшим его со всех сторон. Желание, чтобы это прекратилось, уступило место любопытству. Он невольно сбавлял шаг, вслушиваясь в обрывки разговоров, которые долетали до него с другого конца деревни, и такая возможность вызывала у Иккинга почти забытый трепет наслаждения. По голосам он без труда определял, кто где находился. Различив среди всего этого разнообразия голос Валки, Иккинг ускорил шаг. Часть его твердила, что с ней лучше разминуться, чтобы не нарваться на лишние вопросы, но вождь отмахивался от этих мыслей. Куда подозрительней будет, если он попытается уклониться от разговора. Мама слишком хорошо знала, в каких случаях он ссылается на занятость. Она стояла у подножия скалы и смотрела на море. Отсюда виднелась только синяя полоска на горизонте, но стоило пройти чуть дальше по протоптанной среди валунов дороге — и открывался вид на пляж и обманчиво бескрайние воды. Иккинг тихо подошёл к ней. Валка не отводила взгляда от горизонта, как будто ещё надеялась, что её дракон хотя бы мелькнёт вдалеке размытой фигурой. Иккинг прикусил губу. Многие викинги до сих пор не свыклись до конца, что драконов больше нет. У него самого взгляд невольно цеплялся за любой, пусть и ложный, след Беззубика, поэтому он понимал, насколько тяжело ей. За столько лет драконы стали её стаей, её семьёй. И пусть мама смогла вернуться к людям, крылатые братья оставили в её душе слишком глубокий след, чтобы Валка смогла их отпустить. Иккинг кашлянул в кулак, привлекая её внимание. — Ох, Иккинг… Прости, я задумалась, — она улыбнулась, но в её глазах читалась печаль. — Как проходит твоё утро? — Замеча… — закашлявшись, Иккинг постучал себя по груди. — Замечательно. На лице Валки сразу же проявилось беспокойство. Она окинула сына цепким взглядом и нахмурилась. — Что с твоим голосом? — А что с ним? — изобразил недоумение Иккинг. Он и сам слышал, что голос был хриплым, к тому же, ниже обычного. Странно, в кузнице Иккинг ничего такого за собой не замечал. — Ты как будто… приболел? — с сомнением произнесла Валка. — Со мной всё хорошо, мам, — отмахнулся он. — Смотри-ка, корабли уже вернулись! Ну, посмотрим, как много добычи они привезли. Иккинг направился вниз по склону, стараясь не спешить слишком уж явно. У стёсанного ветрами валуна он обернулся и помахал Валке рукой. Дождавшись, когда она махнёт в ответ, Иккинг отправился дальше по пыльной узкой дороге, которая петляла между камнями и скалами и уходила до самого побережья. Довольно скоро поросший хвойным лесом склон остался позади. Иккинг ступил на гладкие камни пристани. Между галькой нередко попадались ветки сухих водорослей, вёрткие чёрные крабы, которые охотились за выброшенной штормом рыбой. Они разбегались из-под ног целыми стайками и сердито водили клешнями, не понимая, что викингу их угрозы нипочём. Иккинг остановился перед кораблём, с которого как раз выгружали рыбу. Добычу грузили в бочки на телегах, чтобы потом развести по складам. Некоторое время Иккинг только наблюдал, когда его внимание привлёк тонкий, но довольно неприятный запах. Покачав головой, он покинул свой пост и пошёл вдоль телег. — Стой! Дрянь какая-то затесалась, — пояснил он рослому моряку с исполосованным шрамами лицом. Морской волк как раз нёс в телегу полное рыбы ведро, но по приказу вождя остановился и поставил его на землю, озадаченно морща лоб. — Принеси-ка пустое ведро. Поначалу они перебирали рыбу в четыре руки, но вскоре к ним присоединилось ещё несколько человек. Рыба с глухим стуком шлёпалась в свободное ведро, а резкий запах, так взволновавший Иккинга, только усиливался. Перебросив сразу несколько