Селение женщин и осьминогов

      История эта стара как мир. И повествует она о том, как Девушка встретила Осьминога. Осьминог тот, естественно, был необычным и обладал разумом, превосходящей всех людей прошлого и будущего. Встреча же их произошла ещё на Заре Времён. В те бесконечно далёкие от нас и невыразимо-прекрасные годы, когда люди были другими. Доброта и вера в чудо ещё не покинули их сердец, а узость мышления, прикрываемая примитивной логикой, не подменила собой способности смотреть на мир открытыми глазами. Да, времена тогда были другие, а потому и встреча Девушки с Осьминогом стала началом долгой и красивой истории любви.       Поговорив немного они понравились друг другу и подружились. Осьминог был замечательным – большой и сильный, он ловко обходился со всеми своими конечностями и менял цвет, чем очень веселил Девушку. Неудивительно, что она очень быстро оказалась увлечена новым и необычным другом. Осьминог, в свою очередь, тоже был очарован ею. Девушка казалась ему такой хрупкой, поэтому он всегда был осторожен с ней, когда катал на своей спине. Вместе, они плавали к зарослям мангров, окаймлявших лагуну и дальше к коралловым рифам, куда не заплывали даже самые бесстрашные рыбаки из её деревни. Там можно было полюбоваться на ярких, всех оттенков радуги, рыбок, что никогда не приближались к берегу и увидеть множество иных чудес, скрытых под волнами.       Осьминог приносил Девушке раковины, поднятые со дна и украшал извлечёнными из них жемчужинами. После каждой встречи она возвращалась в деревню с новыми подарками, а на все вопросы односельчан лишь улыбалась и загадочно пожимала плечами.       На протяжении одной луны Девушка каждый день приходила на их тайное место встречи, а потом так и вовсе осталась с Осьминогом. И ни слёзы родителей, ни уговоры шамана не заставили её передумать. Женщины же смотрели на неё и дивились – не понимая, почему она предпочитая скользкого и пучеглазого спрута, поднявшегося из морских глубин собственным соплеменникам?       — А вы сами попробуйте – отвечала им Девушка и они попробовали, отыскав себе других Осьминогов, которые в те времена свободно плавали вдоль побережья и не боялись людей. И так понравились им эти Осьминоги, что они тоже решили остаться с ними.       Время шло и всё больше женщин уходили из деревни, чтобы присоединиться к этому странному союзу. В конце концов там остались одни старики и мужчины и племя, названия которого не сохранила ни одна история, перестало существовать. На смену ему пришёл новый народ, рождённый от человеческих женщин и осьминогов, которых они выбрали себе в мужья. Дети в таких союзах рождались так же часто, как и от обычных мужчин, но мальчики, как и их отцы, всегда были осьминогами, в то время как девочки оставались людьми, подобно матерям. Истории этой вот уже несколько тысяч лет, а племя людей осьминогов существует и поныне...       — О Господи, ну что за бред? – проворчала Эймерс, отключив диктофон. – Звучит, как пролог к фанфику озабоченной малолетки.       Отложив устройство, требовательно подмигивавшее ей зелёным огоньком светодиода, девушка убрала от лица волнистые, русые пряди и огляделась по сторонам, любуясь открывшимся видом. Безмятежная голубая лагуна, выглядела так, словно сошла со страниц одного из тех рекламных буклетов, которые обещают вам лучший отдых вашей жизни. Вода здесь была тёплой, как парное молоко, а её цвет завораживал своей насыщенностью. По мере удаления от берега бирюзовый оттенок постепенно сменялся густой синевой океанических глубин. Там, за пределами обрамлявших лагуну мангровых зарослей, расстилался простор, необъятностью которого можно было восхищаться часами. Просто сидеть и смотреть, устремив взгляд к горизонту. Туда, где море сливалось с лазурным куполом чистого, безоблачного неба, создавая иллюзию что границ не существует вовсе, и все они только в человеческой голове.       Посреди Тихого океана было раскидано немало таких вот местечек, однако даже на их фоне Райский Остров выделялся своей красотой. Небольшой, но зеленеющий он буквально утопал в буйной растительности. Вдоль белоснежного пляжа росли высоченные, кокосовые пальмы и хлебные деревья, у подножья которых вились заросли кустарников. Папоротники, ютившиеся в трещинах лавовых потоков, тянулись к солнцу наравне с огненно-яркими орхидеями, вокруг которых порхали пёстрые, мохнокрылые бабочки.       Красота этого поистине райского места послужила для девушки источником вдохновения, позволив возобновить прерванную запись. Взяв диктофон в руки, Эймерс решительно поднесла его к лицу и продолжила наговаривать текст на цифровой носитель:       — Проверить достоверность этой легенды не представляется возможным, однако Обитатели Глубин, определённо бывают здесь.       Эймерс снова нажала на паузу, чтобы как следует обдумать следующий абзац. Обитатели Глубин – раса разумных осьминогов, тысячелетиями жившая на этой планете бок о бок с человечеством. Легенды о них ходили с незапамятных времён, но открыться братьям по разуму головоногие решились сравнительно недавно, что, естественно, это произвело фурор в человеческом обществе.       — Согласно официальным данным, первый контакт между нашим цивилизациями состоялся в 2007, а первый межвидовой союз был зарегистрирован аж в 2018, кстати здесь недалеко – на Гавайах. Но если мне удастся доказать правдивость рассказанной жительницами деревни легенды о Девушке и Осьминоге, это будет означать, что Обитатели Глубин контактировали с людьми и раньше. И не просто контактировали, а создавали изолированные от внешнего мира анклавы, просуществовавшие целые столетия.       Эймерс усмехнулась про себя, представив как сделает себе имя, протащив эту историю в печать. Раскрытие Обитателей Глубин пятнадцать лет назад наделало столько шуму, что в прессе его освещали круглыми сутками. Политологи, военные и учёные часами дискутировали в студиях, обсуждая неожиданное появление братьев по разуму. Обстановка складывалась напряжённой и некоторые обделённые интеллектом личности всерьёз пугали мировую общественность скорой войной с разумными головоногими, убеждая нанести упреждающий удар. К счастью этого так и не случилось, ведь люди стоявшие у власти понимали, что вступать в войну с противником, который жил у тебя под боком в течение тысяч лет ничего, при этом, не зная о нём – не самое разумное решение. Конфликты между нациями и странами могли приносить деньги, конфликт с подводной цивилизацией способной влиять на погоду мощью технологий попахивал самоубийством. При чём скорее для всего Человечества, чем для могущественных Обитателей Глубин.       Так или иначе, многие журналисты сделали себе имя на этой теме и Эймерс, которая тогда ещё ходила в школу, решила что пойдёт по их стопам и тоже будет снимать сюжеты о взаимоотношениях людей и расы головоногих. Возможность прикоснуться к интересующей теме, представилась Эймерс уже в колледже, когда её включили в состав команды, отправленной взять интервью у самой знаменитой из смешанных пар. Сайклзс – осьминог-бармен, променявший морские глубины ради обманчивого соблазна суши и желания изучить человеческое кулинарное искусство и Джулия, – танцовщица-хулу, устроившаяся работать в этот самый баре.       Будучи тогда ещё совсем юной и неопытной помощницей, она и больше путалась под ногами, чем участвовала в съёмочном процессе, однако впечатления всё равно остались неизгладимые. Затерянный в океане райский островок, голубая лагуна с тёплой, как парное молоко, лазурной водой лижущей белизну песчаных отмелей, и, конечно же девушка, исполняющая зажигательный танец для своего головоногого возлюбленного. Освещённая прощальными лучами заходящего солнца она танцевала на линии прибоя, обвиваемая щупальцами осьминога. Эта картина надолго засела в памяти Эймерс, став основой для сюжетов эротических снов и фантазий. В них юная журналистка неизменно представляла себя оплетённой щупальцами какого-нибудь не в меру обнаглевшего спрута, бессовестно проникающего своими отростками в самые её не загорелые места и доставляющего её небывалое удовольствие.       Впрочем, не только она одна. После того, как красивая история любви Сайклзса и Джулии стала достоянием общественности, межвидовые отношения стали невероятно популярным трендом. Благодаря этому, многие девушки теперь приезжали на Гавайи не ради красивых пляжей и тёплой воды, но для того, чтобы познакомиться с одним из глубинных обитателей, желающим женской ласки. В отличие от людей осьминоги были не похотливы, но любопытны. И не отказывались от возможности получить новый опыт. Большинство таких встреч были мимолётными, как и все курортные романы, однако некоторые перетекали в нормальные отношения.       Снимая сюжет о популярном ксенофильском течении Эймерс услышала от одной подвыпившей местной о Райском Острове и Деревне Женщин и Осьминогов. Разузнав всё как следует, она притворилась одной из энтузиасток, ищущей ласки осьминожьих щупальцев и мечтающей переехать сюда на постоянное место жительства. Прописаться в деревне могла любая девушка, которой удалось понравиться одному из головоногих и образовать с ним устойчивую пару. А вот мужчинам в деревню путь заказан. Их не пускали сюда с тех самых времён, когда поселение только создавалось, и на протяжении веков закон соблюдался неукоснительно.       Радуясь, что родилась не мужчиной, Эймерс потихоньку набирала материал, скрытно делая снимки втихаря принесённой камерой и записывая свои мысли и впечатления на диктофон – чтобы не забыть и не упустить из виду ничего важного при написании статьи.       — Всё это имеет смысл. Климатические условия здесь идеальны, – Эймерс покрутила головой и с улыбкой добавила. – Скажу больше: остров с его скалистыми берегам и, живописными водопадами, тропическими зарослями и, конечно же, пляжами с белым, чёрным, красным и даже зелёным песком кажется Раем. Наверное поэтому Обитатели Глубин и поселились когда-то у его берегов?       Что же касается самого поселения, то оно выглядит вполне обычно для этого региона и представляет собой типичную полинезийскую деревню, «облагороженную» влиянием западной цивилизации. Аккуратные ряды домов, установленных на изготовленных из дерева сваях (или, как принято говорить здесь, на «ходулях») ютятся на узкой полоске одного из пляжей между видневшимися вдалеке зелёными зарослями и кромкой прибоя. Во время прилива вода, подступаем прямо к «дверям» зданий, а в сезон дождей передвигаться между ними приходится на узеньких лодочках-каноэ. Сами домики, несмотря на довольно простую конструкцию и стены из пальмовой древесины выглядят живописно. Во многом благодаря двускатным, покрытым соломой крышам.       