Каз, не пират, а корсар.

В последнее время Каз зачастил в университетский район. Даже начало развиваться привыкание ко всем удобствам. Несколько часов сна на мягкой кровати заменяли спячку в Клёпке. Или дело не в кровати. Сегодня он тоже туда пойдёт. Бреккер собирает последние вещи, проверяет замки и собирается тушить свет, когда в дверь вламывается Николай. — Каз? Хорошо, что ты ещё здесь. — Я как раз… — Знаю-знаю, планы поменялись. Давай сегодня к тебе? Для других эта фраза звучала бы как нечто обыденное. Привычные бытовые вещи. Но они в Кеттердаме, ничто так хорошо не учит быть начеку как Бочка. — Пойдём. — Каз зашагал по улице чуть впереди Николая, а когда толпа сгустилась притормозил и спросил, — Всё в порядке с домом? — Абсолютно. Каз пытался прочесть эмоции на его лице. Ник умел контролировать себя и свои эмоции. Такой же спокойный, но энергичный. Только слегка нервозный. «Никогда бы не подумал, что мне будет не хватать идиотских шуток пирата. Корсара.» — А ты? — Бреккер думал, если что-то случилось не с домом, а с самим Ником. — Тоже. Поговорим наедине. Это. долгий разговор. Бреккеру хватило последнего раза. По ощущениям до Клепки путь занял два шага. Он и не подумал, что этим сильно выдаст себя, когда запрётся в своей комнате с незнакомцем на глазах у Отбросов. И всё ещё было не до этого. Каз пропустил Ланцова вперёд, а сам нашёл виски. — Каз, — донёсся голос Николая из смежной комнаты. Бреккер пошёл туда со стаканом в руке. — У меня новое задание. Я снова уплыву. — А как же…? — недоумённо посмотрел Каз. — Это уже не важно. Дело в работе. Она связана с Равкой. — Николая слегка смутила поднятая бровь Бреккера после этих слов. — Нужно китобойное судно. Сначала в Новый Зем, потом к Костяного тропе и оттуда в Равку. Но послушай! — не дал он вставить слово. — Заказчик — генерал Второй армии, Дарклинг. И, я так понимаю, что мы поплывём за Заклинательницей Солнца. — Зачем ты мне это говоришь? — вздохнул Бреккер и оставил напиток цвета глаз принца на столе. — Ты можешь просто взять и уплыть, не посвящая меня в подробности. — Каз, — мягко прошептал успокаивающий голос. — Потому что я дорожу тобой? Потому что мне важно знать твоё мнение? Потому что я не хочу тебя бросать? Я не знаю, что именно с тобой произошло, из-за чего ты ожидаешь того же от меня, но знай, что я так не поступлю. — Ланцов подошёл ближе, чем обычно. Для него было важно иметь возможность прикоснуться, почувствовать стук сердца близкого. Но за это время он начал довольствоваться мелкими возможностями. Оттого любая близость казалась наивысшей наградой. — Это не повториться. Бреккер соединил взгляд с ореховыми зрачками. Обычно все смотрели на него и гадали что находится в его голове и что движет бастардом из Бочки. Но сейчас его поняли. Николай разгадал его, словно задачу. Одну из тех, которые так любит решать сам Каз. На удивление не было чувства незащищённости, уязвимости. Наоборот, что-то спокойное залегло в его душе. Это был некий общий секрет, который создал между ними особую нить. Каз не думал, что найдётся ещё человек, который сможет понять ход его мыслей. Для которого это будет чем-то знакомым, ясным. И только сейчас он почувствовал что это значит. Когда с тобой говорят на твоём языке. — Моё мнение? Оно слегка противоречиво. — Бреккер верил словам Николая или заставлял себя верить. — Я видел как загораются твои глаза даже под дымкой болотно-зелёных изменений. Я видел как в тебя вселяется жизнь на борту и как убивает изнутри Кеттердам. Уплывай и я буду счастлив. Но не смей бездумно рисковать и бежать к опасности сломя голову. — Будешь счастлив, если меня не будет рядом? — Буду счастлив, зная, что ты тоже. — Я уж было хотел обид…— реплику прервал Бреккер своими губами. Николай от неожиданности едва устоял на ногах. Несмотря на то, что между ним и стеной был Бреккер, зажатым считал он себя. Губы спускались ниже, дюйм за дюймом: подбородок, шея, ниже по горлу, слегка за воротником рубашки и вновь вверх. Каз задержался рядом с трахеей на сонной артерии. Пульс подтверждал, что они живы, что они по прежнему в его комнате в Клепке. Каждая клеточка в теле ликовала. Он наконец-то смог удовлетворить свои желания и не думать о последствиях. Слепо следовать за жаждой и утолять её. Отпустить контроль. Руки слегка сжали плечи, но будто под их давлением Николай сделал шаг назад к кровати, утягивая за собой Каза. Незаметно, как вор