Лучший выбор

      На последнюю игру Сейрин в отборочных Дайки опаздывал, потому что Сацуки не позволила ему прогулять урок. И в добавок к этому сама потащилась вместе с ним. Тренеру объяснила свое желание тем, что необходимо выведать как можно больше о победителе и применить полученные знания на пользу команде. Но Дайки знал истинную причину её рвения — Тецу.       Его вчерашнее откровение повергло в шок и Кисе и Сацуки. Им никак не хотелось верить в отношения их драгоценного Куроко и Акаши, и поэтому каждый, словно с удвоенной силой, пытался овладеть его вниманием. Об этом Дайки рассказал сам Тецу, когда вернулся домой.       Ещё и обвинил в том, что тот оставил его на растерзание этим двоим. Дайки лишь молча посочувствовал Тецу, недоумевая, почему Акаши до сих пор ничего не предпринял относительно этой ситуации.       Но всерьез размышлять над поступками Акаши Дайки было сейчас некогда, потому что вся его энергия уходила на недовольные высказывания в адрес Сацуки, по вине которой была пропущена половина решающего матча за право выйти в основной этап Зимнего кубка между Сейрин и Шутоку.       Оказалось, что сегодня у Сейрин было две игры, в одной из которых они с легкостью вышли победителями, а теперь им предстояло сразиться с Шутоку, которые по силе были равны, если не превосходили их. Дайки предвкушал лицезреть сражение Кагами и Мидоримы, и уже совершенно не был рад тому, что увидит его не полностью. Он, естественно, ставил на Кагами и был уверен в том, что тот победит, но все же хотелось увидеть разгром Мидоримы собственными глазами.       Как же он ошибался. Кагами играл отвратительно. Это понимал и Дайки, и Мидорима и вся команда Сейрин. Кроме самого Кагами. Дайки не знал, что с ним произошло, но этот остолоп почему-то решил забить на командную игру и тянуть весь матч на себе. И нет, никто не говорил, что у него не выходило это, разрыв в очках был не большим, и Кагами даже не плохо справлялся со своей задачей, носясь по площадке, как разбушевавшийся ураган.       Но это был словно не Кагами.       Его тело, его физическая сила, но не его дух. Не было той заразительной энергии, что всегда ощущалась на расстоянии, не было блеска в глазах. Как и не наблюдалось тех удивительных взаимоотношений с командой, которые были под силу лишь Кагами. Дайки видел множество разных баскетболистов и младше и старше его, но только Кагами настолько отдавал всего себя этому спорту, настолько доверял своим сокомандникам, что дышал и двигался с ними в унисон.       Ведь это именно Кагами открыл Превосходящую Зону.       Тогда почему сейчас он полагался лишь на свои силы? Почему забыл, что баскетбол — командная игра? Почему стал похожим на него самого?       Кагами был силен, ловок и отлично двигался. Заколачивал в кольцо данки и прыгал выше остальных, пытаясь блокировать броски Мидоримы. Но этого было недостаточно. Самому Дайки недостаточно.       Это был не тот человек, кто смог победить его. Не тот, который снова и снова бросал ему вызов, и с каждым новым проигрышем непременно требовал реванша. Стоило Дайки сомкнуть веки, и он видел этого Кагами: с яркой ослепительной улыбкой на пол лица, сощуренными глазами, тяжелым уставшим дыханием, но с диким желанием снова взять мяч в руки и играть не останавливаясь.       Сейчас же он наблюдал лишь механические выученные движения, в которых не было ни капли индивидуальности. И в какой-то момент Дайки задался вопросом, а точно ли это Кагами?       Потому что его Кагами играл сердцем.       — Идиот, — фыркнул Дайки, обращаясь сразу к обоим.       С каких это пор Тайга стал его?       И почему ему вообще пришла в голову мысль назвать его так?       — Дай-чан, — тихо заметила Сацуки, — а тебе не кажется, что Кагамин пытается копировать тебя?       — Серьезно? — съязвил Дайки. — А мне кажется, что он пытается копировать какого-то придурка.       — Дай-чан!       — А иначе его и назвать нельзя! Пусть многие и говорят, что мы похожи, что мы занимаем одинаковые позиции, но стиль нашей игры совершенно разный. Если я полагаюсь только на себя, то Кагами полностью командный игрок. Именно поэтому он не может победить меня один на один, и именно поэтому я не могу узнать, что такое Превосходящая Зона. Сила Кагами в его умении работать в команде. Его сила в том, что он понял, что такое настоящий баскетбол. А сейчас он добровольно лишает себя этого козыря, решив позабыть весь путь, через который прошел. И ради чего?       — Вчера, после того как ты ушел, к нам присоединился Кагамин. Тецу-кун сказал, что Кагамину нужно срочно купить новые кроссовки, но мне почему-то показалось, что он что-то не договаривает и специально позвал Кагамина, чтобы…       — Сацуки, — прервал её размышления Дайки, совершенно не готовый сейчас выслушивать слёзный рассказ о том, что Тецу её избегает, — ближе к делу.       — Ах, да, — Сацуки неловко улыбнулась, словно извиняясь, что отошла от темы. — Кагамин выглядел каким-то потерянным и совсем не принимал участия в нашей беседе.       — С чего бы это? — удивился Дайки.       — Не знаю, — она пожала плечами. — Некоторые люди, испытавшие эмоциональное потрясение, закрываются в себе. И, разочаровавшись в ком-то, решают больше никогда не полагаться на других. Но тебе это и самому должно быть известно.       — А я здесь при чём?       — Единственный, кто сможет победить меня — это я сам, — передразнила Сацуки, усмехнувшись.       — Ой, отстань! — Дайки отвернулся, не дав подруге шанса разглядеть его пылающие щеки.       — Возможно вы с Кагамином похожи гораздо больше, чем тебе кажется.       Больше она ничего не сказала, потому как прозвучала сирена, оповещающая о завершении первой половины матча. Команды уходили на десятиминутный перерыв. Дайки встал со своего места, остановился взглядом на счете: разница в шесть очков в пользу Шутоку, и двинулся к выходу с трибун.       Он не знал, зачем идет к раздевалке Сейрин, ведь ещё вчера боялся встретиться с Кагами лицом к лицу. Но что-то внутри него билось в потребности вразумить Кагами, втолковать в эту тупую башку, что не нужно ему рассчитывать только на себя. В баскетболе уж точно.       — Здравствуй, Аомине-кун.       Дайки вздрогнул и увидел Куроко, который преградил ему дорогу на полпути к цели.       — Когда ты перестанешь подкрадываться, Тецу? — недовольно среагировал Дайки.       — Тогда же, когда ты привыкнешь к моему внезапному появлению, — парировал Куроко с легким прищуром, а потом резко изменился в лице. — Кагами-куна нет в раздевалке. Он вышел на улицу проветриться.       Дайки свёл брови на переносице, недовольный, что его так просто раскусили.       — И какое мне должно быть дело до Кагами? — с напускным безразличием спросил он.       — Серьёзно? — Тецу закатил глаза и склонил голову набок. — Аомине-кун, давай не будем играть в угадайку.       — С тобой поиграешь, однако, — фыркнул Дайки, поведя плечами от странного ощущения, будто Тецу видит его насквозь.       — У тебя осталось не так много времени, чтобы поговорить с Кагами-куном, так что поторопись, Аомине-кун, — и Тецу продолжил начатый Дайки путь.       Теперь, после такого наглого вмешательства в его планы, Дайки совершенно не хотелось идти к Кагами и разговаривать с ним. Ну, подумаешь, ведёт себя как настоящий остолоп, это только его проблемы. Можно спокойно вернуться на трибуны и досмотреть игру, не удивляясь проигрышу Сейрин с такой-то провальной игрой их аса.       А что бы сделал Кагами? Помог бы ему прийти в себя?       Но он уже сделал это. Он победил Дайки. И напомнил ему, что баскетбол может доставлять удовольствие. А теперь, когда сам нуждался в нём, Дайки трусливо спасует?       Ещё никогда и никому Аомине не пасовал и не планировал начинать.       