Каз, не пират, а корсар.

— Самые низкие начальные ставки! Новым клиентам скидки! — зазывали Отбросы. Каз стоял у бара и готовился к встрече с Хаскелем. Каждый разговор заканчивался одним и тем же. Даже не заканчивался, а полностью повторял предыдущий. Как будто у Каза нет других дел, кроме как отчитываться и угождать его самомнению. Не то чтобы Бреккер сильно нуждался в справедливости (как он был убеждён, её существование маловероятно), но хотелось оставить старика и посмотреть как же он будет всплывать. Эти мелкие и ничтожные желания, которые отметались одним лишь напоминанием о предстоящей мести. Ещё больше его раздражение подавил внезапный посетитель. «Что он здесь, чёрт возьми, делает?» Николай подсел рядом и заказал виски. Каз не видел его со вчерашней ночи, когда они прибыли и забыл, что Штурмхонд и Николай Ланцов разные люди. Глаза карие, под цвет напитка. Черты лица мягче. Волосы светлее. Казалось, не все эти характеристики красили Ланцова, а, наоборот, Ник красил их. — Рискуешь. — буркнул Бреккер, когда убедился что лишних ушей нет. — Всегда, — ответил Николай. — Занят? Бреккер кивнул на дверь во втором зале. — Подожди в кабинете. У меня ещё есть дела. Но Ланцов не сразу поднялся туда. После ухода Бреккера он встретил Джеспера, садящегося за новую партию в карты. — О, дружище! Давно не виделись! — поприветствовал тот его. От последней фразы стало мерзко на душе. Как будто он обманывал их. В какой-то мере так и было, и даже так корсару стало стыдно за ложь! — Главное, что я получил свою долю. Точнее, надеюсь, что получу. — А-а, ты об этом? — Джеспер понимающе кивнул. — Думаю, Каз немного забыл. Неудивительно, кстати. После возвращения злой как чёрт. Ты столько всего упустил! Николай улыбнулся. — Жаль. Были дела. Да и мне за такую вылазку влетело бы. — Ты бы подружился с одним парнем. Он… — Да, Каз рассказывал. — перебил Ланцов. — Это я его вывел на встречу. — не соврал он. Учитывая все детали встречи, Николай сам разболтал о Штурмхонде. — Удачной игры, — он наклонился к уху земенца. — твой соперник наглейший шулер. Глянь как помяты карты. — и ушёл. На этот раз он всё-таки поднялся в кабинет Бреккера. С первых переговоров здесь мало что изменилось. Бреккер реже был здесь, чем в зале или в Клепке, пусть Николай и понятия не имел что это. Николай осматривал комнату, бережно проводя пальцами по плоскостям. Полки, стол, спинка стула, стены, картинная рама. Климат не такой чтобы пыль копилась, да и Бреккер не выглядит тем, кто готов работать в грязи. Буквально. — Приглянулась картина? — Николай не заметил когда вошёл Каз, даже беря во внимание его трость. — Или то, что за ней. — Ланцов отошёл от этой части кабинета на другу сторону стола, уступая Казу его место. — Сейф. Так тривиально. — Ты пришёл, чтобы учить меня где мне делать тайники? — Я думал, ты будешь мне рад. — Николай поставил стул напротив Каза и смахнул невидимую пылинку с лацкана. — Однако, на самом деле, я пришёл с просьбой. Ты говорил, что заберёшь Де Каппеля после работы. Так вот, я хочу чтобы ты вернул его Ван Эку. — С чего я должен сделать это? Я могу забрать, перепродать, сжечь, выбросить. — Потому что прошу я. — ухмылка на миг исчезла с лица принца. — И потому что так будет правильно. Монетка завращалась между пальцев Бреккера. Николай не понимал, как такие манипуляции проходят в перчатках, но ещё до «путешествия» вскоре заметил специальные отверстия в них. Гений-демжин. Стукнувшись о стол, крюге вновь пропало и Каз заговорил: — Хорошо. Это не составит труда. — И всё? Что ж, видимо сам я не дождусь, — Ланцов откинулся назад. — Разрешишь пригласить? — Для чего? Куда? — Куда угодно. Поужинать в любимом заведении, ко мне, к тебе? — Ты не ответил для чего. — Разве причины, что мне приятна твоя компания недостаточно? Тогда