Полы внутри покрыты узорчатыми циновками, но это единственное, что я на данный момент могу сказать. Чужаков местные внутрь не пускают. А впрочем, это не так уж важно, ведь большая часть деятельности происходит на так называемой «веранде», представляющей переднюю часть каменного основания-платформы, накрытой крышей, но не защищённой стенами. Там островитянки готовят еду, шьют и чинят одежду, делают бусы из ракушек и гладких камешков, поднятых со дна моря, создают косметические средства и делают множество других, совершенно непонятных чужакам дел, проводя бóльшую часть времени на открытом воздухе.       Понаблюдав за ними, я поняла что старые традиции здесь сильны, как нигде ещё. Особенно это касается приготовления пищи. В частности местные жительницы до сих пор едят многих морских обитателей сырыми. Моллюски, крабы, креветки и даже некоторые виды рыб, мясо которых предварительно вымачивается в лимонном соке. Жаркое же из мяса островитянки тушат в специальных печах, где высокая температуру поддерживается раскалёнными камнями. Пренебрежение удобствами современной цивилизации.       Остановив запись, Эймерс подумала, что последние слова могут создать неправильное представление о жительницах остров и решила уточнить спорный момент. Добавить конкретизирующих деталей. В конце концов, она была профессиональной журналисткой.       — Местные жительницы кажутся примитивными, но это впечатление обманчиво. Да, их быт неприхотлив, однако при этом они владеют технологиями, находящимися за пределами человеческого понимания. И хотя бóльшую часть своих устройств они не показывают, мне мельком удалось взглянуть на контроллер погоды. Установленный в одной из хижин он вот уже сотню лет оберегает остров от разрушительных тайфунов, бушующих здесь время от времени. По всей видимости эту и другие машины девушкам подарили Обитателей Глубин, однако застать здесь их самих не так-то просто. Бóльшую часть времени головоногие всё же проводят под водой, занятые своими делами, главным из которых является рыбоводство – основа местной экономики. Вокруг острова существует разветвлённая система подводных кораллов, кое-где подступающих к самой поверхности воды. В этом лабиринте Обитатели Глубин культивируют различные виды рыб, посвящая этому занятию всё своё время и появляясь в деревне только ради жён и дочерей.       Интересный факт – не смотря на внушительную примесь нечеловеческой крови жительницы Райского Острова напоминают типичных полинезиек, с тем лишь исключением, что все они на порядок красивее женщин с соседних островов, да и туристок, если на то пошло. Все, как одна – высокие и стройные с тёмными волосами, смуглой от загара кожей и стройными фигурами танцовщиц.       Искусство танца здесь считается чуть ли не основным и оттачивается сызмальства. Среди жительниц Райского Острова даже бытует шутка, что танцевать они учатся раньше, чем ходить. Поэтому любые движения местных красавиц отличаются лёгкостью и непринуждённой грацией, проявляющейся во всём, что бы они ни делали, и чем бы ни занимались. Будь то танец или даже готовка.       Также необходимо отметить, что женщины племени осьминогов не только отличаются красотой, но и выглядят более ухоженными в сравнении с женщинами из соседних племён. Они тщательно следят за своей внешностью и пользуются косметикой, которую сами же и изготавливают на основе природных материалов. Основой для неё служит кокосовое масло, которое затем смешивается с красками, изготовленными на основе мела, мергеля, древесного угля, марганцевой руды, кобальтовой пыли и растительных вытяжек.       Живущие на острове девушки весьма искусны в создании различных косметических веществ, способных соперничать с теми, которые можно найти на наших туалетных столиках и в театральных гримёрках. Однако делиться ими они не спешат даже друг с другом. Секреты красоты бережно хранятся в каждой семье, передаваясь от матери к дочери. Краски же они держат украшенных сложными орнаментами костяных или шиферных шкатулках, а размешивают на красиво оформленных палитрах с фигурными краями.       Подумав немного, Эймерс решила дополнить эту часть своего рассказа ещё некоторым количеством столь необходимых деталей:       — Ещё одной, немаловажной особенностью жизни в деревне является практически полное отсутствие стыдливости у её жительниц. Большинство из них расхаживают голыми по пояс, ограничиваясь лишь коротенькими юбочками-хула, сплетёнными из пальмовых волокон и жемчужными ожерельями, красиво мерцавшими на фоне загорелой кожи. Те же, кто родились во внешнем мире, отдают предпочтение миниатюрным бикини, представляющим треугольные кусочки ткани на нитках, едва способное прикрыть лобок и вершинки грудей. Помимо этого многие островитянки украшают свои тела татуировками в виде извивающихся щупальцев.       