Тайна покрытая мраком

— Я наслышан о вас, граф Батори, — не отводя взгляд говорит Юсфорд. — М? И что же обо мне рассказывают? — Этот альфа вызывает в Батори чувство азарта. Он заинтригован. — Вдовец, хорошо ведёте дела семьи, но при этом развратны, алчны и хитры, ах и, кажется, я слышал, что некоторое время назад вы подобрали ребёнка, — Они останавливаются, когда музыка стихает и уходят в сторону балкона, в зале слишком много шума. — Вот как, интересно, а что вы думаете обо мне, Ваша Светлость? — альфа некоторое время молчит, а после сокращает расстояние, отвечая на вопрос. — Думаю, что хочу узнать вас лучше, Батори или вы предпочтете Вескар? — шепчет в губы и, не давая сказать что-то ещё, целует. Поцелуй выходит тягучим, слегка развратным и мокрым. Альфа вновь обхватывает талию омеги, но тот не выглядит недовольным. Наоборот, Батори в предвкушении. Оба не помнят как, но они добираются до гостевых комнат, заходя в первую попавшуюся. Страсть, азарт и полное безумие поглотило обоих, комната наполняется запахом кофе и петрикора. Ферид возвращается из воспоминаний и вновь смотрит на письмо. Чтобы это могло значить? Что ж, если Юсфорд хочет поиграть, то не в стиле Батори ему отказывать. **** К полуночи граф уже был на месте. — Вот мы и встретились снова, — Кроули выходит из тени деревьев, являя себя Батори. — Не думал, что вы ещё помните ту нашу встречу, Ваша Светлость, — они подходят ближе к друг другу, смотря в глаза. — Как же я мог забыть о ней? Ведь именно тогда вы меня и заинтересовали, — альфа приближается ещё ближе, намереваясь поцеловать, — Похоже, я действительно становлюсь одержим вами, — и не давая возможности ответить, целует. Этот поцелуй такой же, как в их первую встречу. — Вы сведете меня с ума, Ваша Светлость, — Ферид не чувствует злости, но и дать точное определение чувству не может. — О, должен ли я принести свои извинения? Но вы тоже виноваты, это ведь из-за вас я стал столь безумен, — на губах Кроули появляется наглая улыбка, точно такая же, с которой он тогда подошёл к Батори. Наглый, самовлюбленный юноша. Омега фыркает. — Что за дерзость, — Альфа тихо смеётся, — Но, к слову, то, что я тут с вами — не значит, что, — он хватает альфу за воротник рубашки, вынуждая наклонится, — Я теперь ваш. Наша игра ещё не закончена, — и затем следует очередной поцелуй. Они перебираются во дворец, не переставая целоваться. Но до нужного крыла дворца так и не доходят, останавливаясь у колон в саду, язык альфы бессовестно вылизывает омегу, уделяя особое внимание шее и соскам, руки нагло устроились на чужих бёдрах. Батори не соображает, он утопает в удовольствии, словно вернулся в ту летнюю ночь. С герцогом он испытывает такой спектр чувств, что не испытывал ранее ни с кем. Этот юноша для него сплошная тайна, которую хочется узнать. Сплошное безумие. Юсфорд заставляет его кричать от удовольствия, стонать так, словно у графа период цветения. И просить, молить, ещё ещё ещё. — Ваша Светлость! — Ферид выгибается, царапает спину Юсфорда и задыхается. Слишком хорошо чтобы быть реальностью. Батори чувствует себя залюбленным. И искусаным, у кого-то определённо не ушла привычка кусаться. Ферид сбился со счета сколько раз они это сделали и сколько он кончил. Чувство удовлетворённости приятно растеклось по телу. — Уже светает, нам нужно привести себя в порядок и возвращаться, — Омега кивает, соглашаясь, но как только встаёт — грозится упасть. Кроули ловит его и поднимает на руки, перед этим накинув свой плащ на голые плечи Батори. — Отдохните, я позабочусь о вас, граф, — сил на сопротивление у Ферида нет и потому остаётся лишь довериться. *** Когда омега просыпается, то обнаруживает себя в спальне собственного поместья. Воспоминания прошедших событий тут же проносятся в голове. Отогнав их, омега поднимается с постели и выходит на балкон. На улице хлещет дождь, вызывая умиротворение. Из-за мыслей и шума дождя Ферид не замечает дворецкого и дёргается, когда к нему обращаются. — Господин, пока вас не было, пришли письмо от семьи Ичиносэ, — дворецкий протягивает конверт Батори и тот быстро хватает его, заметив на нем подпись Микаэлы. Ферид-сама, простите, что пропал на столь долгое время (хотя не сомневаюсь, что вы знаете причину) и также прошу прощения за свое дерзкое поведение. Но пишу я не только поэтому, есть кое-что, что мне нужно обсудить с вами, это(клякса) действительно важно. Я вернусь к завтрашнему вечеру. Прошу простить мне мою дерзость. Омега вздыхает, качая головой. Этот юный омега слишком много извиняется. — Передай слугам, что на сегодня все свободны. И ты тоже, — дворецкий кивает и поспешно уходит. Батори вновь вздыхает. Он так устал, но отчего? От тяжёлой ноши? Вздор. Он же не герой романа чтобы такое происходило. Но почему же тогда так тяжело? К вечеру, как и было обещано, вернулся младший омега. К этому времени, слуги и дворецкий ушли, в доме стало настолько тихо, насколько было возможно. — Микаэла, давно не виделись, — Ферид привычно улыбается, а младший хмурится, но от старшего омеги не укрылось нервозность. — Я. Простите, Ферид-сама, — Батори щурится, смотря на Микаэлу, тот сам на себя не похож. Неужто что-то случилось? — Идём, поговорим в спальне, — и направляется наверх, юноша бредет за ним. Когда Микаэла впервые появился в поместье, то был тихим и послушным и это немного напрягало графа. Но решение нашлось само через пару дней. В ту ночь была буря, старший омега замученный бессонницей, сидел в своей спальне за книгой, а мальчонка тихо должен был спать в своей комнате, но потревоженый воспоминаниями, он тихо прошёл в чужую комнату и залез под одеяло, заставляя сначала испугаться, а потом лишь тихо усмехнуться. Он тогда улегся на чужие колени, а граф до утра боялся пошевелиться. Такое повторялось ещё пару раз пока Микаэла окончательно не освоился. — Ферид-сама, мы с Юичиро хотим пожениться, — юноша, как в детстве, ложится на чужие колени, делясь решением. — О, весьма… Неожиданно. Я все же надеялся не родниться с Гленом, — Ферид улыбается, — Но препятствовать тебе не буду, Микаэла. Я рад видеть тебя счастливым, — Младший омега благодарно улыбается. — Есть ещё одна новость, но я пока в ней не уверен. Думаю, это станет ясно лишь через пять недель, но, так или иначе, — Он замолкает, подбирая слова, — Вероятно, я понесу, — Граф молчит, не зная, что правильнее сказать, но через пару минут по комнате разноситься смех. — Если это подтвердится, то выйдет весьма забавно. Юичиро определённо весь в своего отца, — Граф перестаёт смеяться, — но тогда вам надо быть осторожными, внебрачные дети не любимы в обществе, — Они беседуют ещё некоторое время, но после Микаэла уходит, желая отдохнуть после выматывающих дней.