утягивает из кармана бумажник, Ланцов расстегнул несколько пуговиц на чёрной рубашке Бреккера и продолжал, пока это не перестало быть скрытым. — Нет, — Каз замер, как высеченный из камня. — Это лишнее. — Это не то. — нетерпеливо прижался Ник. — Не хочешь узнать, насколько далеко можешь зайти? «Чёрт. — подумал Каз. — Не представляешь насколько хочу, но также не хочу тебя разочаровывать.» Каз вспомнил, что ни разу за все ночи Ник не перешёл черту. Даже не попытался и не дал повода беспокоиться. Не настаивал, хотя Бреккер знал, что хотел бы этого. И Каз позволил утянуть себя. Сначала жёсткая кровать выбила из лёгких Ланцова весь воздух. Потом не дал сделать вдох Бреккер. Николай чувствовал, что за напором пытается скрыться неопытность. И всеми действиями он старался направлять и подсказывать. Рубашка осталась полурасстегнутой. А руки искали любое место, прикрытое одеждой, томительно желая оказаться под ней. Поцелуй прервался. Когда Николай открыл глаза, над ним нависали глаза цвета самого тёмного кофе. Даже на языке появился его горький вкус. Во этом взгляде отчётливо читалась внутренняя борьба. Но после всего, Каз был готов принять любые последствия, если за это он может получить малейшую радость в жизни. Бреккер поджал губы. — Ты был бы ужасным королём. — пробормотал Каз. — Самым худшим из Ланцовых. — Когда он наклонился к уху, шёпот звучал как внутренний голос. — Самым скверным на троне. Знаешь почему? Ну же, спроси. — Почему? — Николай больше сходил с ума от близости, чем от слов. Будто под гипнозом он слушал всё, что говорил керчиец. — Потому что короли не думают о стране. Они не думают о народе. Царям наплевать на будущее государства, если они смогут и дальше править, купаясь в золоте. Николай вздрогнул. «Никогда бы не подумал, что захочу чтобы меня называли худшим.» — Если бы ты любил меня вполовину как любишь Равку, я бы не отплатил взаимностью и за сто лет. — намного мягче произнёс Каз. — Ну, вполовину люблю точно. — ухмыльнулся Николай. Теперь они лежали на расстоянии нескольких дюймов. Кулак Бреккера сжал простынь. Николай, заметив это, хотел взять его за руку, но вовремя одёрнул себя, одновременно успев назвать себя глупцом. — Ни за что не поверю, что твоя работа заключается в том, чтобы привезти в Равку Заклинательницу Солнца. — заговорил Каз после длительного молчания. — С этим справились бы любое другое судно и любой капитан. Для чего Дарклингу китобойное судно? — Почём мне знать? Но, зная, что и он и Заклинательница будут на борту, можно предположить, что мы обречены не на сто процентов. На девяносто. — Не смешно. Не слышал новости про Новокрибирск? — Не порть настрой. — Но ты… вернёшься? — надежда вклинилась в шероховатый голос Бреккера. — Я имею в виду, после Равки. Хотя бы постараешься? «Постараешься». Не «если», и даже не «когда», потому что таких условий слишком много. Если у вас получится. Когда ты закончишь работу. Если в Равке всё уляжется. Когда исчезнет Каньон. Если ты выживешь. — А если нет? — Тогда бы я подумал не пробраться ли зайцем к тебе на борт. Николай рассмеялся лающим смехом Штурмхонда в потолок. Но за смехом скрылся вопрос: «Ты всерьёз поплыл бы со мной, если я сказал бы, что риски слишком велики?» Николай слегка повернул голову в бок чтобы посмотреть на Бреккера лучше. — Нет. Ланцов вскинул бровь: — Что «нет»? — Не поплыл бы, — на недоумённый взгляд принца Каз пожал плечами, — У тебя вопрос на лице написан. И нет, я не влюблённый идиот, который бросил бы всё ради романтичной смерти вдвоём. Я бы просто связал и запер тебя на чердаке. — Маньяк. — Дурак. — И я тебя люблю. Каз смаковал каждое услышанное слово, пытаясь понять как ему это нравится. Слышать, что тебя любят. — Останься в Кеттердаме. Останься, — Бреккер резко сел и быстро заговорил, — зачем тебе это? Что ты один можешь изменить? Даже твой Штурмхонд не столь всемогущ чтобы пойти против армии гришей. — Справедливости ради, с Дарклингом ушли не все гриши. — Заткнись. Николай придвинулся ближе, на что Бреккер брезгливо поморщился. Он чувствовал обиду. Не на Николая, нет. На то что жизнь вновь отбирает тех, к кому он привязался. Каз бы не мог насильно держать людей возле себя, лишь бы не потерять их, но и мириться просто так не хотел. — Я вернусь, — тихо заговорил Николай, — Я вернусь после поимки усилителя, а ты собирай вещи. — Я не говорил, что поплыву с тобой. — Я даю тебе выбор сбежать, — Ланцов подмигнул.