Впрочем, тут стоит оговориться – настоящие татуировки имеют право носить только замужние женщины. Все остальные лишены такой привилегии и то, что поначалу можно принять за узоры ритуальных татуировок, в действительности оказывается отметинами от присосок на коже. Так местные парни метят своих девушек. Расположение присосок на щупальцах каждого спрута уникально и соответствует человеческим папиллярным узорам. Поэтому такие отметины служат весьма наглядным способом продемонстрировать всем, с кем именно встречается девушка. Остаётся, правда загадкой, каким образом Обитатели Глубин опознают друг друга по узору присосок, но факт остаётся фактом отмеченную девушку нельзя коснуться, пока не сойдут отметины. Знак принадлежности партнёру.       На теле девушки, выбравшей себе спутника жизни, вытатуровывают рисунок его щупальца с присосками. Какого-то конкретного места нет, однако большинство предпочитают украшать «брачным узором» руки или ноги. Самые смелые идут дальше и набивают узор на животе, груди даже в зоне бикини, демонстрируя окружающим, что ради своей любви готовы стерпеть даже самую сильную боль.       Подобная культура отметок не является односторонней. Девушка тоже в помечала «своего» осьминога, выбрав для него какой-то конкретный цвет. Как и их менее развитые собратья, Обитатели Глубин обладают бесценным даром мимикрировать, удивительно быстро и гармонично окрашиваются под цвет окружающей их местности, или по прихоти менять расцветку тела, мерцая всеми возможными красками. Алый, жёлтый, коричневый, чёрный, фиолетовый, серебристо-голубой, зелёный, опаловый и даже металлический оттенки мерцают и переливаются на поверхности кожи этих удивительных созданий, порождая изумительную игру красок. Чудесное зрелище завораживает, а богатство расцветок намного превосходит даже палитру прославленного хамелеона. Несчастная ящерка была бы просто посрамлена, вздумай она состязаться с обитателем глубин, способны продемонстрировать на своей коже даже тончайшие нюансы тонов. Бесчисленное разнообразие оттенков, в которые окрашивается тело осьминога, можно сравнить лишь с изменчивость морского заката и всем этим головоногие жертвуют ради своих любимых! Какие сильные чувства.       После вступления в брак в тело каждого из них втыкают полую костяную иглу, с помощью которой внутрь вводят специальный состав, смешанный с кровью его жены. Содержащиеся в нём химические вещества особым образом воздействуют на подкожный слой эластичных, как резина клеток-хроматофоров, набитых пигментом словно акварельные тюбики. Блокируя их деятельность. Женатый осьминог навсегда окрашивается в любимый цвет своей супруги и способен изменить его лишь в те моменты, когда она к нему прикасается. С точки зрения маскировки это полный провал, но не стоит забывать, что Обитатели Глубин – не обычные головоногие, а разумные существа. Их жизнь не зависит от скрытности, а способность к мимикрии являлась не более, чем атавизмом, оставшимся с тех времён, когда они вынуждены были охотиться и добыть пищу подобно примитивным головоногим, обитающим в океанах Земли.       — Эй! Эймерс, ты идешь? – раздавшийся со спины окрик заставил девушку чертыхнуться и поспешно выключить диктофон, ловко спрятав его под камнем. Больше сделать этого было просто негде, так как на ней сейчас был только прилегающий к телу купальник.       Юная журналистка всегда отличалась ловкостью и проворством, а потому успела избавиться от улики прежде, чем из-за дюны, за которой она нашла укрытие, появилась Меган. Туристка, прибывшая на остров в поисках секса со щупальцами, с которой они разговорились в самолете. Она была рослой и, как и большинство провинциалок, крупноватой. Но при этом вполне симпатичной. Хотя и откровенно-глупенькой. Отсутствие мыслительной деятельности проявлялось в чертах длинноватого лица, глянцевой улыбке, которая должна была казаться очаровательной, но на деле выглядела просто пустой, а самое главное в светлых, лишённых искры глазах. Свои, наверняка тёмные от природы волосы, эта особа выкрасила в какой-то грязный рыжеватый блонд цыплячьего оттенка.       Слегка вьющиеся от влаги, которой здесь было пропитано буквально всё они спадали до середины спины девушки, немного не доставая завязок тоненького купальника. Его насыщенный, тёмно-красный оттенок усилил исходившее от Меган ощущение шлюховатости. Впрочем, Эймерс не стала злиться, да и вообще заострять на этом внимания. В конце концов её знакомая была крашенной блондинкой, а значит в бикини любого цвета выглядела бы вульгарно. Надела красное значит шлюха, розовое – дура, какой-нибудь модный кислотный оттенок – понторезка, чёрное – дура, пытающаяся показаться умной. Умной, впрочем Меган показаться как раз и не пыталась, а потому даже не пыталась как-то замаскировать истинную причину посещения Райского Острова и сделать вид, что ищет отношений, а не межвидового секса, вокруг которого и крутилась вся эта программа «по культурному обмену».       