Найти Кагами не составило труда. Он и правда был на улице: стоял, облокотившись спиной на небольшое ограждение и обратив лицо тёплым лучам. Погода выдалась на редкость солнечная, что было неожиданным для хмурых ноябрьских дней. Рыжие вихры волос Кагами блестели, отражая слепящие блики, а прикрытые веки едва подрагивали, колыша пушистые ресницы.       Это была их первая встреча после случившегося поцелуя, из-за чего Дайки чувствовал небольшое волнение, которое выдавало его неконтролируемо участившееся сердцебиение. Но при этом у него не возникало желания сбежать. Наоборот, его как магнитом тянуло к Кагами, при виде которого все воспоминания, тщательно запертые под семью замками, с легкостью вырвались наружу.       Дайки так отчетливо помнил мягкость его губ, словно они поцеловались несколькими мгновениями ранее.       Кагами же, кажется, о чем-то сильно задумался, совершенно никак не реагируя на чужое присутствие в столь опасной близости. Он словно погрузился в свои мысли, размеренно и глубоко дыша.       Дайки чуть дольше задержал взгляд на обветренных губах, невольно облизывая свои, ощущая при этом его вкус. А потом дал себе мысленную затрещину, недоумевая, почему мысли пошли вообще не в то русло. Он ведь пришел поговорить о баскетболе, а не вспоминать то, что так упорно пытался забыть.       И уже отводя взгляд от лица Кагами, Дайки вдруг задержался на его щеках. Удивленно вытаращил глаза. Пригляделся. Почему он заметил их только сейчас? И почему никогда не обращал внимания раньше?       У Кагами всегда были веснушки?       Его внешность никогда не волновала Дайки. Ему было незачем как-то оценивать её. Но сейчас он почему-то вглядывался в эти конопатые щеки, понимая, что тот выглядит до невозможности мило. Настолько мило, насколько это слово вообще применимо к кому-то вроде Кагами.       — Аомине? — внезапно донесшийся до сознания голос прервал любования Дайки, выталкивая из размышлений. — Ты чего на меня пялишься?       Кагами недоумённо свел брови на переносице, выжидающе смотря на Аомине.       Чёрт!       Дайки и сам не понимал, почему вдруг начал разглядывать Кагами, а тот его ещё и с поличным застукал. Можно ли придумать более унизительную ситуацию?       — Да вот смотрю на тебя и думаю, тот ли передо мной человек, что победил меня или нет, — выкрутился он, натягивая на лицо бесстрастную маску. — Потому что исходя из того, что я видел несколькими минутами ранее, твоя победа тогда — глупое недоразумение.       — Что сказал? — Кагами сжал руки в кулаки, а и так багровые глаза налились кровью.       Проще простого. Вывести Кагами из себя было легче некуда. Это то, что Дайки умел в идеале, практиковал и очень-очень любил.       Теперь главное подобрать правильные слова, и даже никаких уговоров не понадобится, чтобы вразумить этого идиота. Он и сам всё сделает.       — То, что ты играл просто отвратительно, — объяснил он, прямо кожей чувствуя, как закипает не умеющий держать себя в руках Кагами. Как же ему этого не хватало! — Настолько ужасно, что у меня отпало всякое желание досматривать этот матч, и без того понятно, что Мидорима размажет тебя по площадке.       — Лучше заткнись, иначе…       — Иначе что? — усмехнулся Дайки, лениво потянувшись, наслаждаясь зрелищем перед собой: лицо Кагами пошло пятнами. — Вряд ли ты сможешь разочаровать меня чем-то ещё сильнее, чем своим баскетболом.       Тайга в ярости схватил Аомине за грудки, этот придурок никогда прежде не бесил его настолько сильно. Он вдруг забыл их никудышный поцелуй. Отодвинул на задний план свои переживания по поводу их прекратившейся дружбы. И на время отмел мысли о своем разбитом сердце. Сейчас хотелось только показать, как же Аомине ошибается.       Ошибается, потому что сам называл Тайгу лучшим. Это он, тот единственный, кто смог победить его. Тот, с кем Аомине играл каждый день с неподдельным удовольствием на лице. Тот, чьим баскетболом он восхищался.       