для тебя будет новостью, что все так делают. Проводят время вместе, когда человек симпатичен. — Так ты хочешь чтобы было как у всех? — Святые, Каз, — то ли снисходительно, то ли извиняясь сказал Ланцов. — Я понимаю, что «как у всех» не выйдет. И конечно если тебе нужно больше времени и дистанции, я не буду гнуть своё. Но мне бы хотелось нечто максимально приближенное. И не ври, что сам этого не хочешь. — Не буду. Это привлекательная мысль, но я не готов к ней. — Я и не прошу. Просто… немного попытайся, хорошо? Лучше без остановок, небольшими шагами, чем делать огромные усилия и останавливаться надолго. Кирпичик за кирпичиком? — Кирпичик за кирпичиком. Но не сегодня. Скажи когда завтра будешь дома, адрес я знаю. Николай снова улыбнулся. — Только от тебя милые фразы звучат как угроза и жуткие вещи как признак симпатии. В любое время после полудня жду тебя. О, знаешь, пригласи остальных. Мне должно быть интересно узнать как прошло наше дело и отметить успех. — Ты ведь знаешь, что тебя могут узнать. — И что? Меня не узнавали все эти годы, думаешь узнают сейчас? — Я ведь узнал. — Ты — исключение и даже не рассматриваешься. А я бы хотел. Не в тёмной каюте, а при ослепительном свете л… — Надейся. — Каждую ночь перед сном. Каз не стал останавливать или игнорировать эти шутки. Он просто улыбнулся, надеясь, что этого достаточно. Но в потëмках сознания так не считал. Он хотел сделать что-то достаточно, чтобы отплатить Нику тем же. А ещё, чтобы извиниться. Он не должен был. Не стоило всё это начинать, если не уверен в себе и в своей готовности. Он виноват перед Николаем. А тот рискует потратить время впустую. — Каз? Ты здесь? — Ланцов пытался до него достучаться. — Да? Завтра вечером буду. Передам твоё приглашение всем кого встречу. *** Каз правда передал всем. И не имел представления кто в итоге придёт. Деньги решают много проблем и создают новые. Может быть у них сработал инстинкт самосохранения и они купили новую жизнь в другом городе. Но раз уж даже Хельвар со своим помилованием ещё здесь, другие также уйдут не скоро. Инеж ещё утром должна была забрать картину у Ника и вернуть в особняк купца. Почему Каз согласился на такую уступку? Потому что принцу это было важно. Потому что на ней изображён пейзаж Равки? Потому что он любит искусство? Потому что Николай пытается поступать правильно. Бреккер едва не рассмеялся посреди людной улицы. Корсар пытается поступать правильно. Адрес он знал, но в этом районе бывал редко. Часть города прекрасная, но не для него. Даже если бы ему хватило денег, он бы не стал тут жить. Бреккер не любил Кеттердам, как любят обычно. Но это всё ещё его город. А его территория Бочка. Он правил беззаконием, а как это делать, если в университетском районе самое страшное это забастовки студентов из-за оценок? Дома все практически были одинаковыми. Не перепутать помогали лишь номера на фасаде и краска разных оттенков. Нужный был дальше от главной дороги, но чуть больше чем остальные. Казу оставалось подняться через один лестничный пролёт. Это было так странно: чувствовать обычную жизнь. Прийти в гости, просто чтобы провести время вместе. Он пришёл далеко не первым. В сборе были все кроме Матиаса и сердцебитки. Ланцов даже потрудился над едой. Как минимум потрудился купить. Кухня у Ника была просторная, просторнее, чем любая кухня в Бочке. В Клепке на десятки людей было пару квадратных метров, которыми все равно никто не пользовался. — Каз, проходи. Мы как раз говорили о том, что ты научился ходить под парусом. — поприветствовал Николай. — Не совсем так. — Да? — Николай наклонил голову вбок. Он говорил тише чем обычно, чтобы иметь максимальные различия со Штурмхондом. Каз мог поспорить, было бы у него больше времени, он бы ел лёд вёдрами чтобы охрипнуть. — Мне передали, что