Кроме Меган здесь было ещё двенадцать любительниц острых ощущений. Присоединившаяся к ним ради проникновения на закрытую от посторонних территорию, Эймерс вынуждена была изображать из себя шлюшку, ищущую себе осьминога для приятного времяпрепровождения, а потому не могла сейчас просто отказаться и послать подругу. Это вызвало бы ненужные подозрения, поэтому девушка встала с насиженного места и с неохотой направиться вслед за блондиночкой, которой явно было уже невтерпёж.       — Так и просидела всё утро одна? – сочувственно спросила она, когда Эймерс поравнялась с ней. – Так никто и не понравился?       — С чего это ты взяла? – сразу же начала защищаться шатенка. – Очень даже понравился один, просто... я ему не подошла.       Казаться чересчур разборчивой она не хотела, это опять же вызвало бы лишние подозрения. Но и строить из себя конченную блядь, готовую раздвинуть ноги перед каждым, у кого есть восемь похожих на члены отростков она не собиралась. Поэтому и выбрала золотую середину, играя роль готовой, но не доступной девушки, сохранившей хоть какие-то остатки принципов и морали.       — Может всё дело в этом? – простодушно осведомилась Меган коснувшись широкой лямки закрытого купальника Эймерс, который в данной ситуации выглядел защитным панцирем белого цвета, скрывавшим её тельце от похотливых взглядом Обитателей Глубин.       — Соблазнить кого-то можно и без демонстрации обнажёного тела, – философски отозвалась шатенка и, увидев что подруга недоуменно смотрит на неё, перефразировала свою мысль уже более простыми словами. – Не обязательно светить своими прелестями, чтобы произвести впечатление. К тому же, если люди или осьминоги не подходят друг к другу, то и это уже не поможет.       — Да не расстраивайся, ты ещё найдешь свою любовь со щупальцами, – блондинка дружески приобняла её за плечо. – Вот я вчера свою уже нашла. Мы посмотрели друг другу в глаза и сразу влюбились. Представляешь? Было уже темно и я решила поплавать перед сном. Сняла купальник, зашла в воду плыву и тут вижу из воды на меня смотрят два светящихся глаза. Жёлтые такие, как два блюдца. Такие знаешь, кофейные. Ну я испугалась поначалу, а это чудо подплывает ко мне и говорит: «Может, поплаваем вместе?».       — Наверное ты отказалась? – не удержавшись, съязвила Эймерс, но имевшая иммунитет к сарказму Меган не выкупила прикол.       — Я собиралась! Но потом подумала – как-то невежливо, наверное, вот так сразу отказываться. Мы же у них в гостях всё-таки. Ну и говорю: «Ладно, давай поплаваем, только держи свои отростки при себе». Он кивает мол: «Да-да, конечно, только можно тебя за руку взять?». А я думаю, чё, за руку взять можно. Чего же нельзя? Это же не за ног же. В общем обвил он моё запястье своей тентаклей, плывём. Доплываем до деревьев, которые в воде стоят, а кальмар так нагло и спрашивает: «А можно мне обнять тебя?».       — И ты разрешила? – Эймерс заранее знала ответ, но поддерживать беседу как-то надо было, вот и вставила свои пять центов.       — Ну да, – без тени сомнения в правильности своих действий кивнула Меган. – Разрешила. Чё такого-то? Думала неприятно будет. Как в соплях увязнуть, но нет, он такой гладенький, упругий, аж под пальцами пружинит. Короче обнял он меня, щупальцами своими по телу шарится, а одно так и вовсе между ног запустил! Я кричу ему: «Куда?!». Он сразу отдёрнулся, мол: «Извини-извини!», а я ему: «Я тебе дам извини!». Схватила за это щупальце, короче, и сама направила внутрь. Такой кайф! Даже не думала, что они так умеют. В общем, мы сделали это прямо посреди моря, под полной Луной, потом продолжили на берегу, на волнах прибоя, а ещё...       Эймерс слушала о сексуальных похождениях подруги в пол уха, предпочитая любоваться окружающими красотами. Места-то здесь были живописными, если не сказать бóльшего – уникальными в своём роде. Чего стоил один только зелёный пляж, считавшийся жемчужиной острова. Песок здесь имел приятный зелёный оттенок, обусловленный содержанием в нём частиц полудрагоценного камнями, известного как хризолит. Эта микроскопическая пыль, рождённая лавой местных вулканов, состояла из силикатов железа и магния, придававших песку удивительный зелёный оттенок. Впрочем, зелёным он казался лишь издали. Стоило девушкам подойти, как стало ясно, что песок скорее оливковый, что впрочем не отменяло того факта, что пляж выглядел диковинно.       Оказавшись здесь Эймерс поняла, почему местные назвали его «бриллиантом». И почему отдали это уникальное чудо природы на откуп туристкам. Среди этих золотисто-оливковых дюн можно было провести несколько поистине сказочных часов, увезя с собой незабываемые впечатления. Так, похоже, думали не только они с Меган. Несмотря на ранний час Обитатели Глубин постепенно начали выползать на берег, к желающим их внимания туристкам, которых пока что, было не так и много. Эймерс насчитала четверых.       Одна девчонка – судя по истощённому телу и скуластой мордашке, рельефность которой была достигнута с помощью пластики, модель отдыхала в объятьях огромного, раза в полтора больше её, существа. На суше омываемый ленивыми волнами осьминог походил на раздувшийся кожистый мешок розового цвета. Поверхность его кожи сильно поблёскивала, ярко выделялась на фоне зеленоватого песка, а щупальца, на которые он опирался при лежании, напоминали рыхлый клубок полусонных змей. Или червяков.       