Он — Кагами Тайга, победивший всё Поколение Чудес. И если Аомине ещё хоть раз назовет его баскетбол отвратительным…       Дайки громко рассмеялся. Его глаза горели безумным блеском. Губы растянулись в не менее безумном оскале.       Вот он, тот самый взгляд, наполненный безудержным огнем и невероятной энергией.       Его Кагами.       Вернулся.       Не ожидавший такой странной реакции Кагами расслабил хватку, отходя от Аомине.       — Возвращайся на площадку и размажь Мидориму, а за ним и всех прочих, кто встретится на твоем пути. Иначе ты больше никогда не сыграешь со мной в баскетбол. И не подтвердишь свой титул игрока, сумевшего надрать задницу всему Поколению Чудес, — усмехнулся Дайки, с вызовом смотря на Кагами.       — Да пошел ты, придурок! — фыркнул Кагами, недовольно отмахиваясь от наставлений.       Но было что-то в его глазах, что подтвердило мысли Дайки: теперь он ни за что не сдастся. Не сейчас, когда на кону, возможно, их последнее противостояние.       Дайки подавил улыбку, которая не покидала его с момента как он увидел на лице Кагами этот азарт. Желание победить и доказать ему, — Аомине — что он действительно лучший.       Его баскетбол — лучший.

***

      Предсказуемость была основной чертой характера Кагами. Дайки даже не нужно было гадать, он просто был уверен в том, что его слова возымеют эффект. Во второй половине матча Кагами играл уже не так унизительно и вызывал лёгкий трепет в груди. За ним было интересно наблюдать, его игра вдохновляла и пробуждала внутри то самое чувство, которое Дайки ощутил, когда Кагами вошел в Зону впервые.       Тело охватили мурашки, а довольная улыбка растянулась на пол лица. Он проигнорировал удивлённые взгляды Сацуки, думая лишь о том, как же прекрасен баскетбол Кагами. Привычный видеть его каждый день, после продолжительной разлуки, Дайки ощущал себя наркоманом, наконец дорвавшимся до дозы.       И ему было мало. Он хотел снова и снова смотреть, как Кагами обходит защиту Мидоримы, останавливает его трехочковые, прыгая так высоко, как не умел больше никто.       Кагами выглядел потрясающе, его мощные ноги с такой силой отталкивали его от земли, что он без проблем зависал в воздухе. А когда на последней секунде игры Кагами сделал свой коронный метеоритный данк, принося победу команде, сердце замерло в груди Дайки.       Он и раньше видел этот приём, и никогда он не вызывал в нем подобных чувств. Да профессионально, да все движения выполнены первоклассно и бесспорно очень красиво. Но всё это время Дайки смотрел именно на техническую составляющую броска, на скорость попадания меча в корзину, в конце концов на идеальный данк. И никогда не обращал внимания на самого Кагами.       Почему?       Ведь всего этого не было бы без него самого: без его невероятного прыжка, упорства и силы воли. Сейчас Дайки было всё равно насколько умело выполнены его движения. Его интересовал только Кагами. Смотря на застывшую на доли секунды фигуру в воздухе, Дайки едва сумел сдержать слёзы, наблюдая кого-то настолько идеального, впитавшего в себя баскетбол, живущего любовью к этому спорту.       Почему-то именно в этот момент, когда сердце Дайки сделало не один кульбит, он захотел назвать Кагами человеком, олицетворяющим баскетбол.       — Дай-чан, идём! — вырвала его из размышлений Сацуки, хватая за запястье.       — Куда ты меня тащишь? — недовольно спросил он.       — Пойдем поздравим Тецу-куна и Кагамина с победой, — с энтузиазмом ответила Сацуки.       — Никуда я не пойду, — отказался Дайки, высвобождая руку.       — Но ведь они наши друзья.       — Мидорима тоже наш друг. Может тогда лучше ему посочувствуем? — парировал он.       — Ну ты и зануда, Дай-чан, — обиделась Сацуки, вздернув носик. — Можешь и не идти со мной. Я одна поздравлю Тецу-куна.       Но Дайки всё же зачем-то потащился за Сацуки, а потом и за всей командой Сейрин, которая захотела дружно отметить свою победу: Тецу, польщенный тем, что друзья пришли с поздравлениями, предложил им составить компанию. Сацуки и уговаривать не нужно было, а Дайки… Он просто увидел довольного, сияющего как самые яркие софиты Кагами и…       Не смог уже никуда уйти.       