после стычки с Валом увёл корабль ты. — Я держался заданного курса. В большинстве всё зависело от шквальных. — Не разбираюсь, но звучит захватывающе. — говорил Николай. — Нужно будет поплыть в следующий раз, а? Ланцов врал с ужасающей правдоподобностью. До прихода Матиаса и Нины, Каз не отводил взгляда от принца, следя за его словами, жестами, мимикой. Он знал, что слова Ника неправда, но если бы эта информация была скрыта, никогда бы не отличил лжи. Пусть половина из присутствующих знали это, Николай предпочёл дальше не распространяться. — Так ещё раз, — переспросил Джеспер. — Откуда ты знаешь Штурмхонда? — Мы давние знакомые. Всё началось когда я только поступил на службу. Штурмхонд ведь тоже равкианец. Вот и пересеклись как-то. Каз чувствовал, что ему становится не по себе, когда и слова и язык тела не подводили Ланцова. Он мог упустить пару деталей, но понял, что не понимает когда тот врёт. Во время этого рассказа, Бреккер заметил неоткрытую бутылку вина и штопор со стороны Николая. — Не передашь бутылку? — перебил его Каз. Николай из тех, кто сам откроет и сам нальёт, рассчитывал Бреккер и оказался прав. Пока его руки заняты, он может запнуться. Каз проделывал этот трюк десятки раз. Ложь не может быть такой отточенной. Конечно со стороны поведения Штурмхонда она легко раскрывалась, но по части принца всё было гладко. — Я начал проходить обучение у земенского оружейника, там мы и встретились в…чёрт, крепко сидит, — пожаловался Николай на пробку. Хотя Каз видел, как легко и привычно открывает бутылку Ланцов, отвлечение для наблюдающего прошло почти незаметно. Это слегка успокоило Бреккера, но сейчас он цеплялся за всевозможные детали. В остальное время концентрация была не такой сильной. Сколько раз он не замечал подобного? Сколько раз позволял себе расслабиться? — Пока я не решусь, останусь в Кеттердаме. В Равке происходит что-то непонятное и скорее всего опасное. Может, мне стоит быть сейчас там. Но я не сунусь, пока не пойму в чём дело. — грустно вздыхала Нина. — Я отправлюсь за тобой хоть на край света. — Хельвар сжал её руку. — Нигде не могу узнать вести из Равки. Как за закрытой ширмой. — цокнул языком Николай. — Даже газеты не почитать. — Остальные, как я понял, остаются в Керчии? — перевёл тему Питер. — Если бы мы знали какая в деле доля, то не согласились бы плыть без контракта. — он пытался разрядить обстановку, в чём остальные его поддержали. — Да, у нас с Уайленом есть ещё одно незаконченное дело. Но даже так, мы из Кеттердама не уйдём. Я наконец-то выкупил из залога отцовскую ферму и душа моя чиста. — Также как совесть Каза. — дополнил Уайлен. — Т-с-с, — Джеспер шикнул и наигранно обиделся. — А я…думаю, останусь ещё на какое-то время. — высказалась Инеж. — Ребят, вам конечно терять есть что, но нас троих чуть не отчислили. — рассмеялась Сугар. — И точно вылетим, если завалим экзамены. — Маловероятно, — самодовольно ответил Николай. — Я эти билеты знаю наизусть ещё с первого месяца. Подучить ещё штук пять и считай ничего не было. — Я конечно буду о-о-очень стараться, — подмигнул Питер, — но всё-таки пронесу ответы в галстуке. — Уай, учитывая твои знания, ты бы поступил в университет с большой скидкой. Если не бесплатно. — высказался Николай. — Тем более сейчас проблем с деньгами быть не должно? Что думаешь? — Ну…я…— Парень замялся. — Мне стоит подумать над этим. — Он и без этого самый умный. — пришёл на выручку Джеспер. — Одного ума мало. Подкрепление уже имеющихся знаний академической системой хуже не сделает. — спорил Ланцов. — Решать конечно тебе, Уайлен. Но только представь в каждой газете заголовок со своей фамилией. Он мог представить. Фамилию и даже портрет. Не свои, отца. Добродушное лицо порядочного купца. Он вздохнул. Теперь, когда желудок не сжимается