крупных рыбин в ведро, он уже наклонился за следующими, когда в глаза бросилось что-то полосатое и длинное. Вождь шарахнулся от ведра раньше, чем сообразил, что произошло. На какой-то миг его охватило чувство опасности, будто в ведре лежал, по меньшей мере, клубок самых ядовитых морских тварей. Поколебавшись, Иккинг подошёл к ведру и заставил себя заглянуть внутрь. Почти на самом дне лежал крупный угорь. Источником был он, несомненно. Иккинг протянул было руку, чтобы убрать его, но поймал себя на мысли, что не хочет даже трогать это скользкое, похожее на змею существо. Другие викинги смотрели на него с недоумением. Иккинг заставил себя наклониться к ведру. Даже просто смотреть на это полосатое недоразумение было невыносимо. Леденящее чувство сдавило грудь. Вид рыбины вызывал необъяснимую панику, словно она сейчас выскочит из ведра и вцепится в руку. Но угорь лежал смирно, и не было никакого оправдания тому, что вождь викингов, который сражался с гигантскими драконами-вожаками, не мог подобрать эту безобидную рыбёшку. Иккинг отвёл взгляд и сунул руку в ведро. Едва нащупав склизкого угря, он отшвырнул рыбину от себя, но не рассчитал силу: угорь вылетел из ведра и, описав в воздухе широкую дугу, шлёпнулся у покрытой водорослями глыбы. Иккинг не знал, что на это сказать. Ни одной достойной мысли в голову так и не пришло. Он не придумал ничего лучше, чем заняться осмотром остальной добычи и этим отвлечь остальных от истории с угрём. Вождь ушёл с пристани почти в полдень. Случай с угрём напомнил ему, как от такой же рыбы когда-то шарахнулся Беззубик. Иккингу вдруг страшно захотелось увидеть то самое озеро, у которого они с ночной фурией провели столько времени. Вместе с этим желанием нахлынула тоска: не увидеть ему ни Беззубика, ни того озера. Тяжело вздохнув, Иккинг поднял взгляд на скалу, за которой темнел лес. Какое-то время он только созерцал верхушки елей, но тут в голове мелькнула одна простая и очень приятная мысль. Пусть он не мог позволить себе путешествие на то озеро, он всё ещё мог вернуть себе твёрдость духа, прогулявшись по лесу. Приободрившийся Иккинг добрался до леса всего за час. Старые деревья скрипели, раскачиваясь из стороны в сторону от порывов ветра, где-то далеко щипали траву олени — Иккинг слышал их так, будто они паслись за соседним деревом, хотя рогачи в жизни не подпустили бы его так близко. Ступая по ковру из иголок, вождь уходил всё глубже в чащу. Лес приглушал деревенские звуки. Иккинг впервые за весь день ощутил, что может отдохнуть от бесконечной череды различных шорохов, скрежета и гула. Прислонившись к поваленной сосне, Иккинг прикрыл глаза. Хоть этот лес был другим, он даровал то же ощущение уюта и покоя. Здесь он снова мог быть собой, а не тем, кем приходилось быть последние несколько лет ради остального племени. Все хлопоты о деревне остались по ту сторону ершистых крон. Иккинг уселся на землю, провёл рукой по траве. В этой части леса она почему-то пахла мёдом, с лёгкой горчинкой. Иккинг сорвал травинку, поднёс к глазам. Стебель как стебель, разве что напоминает ту траву, от которой любой дракон моментально терял всякое желание драться и пьянел. Щелчком отправив стебелёк в полёт, Иккинг растянулся на траве. Ему не хотелось никуда уходить. Голова немного кружилась, будто он перебрал крепкого хмельного напитка. Иккинг перекатился набок, выдернул из земли тонкий стебелёк драконьей мяты и медленно вдохнул её аромат. Мысли затуманились. В голове мелькнуло только, что на людей драконья мята так не должна действовать, но Иккинг не придал этому значения. Какая разница, если ему хорошо?