Кагами о чём-то переговаривался с сокомандниками, отмахивался от поздравлений и в своей обычной манере, сощурив глаза, широко-широко улыбался. И Дайки стало так спокойно и тепло, словно он устроился около уютного согревающего камина, когда за окном бушует вьюга. Он вдруг осознал, что это чувство ему знакомо. Дайки уже испытывал его раньше, в те дни, когда приходил к Тайге, и они вместе ужинали, смотрели телевизор, разговаривали про баскетбол…       Ему был знаком его смех, голос, дурацкие раздвоенные брови и даже эти забавные веснушки, о существовании которых он в принципе узнал только сегодня. Он скучал по Кагами, и сейчас даже не пытался отрицать этого, ведь они целый год были друзьями. Но от воспоминания причины, почему эта дружба прекратилась, ему становилось не по себе. Дайки не мог ответить Кагами взаимностью, поэтому, дабы не давать ложную надежду, никак не контактировал с ним напрямую. Ему хватало лишь возможности украдкой наблюдать за ним со стороны. Сам же Тайга тоже не стремился к их взаимодействию: он старался не смотреть на Аомине, не упоминать его в разговоре, а когда кто-то обращался к Дайки, то делал вид словно его совсем не существует.       И, казалось, это лучшее решение в их ситуации.       Или нет?       Маджи Бургер располагался рядом со спортивным комплексом, и сейриновцы направились прямиком туда. Соскучившиеся по фастфуду после последних месяцев правильного питания, навязанного тренером, все как один согласились, что в честь победы можно и позволить себе расслабиться денёк. Главным инициатором, что не удивительно, был Кагами. Уж он-то наверняка соскучился по своей любимой забегаловке. Хотя Дайки на самом деле было сложно представить, чтобы тот прожил без гамбургеров хотя бы неделю. Но свои сомнения он озвучивать не стал, молча ожидая пока все сделают свой заказ.       Найти столик для их огромной компании было не легко, но все же этот квест был успешно решён путем соединения соседних столов в одно целое. Дайки расположился рядом с Сацуки напротив Куроко и Кагами. Последний уже с энтузиазмом поедал бургеры, которые небольшой горкой высились на подносе перед ним. Дайки знал, что тот любит плотно поесть после матчей, поэтому ничуть не удивился такому количеству еды.       Он сам заказал себе только колу, на большее не было аппетита. Пока все ели и болтали о предстоящих играх, он размышлял о своих странных чувствах, всколыхнувших его сердце во время наблюдения за баскетболом Кагами во второй половине игры. Дайки до сих пор не понимал, почему в тот момент он не мог оторвать глаз от этого высокого прыжка, выверенных движений и легкой воздушной походки.       Конечно, он был горд за Кагами, что тот всё же взял себя в руки и начал играть нормально, но не до беспорядочного сердцебиения же?       — Чёрт! — вдруг выругался Кагами, и Дайки отвлекся от своих мыслей.       Вот уж действительно – чёрт!       Видимо, Кагами как-то не очень аккуратно откусил очередной чизбургер, или наоборот попытался засунуть как можно больший кусок в рот за один присест, но у него это вышло не очень изящно и умело, потому что сейчас он сидел чуть ли не весь в соусе, но зато с набитыми как у хомяка щеками.       Кетчуп стекал по губам и подбородку, капал на белую футболку и пачкал руки, которыми Кагами поддерживал край полуразвалившегося бургера.       — Да уж, аккуратности тебе не занимать, Бакагами, — фыркнул Дайки, закатив глаза.       — Дать салфетку, Кагами-кун? — предложил свою помощь Тецу.       — Не нужно, — дожевывая последний кусочек, ответил Кагами.       А потом произошло то, от чего у Дайки пропал дар речи и сдавило в груди: Кагами, вместо того чтобы просто вытереть рот салфеткой, принялся слизывать соус языком. Дайки смотрел на него во все глаза, не понимая, почему это зрелище вдруг так приковало его внимание.       