от пустоты, а жильё можно выбрать, а не искать самое дешёвое, он и вправду может задуматься. Отучиться, найти работу, зажить новой жизнью. Оставить отца в прошлом, не напоминая о позоре семьи Ван Эка. Но всё ли будет кончено? — Всё равно это дорого. — махнул рукой Джес. — Но стоит того. — заверил Питер. — Не у всех это стоит в приоритете. — заговорил Каз. — И не у всех деньги появляются по щелчку. Не всех аист удачно подбросил. — Веришь в аистов, демжин? — подколол Матиас. — В аистов я верю больше, чем в святых и богов. — Я бы остался, но нужно ещё подтянуть хвосты, — Питер встал из-за стола. — Удачи всем. — Стой, пойдём вместе. Мне по пути. — Сугар тоже начала прощаться. Следующей ушла Инеж. Затем Джеспер и Уайлен. Нина с Матиасом задержались. Каз тоже собрался идти, когда почувствовал лёгкий пинок под столом. Николай прошептал одними губами «Подожди». — Коля, а ты не хотел бы вернуться в Равку? — обратилась Нина на равкианском. Каз понимал общий смысл фразы, не зная перевода некоторых слов, но обращение «Коля» к царевичу его позабавило. Когда-нибудь до неё дойдёт. — Конечно, но не так скоро. Может, после окончания университета. — На том же равкианском ответил Николай. — У тебя говор такой… ты с Западной или Восточной Равки? — Она потянулась за фруктами. Каз едва не закашлялся. Гезен, он её недооценил! Теперь, если он соврёт, она сразу почувствует это. Интересно, есть способы украсть силы гриша? — Восточной. — Ник перешёл от вина к коньяку. — Милая, я учусь в Кеттердаме будучи из Равки. Я определённо из состоятельной семьи даже по меркам Западной стороны. — И что только ты делал в компании преступников из Бочки…— протянула Нина. — Я бывал и в более непредсказуемой компании. Николай ловко отбивал и увиливал от прямых ответов, как фехтовальщик отбивает нападения шпагой. Каз впервые за вечер ухмыльнулся: Ланцов и не врал, но не выдавал всю правду, он отшучивался и уводил разговор в безопасное русло. К концу ужина Нина даже забыла о своих намерениях раздобыть сведения. Без лишних просьб Каз дождался пока они останутся вдвоём. Он и сам хотел поговорить, а тут проглядывается возможность. — Так что ты хотел сказать? — Каз встал из-за стола и подошёл к полкам, куда Николай положил оставшийся десерт. Сто лет не ел земенский шоколад. — Я? Не у меня весь вечер читается вопрос. Всё в порядке? От такого поворота Бреккер замер. Он был готов ко всему кроме этого. Разум, вечно полнившийся мыслями, затих. Он должен что-то сказать. Что? Что ему стыдно не верить Нику, но выработанные инстинкты берут верх? Что он наперёд знает чем это обернётся? Или что он начинает верить в то, что это ошибка? — Ты всегда знаешь что от тебя хотят. — Считаю это большим приемуществом. Одним из многих в моём арсенале. — Ты знаешь кем тебя хотят видеть. Весёлым другом, понимающим товарищем, уверенным капитаном, старательным студентом, расточительным принцем, почётным героем. А я не знаю кто ты. Ты больше похож на зеркало из сказки: показываешь то, что люди хотят видеть. — Я — принц. Я не могу позволить себе такую роскошь, как быть собой. Каз уставился на пол. Ему нечего было ответить или нечем обвинить Николая. Он сам открывался как множество сейфов, внутри которых по ещё несколько замков. И решения приходили на ум только самые радикальные, пока Ланцов вновь не продолжил: — Но поставим вопрос иначе. Великий философский вопрос «Кто есть я?». Что ты имеешь в виду под «Кто ты»? Желаешь знать моё имя, историю, планы на будущее или любимый цвет? — Хочу знать, что со мной ты не притворяешься. — Каз подбирал ответ целую вечность, хотя для него прошла доля секунды. — Тогда, — Николай подошёл почти в упор. Дыхания смешались. Одного останавливала лишь забота о другом, второго — чёртов разум. — Могу сказать, что с тобой я настоящий.