Зрелище было не то, чтобы отталкивающее или отвратительное, но у Эймерс не возникло желания приближаться к этой туше. Максимум глянуть издалека. А вот работница модельного бизнеса похоже так не считала, доверчиво прижимаясь спиной к аморфному боку обитателя глубин. Одежды на ней, конечно же, и бледная человеческая кожа резко контрастировала с ярко-розовой осьминожьей плотью. Это было почти... завораживающе – видеть настолько тесный, даже – интимный контакт двух разных существ.       Задержав на них взгляд, Эймерс даже нашла их красивыми. Но не по-отдельности, а в паре. Каждый сам по-себе ничего особенно не представлял – осьминог как осьминог, хоть и разросшийся до впечатляющих размеров, девчонка как девчонка. Однако вместе они образовывали удивительно-гармоничную пару. Трудно было не умиляться при виде нежащегося на солнышке осьминога, предоставившего спутнице собственное тело в качестве лежака, и не позавидовать тому ощущение абсолютного комфорта, которое отражалось на её впалом лице. Она выглядела абсолютно расслабленной и даже голову на осьминога запрокинула, разметав светло-русые волосы, по ярко-розовому куполу его тела. Её руки лежали на песке, свободно вытянутые вдоль тела, а ноги напротив – были согнуты в коленях и поддерживались щупальцем. Которое, судя по прикушенной губе и трепещущим ресничкам, не бездействовало.       Эймерс не могла видеть, что именно осьминог делал для своей избранницы, так как нижняя часть её тела оставалась сокрытой от посторонних взглядом, но не сомневалась, что девушка наслаждается медленными, неторопливыми ласками проникающего тентакля.       — Милашки, правда? – восхитилась перехватившая взгляд подруги Меган. – Всё-таки ночь с одним из них творит чудеса. Мишель вчера была такой... напряжённой. Я бы даже сказала нервной. А сегодня посмотри на ней! Она похожа на котёнка, пригревшегося на солнышке. Прелесть. Кстати, когда осьминог розовеет, это значит он возбудился. Сообщает о готовности... ипаццо, так сказать.       — Это надо будет запомнить, – без иронии сказала Эймерс, взяв себе этот факт на заметку и решив держаться подальше от розовеющих осьминогов. Они приехала за материалом для сенсационной статьи и не собиралась отвлекаться на всякие глупости.       — Ага, – довольно кивнула не заметившая подвоха Меган. – А я ещё я прочла, что обычные осьминоги делают это самое только раз в жизни. Прикинь? Заняться сексом и сразу же умереть. Вот облом. Как-то даже жалко их. Хорошо что наши мальчики не такие.       — Да, я тоже об этом слышала, – Эймерс всегда хорошо готовилась к написанию стать и перечитывала массу материалов по теме. Поэтому брачные ритуалы головоногих не были для неё тайной. Для многих животных в природе спаривание было опасной затеей в силу природной агрессивности партнёров и привычки некоторых самок поедать самцов сразу после процесс, обеспечивая себя и потомство питательными веществами. Для осьминогом всё обстояло ещё более драматично – создание потомства запускало в теле головоногих моллюсков самый натуральный механизм самоуничтожения. У самцов спаривание вызывало быстрое ухудшение здоровья. Бедняги старели и умирали в течении нескольких дней. С точки зрения эволюции их миссия была выполнена, и им пора было на покой. Самки могли продержаться чуть дольше, потому что им нужно было откладывать и защищать яйца, но в конце концов они тоже погибали. Та же железа, под воздействием которой начинался репродуктивный процесс, отключала пищеварительные железы, в результате чего животные погибали от голода. При этом самки, как и самцы тоже стремительно старели и калечили себя.       Однако то, что было характерно для обычных осьминогов, не относилось к Обитателям Глубин. Представители этой древней расы, могли размножаться на протяжении всей жизни, как люди и другие высшие позвоночные. Это тоже не было для Эймерс секретом.       — Нет, ну ты только глянь! Глянь, что там делается! – всплеснула руками Меган, указав в сторону омываемого волнами берега.       Проследив за её указательным пальцем журналистка увидела весьма картину, которая в любом другом месте показалась бы ей очень странной. На мелководье – почти у самого берега расположился осьминог. Не такой крупный как тот, мимо которого они только что прошли, но всё равно обладавший весьма внушительными габаритами. Цвет его крапчатой кожи был коричневым, с переходом в рыжий по бокам. Больше Эймерс рассмотреть не удалось – плещущаяся вокруг пена скрывала его более чем до половины. Из воды торчал только полукруглый «горб», с парой выпуклых глаз, да щупальца, взаимодействовавшие с восседавшей на нём красавицей.       Как и предыдущая, она была полностью обнажена и сидела на выпуклой «спине» обитателя глубин, упираясь ногами в его мокрую шкуру для дополнительной устойчивости. Одна стопа опиралась головоногому в том самом месте, где у человека начиналась бы переносица, а вторая – за уголком левого глаза. При этом ладонями обеих рук девушка стыдливо скрестила на выставленной напоказ промежности, заодно прикрывая ими и небольшие груди. Её короткие, насквозь промокшие волосы обрамляли искажённое гримасой лицо. Поразительные зелёные глаза были прикрыты, а рот то и дело раскрывался, испуская крики наслаждения и мучения.       