Он не мог (или не хотел) заставить себя отвернуться — наблюдать за Кагами было истинным удовольствием.       Острый кончик прошелся сначала по нижней губе от края до края, а потом взметнулся к верхней. Собирая томатный соус с губ, Кагами аппетитно причмокивал, в блаженстве закатывая глаза. Почему-то Дайки вспомнилось то видение, посетившее его у Мацумото. У Кагами было такое же развратное лицо. И, не успел он опомниться, как фантазию было не остановить, по воли которой Кагами слизывал уже совсем не соус.       Низ живота стянуло тугим узлом, бёдра покрылись мурашками, а сердцебиение стало на несколько октав громче. Дайки казалось, что он даже дышит через раз, боясь упустить хоть малейшую деталь того, как Кагами водит языком по своим влажным губам. Его ловкий и невероятно длинный язык собирал белёсые капли, которые были даже на щеках!       Интересно, а что еще он может делать своим искусным языком?       От развратной, совершенно внезапной мысли Дайки закашлялся, едва не подавился потекшей слюной и ощутил, как набухает член.       Чёрт, чёрт, чёрт!       Грёбаный чизбургер.       Грёбаный Кагами.       Грёбаная фантазия.       Дайки был готов вскочить и завопить прямо сейчас, проклиная всех и себя в том числе за непонятное поведение собственного тела. Но у него просто не было сил не то, чтобы встать, и элементарно — отвести взгляд.       Пытаясь справиться с тахикардией и неприятным (скорее очень приятным) давлением между бёдер, он не сразу заметил, как Кагами начал всасывать в рот пальцы по одному. Дайки с трудом сглотнул. Осторожно обернулся по сторонам, недоумевая, неужели только на него одного так влияет это зрелище? И неужели только ему стояк сейчас продырявит брюки?       Никто не обращал внимания на Кагами, который сосал свои пальцы с таким энтузиазмом и удовольствием, чего Дайки никогда не наблюдал ни в одной порнушке. Не хватало только развратных стонов.       — М-мм, вкусно…       Достаточно громкий и одновременно тихий, с едва слышной хрипотцой голос совсем не помог Дайки держать себя в руках. От того, чтобы не кончить его спасла собственная выдержка и нежелание находиться перед всеми в таком стыдливом положении, а уж точно не откровенные действия Кагами.       Кагами, который, казалось, не замечал никого, увлеченный своим делом, а Дайки забыл, как дышать. Его бурное воображение дорисовало всё за него и теперь он не знал, как справиться с тем, что отчетливо видит перед собой Кагами слизывающего его сперму со своих пальцев.       А глубокий стон всё ещё стоял в ушах.       — Пиздец, вот что с людьми делает недотрах, — пробормотал себе под нос он, едва не воя от пульсирующего члена в штанах.       Его даже Мацумото так сильно не возбуждала, а тут какой-то Кагами…       Точно недотрах.       К Дайки вернулась способность дышать, когда Кагами наконец оставил свои пальцы в покое. Он уже принялся разворачивать следующий бургер, но остановился, чувствуя, что на подбородке осталась крохотная нетронутая капелька. И когда Кагами потянулся её вытереть, Дайки едва сдержал себя, чтобы не попросить его остановиться — от чего-то он вдруг сам захотел смахнуть раздражающую каплю с его лица.       А ещё лучше — сделать это с помощью языка.       От этой мысли живот сдавило тугим узлом, а дыхание на мгновение застряло в горле. Дайки резко вскочил на ноги, стул под ним с громким скрипом проскользил по полу, привлекая всеобщее внимание. Но Дайки не слышал ничего кроме стука собственного сердца, которое эхом отдавалось в его мозгу, повторяя этот блядский стон Кагами.       Все уставились на него удивленными глазами. Даже виновник нынешнего состояния Дайки соизволил отвлечься от своего проклятого бургера и посмотреть недоумённым взглядом, выражающим крайнюю степень непонимания происходящего.       