Обитатель глубин целовал свою жертву, прижимая к коже щупальца, и прихватывая её своими присосками. Всё это происходило прямо на глазах у Эймерс, а потому она видела, как хваткая конечность морского чудовища прижимается к правой руке страдалицы, буквально распластываясь по нему от плеча до локтя. Нежное прикосновение, действительно похожее на осторожную, слизистую ласку, сопровождалось одновременным движением многочисленных присосок, они вытягивались, прижимаясь к коже. Присасывались к ней словно голодные маленькие рты и ненадолго втягивали её в себя, после чего сразу же отпускали. Все вместе, одновременно.       Судя по тем уморительным рожицам, которые корчила сидевшая на осьминоге блондинка, процедура была весьма и весьма болезненной, а красное-синие следы в виде колец, багровевших на светлой коже, лишь подтверждали это. Внимательная Эймерс отметила, что обитатель глубин успел неплохо «поработать» над своей жертвой, разукрасив её следами своих поцелуев с ног до головы. Цепочки кольцевых отметин пересекали её правое бедро, вились по внутренней стороне левой ноги от задницы до самой стопы, которая, на которой, кстати, тоже поместилось три колечка. Ещё одна тянулась через весь торс – слева на право задевая живот и грудь. При этом головоногий позаботился о том, чтобы зацепить оба полушария и ложбинку между ними. Но самым удивительным была, пожалуй, одиночная отметка на щеке, выглядевшая как чересчур страстный поцелуй. Или знак принадлежности.       — Смотри-смотри, пометить себя разрешила, – со знающим видом заявила Меган, озвучив то, что и так было понятно. – Эти со щупальцами они такие – один раз пустила его к себе, и всё сразу же предлагает нарисовать на твоём теле узор из своих присосок. Чтобы никто больше не покушался. Мой мне тоже самое предлагал, но ага, щаз! Я ему так и сказала: «Я ещё не всех распробовала. А с некоторыми не грех было бы и повторить. Может не по разу. Так что держи свои присоски при себе. Нечего меня ограничивать!»       «Шлюха», – подумала про себе Эймерс, лаконично вынося собеседнице окончательный вердикт. Идущая рядом с ней особа была слаба на передок и приехала сюда тупо потрахаться. Не то, чтобы это стало каким-то откровением, но всё же столь бесстыжего признания журналистка не ожидала. От такой непосредственности ей стало как-то даже не по себе. Захотелось окунуться в море и позволить его нагретым солнцем волнам смыть с себя духовную грязь, с которой ей только что поневоле пришлось соприкоснуться.       По всей видимости остров услышал её желание, потому что уже в следующую секунду Меган испуганно ойкнула и застыла на полушаге, остановленная осьминожьим щупальцев, кончик которого зацепился за тоненькую нитку её трусиков. Её глаза смешно округлились, а рот широко открылся, из-за чего выражение лица сделалось даже более глупым, чем обычно. Что было даже смешно.       Бросив взгляд в направлении, из которого протянулось щупальце, Эймерс заметила выползающего на берег обитателя глубин. Этот показался ей каким-то необычным. Более цветастым что-ли, но при этом и более мрачным. Шкура его казалась чёрной, но под лучами яркого гавайского солнца она отливала густой синевой, словно ночное море. Ярче всего этот эффект проявлялся ближе к поверхности, постепенно рассеиваясь в глубине. Из-за такого распределения цветов, казалось что чёрного спрута окружает яркий ореол синевы. Внутренняя же поверхность щупальцев и вовсе была кислотно-зелёной. Яркий, почти светящийся оттенок напомнил Эймерс о вечеринках в стиле 90-х. Там тоже полно фриков, в вырвиглазно-яркой одежде. Осьминог явно вдохновлялся их стилем.       «Ясно» – подумала журналистка. – «Он эту дурочку расцветкой привлёк. Банальненько, хотя чего ещё от неё было ожидать?».       Её презрение к Меган усилилось, однако при этом Эймерс не могла не отдать должное её кавалеру. Даже получив жесткий отказ от понравившейся ему девушки он не сдался, а продолжил добиваться её расположения пусть и достаточно бесцеремонными, захватническими методами. Ну а в сочетании с признанием Меган в полигамности тут и вовсе можно было говорить о серьезной заинтересованности, а может и влюблённости. Эймерс не была уверена, могут ли Обитатели Глубин любить, но подозревала, что если и могут, то их чувства мало походят на человеческие. Однако же и Джулия, вышедшая замуж за одного из них и девушки на Райского Острова выглядели вполне счастливыми. Сопоставив все факты, журналистка вдруг поняла, что сочувствует обладателю щупальцев.       И немного осуждает его за выбор столь недостойной пары. Мужчина (ну ладно, осьминог) с такими моральными качествами, заслуживал кого-то получше этой падкой на всё яркое и кричащее проститутки, которая даже блондинкой-то натуральной не была! Вокруг было много более заслуживающих внимания девушек. Вон та короткостриженная, например, которая после первой же ночи согласилась быть отмеченной своим любовником, тем самым лишив себя возможности «распробовать» кого-либо ещё за время недельного тура. Или вот, скажем, она, например... Понимая, что эти мысли могут завести её слишком далеко, Эймерс отдёрнула себя. Предпочла сосредоточиться на сцене, развернувшейся у неё на глазах. Тем более, что посмотреть там и правда было на что.       — Извини – зов природы, – виновато пожала плечами Меган и, ничуть не стесняясь, обернулась к наползавшему на неё любовнику, имя которого даже не потрудилась назвать (а может быть и запомнить). Купальные трусики осьминог с неё уже благополучно стянул, поэтому шлюшке осталось лишь распустить завязки лифчика и отбросить его подальше от берега. Затем она просто легла на песок и ширко раскинула ноги – приглашая осьминога соединиться с ней. И тот, конечно же не заставил себя ждать.       Глядя как чёрные, отливающие зеленью щупальца, оплетают стройное девичье тело Эймерс испытала смешанные чувства. С одной стороны её хотелось крикнуть: что, и вот с ним я должна делать это? Да ни в жизнь! Ни за что бы такого к себе не подпустила и никогда бы ничего подобного не позволила! С другой ей хотелось узнать, каково это предаться любви с настоящим осьминогом?       Стоны Меган, добавившиеся к болезненным вскрикам девчонки, которую другой осьминог прямо сейчас помечал своими щупальцами, намекали на то, что это могло оказаться приятным. Однако глядя на подругу сейчас Эймерс едва ли верила в это. Уж слишком противоестественно выглядело соитие этих двоих. Позеленевший (видимо от желания) осьминог обвил своими щупальцами ноги Меган и задрал их вверх, даже не потрудившись согнуть в коленях. Торчащие в разные стороны они в таком положении производили скорее комичный, чем возбуждающий эффект. Ну а уж вид того, как обитатель глубин, на суше похожий скорее на сдувшийся резиновый мешок наползает на промежность девушки, наводил на мысли, что спрут хочет съесть её. Целиком. Без остатка.       Меган однако так не считала. Её руки оставались свободными, однако она даже не пробовала оттолкнуть головоногого от себя. Нет, выкрашенные красным лаком ноготки игриво поцарапывали его тушу, выражая охватывающее хозяйку удовольствие. Будь её партнёр обычным парнем ему бы, скорее всего,было бы больно, но осьминожья шкура обладала гораздо большим запасом прочности и эластичности, чтобы её можно было так просто прорвать. Обитатель глубин лишь наслаждался слабыми поцарапываниями человеческой самки, продолжая при этом запихивать в неё свои отростки. И куда надо и куда не надо. Нижняя часть тела Меган была скрыта мантией наползшего существа, поэтому рассмотреть что именно там происходит, никак не представлялось возможным.       Однако Эймерс видела зелёное щупальце, входящее в рот Меган. Блондинка сосала его, жадно причмокивая, пока два других отростка гладили её по голове и лицу. Одно расчёсывало намокшие волосы, ритмично скользя от лба к затылку, второе гладило по щеке, игриво задевая кончиком край ушка. Судя по непристойным стонам, можно было даже сказать, что Меган нашла своё счастье.       Не желая чувствовать себя третьей лишней, шатенка решила уйти. Ей здесь больше нечего было делать. На мгновение шатенка даже подумала о том, чтобы вернуться к спрятанному под камнем диктофону, но потом решила ещё немного побродить по округе – поднакопить материала о быте острова для статьи. Ну и поснимать немного. Миниатюрная, не боящаяся воды камера была встроена прямо в купальник и так хитро замаскирована в его сложной текстуре, что обнаружить её вряд ли можно было даже специально. Провода прятались в каркасе купальника вместе с миниатюрным блоком питания. Попади в него вода и Эймерс шибануло бы током.       А впрочем, это был меньший из её рисков, которым она подвергла себя, ввязавшись в столь опасную авантюру, грозящую неприятностями. Съёмка на Райском Острове был а категорически запрещена в силу специфических особенностей отдыха, однако Эймерс не смогла бы называть себя журналисткой, если бы не рискнула нарушить все мыслимые правила. Стажёрка, пытающаяся сделать себе имя, преуспев там, где не смогли другие, и сняв репортаж о племени, живущем на Райском Острове. Шанс всей жизни.       Пикантные видео межвидового секса между туристками и осьминогами, которые ей у далось заснять, уже можно было продать на «PornHub», «XVideos»,«xHamster», «XNXX» или ещё какой-нибудь порно-сайт, но Эймерс хотела большего. Она хотела проникнуть в ту часть жизни племени, куда посторонних не допускали, и выяснить всю подноготную взаимоотношений островитянок с их головоногими супругами. Это было нелегко, но шатенка верила, что у неё получится. Должно было получиться. Ведь она готовилась.       Думая об этом Эймерс даже и не заметила, как к ней подплыл осьминог, надеявшийся завести с туристкой дружескую беседу.       — Скучаешь? – спросил он нечеловеческим голосом, создававшим впечатление барахлящего и булькающего синтезатора речи.       — А ты что, следишь за мной? – вопросом на вопрос ответила Эймерс, не скрывая вызова в голосе. Обычно парней подобные нападки сбивали с толку, но обладатель щупальцев оказался более стойким, чем представители вида Homo Sapiens и честно ответил:       — Да. Это моя работа следить, чтобы гостьи не скучала, – развёл он серыми щупальцами. Хочешь посмотреть коралловый риф?