Такой наивный, совершенно не осознающий, что только что без особых усилий спровоцировал в Дайки неусмеримую волну возбуждения.       — Аомине-кун, ты в порядке? — вежливо поинтересовался Куроко, развеивая всеобщее любопытство.       Дайки сглотнул, проморгался, пытаясь понять, а в порядке ли он. Определенно, нет. Потому что он только что возбудился от вида парня, поедающего бургер! Это даже серьёзнее, чем бред! Дайки вообще не понимал, какого хрена его мозги сотворили сейчас такое!       Как можно было так отреагировать на Кагами? Да он же миллион раз ел при нем бургеры, и пачкался тоже не раз, но Дайки всегда только ржал над его неуклюжестью, но никогда его голову не посещали такие извращенные фантазии.       А его тело словно насмехалось над ним, выставляя на всеобщее обозрение вырисовывающийся под темной тканью джинсов стояк.       — В норме, — быстро протараторил Дайки, повязывая куртку вокруг пояса, прикрывая свою деликатную проблему. — Но мне надо идти. Вспомнил, что обещал маме… В общем, пока.       Он пулей вылетел из-за стола, даже не успев оценить реакцию на своё странное поведение и очень-очень смущённое лицо. Кажется, Сацуки что-то крикнула ему вслед, но Дайки благополучно проигнорировал её. Единственное, что волновало его сейчас — стояк в штанах, который пульсировал с такой силой, что казалось, он кончит прямо по пути домой.       И уже дома, стоя под струями холодного душа, Дайки сделал то, что так побоялся сделать в прошлый раз — он дрочил, представляя не пышногрудых красоток, а гребаного Кагами с гребаной спермой на губах.       Он снова смотрел на него тем томным взглядом, языком собирал белёсые капли и так сладко стонал, что Дайки накрыл такой оргазм, который раньше не доставляла ему ни одна дрочка.       Уставшее, но невероятно расслабленное тело, медленно скатилось по стене, принимая сидячее положение. Дайки заправил назад мокрые волосы, подставляя лицо струям воды. Его сердцебиение, заведенное столь откровенными фантазиями, медленно успокаивалось.       Но вот его разум, казалось, сейчас взорвется от чувства стыда.       Неужели он действительно дошел до этого? Дрочил на Кагами!       Дайки оправдывал себя, что это было вынужденной мерой, но…       — Какая еще вынужденная мера, придурок! Ты только что кончил от грязных фантазий с другим парнем, слизывающим твою сперму! — кричал сам себе Дайки, желая пристыдить себя, втолковать в сходящие с ума мозги весь абсурд ситуации.       Он ведь не гей.       Это Кагами может фантазировать о подобном, но точно не Дайки.       Вдруг слова Тецу о человеке, с которым комфортно потеряли всякий смысл, потому что он не был готов к тому, чтобы у него вставал на Кагами! Не просто на какую-то фантазию, которую подкидывало шальное воображение после ошарашившего его поцелуя, а на реального Кагами, жующего реальные гамбургеры с таким наслаждением на лице, что врезать ему хотелось, чтобы больше никогда не смотрел на Дайки так.       «Как? — спрашивал внутренний голос, — Кагами ведь просто ел, ты сам нафантазировал невесть знать что».       Действительно, это был он. Это он представил Кагами в прошлый раз, когда Мацумото делала ему минет. Он сегодня опошлил совершенно обычные действия Тайги. Потому что никто, никто из всех присутствующих даже не обратил внимание, как тот облизывает пальцы.       Только у Дайки поехала крыша от этого зрелища.       Но он не хотел этого. Боялся вероятной возможности, что это может повториться.       При мысли, чтобы снова подрочить на Кагами, его тело бросало в холод. Или в жар. Или всё вместе.       Эту проблему нужно было решать. Как можно скорее.       И уже завтра он решил приступить к этому. С завтрашнего дня больше никакого Кагами в его голове. Ни единой мысли о нем. Не важно, насколько сильно он скучает, насколько сильно его не хватает.       Забыть навсегда!       Но для начала нужно хорошенько выспаться и желательно предать забвению все события сегодняшнего дня.